Для меня есть работа?

— Я волнуюсь, Маффи, — шептал Санс, сидя за барной стойкой. Его личико было грустным и обеспокоенным. — От Папи и Анди нет вестей уже почти две недели, это ненормально! Раньше они не пропадали так надолго! Как же так?..       Младший скелетик покачал ногой, а потом устало положил голову на скрещенные руки. Маффет нежно погладила его по черепу. — Санс, все будет хорошо. Они занимаются чем-то действительно важным, и когда все закончится, они оба вернутся. Да, это долго и сложно, но им обоим ведь еще сложнее.       Мальчик уныло кивнул и вздохнул. — Не грусти. Хочешь, я налью тебе сок? — Не хочу, — капризно протянул Санс. — Я хочу своего брата и Андайн обратно. Они и так пропустили день рождения Альфис. Она не показывала, что обиделась, но было же видно, как ей было грустно. Я не люблю, когда кому-то грустно. Это плохо. — Да, — вздохнула Маффет. — Это плохо…       Они помолчали. Потом Маффет позвали налить пива и заказали бургер и два салата. Отправив записки с заказами на кухню, паучиха вернулась к совсем расклеевшемуся скелетику — он едва не хлюпал носом. — Санс, — Маффет тронула его за плечо. — Знаешь, Папирус ведь говорил, что они должны доделать все до конца весны. Значит, это уже совсем скоро, верно?       Санс тихо угукнул. — Ну вот, видишь. Все будет хорошо, честно. Но тем же вечером во всем Подземелье погас свет.       Это были несколько мгновений чистого ужаса. Никто из монстров не знал, что происходит, но Маффет поняла уже через секунду: в Ядре что-то пошло не так.       В баре было темно, хоть глаз выколи. У паучихи подкосились ноги, и она опустилась прямо на паркет, ощущая, как дрожит всем телом.       Духи. О, Духи… теперь они все погибнут… это конец… на сколько им тут хватит пригодного для дыхания воздуха? На неделю? А дальше они просто задохнутся? Маффет сдержала панический всхлип.       Гомон озадаченных посетителей не успел стать громче. Все источники света вдруг слабо засветили, а потом разгорелись ненормально ярко и часто замигали, потухая и опять светя. Паучиху трясло, дышать было трудно. На какое-то мгновение ей показалось, что она сейчас потеряет сознание.       Вдруг все сново потухло. Одной страшной секунды Маффет хватило, чтобы снова потерять надежду. Но свет еще раз мощно мигнул и засветил уже привычно. Монстры недоуменно переглядывались и переговаривались между собой. Никто не заметил, что Маффет сидела под барной стойкой, обнимала себя всеми руками и дрожала, уставившись в никуда.       Папирус пришел к ней на следующий день. Как только она увидела его фигуру, она тут же улыбнулась, повернулась обратно к входной двери бара, которую только что закрыла, и начала отпирать замок. — Все прошло хорошо, да? Ты сильно устал? — спросила она, а потом обернулась к вышедшему на свет фонаря скелету — и ее улыбка пропала. Папирус смотрел на нее с такой паникой во взгляде, что паучихе стало дурно. Он выкинул из дрожащей руки окурок прямо в сугроб у крыльца и выдохнул в холодный воздух смоляное облако. — Папирус?.. — Пойдем… — прошептал он так хрипло, словно не пил ничего несколько дней, и чуть потеснив ее, вошел в бар.       Он тяжело опустился за один из столиков. Маффет, подходя к нему, увидела, что его бьет дрожь. — Папирус?.. Что случилось?.. — паучиха села напротив. Скелет смотрел куда-то сквозь нее. — Папирус!..       Он вздрогнул и посмотрел ей в глаза. — Я… я в жопе, Мафф. В жопе таких окостенительных размеров, что просто не описать… — прошептал он и опелся локтями на стол. — Что-то с Ядром? — тихо спросила Маффет, боясь его ответа. Папирус чуть вскинул надбровные дуги. — А? Что? Нет… с ним… все хорошо… теперь… — он вдруг закрыл лицо ладонями и издал задушенный стон — паучиху проморозило до позвоночника от отчаяния в его голосе.       Ненадолго повисла тишина; слышалось только тяжелое дыхание скелета. — Понимаешь… — наконец промолвил Папирус. — Мы все закончили. Мы все сделали. И… у нас реально горели сроки, потому что… не важно. В общем, все шло нормально. Андайн позвала королеву, потому что нам нужна была ее магия в качестве поддержки. Все шло хорошо, но потом произошла такая херня… Духи, Мафф… — зажмурился и потер пальцами лоб. — Там… сложно. Детали менялись на протяжении этих лет, но было то, что уже чинено-перечинено, и просто не может работать нормально, и. И нужно было переподключить Ядро на источник автономного аварийного питания, отличный от-       Папирус запнулся, снова потер лицо, не глядя на Маффет. — Долго объяснять. Короче… в нужный момент просто загорелась проводка от перенапряжения. Мы все делали с учетом погрешностей, блядь! — он с такой силой грохнул ладонью по столу, что паучиха подскочила на месте. — Как, сука?! КАК?!       Папирус опять закрыл глазницы и глубоко вдохнул. — Я спалился. Я так крупно спалился, и перед кем, блядь, перед самой королевой… Духи…       Он помолчал, а потом наконец посмотрел перепуганной Маффет в глаза. — Если бы Ядро отключилось с концами, мы бы потом его не завели. Нам бы просто не хватило бы мощи. Я… мне пришлось питать его вручную. — Что? — переспросила его паучиха севшим голосом. — Вручную. Своей магией, — Папирус тяжело сглотнул и снова перевел взгяд куда-то в угол. — Я… выиграл несколько секунд, королева мне помогла, Андайн успела восстановить подачу энергии… но я спалился, господи, как же крупно я облажался, Духи…       Скелет снова закрыл лицо руками весь ссутулился, скукожился и закачался. Маффет почувствовала себя идиоткой. — Папи, послушай, — она сама не ожидала, что назовет его так. — Может, я не понимаю, но ты же… ты же герой. Ты спас всех нас. Я не понимаю…       Папирус издал стон и отнял руки от лица. — Мафф, много монстров смогут запитать ядро хоть на секунду, как думаешь? Я спалился, я показал, что я… умею, я… королева сразу поняла. Такая сила не берется с потолка. Я в опасности. Она начнет копать и поймет, что я такое, но самое страшное, Мафф, — он посмотрел на нее с таким отчаянием, и голос его дрогнул, — Вместе со мной в опасности Санс.       У Маффет во рту было до невозможности сухо, она с трудом сглотнула. Она сама не заметила, когда тоже начала дрожать. — И что теперь? — надтреснуто прошептала она. — Не знаю, — так же тихо ответил ей скелет. Немного помолчал. — Наверное, меня заберут исследовать. Андайн может и поможет мне, но… я… я просто не знаю, чем это кончится. Я не знаю, что будет с Сансом, я, блядь, нихера не знаю… — он судорожно вдохнул, посмотрел ей в глаза и задушенно проговорил: — Мафф. Мне так страшно…       Она не знала, просто не представляла, что сказать ему сейчас. Ей было плевать на то, какие тайны он скрывал в своем прошлом, ей было плевать на то, что за магией он владеет. Она смотрела в его перепуганное лицо и видела его пятнадцатилетним мальчишкой, и ей так хотелось ему помочь… осознавать свое бессилие было тошно. А еще… Маффет вдруг поняла, что даже то, что она знала Папируса ребенком, не могло переделать этот теплый комок внутри; не могло напитать его другим, правильным теплом; от этого все внутри переворачивалось и рвалось.       Маффет ненавидела себя. Она возненавидела себя еще больше, когда вдруг взяла огромные ладони Папируса и сжала его пальцы. Но когда скелет сжал ее пальчики в ответ, ей показалось, что она снова может дышать. — Я хотел… — зашептал Папирус едва слышно, — Хотел попросить… что… если со мной что-то случится… ты… присмотри за Сансом, хорошо?..       Маффет подавилась воздухом и, кажется, слезами. И неожиданно даже для себя самой треснула ладошкой по столу — теперь вздрогнул Папирус. — Да еще чего! — злобно прошипела она, глядя в изумленные глазницы скелета. — Ничего с тобой не случится! Слышал меня?! Ты спас всю нашу сраную цивилизацию, она!.. она не имеет права что-то делать с тобой, это просто!..       Паучиха захлебнулась словами и судорожно задышала. Папирус вдруг улыбнулся ей — так грустно и нежно, что Маффет снова захотелось плакать. — Она королева. Она имеет полное право меня судить. — Да за что?! — воскликнула Маффет, и испугалась того, как помрачнело лицо Папируса. — Поверь, Мафф, есть за что…       Паучиха сердито засопела. Она уважала его секреты. Но она не уважала то, что он уже был готов принять смерть. Поэтому она вздохнула, восстанавливая дыхание, и встала со стула; все так же держа Папируса за руки, она положила ладони ему на плечи и решительно заглянула ему в глазницы. — Слушай меня. Ничего с тобой не случится. Какой бы магией ты не обладал, если бы не ты, мы бы все вымерли. Она должна это понимать. А если нет — то я пойду во дворец и буду защищать тебя в суде. На Душе буду клясться.       Она сама удивилась тому, как уверенно звучал ее голос. А Папирус только часто заморгал, а потом улыбнулся ей так растроганно, что Маффет вся задрожала. Он так же сжимал в своих горячих руках ее ладошки, и… Паучиха шумно вздохнула и отступила от скелета на шаг, разрывая их тактильный контакт. — А сейчас знаешь, что? — она зашла за барную стойку, взяла с полки литровую початую бутыль, цапнула со стойки два стакана и поставила на столик, где сидел Папирус. Скелет слабо посмеялся: — Ты решила меня споить? — Совсем чуть-чуть, — твердо кивнула ему Маффет, и он разулыбался ей. — Ай-яй-яй, — паучиха цокнула и махнула на него рукой, открывая бутылку коньяка. Это был довольно дефицитный напиток, потому что его, как и водку, делали в маленьких количествах. Что уж тут говорить, едва ли не в каждом виде товаров производитель оказывался единственным в своем роде. О какой конкуренции может идти речь, если монстры просто хотят выжить?       Маффет плеснула в стаканы терпкий напиток и взяла свой в руки. Потом глянула на Папируса. — Ты ведь никогда его не пил, да? — Да какое там, — с улыбкой поморщился скелет. — Я пиво-то пил два раза.       Маффет улыбнулась. — Тогда я хочу предложить тост, — они подняли стаканы. — За то, чтобы мне не пришлось присматривать за Сансом.       Папирус серьезно кивнул и чуть ухмыльнулся. — Это… хороший тост.       Они чокнулись и опрокинули в себя коньяк. Маффет пробовала его давным давно, поэтому знала, чего ожидать. А вот Папирус несколько раз глухо кашлянул. — Духи, гадость какая, — выговорил он, смаргивая выступившие слезы. — Еще по одной? — ухмыльнулась ему Маффет. Скелет впервые за этот вечер рассмеялся. — А давай.       Вообще-то Маффет не планровала напиваться. Совсем нет. Напиваться было не в ее стиле — тем более не в ее стиле было спаивать кого-то еще. Она хотела просто отвлечь Папируса, помочь ему расслабиться. Просто… он не пьянел. А если и пьянел, то совсем на немного. Маффет была озадачена и просто продолжала подливать им обоим. Они придумывали дурацкие тосты, ржали друг над другом, Маффет рассказывала скелету, что он пропустил, пока работал над Ядром. Она действительно соскучилась по общению с ним, поэтому просто наслаждалась, пока вдруг не поняла, что пьяна до безобразия. А Папирус был трезвее ее чуть ли не в два раза. — Как ты… тхы чего такой трезвый, слышишь? — озадаченно проговорила она. Скелет засмеялся. — Ты меня видела? Во мне под сотню килограмм живого веса. Чего ты ждала? — Ну ты же пьешь в первый ра-аз! — канючаще протянула Маффет и даже стукнула кулачком по столешнице. — Это… это-о просто не честно по отношению к даме!       Она толкнула к посмеивающемуся скелету бутылку коньяка. — А ну быстро напился нормально, чтобы я не ощущала себя алкашкой! — Духи, Мафф, — рассмеялся Папирус. — Ты такая… — Какая? — тут же заинтересовалась паучиха. — Потрясающе наглая, — он фыркнул от смеха, а Маффет довольно разулыбалась. Ей нравился такой комплимент. — Тебя что-то не устраивает? — почти промурлыкала она, подперев голову рукой. — Нхе-ет, — хихикнул парень, наливая коньяк уже только себе. — Это просто… необычно. То, что ты, м-м, можешь такой быть. Что ты еще от меня скрываешь? — Ой, кто бы говорил! — легкомысленно отмахнулась Маффет. Только спустя несколько секунд тишины до нее дошло, что что-то не так. Папирус застыл и не двигался. Его лицо — такое живое до этого, — сейчас было, словно гипсовая маска. Скелет, глядя в никуда, тяжело вздохнул и опрокинул в себя коньяк. — Папс, — обеспокоенно забормотала Маффет. — Папс, я не хотела… я ведь не имела ввиду… — Я понимаю, — оборвал ее Папирус и шумно втянул в себя воздух. Он сложил руки на столешнице. — Но… но ты, блядь, так права… я весь… так погряз во всем этом говне, во всех этих сраных... скелетах в шкафу и… духи, Мафф, я так устал… — он спрятал лицо в ладонях и издал долгий, глухой стон. Маффет подскочила со своего места и встала рядом со сгорбившимся над столом парнем. Она обхватила его за плечи. — Папс!.. — Я устал… — бормотал он сквозь ладони. — Я устал, блядь, от всего этого… я устал от себя… что за срань… — Папирус! Н-не говори так! Ну пожалуйста! — Маффет покачнулась, потеряв равновесие, и прижалась к Папирусу. — Я же вот люблю тебя со всеми твоими секретами!       Эти слова вылетели сами собой, она едва понимала, что они значат, пока не произнесла их. А потом дыхание застряло у нее в горле.       Духи, что же она такое сказала!.. у Маффет закружилась голова, по всему телу от головы до стоп прокотилась ледяная волна, а Папирус, который был так близко, которого она сейчас трогала, Духи!.. он убрал ладони и обернулся к ней. Паучиха подумала, что она сейчас потеряет сознание от стыда и страха. Он ведь поймет?! Он поймет, что она сказала это о нем, как о друге?!.. она ведь сказала это о нем, лишь как о друге?.. Маффет вдруг поняла, что забыла сделать лицо по-проще, и попыталась улыбнуться — Папирус потерянно смотрел на нее, страдальчески заломив надбровные дуги. Это было бесконечно долгое, страшное мгновение — пока он разглядывал ее. Хотелось умереть, рассыпаться и никогда, никогда больше не существовать. Маффет закрыла глаза. Духи…       Папирус подался вперед — и паучиха поперхнулась воздухом, когда он обнял ее за талию и уткнулся лицом ей в грудь. Перед глазами мельтешило, она никак не могла сделать нормальный вдох, сердце колотилось так сильно, что грохот крови отдавался в ушных впадинах. У Маффет подкосились ноги, ее затошнило от волнения, а Папирус все прижимал ее к себе — впервые в жизни. Паучиха всеми руками ухватилась за его огромные плечи, как за спасательный круг. Никогда она еще не чувствовала себя одновременно так отвратительно и так невероятно прекрасно. От него пахло сигаретами и какой-то немного странной химической свежестью. Он был таким теплым, таким большим, таким… Маффет втянула в себя воздух с таким всхлипом, что Папирус поднял на нее голову. — Ты что, плачешь, Мафф? — шокированно спросил он. — Нет, — с дрожью в голосе проговорила паучиха и даже нашла в себе силы улыбнуться ему. Духи, никогда он еще не был так близко!.. — Тогда чего трясешься так? Тебя нервируют объятья мертвеца? — он нежно ей улыбнулся, и Маффет немного нервно рассмеялась. — Оу, кажется, тебе уже хватит. — Отстань, — со счастливой улыбкой огрызнулась она и даже дала Папирусу по черепу легкий щелбан. Скелет чуть сощурился от этого и усмехнулся. Потом стал вдруг более серьезным. — Мафф. Спасибо, что ты рядом. Что н-ну. Что ты вообще есть, спасибо.       Паучиха кивнула ему и с какой-то дрожащей улыбкой зажмурилась. Он… понял ее правильно. Нет, не так. Он не понял ее правильно. Он понял ее как надо. Из-за этого, а еще из-за крепких рук, прижимающих ее к теплому мужскому телу, Маффет одновременно хотелось закричать от счастья и сгореть.       Сгореть прямо сейчас, пока она так отвратительно счастлива рядом с тем, кто вряд ли понимает, насколько неправильно паучиха воспринимает его касания.       Сгореть прямо сейчас, пока он еще не понял.