Для меня есть работа?

      Стыдно сказать, но Маффет не могла прекратить плакать еще час. Оба скелета пытались ее успокоить еще на улице, но, спустя десять минут, когда Маффет начала давиться слезами при попытке что-то сказать, Санс покачал головой сказал брату: — Не, так дело не пойдет. Ее надо домой, Папи, — Папирус вздохнул, кивнул и легко взял рыдающую паучиху на руки. Маффет только громко судорожно вдохнула, ухватилась верхней парой рук за серую ткань толстовки и завыла, уткнувшись скелету в плечо. Ее трясло, ей было ужасно стыдно за свое поведение и она сама от себя не ожидала, Духи. Но он вернулся и он был здоров, и, проклятье, он просто был рядом. Он держал ее на руках!.. Своими дрожащими пальцами Маффет чувствовала твердость его мыщц, а еще Папирус так потрясающе бережно прижимал паучиху к себе - от всего этого Маффет с головы до ног обмывала волна какого-то судорожного жара. Паучиха все прятала лицо у скелета на плече и буквально дышала им; Папирус несильно пах стиральным порошком, чуть химическим терпким потом*, горьким табаком - и этот запах казался самым прекрасным на свете. — Ничего, Маффи, все хорошо, я тоже плакал, только надо мной Папи еще и смеялся, — подбадривал ее Санс, нежно сжимая одну из ее безвольно висящих рук, а паучиха страдала; какая же она мерзкая: о ней так беспокоятся, а она думает только о том, какой Папирус теплый и сильный, и как осторожно он несет ее, и как его огромные ладони обхватывают ее всю, и как потрясающе чувствовать шеей его горячее дыхание… Духи, как же стыдно — и за свою реакцию и за свои мысли. Как же стыдно…       У нее дома редко бывали гости, поэтому братишки и сестренки немного растерялись, но довольно шустро разбежались с пола, чтобы не мешать пришедшим. Пауки быстро сообразили, в каком состоянии Маффет, и Санс с удивлением поблагодарил их, когда с потолка спустились стакан воды и успокоительное.       Маффет было смешно и приятно: скелеты усадили ее на узенький диванчик и прижали с обеих сторон. Санс поглаживал паучиху по вздрагивающим плечам, пока она запивала водой таблетки, а Папирус убрал руки в карманы, но Маффет чувствовала своим плечом тепло его плеча и ей этого было достаточно.       Когда она все же успокоилась, они разболтались о том, что в понедельник Папирус наконец придет на кино-ночь, и как это будет, а потом Санс взглянул на часы и спохватился. — Я сбегаю за Альфи, приведу ее сюда, хорошо? Я быстро! Она просто еще не знает, что Папи вернулся! — Санс накинул на себя свою курточку, кивнул, когда Маффет помахала ему рукой, и шмыгнул за дверь.       Некоторое время в доме царила тишина — только пауки чем-то слегка грюкали на кухне. Маффет поставила стакан на журнальный столик и вздохнула, откидываясь на спинку дивана. Они с Папирусом все еще соприкасались плечами, и от этого было хорошо и уютно. — И как… как все прошло? — тихо спросила паучиха, чуть поворачивая к парню голову. Папирус не очень-то весело усмехнулся. — Как видишь, не так плохо, как могло бы. — Тебе было больно? — произнесла Маффет совсем задушенно. Скелет чуть поморщился. — Ну… мои кости немного потрещали… — и у паучихи что-то внутри съежилось от того тона, каким эта фраза была произнесена. — Но ты не волнуйся, это же Андайн. Она была так аккуратна, как это только было возможно. Она умница. А еще она не сказала королеве про Санса, хотя могла бы. Я ей за это очень благодарен, — сказал Папирус уже более спокойно. Немного помолчал. Усмехнулся. — Хотя, я тоже очень ей помог. Когда полезли вопросы, сказал, что она тоже принимала участие в моем "появлении", просто сама об этом не знала. Стыдно, но зато ей выдали премию за такой научный проект.       У Маффет сперло дыхание. Она подозревала, что браться-скелеты имеют... рукотворное происхождение, но сейчас, когда Папирус буквально подтвердил это, ей стало дурно. Она ни разу не была в королевской лаборатории, но сейчас почему-то очень четко представила ледяной кафель и яркое освещение, слишком болезненное для глаз. Там Папирус и Санс жили, пока не попали в Подземелье?.. Почему Королева не знала о них? Почему их отпустили? Маффет холодела при мысли о возможных вариантах ответов. Что бы ни случилось — это явно было что-то тяжелое и травмирующее, она до сих пор помнит, каким шуганным был Папирус первые годы. Маффет закрыла глаза. Она не хотела спрашивать его ни о чем. Он расскажет, если сам захочет. — Главное, что все закончилось, верно? — вяло попыталась утешить его Маффет, и скелет фыркнул от смеха. — Ну, учитывая то, что Ториэль вообще думала над моим умервщлением — да, пожалуй. — Она ЧТО?! — буквально зашипела паучиха. Папирус слабо засмеялся и посмотрел в ее злые глаза. — Да уж. Андайн уже думала к Альфис бежать, чтобы вы что-то придумали, но королева передумала сама. Хотя рассуждала ведь правильно. — Да в смысле правильно?! Она хотела тебя убить, а ты говоришь о ней так, словно она тебе нравится! — Но она мне нравится. — ПРОСТИ?! — почти взвизгнула Маффет, и Папирус расхохотался от возмущения на ее лице. — Мафф, ну ты пойми. Она в одиночку тянет всю нашу цивилизацию. Это сложно. А тут еще какой-то хер с горы владеет такой силой, что при желании может тупо ее свергнуть. Она рассуждала вполне логично, просто мне не нужна никакая власть. Ториэль это поняла. А потом вылезло небольшое славное обстоятельство и она, ну, как бы… предложила мне на нее работать. — Прости?! — повторила Маффет еще раз уже просто очень озадаченно. Скелет усмехнулся, устало потер лоб и подался вперед, опираясь локтями о свои колени. — Я, м-м… могу… управлять душами. То есть, я… э… чувствую энергию души и могу эту энергию свободно перемещать… в пространстве… эм…       Маффет вдруг захихикала, и Папирус удивленно повернулся к ней. Паучиха лукаво заулыбалась: — Сложно объяснять тому, кто не понимает терминов, да? — Папирус фыркнул от смеха. — Блин, да. Прости, Мафф. — Да за что? — паучиха пожала плечами. — А почему именно из-за этого она предложила работу? — Потому что она хочет, чтобы я убивал людей, — Папирус сказал это так просто, словно поделился желанием купить новые носки, а Маффет тупо открыла рот. Парень потер указательным пальцем челюсть в некой задумчивости. — Ну, просто… мне по силам сразу захватывать их души и лишать жизни как бы это... безболезненно. Ну и все такое. Но, учитывая то, как «часто» падают сюда люди, я думаю, что я вообще сорвал джек пот. В том плане, что, ну. Я могу сейчас купить дом.       Маффет охнула. — Серьезно? — Папирус кивнул, глядя перед собой. — А еще я наконец официально признанный помощник Королевской Ученой, прикинь? Раздам наконец все долги… — он глянул на паучиху и с хитрецой прищурил усталые глазницы. — Тебе наконец счет отдам, — Маффет фыркнула, закатив глаза. — И… Духи, Санс наконец не будет ни в чем нуждаться. Я… я все еще не осознал эту мысль.       Он замолчал, глядя куда-то сквозь пол. Тишина длилась недолго, потому что Маффет негромко пробурчала куда-то себе в закрытые пледом коленки: — Она все равно большая сука… — Мафф! — с веселым укором прыснул Папирус, и паучиха позволила себе тоже немного похихикать, не глядя на скелета. — Ну, если тебе станет легче, она заплатила мне э-эм… моральную компенсацию. О! И да, она оценила то, что я спас всех монстров, — Маффет посмотрела на Папируса так скептично, что он опять засмеялся. — Ну ладно, — без особого энтузиазма промолвила она. — Она просто сука.       Папирус захохотал. — Блядь, — приглушенно сказал он из-за ладоней, которыми тер свое лицо. — Не знаю, как ты, а у меня аж кости зудят от страстного желания напиться, — Маффет ахнула и артистично схватилась за сердце всеми руками. — Духи, ужас какой! Я тебя испортила! — Папирус захихикал, откидываясь на спинку дивана, и теперь плечо Маффет опять касалось его плеча. — Ну, совсем немного. Теперь это на твоей совести. Переживешь? — Тебя? Я уже тебя пережила, ходячие кости, — скелет засмеялся в который уж раз и, откинув голову на спинку, вдруг заныл: — Так не честно, почему ты шутишь смешнее меня? — Не грусти, тебе просто нужно войти в свою колею, — Маффет мягко похлопала Папируса по плечу. Тот хмыкнул. — Я окостенеть какое блудное колесо, если все еще в нее не вошел, — паучиха усмехнулась. — Видишь. Уже немного лучше.       А потом вернулся Санс с Альфис, и стражница, сгрузив на пол два десятилитровых бочонка пива, так обняла Папируса, что у несчастного затрещал позвоночник. Дом паучихи наполнился непривычным веселым гомоном, и она, наблюдая за тремя своими друзьями, думала, что все наконец кончилось, и теперь все будет действительно хорошо.       И сама не знала, как ошибалась.