Блеск глаз

— Делай, что хочешь, я задыха-а-аюсь… Сцену заполнил дым. — Питер, спасибо! Кирилл поклонился в пол. Он прижал правую ладонь к груди и поклонился еще раз, будто он народный артист России. Уходя со сцены, он бросил микрофон, который издал ужасный оглушающий звук, когда упал. — Отличный кадр! — воскликнул Артем, выключая запись на своей камере. Через ее экран Настя смотрела на Кирилла, выходившего со сцены за кулисы. Беспалов закрыл крышкой объектив, и экран почернел. Андреевой пришлось перевести взгляд на живого Кирилла. Тот подошел первым делом к Лере, девушка засмеялась и повисла на шее музыканта. «Черт» Настя отвернулась, не желая видеть, что было между парой дальше. — Сейчас будет крутая afterparty, я думаю. Питер все-таки! — сказал Дима, потирая гриф гитары. — Да, бар напротив. Оторвемся? — воскликнул Кирилл, прижимая к себе Леру за талию. От его специально показательных движений по отношению к девушке у Насти начало сводить что-то в груди. После вчерашних слов она вновь поверила в его искренне оставшиеся чувства, но что происходило сейчас? «Пудрит мне мозги» Ни разу за весь день Андреева не встретилась с ним взглядом, ни разу он не посмотрел на нее. «Зачем тогда он сказал мне это вчера?» — Не забудьте, что у нас завтра самолет утром, — Настя захотела привлечь к себе внимание артиста. «Может, он продолжит вчерашнюю игру?» Кирилл удивленно поднял на нее свой взгляд. Смотря ей в глаза, он с силой сжал руку Леры. В гримерке воцарило молчание. Все почему-то стояли в безмолвном ожидании реакции Кирилла. Но он пустыми глазами смотрел в ее зрачки на протяжении нескольких секунд, которые казались вечностью. — Ничего страшного, — буркнул он, сильнее сжав ладонь Леры. Девушка чувствовала его нервно пульсирующую руку, сразу же ощутив напряжение парня. Бледный вышел из гримерки на улицу, уволочив за собой Леру. Парень стиснул зубы и полез в карманы за сигаретами и зажигалкой. Он затянул в себя убивающий дым, задрав наверх голову. Еле доносились крики молодежи, выходившей из клуба. Больше всего Кирилл надеялся, что никто из фанатов не найдет проход на задний двор. Дым проникал в самые глубокие уголки его тела, будто был ниткой, которая пронизывала его кожу. — Она выводит тебя из себя? Парень зажмурился. Этот вопрос был ожидаем. — Кто? — он оттягивал время, чтобы придумать отговорку. — Эта Настя? Лера смотрела на его трясущиеся пальцы, теребящие сигарету. Он по очереди нервно двигал коленями, сгибая их, будто шел на месте. Взгляд бегал. — Нет, почему ты так решила? — он заглянул ей в зрачки, пытаясь скрыть ложь. Лера набрала побольше воздуха, ее раздражало то, что Кирилл отрицал очевидный факт. — Ты думаешь, я слепая? Вчера вышел следом за ней из бара. Сегодня нервно выкуриваешь сигарету после диалога с ней, — она грозно смотрела на парня, словно отчитывая. Бледный замялся. — Я сейчас просто устал после концерта. Огромный выброс энергии… Надо покурить, — быстро придуманный аргумент не выглядел убедительно. — Не устал врать? Кирилл выкинул сигарету. Носок черных завышенных конверсов потушил ее. «Я запутался в своем вранье» — подумал он и развернулся к двери.

***

— Бармен! Повтори мне! — кричит Настя. На часах около двух часов ночи. Никто из ребят уже не сидит за столом, интеллигентно попивая свои алкогольные напитки. Кто-то затерялся в толпе, но Андреева всегда держит на виду Кирилла, облокотившегося на барную стойку на другом конце клуба. Рядом с ним стоит Лера, дергающаяся под музыку. Бледный улыбается, смотря на нее. Мерцающие огни и большое количество людей мешают Насте разглядеть музыканта, но она четко видит, как он обнимает Леру и задыхается в поцелуях с ней. — Ваш Камикадзе, — кричит бармен. Андреева протягивается за стаканом, не отрывая взгляд от Кирилла. Громкая музыка оглушает, а Настя теряет над собой контроль, выпивая уже третий алкогольный коктейль. Она пытается найти глазами Артема, допивая последние глотки своего напитка. Но парень не появляется в поле ее зрения, и шатенка поворачивает обратно голову, но и Кирилла уже не нет на прежнем месте. Она машет на всех рукой и опустошает стакан. Алкоголь резко ударяет в голову. Музыка давит на виски, и Настя облокачивается на стол, ноги предательски дрожат. «Черт…» Ей невыносимо хочется курить, но не табак. В глазах мутнеет, все плавает. Настя периодически смотрит на время, которое бежит с бешеной скоростью. «А если я скажу, что каждый день я искал причины забыть тебя. Находил их, забывал твое лицо. А потом понимал: все еще люблю»— кружатся в голове его вчерашние слова. Настя закрывает ладонями глаза, массируя их, но от этого появляются лишь черные круги, мешающие видеть. Она открывает помутненные глаза, и краски бара смешиваются и перекручиваются. Она закрывает веки, и голову будто больше не держит шея. Появляется тошнотворный рефлекс, на который Андреева старается не обращать внимания. «Да пошел ты к черту!» Из глаз уже вовсю льются слезы, но шатенка их не чувствует, она не понимает, что плачет. Полусогнутая, она ползет в туалет. Пальцы не слушаются, но ей удается повернуть замок. Руки облокачиваются на холодную раковину. Лбом прислоняется к зеркалу, которое потеет от ее тяжелого дыхания. «Ненавижу его» Она умывается и смотрит на себя в отражение. Тушь слегка потекла на правом глазу, а в целом неплохо. Живот мутит сильнее, и Андреева усаживается на ледяную плитку, опрокидывая назад голову, прислонившись затылком к стене. «С открытыми глазами хреново, с закрытыми еще хуже… Боже… Я больше не пью» В сотый раз дает себе обещание. Ощущение, будто алкоголь заливался не в желудок, а в мозг, ибо голову ужасно мутит. «Два пальца» Тошнит. Включает кран, чтобы шум струи перекрыл звук ее извержения, но все тщетно. Непослушные волосы вываливаются из-за ушей. Мысленно материт весь мир и умывается. Становится лучше, во всяком случае желания вытошнить больше нет. «Выгляжу ужасно»— Настя оценивающе смотрит в зеркало и выходит из туалета. Ноги, по-прежнему вафельные, не слушались, и Настя передвигается на них, будто на двух извивающихся макаронинах. От яркой светомузыки в глазах опять темнеет, тошнота подступает к горлу. «О, это накрывает второй стакан коктейля» Дрожащие пальцы трут виски, и Настя по стене спускается вниз, усевшись на корточки. Зеленые, пурпурные и голубые лучи режут глаза. Сознание постепенно отключается, Андреева уже не обращает внимания на музыку. Она различает лишь ее громкие басы, стучащие молотком по макушке. «Боже, Артем…» Она открывает глаза, но те слипаются. Десятки силуэтов танцуют перед ней, а она смотрит на них снизу, пытаясь найти знакомый. Ей кажется, она кричит на весь бар: «Артем», но на самом деле не издает ни звука. В голове «вертолетики» от ужасного отравления. Настя чувствует что-то теплое на своей ладони. Приятно, пахнет спасением. Открывает глаза. Перед ней мутный, темный силуэт. — Артем…- слабо шепчет и улыбается. Фигура поворачивается в профиль и что-то кому-то говорит. Теперь Настя понимает, что это горячая мужская рука держит ее ладонь. Андреева закрывает глаза, вроде легчает. Руки поднимают ее и ведут куда-то, девушка уже понимает — идут на улицу. Дверь распахивается, свет ослепляет. Щурится. В голове вопрос: «Сколько время? Было же два часа…» — Какой красивый рассвет, — говорит мужской голос. Настя хмурится. Этот голос даже пьяное сознание Насти может отличить. Не понимает, почему у Артема его голос. «Иллюзия? Мой пьяный мозг желает видеть вовсе не Артема, видимо» Поднимает глаза на парня. Ужасается. По телу бегут мурашки, кожа бледнеет, а голова будто трезвеет. Она не верит и интуитивно трет глаза костяшками пальцев — будто это может развидеть его до боли знакомый силуэт. Внутри все полыхает, но снаружи она остается спокойной. Садятся на ступеньки — опять становится хуже. «Третий стакан коктейля» Сероглазая хватается за голову. — Эх, Настя, Настя. За два года пить так и не научилась. — Да пошел ты, — шепчет. В ответ слышится смешок. «Сам то не трезвее меня» Настя права, ее «спаситель» сидит на ступеньке, покачиваясь, и смотрит куда-то вдаль пьяными глазами. Андреева старается держать себя в руках, не расплакаться ему в грудь, чтобы не показаться наивной дурой. Тут в рассудок бьет мысль: «Почему он сейчас со мной возится…? Солидарность, ничего личного» Он кладет свою руку на ее плечи и прижимает к себе. Ее нос упирается ему в шею. Она так четко чувствует его шершавую кожу, что ей хочется его обнять и не отпускать больше никогда в своей жизни. Он кладет подбородок ей на голову и тихо покачивается. Подступают слезы. «О, третья стадия алкогольного опьянения: хочется плакать» Слеза невольно капает ему на футболку. Настя сжимает конец его джинсовки в кулак. «Не уходи от меня никогда, прошу…» Она чувствует легкое шевеление: Кирилл полез в карман. Достает что-то, но скрывает в кулаке. Он наклоняет голову, и темные волосы падают ей на лицо, щекотя щеки. — Будешь? — теплый голос льется ей в уши. Настя приоткрывает веки. Перед ней его раскрытая ладонь, в ней две небольшие таблетки. Хочет спросить: «Что это?», но без лишних вопросов доверяется Бледному, берет таблетку с руки. Настя поднимается с его груди и смотрит в его бегающие зрачки. В ее пьяных глазах миллион вопросов к нему, но она не хочет (да и не может) портить атмосферу. — Не бойся, она не очень сильная. Она глотает. В горле жжет. Вновь поднимает глаза на него. Его кадык двигается, и Бледный проглатывает таблетку. — Ты… так и не бросил? Он снова смотрит вдаль. Тишина, лишь ранние птицы начинают запевать свои песни. Парень убирает прядь своих длинных волос за ухо и поворачивается. Светлые глаза, бледная кожа, полузакрытые веки с пустыми зрачками. — Я начал употреблять больше, когда лишился главного наркотика всей моей жизни. «Да пошел ты к черту. Скажи, скажи это вслух, Настя!» Она мнется, смотрит на него. — Да пошел ты к черту. Его глаза блестят. Расплывается в улыбке. Вот он, сумасшедший Чеширский кот, которого Настя полюбила два года назад. Она замечает, как его рука начинает слегка дрожать. Губы косятся. Ее покрывает жар, хотя только что она коченела. В голову ударяют мысли сделать что-то невообразимое, но вафельные ноги могут лишь лежать, не двигаясь. Она чувствует неописуемое удовлетворение. Расползается на ступеньках. Ощущение, будто прошел сто километров, и сейчас наконец-то лег в кровать. Смотрит на него: парень улыбается и одобрительно кивает. — Что это? Что это за таблетка? — Андреева пытается понять, что за крепкое вещество сейчас бурлит в ее желудке. — Молли, — тихо отвечает Кирилл — на него будто и не действует ничего. Шатенка распахнула глаза. — Ты идиот? Она думает, что кричит, но на самом деле ее голос еле слышен. Настя ожидала, что приняла легкое психотропное вещество, но никак не экстази. — Чертов наркоман, ты и меня решил подсадить? Отрицательно качает головой. «Он же меня не заставлял… Да и вообще какая разница…» Рассудок медленно отключается. Становится все равно. Какая к черту разница, что сейчас в ее крови? Сейчас хорошо, как никогда раньше, так зачем все портить? Дело сделано. Кирилл закуривает сигарету и выпускает дым в небо, опрокинув голову. — Знаешь, я худший человек, с которым судьба могла тебя свести. Она с закрытыми глазами привстает со ступенек. Хочется кричать о своих чувствах. И просто так кричать. Вновь ложится ему на грудь. Неожиданно чувствует прилив апатии. Наркотик не может увести ее от реальности, загоняет в страшную клетку собственных переживаний. «Ненавижу его, ненавижу…» Сжимается кулак. Настя начинает нецелесообразно дергаться, бьет ладонью его в грудь. Из глаз вырываются слезы истерики. Он сжимает ее тело руками, пытаясь успокоить. — Ненавижу тебя! — пытается вырваться, — Отпусти! Он держит крепче. Слезы льют из глаз, вся его футболка уже соленого вкуса. Он убирает ее мокрые волосы с лица и говорит: — Тихо, успокойся. Я здесь, все хорошо. Его слова так сладко звучат, что ей хочется плакать сильнее. Она тяжело дышит через нос. — Я забыла тебя! Я стерла твой номер телефона! Я не люблю! Я не скучаю! Иди к черту! В бессилии перестает сопротивляться и дышит ему в грудь. Горячий воздух ударяется об его тело. Она упирается носом в пульсирующую шею. Он сжимает ее крепче. «Не странно ли находить утешение у самого обидчика?» — думает он. Она успокаивается. Не остается ни моральных, ни физических сил. Настя чувствует его трясущиеся руки, пульсирующие на них вены. Слабость, беспомощность, изнеможение. Тихо шепчет: — Не отпускай, прошу…