Блеск глаз

Голова гудела, разрываясь от звука чьих-то голосов. Настя привстала, облокотившись на руку. Она простонала от боли и заправила пальцы в запутавшиеся волосы. Веки отказывались подниматься, слипшись. Все же сумев открыть глаза, она села на кровать. Она начала делать то, что делает всегда утром после ночи с алкоголем. Она начала анализировать ситуацию. «Кровать заправлена, я в одежде… И в одном кеде (где второй?)» Она медленно опустилась на пол и заглянула под кровать, почему-то решив, что вторая пара обуви будет там. Девушка села обратно на кровать и схватилась за резко загудевшую голову. «Я больше не пью» — пообещала себе в сто первый раз. Она оглянула комнату, пытаясь понять, где она провела остаток ночи. Не сразу она осознала, что проснулась не в своем номере. Несмотря на это, паника не охватила Андрееву, почему-то она была уверена, что все в порядке. «Ну, я хотя бы здесь одна» — она еще раз посмотрела на мятую заправленную кровать, как бы убеждаясь, что не успела ни с кем переспать. За дверью все еще слышались какие-то голоса, осколками ударявшие в голову Насте. Она потерла глаза и начала все вспоминать. «Бар… Туалет… Что было между?» Шатенка приподнялась с кровати и снова плюхнулась на нее. Ноги предательски отказывались держать ее тело. «Туалет… Вышла и села на пол… Кирилл!» От неожиданно всплывших подробностей вчерашней ночи Настя резко закрыла рот ладонью. Печально, но, что было дальше, мозг не мог припомнить, и Андреева осталась в непонимании, что она делала дальше с солистом. «Ну, я вроде не голая» — она оценила свой внешний облик, еще раз обрадовавшись, что одежда была на ней, а не на полу. Со второй попытки у Насти все же получилось встать. На пути к выходу из номера девушка нашла второй кед и наткнулась на зеркало, которое показало ей печальное отражение. На правой руке красовался немаленький синяк, переливавшийся красным и зеленым. В мешки под глазами можно было залить, наверно, по литру воды, а по красным глазам определить, как мало сна было в распоряжении Насти сегодня. На руках четко виднелись фиолетовые вены. Живот тянуло от боли. Неожиданно дверь в номер открылась. От резкого поворота головы у Насти завибрировало в висках. Она сморщилась. В комнату забежал тур-менеджер с круглыми глазами, не ожидая увидеть здесь Андрееву. — Ну вас и помотало вчера, конечно, — он прошел дальше в комнату, ища что-то или кого-то. Он был для Насти словно первым человеком, которого она встретила, пережив апокалипсис. В голове зрела куча вопросов: где я? где все? И она решила узнать у него хоть что-нибудь о прошедшей ночи. — А…- оказывается, ее голос охрип. — Кирилла здесь нет? — перебил ее собеседник. Настю напряг этот вопрос. «Он что, спал здесь?» — Нет… А должен? — Ну это его номер вообще-то, — в непонимании ответил менеджер. Настя задрала брови. Она замялась, переступила с ноги на ногу и глупо улыбнулась. — Нам через час нужно быть в аэропорту, — последовало от менеджера, и он скрылся. Настя еще раз посмотрела на себя в зеркало и с мыслями «какой ужас» вышла из номера. Она с опаской оглянулась по сторонам, будто боялась, что в коридоре ее кто-то увидит. На цыпочках девушка подскочила к двери своего номера и постучала, надеясь, что Артем проснулся. Слева лифт издал характерный для него звук, означавший, что он прибыл на этаж и вот-вот откроется. Плохое предчувствие. «О, нет-нет-нет» Она еще раз слабо постучала кулаком в дверь. «Ну же, Артем!» Предчувствие не обмануло, за дверьми лифта показался темноволосый солист, который, на удивление, выглядел так, будто ни капли алкоголя не выпил. Он слабо улыбнулся, смутившись. На этот раз Настя не боялась смотреть на него. Кирилл подошел к ней и облокотился на стену возле девушки. — Как спалось? — Да иди ты, — тут же ответила Настя и еще раз постучала в свой номер. Бледный фыркнул и пошел дальше по коридору. Что произошло дальше, не могла объяснить даже Настя. За эту фразу она выругает себя еще раз сто. Но, видимо, оставшийся в крови алкоголь заставил Андрееву продолжить диалог. — А где ты спал? Бледный остановился. Он был уже в конце коридора, возле двери в своей номер. «Дура, дура, дура» Он медленно повернулся к двери и достал ключ-карточку, остановившись. Он тихо повернул голову в сторону Насти, будто показывая свое безразличие. — У себя в номере, — словно отвечая на глупый вопрос, сказал Кирилл. Настя вопросительно наклонила вбок голову. Она лучше всех знала, что означает этот спокойный голос — злость и внутреннее кипение. — На диване я спал, не парься, — он приложил карточку и открыл дверь, зайдя в номер. «А где была Лера?»— интересовал вопрос девушку, но она не осмелилась его задать. Его дверь захлопнулась, и Настя осталась стоять в коридоре одна, расстроенная тем фактом, что Бледный не продолжил диалог (который она сама изначально не хотела). Андреева в бессилии упала всем телом на дверь, стуча в нее. «Чертов алкоголик, открой дверь!» Через минуту дверь в номер, в котором Настя наслаждалась чудесным сном после бара, открылась. Оттуда показалась голова Кирилла. Девушка озадаченно посмотрела на него, но сделала вид, что ей все равно. За головой показалось и все тело. Музыкант облокотился плечом на дверь своего номера и скрестил руки, разглядывая изнемогающую Настю. Она задрала вверх голову, не зная, какую позу принять. — Нехило тебя вчера понесло. Андреева зажмурила глаза, проигнорировав его слова. А в голове бешено работали нейроны: «Что вчера было, что вчера было?» — Два года назад такого не было, — доносилось из конца коридора. «Он так и будет напоминать об этом?» Андреева долго думала, как бы съязвить своим острым языком, но ничего не лезло в голову. Нависло молчание. От ударившего в голову адреналина всплыли воспоминания, от которых сероглазая невольно покраснела. Девушка приняла зеркальное положение Кирилла, облокотившись на дверь, и задала ему вопрос: — Зачем ты это сделал? «Дура, дура, дура! Не заводи диалог!» — Что? — Зачем вчера вывел меня из бара, дал эту таблетку…- она припомнила подробности вечера. Всплыли воспоминания о слезах в его плечо, и девушка хотела напомнить и это, но побоялась. — Прижал тебя к себе? Принимал твои удары кулаком в грудь? Дал выплакаться мне в футболку? Сероглазая зажмурилась от остроты этих слов. То, что она боялась сказать, еще страшнее было услышать от него. Бледный выпрямился и медленными шагами подошел к шатенке. Он встал на расстоянии меньше вытянутой руки. — Потому что ты была тогда одинока. Андреева сморщила лоб, задрав брови. Невольно на лице показалось возмущение. — Вовсе нет… Она не успела договорить, как парень положил свой указательный палец ей на губы. Его зрачки бегали, смотря то в правый, то в левый глаз. — Тсс… Не ври мне. Ты была одинока и беспомощна. Я видел это по твоим глазам. Настя испуганно смотрела на него, не зная, как реагировать на его решительные и наглые поступки. В ее глазах показалось мерцание, которое заметил Кирилл, улыбнувшись ему в ответ. Слезы будто начали переполнять все тело. Они полились из только что блестевших слез. Настя не выдержала и закрыла лицо руками, всхлипывая. Она выплакивала все накопившееся в себе за два года горе. Оно не отпускало ее ни на секунду. Накапливаясь в сердце. Это было связано с человеком, которого, как она думала, она больше не увидит. Но он стоял перед ней, а она рыдала и не могла ничего сказать. Она была в отчаянии и не знала, как жить. Она ненавидела его так же сильно, как и любила. И от этого ей хотелось исчезнуть, раствориться. Раствориться в нем. Кирилл обнял девушку, прижав к себе. Он положил свой подбородок ей на макушку, улыбаясь. Он знал, что рано или поздно это произойдет — она расплачется. Вот так искренне, без алкоголя в крови, без лишних слов. От накопившегося внутри. Андреева чувствовала, как бешено и беспокойно билось его сердце. Вселенная замерла. Она дышала им. Она погружалась в него с головой. В приступе нежности она сжала его руку. Задыхавшись от слез, она спросила: — Зачем ты это делаешь? Мы — счастливое прошлое. И не больше. Я не могу забыть и не могу простить. Ты зажег меня и сам же потушил. Так зачем, зачем ты это делаешь? Улыбка на лице парня спала. Он крепче прижал к себе Настю и закрыл глаза. — В каждой черте твоего лица я нахожу то счастливое прошлое. И оно меня убивает. Шатенке было тяжело слушать его слова. Слезы продолжали катиться по щекам. — Отпусти меня. Бледный сжал ее растрепанные по спине волосы. От них веяло все тем же запахом, уносившем его в старую квартирку номер сто семь. Он чувствовал ее выпиравшие лопатки и нащупывал ребра. — Ты же сама не хочешь, чтобы я тебя отпускал, признайся уже. Настя вырвалась из его объятий. Она посмотрела на его бледные руки, на которых четко выражались вены. Девушка взяла его за запястье и кончиками пальцев провела по фиолетовой линии. Руки помнили эти касания. — Небо, — прошептал он, — я вижу небо в твоих чертовых глазах. Девушка отпустила его руку. Она посмотрела вниз: обратила внимание на свои белые кеды, в которых шагала с ним по центру Москвы. Кирилл стоял в черных высоких конверсах, в которых он был, когда увидел ее первый раз. А сейчас у него были стеклянные глаза. — А ты любишь меня? — без доли сомнения спросила у него Настя. — Не задавай вопросы, на которые не готова узнать ответы. Что это было? Да? Нет? Не знаю? Но Настя поняла, что она боится услышать «нет» так же сильно, как и «да». Она до сих пор не могла его простить, запрещала себе любить его. Осознание, что он сдержал свое слово, убило бы ее. А понимание, что его чувство улетучилось, растоптало бы ее. Ее поразило, что Кирилл тоже это понимал, не ответив на вопрос. — Слышишь? Кирилл потянул вверх палец, улавливая тишину. — Два сердца бьются. Одно мое. Оба твои.