Блеск глаз

Лучше бы я никогда тебя не знал.

Артем раздвинул шторы. В комнату залился свет из окна, окутал всех весенним теплом. Настя прикрыла глаза, отдаваясь солнечным лучам. Потом она очнулась и спросила: — Артем, может, лучше ты.? — Нет-нет-нет, — затараторил он, ставя камеру на штатив, — во-первых, в интервью вопросы задавать должен женский голос, во-вторых, я еду в магазин за картой памяти. Я не успею ее купить, если начну сейчас снимать материал. Камера была установлена напротив табуретки, на которой сидел Кирилл. Он активно наблюдал за диалогом, перепрыгивая глазами с Насти на Артема. — Ничего сложного, просто задавай вопросы и снимай на камеру, — Артем протянул девушке листочек. Андреева озадаченно на него посмотрела, читая написанные вопросы. Артем взглянул на часы. — Шесть часов! Мне нужно успеть до начала концерта! Я побежал в магазин. Он чмокнул Настю в щеку, поспешно схватил свою жилетку и выбежал из номера отеля. Шатенка осталась стоять с листком бумаги, боясь поднять глаза на Кирилла. «Может, позвать кого-нибудь… Чтобы не быть вдвоем в одной комнате…» Настя села за камеру, по-прежнему удивленная, что Артем доверил ей взять мини-интервью у солиста, которое войдет в фильм. Наверное, он бы не стал это делать, но ему срочно нужно было купить новую карту памяти, а перенести съемки интервью он не мог — четкий график. Кирилл развалился на табуретке. Он был молчалив и не произнес почти ни единого слова за весь день. Настя подняла на него взгляд с листка. На его обветренных губах показалась дрожь. Андреева отвела взгляд и помялась. Сглотнув, она нажала на кнопку записи на камере. Андреева мяла в руках листочек с вопросами, не скрывая свои играющие нервы. Она посмотрела в экран камеры и увидела, что Кирилл не смотрел в объектив. Его глаза были направлены куда-то за камеру. Не сразу она поняла — он смотрел на нее. Девушка снова тяжело сглотнула. — Смотри в камеру, пожалуйста, — опять уткнулась в листок. Краем глаза она увидела, как он улыбнулся. Настя тяжело выпустила воздух через нос. — Что для тебя творчество? Что для тебя искусство? Она обрадовалась, что наконец-то смогла задать вопрос, и теперь ей оставалось только молчать ближайшие пару минут и слушать. Или не слушать. Кирилл молчал. Он по-прежнему не смотрел в камеру. Закинув ногу на ногу, он начал: — Искусство и любое творчество в целом… Это свобода и заточение одновременно. Настя подняла на него глаза. Когда она посмотрела на него, его зрачки блеснули. — Это расцвет твоей личности и ее разрушение одновременно. Бледный делал большие паузы между предложениями, которые для обоих казались секундами. Он достал сигарету из кармана и начал курить прямо в номере отеля. Затянувшись, он выпустил изо рта дым. — Это любовь и ненависть. «Черт, только не плачь» Наступила очередная пауза. Сигарета медленно тлела в его руках. Внутри у Насти зрел вопрос, и она боролась с желанием задать его. «Эх, я еще пожалею об этом» — подумала она и сказала: — А что для тебя любовь? Кирилл усмехнулся, и из его губ вылетел серый дым. «Сама же провоцирует» — подумал он. — Выключи камеру. Чтобы ответить на этот вопрос, мне придется описать тебя. Холод по спине. Выключить камеру — значит услышать ответ. А хотела ли она его слышать? Разумом нет, но сердцем — определенно. Глупость молодости и любопытство заставили ее поднять руку и нажать на кнопку на камере. Красная лампочка, означавшая, что идет запись, выключилась. Кирилл перестал улыбаться. Он потушил сигарету о стул и кинул ее на пол. Стеклянные глаза поднялись на Настю. — Я много кого целовал. Много кого заводил в постель. Но факт в том, что с ума меня свела одна. И не любовь ли это? Андреева понимала, как сильно она соскучилась по этому голосу. Не по тому, который поет: «я очень рад, что ты раздеваешься». А по тому, который изливает настоящие мысли, накопившиеся внутри. — Слышать, как бьется ее сердце, как она дышит, когда вы находитесь сотнях в километрах друг от друга. Это не любовь? Без единой эмоции Настя смотрела на него с упором. — Когда тебе говорят: «сходи к психологу, с твоим сознанием что-то не то». А с сознанием все в порядке. Просто в нем поселилась она. Это не любовь? Когда в два часа ночи ты выглядываешь в окно и вдыхаешь дым сигарет, надеясь, что уловишь там ее запах. Это не любовь? Настя сжала губы. Кирилл на выдохе продолжил: — Нет, это не любовь. Это сумасшедшая привязанность и наркотик. Медленно, но верно убивает. «Вот ублюдок» — думала она, считая, что ее не сломят его речи. Но она ошибалась, она уже была сломлена. — А что же такое тогда ненависть? — сероглазая играла с огнем. Его глаза горели. Горели холодным, жалким огнем. Кирилл облокотился на колени локтями, сложив пальцы руки в замок. Настя очень хмуро и озадаченно смотрела на него. — Если я умру, твое лицо изменит свое выражение? Думаю, нет. Это и есть ненависть. Сине-зеленые глаза не моргали. Андреева смущенно опустила взгляд. Бледный с упором смотрел на нее. Он ждал, когда она скажет, возможно, главные слова в его жизни. Он видел, как они вертелись у нее на языке. И она сделала это. — Ты… ошибаешься. «Черт-черт-черт» — говорил ее разум. «Да-да-да» — твердило ей сердце. Неожиданно распахнулась дверь в комнату. За ней показалась Лера. — О, вы снимаете? Я посижу с вами? — она начала заходить в комнату. — Конеч…- не успела договорить обрадовавшаяся Настя, как Кирилл ее перебил. — Нет! Ты… ты можешь мешать. Увидишь интервью в готовом фильме. Настя задрала одну бровь, смотря на парня. Тот ловил ошарашенные взгляды Леры, которая, наверно, хотела ему ответить: «ты что, охренел?». Но она промолчала. Будто проглотив язык, она вышла из номера, с подозрением смотря на Андрееву. Воцарила тишина. И в этом молчании было больше чувств, чем во многих криках о вечной любви. — Зачем ты это сделал? — А зачем она здесь? Настя не ответила. Она потянулась к камере, чтобы нажать на кнопку съемки, но Бледный жестами руки показал ей, что не надо этого делать. Оба продолжали молчать. Кирилл сжал зубы. — Сука, почему у нас не может быть, как у нормальных людей? Настя опешила. Впервые Кирилл сам заговорил прямолинейно, а не его любимой язвительностью. — Почему?! — она встала с кресла. Девушка сделала паузу, перекручивая у себя в голове его слова. — Потому что, во-первых, у кого «у нас»? Нет никаких мы. А во-вторых, что ты сделал для того, чтобы все было нормально? Переспал с моей подругой? — ее тон повышался. Кирилл тоже встал со своей табуретки. — Хватит себя обманывать, игнорируя эти сложные отношения между нами. Да, я мудак, полный идиот. Но я не остался равнодушен к тебе. А ты не прекратила любить меня, — его голос утихал с каждым словом. — Ты не просто идиот… Ты самовлюбленный кретин! Я тебя ненавижу! У меня нет к тебе чувств! Кирилл сделал два шага к ней, обойдя штатив с камерой. Он оказался так близко, что между их серыми глазами оставались сантиметры. Девушка с упреком смотрела на него снизу вверх. — Думаешь, судьба так хочет, чтобы мы были вместе, раз свела нас в одном месте в одно время? — она разбавила тишину. Кирилл прищурил глаза. Настя оцепенела, вновь увидев в нем того самого кота с хитрой улыбкой. — Я не думаю, что судьба борется за то, чтобы «мы» существовало. Но я уверен, что существуют люди, которых ты встречаешь в своей жизни сначала в неподходящее время. А потом повторно — в подходящее. Он сделал паузу. — Черт, нам не повезло родиться в одном веке. Не повезло жить в одном городе. Не повезло случайно встретиться на заднем дворе клуба. Настя старалась не смотреть на него. — Лучше бы я никогда не знал тебя. А ты никогда не видела меня. На последнем слове он коснулся своими губами ее. Настины зрачки рефлекторно расширились от удивления, но веки закрылись. Бледный обхватил ее одной рукой за талию, притянув к своему телу. Переплетавшиеся языки не давали дышать, но Андреевой было так хорошо, что она бы лучше задохнулась, чем прервала этот поцелуй. Ее сердце застыло, но она чувствовала, как сильно билось его. «Нервничал. Боялся это сделать» Девушка двумя руками обхватила его шею, неожиданно уперевшись спиной в стенку. Бледный жадно ее целовал. Он не делал этого так давно, а сейчас боялся, что эта бабочка вновь упорхнет от него. Будто зверь в жертву, он вцепился в девушку. Настя почувствовала, как грубыми движениями он вжимал ее в стену. Кирилл заправил свои пальцы в ее волосы в районе затылка. Девушка в порывах чувств царапала его шею. Если бы у всей страсти в этом мире существовал эпицентр, он бы был здесь. Желание друг друга, прошедшее через два года. Любовь, пронесенная через два года. Пара приостановилась, но осталась в прежнем положении. Настя опрокинула назад голову, коснувшись макушкой стены. Ее глаза так сверкали, будто это были самые яркие звезды на небе. Кирилл коснулся носом ее шеи, тяжело дыша. Затем ювелирно поцеловал ее кожу, оставляя нежные, бархатные поцелуи. Настя слегка простонала. Это снова происходило с ней. Он снова целовал ее, одаривая мурашками от прикосновений. В его глазах прослеживался огонь, который не потух за эти два года. Его грубые движения напоминали ей о той боли, которую он ей причинил. Гнев вновь начал вытеснять теплые чувства, заговорил разум, а не сердце. — Не делай так больше, — прошептала Андреева, задыхаясь от блаженства. — Ты так сказала, когда я поцеловал тебя в первый раз. Напоминания о прошлом угнетали девушку. — Ты сейчас совершаешь ту же ошибку, что и я два года назад, — в перерывах между поцелуями в шею сказал Кирилл. — Какую? — не поняла сероглазая. «Я сейчас совершаю ту же ошибку, которую совершила сама два года назад. Я заново влюбляюсь и доверяюсь» — Ты изменяешь. Своему парню. На удивление, Настя не ощутила угрызения совести, не почувствовала вины. Будто все так и должно было быть. Она убрала руки с его плеч. — Ты можешь пообещать мне две вещи? — спросила она. Нависла тишина. Кирилл внимательно смотрел на нее. — Никогда больше так не делай. Бледный сделал паузу, наполняясь бешенством внутри. — Легко, — прошептал он. И это «легко» ножом влетело Насте в сердце. Она сглотнула. — И прошу… спой мне эту песню… на концерте, — Настя будто говорила о чем-то очень сокровенном и интимном. Бледный развернулся и сел на скамейку перед камерой. Он потускнел. Настя осталась стоять у стены в страшном ожидании его ответа. — Нет, — отрезал он. Он уселся поудобней на табуретке, закинул ногу на ногу, пока Настя ошарашенно следила за его действиями. — Продолжим снимать? — спросил он, улыбнувшись.

***

Зеленые вспышки ослепили толпу. Настя стояла в конце танцпола, попивая свой безалкогольный мохито. Она следила за солистом, который хаотично передвигался по сцене. Где-то в зоне фотографов Артем пытался найти хороший ракурс. — Подождите, мне надо выпить, — сказал Кирилл в микрофон и, крутя его в руках, взял стакан. Он поднял его вверх, толпа заликовала. Настя закатила глаза. — А сейчас, — он поставил стакан, — хочу исполнить одну песню, которую мы обычно не поем. Девочки в толпе опять заликовали. Настя судорожно выпрямилась и навострилась. — Поэтому считайте, что вам повезло, — Кирилл указал пальцем на весь танцпол. Начала играть «Lin Ansty».