Стеклянный Альбион

Кардифф, Великобритания, август 1998 Как ни странно, псионика Луне давалась весьма легко: её склонность к Предвидению, похоже, и была тем, что помешало мне влезть в её разум. На освоение медитаций и осознанного поглощения энергии из эфира ушло больше времени, чем на технику Защитного предвидения. Энергии она пока накапливала чуть, но прогрессировала очень быстро из-за умения поддерживать концентрацию, которому её не нужно было учить. С психометаболизмом и физической подготовкой всё было хуже: во время упражнений она частенько падала на меня, порой выматывалась так, что буквально висла на мне (приходилось лечить ‒ времени на подготовку было мало) или просила быть с ней нежнее. В общем, эту часть подготовки пришлось пока отложить. Она начала очень легко запоминать и вспоминать информацию с техникой Погружения в разум, и это было как раз тем, что мне было нужно: ученица Рэйвенкло (теперь, наверное, бывшая, поскольку возвращаться в Хогвартс она не собиралась, как минимум, пока не закончится война) очень много читала, причём не только разрешённого и не только в школьной библиотеке, и теперь эти знания были нужны для мозгового штурма по основному вопросу: что делать с Волдемортом. Ему точно удалось вернуться после смерти, причём, судя по воспоминаниям этого тела и фотографиям в газетах, в виде змееподобного лича. Это наводило на мысль о филактерии, но где он мог её спрятать ‒ вопрос на миллион. Можно было разрушить его разум, но он был известен как мастер ‒ менталист, а значит был хороший вопрос кто кому чего разрушит. Нужно было придумать что-то ещё. Как ни странно, от этой мысли мне было весело. И страшно. И как-то… возвышенно. Трудная, рискованная задача, требующая работы на пределе. Как же мне этого не хватало! Глядя назад, я понимаю, что смерть не прошла для меня бесследно: многие вещи, казавшиеся ненужными, я, похоже, забыл. В последний месяц я занимался бытовыми хлопотами, продиктованными разумным желанием комфорта. В бои я вступал не используя максимум сил, ограничивая себя: вчерашних Пожирателей я мог запечь на месте, но нет, полез в рукопашную, рискуя. Мне просто не хватало этого забытого чувства, заставляющего увидеть, что ты ещё не на вершине, тебе есть к чему стремиться, и в сравнении с чем-то ты ещё ‒ незначительная мелочь. Забавно. Оставив Луну медитировать в отведённой для этого комнате, я вышел на улицу. Я слышал, что подъехала машина, привезя стройматериалы и часть мебели. После своего приключения в Волшебном мире, я задался важным вопросом: а как эту проблему решают маглы? Оказывается, с помощью денег и специально обученных людей. Мне осталось лишь выбрать и оплатить товары, расчистить и уплотнить площадку под разгрузку и принять покупки несколько часов спустя. То есть, сейчас. Мы с водителем быстро разгрузили машину и он укатил, оставив меня разбирать “сокровища”. Из ремонта вышла отличная тренировка телекинеза: требовалось внимание к малейшим деталям и предельная сосредоточенность, чтобы ничего не сломать, не порвать или не оставить каких-то дефектов. Казалось бы, невелика наука, но к вечеру я с ног валился от перенапряжения. А вот Луна, напротив, сияла и лучилась довольством. Она уже почти час медитировала, глядя на мои упражнения в сборке мебели и, похоже, увидев что-то интересное. ‒Я снова вижу мозгошмыгов!‒ провозгласила она. ‒Молодец, умница. А что это за мозгошмыги? ‒Ну, я их так называла в детстве, когда всё время их видела. Они роятся вокруг людей, когда те сильно думают. Или злятся, или радуются, или чувствуют что-то сильное. ‒Ясно. И какие они у меня? ‒Двойные. Одни довольные, одни ‒ напуганные. А вот это было очень, очень плохо. ‒А напуганные, они отовсюду идут или откуда-то конкретно? ‒Вот тут, на лбу, в основном. Странно, да? ‒Нет, скорее плохо. То, что ты видишь ‒ это какой-то духовный паразит. И его нужно срочно выселять, раз он смог спрятаться от моего внимания. Пойдём, покажу как делают ловушки душ. Пришлось воспользоваться книгами по волшебной минералогии и магией Луны: я планировал со временем вырастить себе пси‒ кристалл, но всё пошло не по плану. А я-то думал, почему Волдеморт оставил это тело в живых. Похоже, он подготовил его для своего вселения в случае гибели. Любопытно будет узнать как. Кристаллы часто используются в псионике из-за своей однородности и относительной прочности. Запасы камней мне достались от прежних обитателей дома, так что мне осталось лишь набрать правильное количество кварца и полевого шпата и небольшой кусочек природного обсидиана для основы. Тигель также нашёлся в лаборатории, так что к процессу удалось приступить почти сразу. Обсидиан был раскрошен в пыль. Смесь кварца и полевого шпата была раздроблена и нагрета до плавления (Поток энергии можно не только в бою использовать). К начавшему остывать расплаву я добавил обсидиановую пыль и начал придавать массе форму телекинезом. Когда в воздухе повис шар из чёрной, вязкой жидкости (его приходилось вращать, чтобы не потерял форму), я резко охладил его тем же Потоком энергии. Нет, не было “энергии холода”, просто нагрев‒ это ускорение движения, а заморозка‒ напротив, замедление. Охлаждать шар равномерно было непросто, но, мне всё же удалось. Ловушка, в результате, состояла из множества сросшихся микрокристаллов ‒ по сути, неорганический мозг. Отличный сосуд для духа. Луна, вроде, поняла суть процесса, хотя он и был ей пока не по силам. Вот к экзорцизму я её не подпустил ‒ дух мог предпочесть живого носителя, а защититься от него она вряд ли могла. Да и наблюдать там особо незачем. Любой ритуал экзорцизма основан на том, что носитель становится для духовной сущности неудобным или бесполезным, так что она покидает сосуд в поисках нового. Я просто коснулся лбом ловушки и начал осторожно выжигать плоть там, где раньше был шрам. Паразиту это не понравилось, и он стал посылать волны боли напрямую в мой разум, но я подавил эту часть восприятия и продолжил жечь. Дух долго упрямился, но я не собирался отступать и терпеть его присутствие в своей голове. С каждым миллиметром сгоревшей кожи, он терял связь с материальным миром, и я чувствовал теперь его страх. Наконец, он запаниковал и рванул в ловушку: я чувствовал, как он сбегал из раненой части тела, и как наполнялась Ловушка Душ. Закончив процесс, я использовал Восстановление тела, не желая тратить время на медитацию. Как ни странно, в результате мой контроль энергии вырос: паразит явно мне мешал. Природа паразита оказалась парадоксальной: это был осколок души живого человека, а не демон или дух. И у меня был на примете только один экспериментатор, который бы вселил в своего безумного врага осколок своей души. Что, как бы, намекало, что такая филактерия была не единственной: вряд ли бы человек, настолько боящийся смерти, стал бы рисковать жизнью в таком эксперименте. Скорее, он бы отработал методику и потом поставил такой эксперимент, просто чтобы ускорить процесс своего возрождения в случае гибели. А значит, таких филактерий несколько. Вот их поиск ‒ это та ещё задачка. По идее, душа должна стремиться к целостности, то есть, к объединению с частями. Значит, осколки должны реагировать друг на друга. Вот только, мир большой, а где он мог спрятать филактерии‒ без понятия. По идее, это должны быть места Силы, причём неслабые, чтобы на них держалась защита от всяких астральных хищников. Вот только это не сильно помогает ‒ вариантов так много, что ни одного, по сути, нет. ‒Луна, ты случайно не знаешь место Силы, которое бы Тёмный Лорд считал важным и надёжным? Луна, пока я занимался изгнанием, обживала кухню: здесь появились продукты и посуда, и она что-то колдовала с их использованием. ‒Случайно, даже два. Хогвартс ‒ он очень хотел там работать и, говорят, считал своим домом. Но ему отказали, и он проклял должность учителя Защиты, так что её больше года никто не занимает. ‒ А другое? ‒Я в нём не уверена, но год назад ребята из Ордена предлагали материал о его детстве для Придиры. Отец его не принял, не хотел связываться, но я его читала. Они утверждали, что он ‒ сын маггла и сквибки из рода Мракс, можешь себе представить?‒ ‒Могу. Маглы это называют гетерозисом, когда гибрид двух чистых линий имеет необычно ярко выраженные свойства. ‒Эм… Ну, как бы то ни было, там было написано, что Мраксы жили рядом с городом Литтл Хэгглтон, кажется. Точнее не вспомню, давно это было. Но Мраксы- древний род и их дом тоже должен стоять на месте Силы. ‒Хорошо, я найду. Как твои упражнения? ‒Я выдохлась, пока отдыхаю. Кстати, как вам моё платье, Мастер? Она одета в чёрное короткое платье с белой каймой и белой шнуровкой спереди. Также на ней миниатюрный чепец и плотные чулки до середины бедра. Кажется, магловские девушки носят что-то такое. ‒Довольно мило,‒ воспоминания Гарри не очень помогают в плане ответов на такие вопросы, но кажется про одежду девушек надо говорить так. Луна хмурится, но тут же возвращается к готовке. Я тем временем иду во двор. Раз уж мой контроль вырос, возможно, у меня начнут получаться некоторые техники Искажения, на которые я давно облизываюсь. Во-первых, телепорт. Меня откровенно тяготит возня с кротовыми норами, нужно средство мгновенного перемещения. Во-вторых, дезинтеграция ‒ разрушение путём скручивания и разрыва пространства на цели. Вот ими я и решил заниматься до вечера. Вечером я выписался, наконец из отеля и въехал в новый дом. Заодно, уточнил насчёт города: он назывался Литтл-Хэнглтон, в графстве Уилтшир. Загрузил Луну упражнениями на завтра и отправился отсыпаться ‒ предстоял довольно весёлый денёк. В Лондон я телепортировался затемно. Провинций в Британии‒ как собак нерезаных, ориентиров места у меня не было, так что пришлось плестись на маггловском транспорте до местного районного центра. Увы, дальше удача от меня отвернулась: автобус в сторону Литтл-Хэнглтона шёл четыре раза в день, и первый я уже пропустил. Местные водилы отказались ехать в такую глушь ‒ городок имел дурную репутацию и находился в медвежьем углу, хотя по прямой он и был всего в дюжине миль отсюда. Решив не тратить время впустую, я вышел из городка, углубился в ближайшую рощу и начал превращаться. Трансформация с уменьшением массы псионикам даётся тяжело. Местные анимаги не так ограничены массой, но форма у них только одна, и выбрать они её не могут. У меня есть формы для большинства сред, куда меня может забросить нелёгкая, и сейчас я превращаюсь в одну из них ‒ в белого орла. Птичка крупная, хищная и на фоне пасмурного неба почти невидимая ‒ нечего маглов зря пугать. Каким-то чудом мне удалось выдержать направление и вскоре я прибыл в этот захолустный городишко. Хижину Мраксов я увидел издалека: если другие дома в деревне сохраняли хоть какое-то подобие благообразности, то это была откровенная развалюха. Я сел в полусотне метров и превратился назад в человека. Чутьё показало, что ближе начинается защита. Я достал ловушку душ и сосредоточился: шар явно вибрировал и, когда я поворачивался к хижине, вибрация становилась сильнее. Видение магии показало мешанину из тучи разных защит, обманок и заклятий, но пройти ещё две дюжины метров можно было без труда, на земле ловушек там не было. Вздохнув, я начал накладывать на себя щиты от магии, атак на разум, стихий и физических явлений. Напоследок погрузился в Защитное предвидение и шагнул через край защиты. Щиты от магии и атак на разум начали работать сразу же: защита явно пыталась что-то внушить. Не желая проверять надолго ли защиты хватит, я рванул вперёд, и преодолев половину расстояния остановился, чтобы применить технику. Дезинтеграция довольно красива: она выглядит как радужная волна, текущая сквозь воздух. Человек может от неё увернуться, если будет достаточно проворен. А вот зданию не повезло: оно мгновенно обратилось в прах. Я активировал Видение магии и понял, что филактерия ещё цела, её аура была видна, как и дюжина волшебных ловушек, а вот защит поубавилось. Подойдя ещё на дюжину шагов, я прицельно ударил дезинтеграцией в артефакт. В этот раз он и всё его окружение послушно обратились в прах. Я услышал хлопок за спиной, уронил на месте сумку с Ловушкой и повернулся. Первым, кого я увидел, был мужчина в чёрной мантии с чёрными волосами и не менее чёрной неухоженной бородой. Он появился с палочкой наголо и каждый его жест буквально кричал об агрессии. В магическом видении он был пропитан чернотой, словно держал наготове какие-то тёмные чары. Его спутник был высоким белобородым старцем в серебряной мантии. Дамблдор был спокоен, но внимателен и явно заметил меня быстрее, чем его спутник. Едва тот заметил меня, в мою сторону полетела волна черноты, явно гадостно-смертоносной направленности. Я переместился к нему так, чтобы он закрывал меня от Дамблдора и толкнул его в старика, выхватывая палочку из руки чёрного мага. Дамблдор не сплоховал, разорвав дистанцию аппарацией и создав земляного великана, который попытался меня ухватить. Я сделал сальто назад, на излёте ударив обезоруженного мага ногой по голове, затем крутанулся, отступая от новой атаки голема и швырнул в него лежачим магом. Дамблдор был вынужден перехватить своего спутника в воздухе. Пока он отвлёкся, я перенёсся на пару метров ему за спину. Он резко повернулся ко мне, выставляя щит, но атаки не было. Я спокойно стоял, поигрывая трофейной палочкой и не проявляя агрессии. ‒Может, всё же поговорим? Интерлюдия. Невилл Лонгботтом. Безумие начинается с безразличия. Любому в голову может прийти мысль, например, запрыгнуть на стол и закукарекать. Дураку это покажется хорошей идеей. Безумцу будет плевать, делать это или что другое, вдруг пришедшее на ум. Может на этот стол, может на другой. Какая разница? Сегодня был важный день: голосование по вопросу о незаконных объединениях. Даже удивительно, но в этом вопросе сошлись и Тёмные, и Светлые: членство в какой-либо политической или гражданской ассоциации должно было перестать быть преступлением. Все говорили о “народных дружинах самообороны”, но громко думали или про Пожирателей, или про Орден. Сегодня в зале Визенгамота должен быть аншлаг. Эту нишу я заприметил давно, ещё когда бабушка привела меня на первое заседание с собой. Тогда я боялся толпы вокруг и забился сюда, а бабушка лишь через дюжину минут спохватилась, что меня не видно. Хорошее было время. Теперь я сидел под дезиллюминирующими чарами и ждал прихода почётной гостьи, чьё выступление откроет сегодняшний бал. Он будет незабываем, я чувствую. Только бы не начать раньше времени. Но нет, Красная королева бала должна приходить с модным опозданием. Иначе не поймут-с. Сперва в зал устремляются представители светлых семей: я узнаю Огдена, Фортескью, Стиббонза, но остальные сливаются в неразличимое месиво. Затем идут представители тёмных родов: Гринграсс, Забини, Яксли. Их видимо меньше ‒ по большинству из них пока ещё плачет стул с цепями. Последними заходят работники министерства ‒ маленькими, серыми кучками. Профессор Дамблдор задерживается, но оно и к лучшему. Крысиная Королева приходит, слегка припозднившись. Она со свитой: рослый детина в алой мантии, кажется, Доулиш, и серая мышка, чьё лицо я забываю, едва она отворачивается. Что ж, время для конфетти. Невербальное режущее заклятие срубает голову с плеч Амбридж. Виват Алой Королеве! За ним сразу же летит взрывное: Доулиш слишком растолстел на своей непыльной работе, зато теперь худеет, показав всем свой глубокий внутренний мир. Мышке ‒ мышкина смерть: просто жалящее заклятие в раскрывшийся от ужаса рот. Много сил в него вложил ‒ мышке голову пробил. Вот я поэт ‒ спою куплет. И принесу гостям букет. Я вхожу в золотые двери волшебнейшего собрания “Я дерево, что стремится к небесам…” ‒Фиендфайер! “... дорогой огня.” Кто сказал, что пламя нужно контролировать? Этот прекрасный цветок достоин того, чтобы отдаться ему целиком, как страсти, как музыке, как безумию… Танцуй, моя дорога в небо… Ни в чём себе не отказывай… Невилл не знал, что Корбену Яксли в этот день была поручена важнейшая миссия. Тёмный Лорд желал лично наблюдать за ходом важного голосования, и потому отправил с ним своего фамилиара, Нагини. Они погибли одними из первых в зале Визенгамота, вперёд нескольких сотен самых влиятельных и родовитых волшебников Британского Волшебного мира. Пламя удалось остановить лишь Альбусу Дамблдору, опоздавшему всего на две минуты из-за неожиданной встречи. Кардифф, Великобритания, август 1998 Удачный вышел денёк. Понимаю тех, кто восхищается Дамблдором: его харизма реально завораживает. Человеку, не знакомому с искусствами разума сопротивляться этому непросто: даже мне пару раз пришлось себя одёргивать, когда он ненавязчиво пытался выведать откуда у меня находящий филактерии артефакт. Но мне всё же удалось деликатно послать его лесом, уточнив “А как так вышло, что Верховный судья укрывает беглого преступника, да ещё шпионившего на другую сторону?” Блэк разъярился, но намёк Дамблдором был понят правильно и расспросы прекратились. Договорились мы до следующего: я вместе с Сириусом Блеком проверял некоторые места на наличие хоркрукса, как они его называли. А потом мы отправлялись в Хогвартс и уничтожали найденное Мечом Гриффиндора. Как оказалось, Волдеморт любил сувениры и как минимум одним из его трофеев была Чаша Хаффлпафф, другим ‒ медальон Слизерина, найденный и уничтоженный Сириусом Блеком, а третьим ‒ родовое кольцо Мраксов, которое я, вероятно, и испепелил. Мы проскакали галопом по всей Британии, и нашли два места: Гринготтс и Хогвартс. По Хогвартсу пришлось поплутать, но в конце концов, с помощью местных домовиков, мы нашли довольно интересную диадему-усилитель. Её удалось избавить от осколка души мечом Гриффиндора, стоявшим в директорском кабинете. После этого тот перенёс нас в Косой переулок силами своего ручного феникса, и убежал по своим делам, заявив, что опаздывает на важное заседание. Мы с Блеком поспешили удалиться: он к себе, а я к себе. Убедившись, что Луна занимается делом (она готовила еду в странном, похожем на передник платье), я отправился в лабораторию, выращивать пси-кристалл. Пси-кристалл ‒ это, по сути, фамилиар для псионика. Они обладают собственным разумом, хотя обычно и не очень сильным по человеческим меркам, и обладают иногда различными способностями, вроде телепатического общения или запоминания огромных объёмов информации. Увы, задать можно лишь общее направление способностей, точно кем и с какими способностями вырастет пси-кристалл предсказать тяжело. В свой я закладывал мыслеформу общения с сетью, надеясь создать телепатический интерфейс для интернета, без заморочки с модемами и звонками. Увы, насколько мне это удалось ‒ не ясно. Вечером Луна подошла ко мне со странной фразой: “Нам надо поговорить”. Я оторвался от книги и вопросительно посмотрел на неё. ‒Джон, скажи, ты серьезно не понимаешь намёков или это у тебя манера отказывать такая? ‒А можно с первой страницы? Я не понимаю о чём ты. ‒Слушай, я с тобой флиртую, я одеваюсь в откровенные платья и называю тебя Мастер, я еду готовила в одном фартуке на голое тело, Мерлин тебя побери! Если я тебе не нравлюсь в плане секса, так и скажи, а то я себя совсем дурой чувствую. Действительно, дурацкая ситуация. Ладно, надо объяснить так, чтобы и правда, и свою “демоничность” не засветить. ‒Видишь ли, тут какая проблема… Какое-то время назад из-за действий одного мага у меня была сильно ограничена память. И мне пришлось выбирать: запомнить важные вещи, вроде псионики, оснований воли или боевых искусств, или забыть что-то важное и оставить воспоминания о менее нужных мелочах. Насколько я понимаю, секс у меня попал в категорию “неважных”. Я натыкался на термин в маггловском учебнике, но там он связан с передачей генетической информации, а не с платьями. А что, это что-то важное?‒ Луна несколько секунд неверяще на меня смотрела, а потом начала истерически смеяться. Несколько раз она вроде прекращала, но поднимала глаза на меня и закатывалась снова. Четверть часа спустя она просто заснула на диване, так ничего и не объяснив. Я решил не заморачиваться и просто перенёс её телекинезом в выбранную ей комнату.. Мне предстояло много работы. Моё утро началось с будильника‒ я, всё же, живой человек и иногда могу проспать. Это был именно такой случай: засидевшись допоздна над объединением волшебной, магловской и псионической кристаллографии, я уснул слишком поздно. К счастью, сон вполне можно заменить простой целительской техникой (другое дело, что отказывать себе в этом удовольствии я не люблю). Завтракать пришлось на бегу: я опаздывал к Моррисонам и мне не хотелось сбивать планы на весь остальной день, из-за такой глупой ошибки. Занятия прошли довольно легко: дети легко усваивали простейшие техники, взрослые учились поглощать и удерживать энергию, что с моей помощью начало немного удаваться, Артур поинтересовался, нашёл ли я как создавать световые мечи; я ответил, что пока работаю над этим. В полдень я вернулся домой, чтобы найти Луну медитирующей на веранде. Я проследил за её током энергии и, не найдя особых проблем, отправился на кухню, сооружать себе перекус из взятых в городе продуктов. Пока меня не было, пришёл мой заказ на подшивку номеров Ежедневного пророка: один набор за ноябрь 1981 года, когда шли суды над Пожирателями, а другой ‒ за последний год, когда начались полноценные боевые действия. Я составил список тех, кто был или подозревался в участии в движении Пожирателей Смерти, и начал вычёркивать тех, кто был мёртв (навскидку вспомнился только Барти Крауч-младший, остальных пришлось искать). Где-то через час после начала этой возни на кухне появилась Луна. Она Приготовила себе чай и пару тостов с джемом, после чего поинтересовалась: ‒Что делаешь? ‒Дурную работу. Пытаюсь решить загадку, в которой что-то упускаю. ‒Поделишься? ‒Есть вещь, которая очень важна Тёмному Лорду. Она хранится в Гринготтсе ‒ это точно известно. Но в каком сейфе? Не представляю, кому он мог доверить такую ценность. ‒Это очень важный артефакт, который ему нужно сохранить любой ценой? И чтобы он не попал в чужие руки? ‒Да. ‒Лестрейндж. Я замер, глядя на неё с недоумением и изумлением. ‒Он им сильно доверял. Они были ему настолько верны, что пошли в Азкабан, не особо защищаясь и даже на Суде вещали о его возвращении, если я правильно помню газеты тех лет. Он ищет ключ от их сейфа, напрягая все резервы Пожирателей смерти, потому что ключ попал не в те руки. Лестрейндж. ‒Я идиот. Она улыбается и гладит меня по плечу. ‒Бывает. Но у тебя много других достоинств. Что ж, значит всё просто: нужно прийти в Гринготтс с ключом и просто уничтожить эту чашу. Пожалуй, смысла маскироваться особо нет: просто удобного магловского костюма для такого предприятия будет достаточно. Переодевшись, я переношусь в Косой переулок. Здесь практически пустынно: даже некоторые магазины закрыты, хотя уже обеденное время. В банке тоже было пусто: полдюжины гоблинов сидели за стойкой и старательно занимались своими гоблинскими делами, что записывая и перекладывая. Я подошёл к одному из кассиров, достал ключ и сказал: ‒Я хочу посетить ячейку. ‒Ваш ключ, пожалуйста,‒ гоблин осмотрел кусок металла на цепочке. ‒Мордоклык! Отведи благородного волшебника к сейфу триста тринадцать. Невысокий гоблин с видимой неохотой приглашает меня за собой. Сперва мы петляем по коридорам где-то дюжину минут, а затем садимся на вагонетку, которая едет медленно и очень нудно по сложным и переплетённым старым тоннелям. Судя по злорадству в эмоциях, эта гоблинская сволочь нарочно выбрала длинный и нудный маршрут, желая убить скуку и поиздеваться над волшебником. Внизу вагонетка чуть ускоряется, и мы едем ещё пару минут, пока внезапно не падает тьма. На инстинктах я активирую Ночное зрение, Ускорение (вариант укрепления) и щит от магии. Когда тьма пропадает, гоблина в вагонетке нет. Зато вокруг неё, где-то в шести шагах вокруг меня стоит кольцо из двух дюжин магов в стильных масках и балахонах. Их палочки направлены на меня. Главная королева драмы здесь ‒ высокий, бородатый мужчина с хорошо поставленным басом (остального из-за костюмчика не разглядеть).. ‒Ну наконец-то, мой юный друг. Мы уже заждались, когда же ты решишь забрать свой законный трофей. Мы все так хотели встретить убийцу нашего друга Рудольфуса, верно, Руквуд? А теперь давай, будь хорошим мальчиком, отдай цацку. ‒Чтоб мне провалиться... Интерлюдия. Луна Лавгуд Иногда трудно понять, хорошо или плохо ты поступаешь. И сейчас, допивая чай и просматривая свежий номер Пророка, я не особо вникаю в буквы и слова передо мной, пытаясь примириться с принятым решением. Уж очень оно похоже на предательство. Я с детства видела мир не так, как другие. Пока была жива мама, она учила меня как брать это видение под контроль ‒ увы, сама она в этом разбиралась плохо. После её смерти, отец заботился обо мне изо всех сил, что было очень приятно, но совершенно не подготовило меня к Хогвартсу. Там я узнала как человек может испортить жизнь другому вроде бы бытовыми мелочами, как пара вовремя сказанных слов превращается в травлю, и как правда рассыпается под реками мелких искажений и откровенной лжи. Я была школьной парией, как ни грустно это признавать. Пришлось научиться манипулировать “снизу”: говорить глупости и несуразности, наводя людей на мысли, которые мне были выгодны, шокировать окружающих, чтобы защититься, выдавать неважное за важное, чтобы никто не понимал что реально работает против меня. Это был своеобразный, скользкий ад. Единственным утешением была любовь отца… пока он не погиб. Это надломило меня. Вся обида ‒ на людей, на судьбу, на мир ‒ выплеснулась в помутнение рассудка. Я скиталась по Волшебному миру безумной тенью и искала что-то, сама не зная что. И нашла, на свою голову. Когда Джон захватил меня, я думала, что сейчас умру. И тогда всё будет напрасно: и терпение школьных обид, и смерть отца, и вообще, вся моя нелепая жизнь. Эта мысль отрезвила меня, заставила собрать все силы и выкручиваться. Я умела выкручиваться, будучи слабее. Он явно не был чистокровным: в нашей культуре есть простой постулат “враг ‒ не человек”, чистокровного не разжалобить слезами, обещаниями или клятвами. Маглорожденные так не могут: им сперва нужно дегуманизовать врага, убедить себя, что он ‒ не такая же личность, как и ты. Приклеить бирку, отнести к категории, изгнать из своей стаи. И мне удалось этого избежать, играя на его эмоциях: всё же у мужчин есть определённые слабости в поведении, которыми можно пользоваться. Ну, в той или иной степени. С Джоном было непонятно: он легко делился знаниями (да половина чистокровных удавилась бы за половину того, чему он меня научил за эти неполные три дня), привёл меня в свой дом (правда, на тот момент он был несколько в руинах) и совершенно не реагировал на мои неловкие заигрывания (вроде, парни в Хогвартсе реагировали и на сильно меньшее со стороны девушек). Его объяснение показало его мне с другой стороны: он буквально потерял практически всё, кроме способности драться за свою жизнь. То что казалось зацикленностью на поисках знаний, оказалось судорожной попыткой узнать хоть что-то о мире вокруг него. То что казалось отсутствием интереса, оказалось просто отсутствием знания о предмете. Он был как ребёнок во взрослом мире и теле. А ещё он дал мне много и не попросил взамен ничего, и именно поэтому я чувствовала себя настолько виноватой. Это была ловушка. Каждый гран моего чутья просто вопил об этом, но… я отправила его туда. Сама. Потому что знала, что он выживет. Потому что чувствовала, что там свершится моя месть и решится судьба этого противостояния. Так было нужно, чтобы разрубить этот узел. Я видела заголовок “Бойня в Визенгамоте” в сегодняшнем Пророке и знала, что если не Пожиратели, то гоблины со дня на день добьют ослабленное Министерство. Чтобы этого не произошло… я сделала то, что сделала. И теперь мне оставалось лишь молиться Мерлину, Богу, кому угодно, кто услышит, чтобы мне не пришлось об этом пожалеть.