Стеклянный Альбион

Где-то под Лондоном, Великобритания, август 1998. –Чтоб мне провалиться. И я провалился — в тоннель от техники дезинтеграции, направленной прямо под ноги. Затем, дюжиной метров ниже, открыл новый, в сторону, и выскочил туда прежде, чем первое заклятие влетело мне в спину. Старый тоннель обрушился за мной. Гоблины — сволочи, всегда это знал. Что ж, сыграем в «ужас подземелий». Я расплываюсь аморфной массой и сосредотачиваюсь на вибрациях земли. Пожиратели замерли метрах в десяти надо мной, явно выжидая пока я покажусь. Отряд гоблинов сидит в засаде в дюжине метров от них, за стеной. Похоже, у нас тут «Королевская битва», победителю нашего боя предстоит ещё один смертельный матч. А вот ниже… ниже лежит огромная туша, чьё дыхание заставляет камень ритмично сотрясаться. Даже отсюда я чувствую его мощную ауру, полную огня, ветра и ярости. Сторожевой дракон: вот это отличный ресурс. Прокладываю себе путь до его пещеры. Он явно слышит меня, но не спешит атаковать: вряд ли он способен опознать меня как врага, когда я больше похож на лужу грязи, чем на человека. Теперь тонкое место этой затеи: с ним нужно хотя бы условно договориться. Телепатия никогда не была моим сильным местом, но теорию я знаю. В принципе, нужная мне сила должна работать примерно как Плеть и Чтение мыслей, только мягче: потянуться к разуму, но, вместо удара начать синхронизировать мысли и осторожно втолкнуть образ: сломанную цепь. В этой форме я не вижу (могу отрастить глаза, но это сильно ухудшит восприятие, да и толку от них в темноте пещеры), зато чувствую положение дракона и вбитый в землю крюк, к которому прикреплена цепь: дракон дышит, цепь звенит, касаясь земли, крюк с прочным основанием отражает вибрации земли, из-за чего возникает что-то вроде эха. Оттуда я и понимаю, что цепь есть, и она достаточно длинна, чтобы дракон её видел. Технику приходится повторить с десяток раз, но наконец мне удаётся сделать всё правильно: я чувствую изменение эмоций дракона с ярости на недоумение. Немного приподнимаю одно щупальце над землёй на удалении от себя так, чтобы дракон меня заметил. Судя по отсутствию струи огня, он не воспринимает меня враждебно. Вытягиваюсь и достигаю цепи тонким щупальцем и начинаю вырабатывать кислоту на конце. Металл явно зачарован против магии, оружия и разрыва, но есть предел тому, что можно написать на каждом из звеньев цепи, сохранив при этом силу чар. Кислота — это вечная ошибка магов, когда дело касается зачарования металлов. Цепь растворяется с шипением. Я шлю образ направления, падающих камней и гоблинов, указывая на тот зал, где меня встретили. Потом делаю себе норку и направляю в ту сторону поток звуковой энергии, после чего сразу же прячусь. Эта порода отлично проводит вибрации: мой удар в полную силу заставляет камни трястись. Трещины бегут по породе с глухим треском, и, через несколько секунд, потолок обваливается с жутким грохотом, освобождая проход в следующую пещеру. Дракон, почуявший свободу, рвётся вверх, расширяя пролом и усиливая обвал. Затем я слышу его рёв, полный ярости и торжества. Перебирая щупальцами, я поднимаюсь за ним. Наверху творится хаос: маги явно пытались разобрать завал и последовать за мной, не ожидая такого гостя. Гоблины, вероятно, догадываются о масштабе беды: вырвавшийся и беснующийся в подземельях дракон — это гарантия обрушения всего и вся. Скоро тут будет не продохнуть от коротышек. Надо действовать быстро. У Психометаболизма есть довольно тёмный аспект, которому не учат новичков и идеалистов: Поглощение, также называемое вампиризмом. Вместо медитации и поглощения энергии из эфира, её можно просто вырвать из живого существа, обычно не без вреда здоровью жертвы. Мастера моего уровня могут делать это в бою, но только из умирающего, здоровый человек требует слишком большого времени. Моя форма Ужаса подземелий хороша как раз тем, что позволяет наносить быстрые, незаметные и смертельные ранения в абсолютной темноте, а затем восстанавливать силы, выпивая жертву. О чём засадный отряд гоблинов узнаёт очень скоро: они явно вызвали подмогу, и охраняют проход, не собираясь выпускать из зала магов, что занимают дракона. Они отлично видят в темноте, но я подбираюсь под землёй и наношу смертельные раны снизу, пробивая их тонкими, но сильными щупальцами насквозь. Увы, восстановить мне удаётся лишь четверть резерва, при том, что примерно столько у меня и оставалось после всех трат. Что ж, надо добить магов, а потом уже заканчивать с гоблинами. Проблема борьбы с драконом в том, что очень немногие чары на них работают. Непростительные бесполезны (они заточены под людей), большая часть обычной боёвки — тоже. Дракона можно ослепить, но что толку, если он заливает всё огнём? Работает только трансфигурация, но нужно создать достаточно прочный конструкт, чтобы дракон его не смог сломать. Задача для мастера трансфигурации, чем никто из Пожирателей похвастать не может. Однако, их много, и совместной силой они могут его прижать. Их беда в том, что в слабом освещении подземелий очень тяжело следить за деталями. Например, за бьющими в спину щупальцами. Кровавый хаос и мрак — в это превращается поле боя. Мой запас энергии быстро пополнялся, но я не обольщался: скоро гоблины подтянут подкрепления, и дракону придётся туго. У гоблинов явно есть магические способы его подавить, раз им удалось посадить его на цепь. Наконец, последний из магов загорелся, не успев увернуться от пламени дракона и упал на землю уже в виде обугленного скелета. Цели в этом зале закончились. Не желая стать следующим, я запустил звуковой Поток энергии в потолок, продалбливая путь на следующий уровень Гринготтса. Увидев новый путь вверх, дракон рванулся туда, к новым вершинам. И, судя по выпущенной струе огня, новым трупам. Я метнул своё тело вслед дракону и начал выискивать новые цели. Как оказалось, наверху нас уже ждал отряд ловчих: несколько гоблинских магов с магическими посохами в руках и три десятка воинов в тяжёлых доспехах и с оружием. Здесь царил полумрак, и я отрастил себе пару глаз, пытаясь лучше разобраться в творящемся. Как оказалось, ошейник на драконе был артефактом, и сейчас он, судя по движениям дракона, прижимал его голову к земле. Маги что-то читали на гоблинском, отчего кристальные навершия посохов в их руках светились всё ярче, а дракон склонялся всё ниже. Броня воинов, судя по всему, давала им иммунитет к драконьему пламени, и они атаковали дракона чем-то вроде металлических кнутов, которые удлинялись, обматывали шею хищника и сдавливали её, видимо, пережимая кровоток. Я хотел рвануться к магам, но… они ведь не могли не знать, что дракона кто-то выпустил и скорее всего могли наблюдать события внизу. Я не замечал ловушки, но был практически уверен, что она есть. И потому решил, не подходя ближе, ударить одного из магов Духовной плетью со всей силы. Тот закачался, но устоял на ногах, хотя и прервал своё заклятие. В этот момент из-под земли вырвалась металлическая фигура — железный голем. Такие поделки изрядно помогали в гоблинских восстаниях и были запрещены кучей биллей Визенгамота, благодаря почти полному иммунитету к магии. Много их гоблины никогда не делали, видимо потому, что опасались их выхода из-под контроля (в местной литературе, как магловской, так и магической, это была распространённая тема). Голем двинулся ко мне с неприятным проворством, а я ещё раз атаковал гоблинов, но уже Выбросом энергии, опять же звуковым. Раненный гоблин упал на колени, отчего навершие его посоха потухло, останавливая действие его заклятия на дракона. Где-то позади завопили в ярости воины — новая частичная свобода дракона от чар им явно не понравилась. Второй гоблин закрылся посохом, создавшим какой-то защитный экран, но я услышал едва заметный звон: кристалл явно был уязвим к вибрации. Голем же тем временем подбежал ко мне и попытался разрубить мечом, буквально росшим из его руки. Моя плоть расступилась, уходя от удара, а затем я обвился вокруг него и начал выделять кислоту всей поверхностью тела. Раздалось шипение: металл начал разрушаться, хотя и медленнее, чем должен был: артефакты часто были прочнее незачарованных вещей. Гоблины-маги попытались кинуть в меня несколько заклятий, но я перетекал, закрываясь от них спиной голема и готовил свой ответ. Сперва я ударил звуком в потолок, заставив более целого гоблина отпрыгнуть в сторону. Его напарнику не хватило сил, чтобы уклониться, и обвал проломил ему череп. Воспользовавшись прикрытием от обвала, я отправил в сторону второго мага эктоплазменный конструкт в форме веретена, призванный спеленать его: моей целью сейчас был сейф Лестрейнджей, так что нужен был кто-то, кто мог меня к нему провести. Голем постепенно растворялся от кислоты и всё пытался меня ухватить, но создатели явно не очень заморачивались мелкой моторикой конструкта, и я буквально утекал сквозь его пальцы. Гоблин поднял чарами несколько дюжин крупных камней и метнул их в меня с големом, поняв, что от чар проку не будет, а голем почти потерян. Вот это оказалось неприятно: бронёй такая форма похвастаться не может и, хотя я и спрятался от самих ударов камней, голем упал на меня, что не добавило мне здоровья. Тем временем, мой эктоплазменный конструкт долетел до мага и начал связывать его руки друг с другом. Он пытался вырваться, но его сопротивление не особо помогало. И, заодно, отвлекало его от меня. Тем временем я резко сжал своё тело вокруг голема и, наконец, сломал его, переломив металлический позвоночник надвое. Он замер, а я поспешил к пленнику конструкта. Там, за спиной, беснующийся дракон давил воинов, лишившихся поддержки магов. Добравшись до гоблинского чародея, я легонько придушил его, лишая его сознания. А затем занялся восполнением сил и лечением себя: сперва провёл контроль лежавшего под камнями гоблина, а затем начал привычно выбивать воинов ударами в спину. Несколько из них попытались сбежать, но я добил их Плетьми Духа, прежде чем они покинули зал. Минуту спустя всё было кончено: дракон расправился с последними гоблинами и остановился, тяжело дыша. Я послал ему образ: ломающийся ошейник, и начал отращивать щуп, чтобы его пережечь. Дракон лёг на пол, и, вскоре, ошейник зашипел, растворяясь в кислоте. Когда он, наконец, сломался, я пробил Потоком энергии проход на следующий уровень, оставив дракону путь вперёд, а сам вернулся к бессознательному магу. я решил действовать немного тоньше: обвился вокруг его тела, скрывшись под мантией, и только потом разбудил его, вонзив тонкое щупальце в его живот. Он взвыл от боли, но моё тело было смирительной рубашкой, в которой он не мог и двинуться без моего разрешения. Я использовал Чтение Мыслей и начал искать информацию о сейфе триста тринадцать. Он пытался сбить меня, посылая фальшивые картины, но после нескольких болевых импульсов, перестал сопротивляться, хотя явно что-то задумал. Я увидел путь и решил преодолеть его «на гоблине». Тот покорно пошёл в нужном направлении. Как оказалось, сейф находился недалеко, на пару уровней ниже: гоблины опасались, что я мог ориентироваться под землёй и почуять подставу, если бы мы ехали совсем не туда. Если бы я добыл воспоминания кого-то из Лестрейнджей о пути и имел бы свой сейф здесь (память Гарри вдруг напомнила мне, что вообще-то у него был сейф), я мог бы и понять что-то, если бы они решились отвезти меня не туда, но в этом случае их предосторожность сыграла против них самих. Я дошёл до сейфа и начал раздумывать над тем, как попасть внутрь. Эмоции мага предали его, выдав злорадство и предвкушение. Гоблины — мастера ловушек, и в том, что тут была ещё одна сомневаться не приходилось. Я попытался влезть в память мага, но он сумел просто стереть из своей памяти метод открытия двери. Вот незадача. В конце концов я решил, не мудрствуя лукаво, просто дезинтегрировать дверь. Ушло целых три полностью заряженных удара дезинтеграцией, чтобы её выбить, и ещё один — чтобы разрушить Чашу, стоявшую внутри. Я не стал заморачиваться с золотом и прочим содержимым ячейки: сил осталось не особо много и нужно было выбираться. Я свернул магу шею, одновременно выпивая его энергию, а затем отправил технику дезинтеграции под углом вверх, желая пробиться наружу. Это оказалось ошибкой: раздался грохот и земля затряслась. Я отрастил когти и начал карабкаться по стене, которая дрожала, а временами и ходила ходуном. Похоже, причинённый мной (ну, и драконом) ущерб привёл к тому, что часть уровней начала обрушиваться, превращаясь постепенно в полноценный обвал сети пещер. Похоже, у Гринготтса начались тяжёлые времена. Я выбрался наверх, воспользовавшись ещё несколько раз дезинтеграцией (что совсем не повысило стабильности земли над уже обрушившимися уровнями банка). Наверху творился хаос, гоблины толпились и рвались наружу. Я превратился в одного из них, вышел на улицу в общем потоке и оттуда ускользнул в подворотню, где превратился в человека. Уже в таком виде я прошёл по Косому переулку, купил у разносчика свежий выпуск Ежедневного Пророка с заголовком «Бойня в Визенгамоте», бросившимся в глаза. Номер был утренним, значит Луна его, скорее всего, видела. И вряд ли она не понимала, что при такой плотности событий Пожиратели будут настороже и сейчас соваться в Гринготтс — это пинать рассерженный улей. Если только она не сделала это нарочно. Я отправился к своей «кротовой норе». Эта дурацкая, замороченная миссия была закончена. Дом встретил меня тишиной. Я принял свой стандартный облик и прошёл на кухню. Если раньше у меня были сомнения, предвидела ли Луна ловушку, теперь у меня их не было: чувством вины и страхом она полыхала на всю комнату. –Знаешь, если бы ты просто сказала, что меня там ждёт ловушка, мне было бы проще. Меня там едва не прибили с полдюжины раз, чисто из-за того, что я не был готов к подставе. Это было очень глупо и подло с твоей стороны. Она явно ожидала более яркой реакции, но и от сказанных слов она дёрнулась, как от пощёчины. –Я закончу твоё обучение основам, раз уж взял на себя обязательство, но дальше тебе придётся разбираться самой. Для полноценного ученичества нужно доверие, а его, судя по всему, с тобой выстроить теперь не выйдет. –То есть… ты меня не будешь убивать?  –Возможно, стоило бы, но я позволю себе быть милосердным, в одном конкретном случае. Советую тебе вернуться в Хогвартс — если я хоть что-то понимаю в сложившемся раскладе, Волдеморт скоро попытается его взять, но любое другое место в Британии ещё опаснее. Из-за того, что я прорывался с боем, Гринготтс разрушен, будет куча напуганных волшебников без денег, но с палочками. Я сейчас поеду к профессору Дамблдору, буду с ним договариваться о дальнейших планах. Советую собрать вещи — тебе не стоит тут задерживаться. Я повернулся и направился к выходу из кухни, когда услышал её голос. –Прости меня. Я поступила подло и недостойно. –Я понимаю, почему ты так сделала, и даже не злюсь. Но доверять тебе после этого я не смогу. Такова цена. Интерлюдия. Том Риддл, широко известный в узких кругах как лорд Волдеморт Вопреки расхожему мнению, Тёмный лорд часто сомневался в своих действиях и умел признавать, что совершил ошибку. И сейчас, услышав донесение о событиях в Гринготтсе, он не стал пытать гонца, а удалился в личные покои. Гнев — это хорошо, но только тогда, когда ты направляешь его на достойную цель. А сейчас ему требовалась ясность. Ошибок у него накопилось много. Ошибкой было сохранение жизни Гарри Поттеру. Ошибкой были слишком заметные действия после возвращения: его опьянила победа над Ребёнком Пророчества и он решил, что теперь его не остановить. Увы, вызволение Пожирателей из Азкабана стало последней его успешной операцией в первый год войны: несмотря на заверения Люциуса, Министерство не спешило склониться перед ним. С силами всё тоже было плохо: судя по всему, Дамблдор спустил с поводка Хмури, который после года пыток был сильно озлоблен, и, получивший карт-бланш и поддержку нескольких богатых семей старый аврор быстро нанёс несколько превентивных ударов. Его пожиратели были отравлены довольно коварным магловским ядом: это их сразу не убило, всё же волшебная кровь есть волшебная кровь, да и услуги лучших медиков были им по карману, но вот восстановление их до сколь-нибудь приличных бойцов заняло почти на год дольше, чем он рассчитывал. С молодыми рекрутами всё тоже было плохо сперва: нескольких новичков поймали в Лютном неизвестные (он предполагал, что это были Хмури и Блэк) и буквально разобрали на запчасти, мучительно и показательно казнив с применением чернейшей магии. Искать рекрутов стало тяжелее: несмотря на его былую репутацию, немногие рисковали вступить в его ряды. Сперва он думал, что тех неудачников подловили, поскольку те решили покрасоваться в новых мантиях, но всё оказалось куда неприятнее: Снейп его предал и активно противодействовал ему изнутри. Ещё одна ошибка. Вскрылось это лишь в начале девяносто седьмого, когда он попытался выкрасть Гарри Поттера, но был пойман и убил себя, прежде чем рассказал хоть слово. Это тоже плохо повлияло на его планы: всё, чего касался Снейп могло было быть скомпрометировано, а он касался многого. Менталист и зельевар способен нанести много долговременного вреда незаметно: поиск ментальных закладок занял месяц при весьма скромных размерах организации в тот момент, а отравленные предметы они находили до сих пор: один фокус с источающей яд краской на стенах чего стоил. После его гибели дела пошли лучше, но время было упущено, многие позиции были потеряны. Хмури устроил настоящую кровавую баню великанам, не дожидаясь пока те встанут на его сторону: им удалось узнать, что было использовано зачарованное магловское вооружение по следам от чар и взрывчатки, но с тех пор великанов в Британии попросту не было. Тащить их с континента тоже было рискованно: директриса Шармбатона и новый директор Дурмстранга при негласной поддержке Дамблдора подняли бучу в связи с Турниром Трёх Волшебников, всплыл свежепоцелованый Барти Крауч. Все близкие страны были начеку и готовы прижать любого британца, рыскавшего в подозрительном месте. Несколько поисковых партий были тихо уничтожены, якобы в бою при сопротивлении. С оборотнями вышло примерно также: стаю Грейбека, судя по останкам, перепахали миномётами и добили серебром. Попытки использовать маглов тоже не увенчались успехом: за всеми сколь-нибудь важными функционерами правительства следили, и на попытки подчинения реагировали незамедлительно. В конце концов стало ясно, что все операции, в которых он не участвует лично проваливаются. А это значило, что ему требовалось выйти из тени. Тогда ситуация изменилась: он начал находить новых последователей, акции устрашения стали успешнее, Министерство стало податливее. Несколько месяцев всё шло по плану, пока не произошло непредвиденное: в одном из рейдов они наткнулись на Хмури с группой поддержки. Волдеморт решил лично покончить с врагом, который доставил ему столько хлопот и, будучи более сильным магом, он этого быстро добился. Вот только когда он уже собирался пытать безоружного и связанного врага, лежавшего у его ног, тот попросту взорвался, отправив во все стороны мириады осколков из хладного железа. Ему самому пришлось несладко, несколько месяцев он провёл леча полученные раны, а большинство присутствовавших тогда рекрутов, которых он хотел «связать кровью» и проверить в настоящем деле, погибли или стали калеками. Для боевого духа это стало серьёзным ударом, несмотря на гибель врага. Утраченные позиции они восстанавливали медленно, как тогда, в семидесятых. И только ему начало казаться, что они снова перехватили инициативу, появился этот проклятый демон. Похищение тела Гарри Поттера в принципе было катастрофой, а гибель сразу шести наследников и его вернейшего лейтенанта сделала всё ещё хуже. Беда в управлении Слизеринцами в том, что они хитрые, амбициозные сволочи, которые с радостью подставят ближнего своего ради капли власти. Ближний круг требовал мести всем и сразу, младшие члены разбились на блоки и интриговали, подставляя друг друга. Таким разладом воспользовались ученики Хмури, наловчившиеся как-то обнаруживать рейды быстрее аврората, и не стеснявшиеся запачкать руки. Это стоило жизни Рабастану Лестрейнджу и Нарциссе Малфой — начав ходить в рейды на маглов, они часто рисковали, вымещая злость и не глядя вокруг. В конце концов, они за это поплатились. Приструнить это змеиное кубло пришлось жёстко, прочистив каждому мозги Круциатусом. Тогда он задумался обо всех неудачах и понял, что, возможно, виной всему Пророчество. Увы, его слугам не дано было взять его: для тех, кто не был упомянут в пророчестве оно было попросту нематериальным. Ему нужно было заявиться в Министерство самому, причём днём, поскольку ночью Отдел Тайн по новым протоколам был в принципе почти не доступен. Потому он решил провести серию отвлекающих ударов и проникнуть, воспользовавшись хаосом. Увы, хотя он добыл пророчество, это было ловушкой: на выходе его прижали бойцы аврората. Ни один из них не был ему равным, но их было много и у них было тактическое преимущество. Ему удалось уйти, убив в бою два десятка, в том числе старую тварь Боунз, но он получил несколько ранений, из-за чего ему пришлось день провести на зельях. И за этот день всё стало намного хуже. Погиб Родольфус Лестрейндж. Более того, этот идиот взял с собой ключ, причём единственный, от ячейки с его хоркруксом, и ключ был в руках у убийцы. Пришлось срочно ставить на уши всех информаторов, обещать награду и рассылать бойцов, а самому идти давить на гоблинов, чтобы те даже думать не смели провести к сейфу постороннего. Увы, даже его власти было недостаточно, чтобы заставить их открыть сейф: по их словам, после гибели владельцев он автоматически запирался и открыть его мог или владелец по крови, или по праву завоевания, т.е. тот, у кого был ключ. Маги сами настояли на таких чарах, не доверяя гоблинам ни на кнат. Но гоблины согласились при появлении человека с ключом от сейфа триста тринадцать его задержать и вызвать его последователей. Одному из них даже разрешили ждать в банке, чтобы быстро сообщить о появлении «ключника». Самого Волдеморта в подземельях видеть не желали: гоблины знали кто влез в сейф семьсот тринадцать несколькими годами ранее, так что «настоятельно ему не рекомендовали» там появляться». Том и сам не горел желанием соваться в вотчину гоблинов: мало ли, обвал какой произойдёт, замурует его чисто случайно. Гоблинам он верил не больше, чем древние маги. Люциус Малфой бестолково метался, пытаясь выйти на членов Ордена (как будто ему первому в голову пришла такая идея), чтобы отомстить и вернуть былое влияние. После очередной неудачи, он был включён в отряд, который должен был пойти в Гринготтс, несмотря на не прошедшие пока хромоту и ожоги. Волдеморт назначил старшим на задании МакНейра, которого Люциус раньше звал «обслугой за лордским столом». Следующий день обещал быть серьёзным триумфом, по сути легализовывавшим его Пожирателей, и позволяющим его последователям взять большинство в Визенгамоте. Однако, в свете последних событий, он ожидал подвоха, так что приказал своему скрытому и доверенному последователю, Яксли, взять с собой Нагини, чтобы он мог лично следить за происходящим и передать указания своим последователям сразу же, не дожидаясь завершения заседания, если что-то пойдёт не так. Всё испортила идиотка Амбридж: она всегда легко шла по головам и, услыхав о награде от Лорда Судеб, решила добиться её любой ценой, надеясь занять министерское кресло. Ценой стала жизнь Августы Лонгботтом, кровницы Лестрейнджей (логичный кандидат в заказчики убийства). Обезумевший от горя Невилл Лонгботтом учинил бойню в Министерстве, уничтожив не только самых богатых, чистокровных и влиятельных магов Королевства, но и его хоркрукс. Это напугало Лорда: два таких совпадения не могли быть простой случайностью. Он рванулся проверять свои тайники, и результаты ужаснули его: медальон Слизерина, оказывается, отсутствовал на месте много лет, благодаря Регулусу Блэку, а от кольца Мраксов остался только прах, как и от всего их бывшего имения. Поскольку дневник Малфой благополучно отдал Дамблдору, Том не сомневался, что безопасность Диадемы под угрозой. А, значит, у него оставалась лишь Чаша, запертая в Гринготтсе. И вот, он узнаёт, что погибли лучшие бойцы Внутреннего круга, Гринготтс разрушен, гоблины растеряны и злы, в том числе на него. Создать новый хоркрукс он уже не мог: семь оказалось действительно самым сильным числом, дальнейшее деление почти гарантированно будет стоить ему магии. Оставались лишь демон в теле Гарри Поттера и диадема, а значит, Хогвартс. Последний центр силы, где победитель получит всё. Для того, чтобы взять его и победить Дамблдора ему нужен был некий козырь в рукаве. У него была одна идея раньше, когда он только создавал свою Тёмную метку. Тогда она показалась ему слишком рискованной… Но не теперь… Хогвартс, Шотландия, Великобритания. август 1998. Вечная беда с Альбусом Дамблдором: когда тебе в голову приходит идея, он вероятно её уже обдумал, улучшил и доработал до практического применения. Прибыв в Хогвартс, я отправился в кабинет директора и наткнулся на военный совет Ордена Феникса. Внутри находилось шесть человек: Дамблдор, неизвестный темнокожий аврор, лысеющий рыжий мужчина и его молодая копия (Артур и Рон Уизли), смуглая девушка в зачарованной броне с короткой стрижкой (показалась смутно знакомой, но не узнал), Сириус Блэк и Минерва МакГонагалл. Услышав меня (я не скрывался), они прекратили разговор. –Профессор Дамблдор, дамы, господа. Чаша уничтожена, увы не так незаметно, как хотелось бы. –Не так незаметно?! — вскрикнула девушка в броне. По возмущению я узнал в ней Гермиону Грейнджер. –Гринготтс рухнул, сотни погибших гоблинов, экономика Волшебного мира бьётся в конвульсиях — это «не очень незаметно»?!  –Министерство ослаблено, конфликт с гоблинами был неизбежен, — вступился за меня аврор. –Я бы не отказался узнать как вы этого добились, но это лишь праздное любопытство. –Освободил одного из сторожевых драконов, он сделал основную часть работы. Пока гоблины разбирались, взял одного под контроль и вскрыл сейф. Видимо, повезло, что обрушилась часть перекрытий, и началась цепная реакция. Однако, это можно было и совой сообщить. Я хотел предложить собрать некоторых учеников в Хогвартсе раньше: здесь всяко безопаснее, чем в остальном волшебном мире. Там их могут взять под Империус и прислать уже диверсантами. –Мы уже разослали письма, согласовали доставку и подготовили убежище под Фиделиусом, куда они поедут на самом деле. В Хогвартсе будет слишком небезопасно, я бы не хотел подвергать учеников лишнему риску. –Понял, не лезу. Вам помочь с обороной?  –Извините, но я не настолько вам доверяю, пока, — грустно улыбнулся Дамблдор. –Видите ли, мистер Эванс, вы, конечно, сильный маг и уничтожили как минимум два хоркрукса, но, боюсь, неизвестный боец по эту сторону стен будет слишком напрягать союзников. Намёк понял, Дамблдор так тонко предложил мне контратаковать, когда Волдеморт нападёт на Хогвартс и откроется. С этим я попрощался и покинул замок. Похоже, самое время подкрепиться и выспаться перед битвой. Когда «мистер Эванс» ушёл, Кингсли Шекболт поинтересовался, кем был их гость. Альбус Дамблдор ему ответил с грустной улыбкой: –Один молодой человек с непростой судьбой. Я сильно подвёл его, но недавно постарался всё исправить. –Тогда почему он не с нами? — поинтересовался Рон. –У него другая судьба. Всё должно идти так. Никто не стал уточнять, понимая, что директор ничего яснее не скажет. Я решил поставить палатку в Запретном лесу, точнее на платформе на деревьях. В процессе сооружения ко мне зашли недовольные соседи, к которым пришлось нанести визит вежливости и познакомиться поближе. Оказывается, паучий шёлк отлично горит, кто бы мог подумать. Зато до заката я спокойно проспал, восстанавливаясь после довольно стрессового дня. Ожидая прихода «армии Тьмы», я всю ночь занимался доводкой пси-кристалла. Процесс это довольно тонкий, и никогда не знаешь точно, сколько он займёт. Однако, ночь прошла спокойно, и утром я смотался в Кардифф, чтобы поесть и оставить палатку: вряд ли Волдеморт станет ждать больше суток в стремлении захватить Хогвартс. Всё же, если министерство чудом организуется, количество его врагов может и вырасти. Однако, когда я вернулся, я понял, что пропустил самое начало: десятки магов на мётлах обстреливали Хогвартс заклятиями, а защитники пытались сбить их своими чарами. Чем-то мне не понравились эти летуны: уж слишком чётко они взаимодействовали. Я решил проверить посетившую меня идею, создав модифицированный Светляк: конструкт оставался почти прозрачным, пока я не давал ему команду засветиться. Сам я превратился в ворона и сел на крышу Хогвартса, чтобы всё видеть. Конструкт перекрыл траекторию одному из летунов и тускло засветился за полсекунды до столкновения. Летун затормозил, его метла — нет, и он приземлился на лужайку перед замком. Следующий летун, закончивший описывать петлю вокруг башни, увидел ту же картину, но увернулся и метнул в объект заклинание, хотя времени у него было не больше, чем у прошлого. Я атаковал летуна Духовной плетью, но она будто отскочила от разума этого человека. Неприятно. Хотя, Волдеморт — гений, но гений уж явно безумный. Множественных филактериев ему было мало для счастья. Внезапно, летуны отступили, да и остальные маги отошли от стены за предел действия большинства заклинаний. Вперёд вышел один человек, и было довольно очевидно кем он был. –Альбус Дамблдор! — раздался усиленный заклинанием голос. –Пришедшие со мной маги — простые люди под подчинением! Выйди и сразись со мной, как подобает мужчине и магу, или я прикажу им убить себя! Выйди, Ари. Перед ним появилась другая фигурка, ниже ростом. Я обострил зрение и увидел, что ей лет шестнадцать, у неё тёмные волосы, высокие скулы и довольно массивная челюсть. Странно, что он выбрал кого-то с такой внешностью для демонстрации, Волдеморт протянул ей кинжал и сказал: –Арианна, дорогая, убей себя. –Как скажешь, братик, — произнёс усиленный заклинанием, странно детский голос. Девушка взяла кинжал и, с безмятежной улыбкой перерезала себе горло. Кровь хлестала из раны, текла по белому платью на землю, а девушка стояла и улыбалась, пока, наконец, не упала сломанной куклой. Альбус Дамблдор появился в пламенной вспышке с фениксом на плече и с палочкой наголо. Его лицо было белым, как его борода, а руки немного подрагивали от едва сдерживаемого гнева. Похоже, сейчас хорошее время для появления. Я метнулся вниз и у земли превратился в человека. Решив понервировать Тёмного Лорда, я сделал свою внешность похожей на взрослого Гарри Поттера — всё же он должен опасаться того, что я собой представляю. –Привет, Томми-бой! Что-то ты сегодня поднабрал. Потолстел, что ли? Никак не пойму. –Гарри…– прошептал Дамблдор. Волдеморт злорадно оскалился. –Ты его так зовёшь… Неужели ты не заметил, что место твоего Золотого мальчика занял демон?  –Конечно, я заметил. Я его и призвал. И я заплачу за это цену. Мы застыли. Это… многое объясняло. –Начнём, что ли? — я активирую ускорение до предела. –Двое против одного? Меня устроит. Армия магов подняла палочки в синхронном движении, тогда как Волдеморт направил какое-то серповидное проклятие в нас с Дамблдором. Дамблдор поднял стены из земли, гася массовые атаки, а я погасил летящее проклятие Разрушением магии. Так и пошёл бой: я пытался сократить дистанцию, и подобраться к Волдеморту в ближнем бою, а он, левитируя, старательно её разрывал, тогда как Дамблдор пытался нелетально остановить марионеток Тёмного Лорда. Волдеморт был чертовски быстр и умел: его постоянные атаки не давали мне подготовить свою или сократить расстояние между нами. Дамблдора же давили со всех сторон: пока он справлялся с одними, другие выбирались из ловушек, приводили соратников в сознание, готовили трансфигурированные снаряды. Дамблдор обладал превосходящими силой и мастерством, но он был лишь одним пожилым человеком. Наверняка, его соратники спешили на помощь, но, сорвавшись из-за провокации, директор остался без поддержки магов. Его феникс пел, поддерживая директора и отвлекая на себя часть атак, но так не могло продолжаться вечно. Я понял, что придётся подставиться, и даже понял подо что — магическое зрение позволяло мне хоть примерно представлять, что в меня летит. Я запнулся и угодил под замедляющее заклятие, чем Риддл тут же воспользовался, наложив на меня Круциатус. Пыточное проклятие — это разновидность магии разума, по сути, внушающая разуму мысль «страдай». Но, самое главное, это — связь между двумя разумами (иначе его не нужно было бы поддерживать). Преодолевая боль, я сосредоточился как тогда, с драконом, и начал передавать ему свою мысль. Своё чувство, которое он мне внушал. Кольцо замкнулось. Это был поединок душ и смерти. Мы оба стояли на грани: душа в чужом теле и изуродованый огрызок — в своём и двух сотнях других. Марионетки… каждый человек в его армии был мини-хоркруксом, держащим душу чёрного мага в этом мире и послушным, как своя рука. Мы оба чувствовали смерть, но его она приводила в ужас, а мне казалась лишь привычным злом. Он терял концентрацию — чувства из сотен тел начали перегружать его могучий разум, ослепленный страхом. Процесс нарастал, как лавина, а потом… она захлестнула нас обоих. Интерлюдия. Джон Эванс. Давным-давно, в одном очень далёком мире жил-был мальчик. Имя его забыл даже он сам, так что вспоминать его нет смысла. Он жил в маленькой деревне и мечтал, как все мальчики, стать героем и увидеть весь мир. Однажды в его деревню пришла чума. Деревенский священник молился об избавлении, но один за одним люди в деревне заболевали. Заболел и мальчик. Он пытался заботиться об окружающих, но все вокруг умирали, несмотря на молитвы. Они говорили, что такова судьба. Мальчик остался последним, посреди смерти. Он не мог быть тем, кем был, и выжить. Он изменился, превратился в то, что не могло болеть. Таким его и нашли целители. В нём проснулась сила, но с ней и ненависть к богам и судьбе. Он победил эту чуму, поделившись своей кровью, научившейся защищаться от болезни. Он стал псионом, мастером своего тела. Он победил многих злодеев, путешествовал по всему миру и всегда гордился тем, что выбирал свой путь сам, следуя своему «пути человека» и не склоняясь ни перед кем. Но однажды к нему явился посланец богини судьбы и возвестил своё пророчество: он будет одним из тех, кто сразит великого чёрного мага. Гордый псион с бранью прогнал небожителя, но… он не знал, что и сам чёрный маг знал об этом пророчестве. Не желая быть побеждённым, чёрный маг пришёл к нему и убил, хотя сам и был ранен. Нанесённая рана мага стала той слабостью, благодаря которой другим героям удалось сразить его и победить зло. Но путь псиона не закончился. Боги не пожелали принять отвергнувшего их в свои чертоги, но его дух, плывущий через реку миров, услышал зов того, кто в нём нуждался. И он направился туда. На зов к тому, кто сможет исполнить Пророчество. Тому, кто родится вновь, когда седьмой месяц умрёт… Хогвартс, Шотландия, Великобритания. август 1998. Я смеялся, не в силах перестать. Моё прошлое, Пророчество из памяти Волдеморта… Я был игрушкой Судьбы, считая себя её хозяином. Слепец, бредущий в темноте и не замечающий ведущей его руки. Гордец, верящий в своё могущество, и не видящий своей слабости. Сколько силы я бы ни набрал, какие техники бы ни изучил, я буду настолько же подвержен судьбе, как и простой человек. Никто не выше Судьбы — и тело Лорда Судеб на земле Хогвартса тому лучшее доказательство. Кажется, это — хорошая новость. Я подошёл к Дамблдору и закрыл его глаза, желая ему хорошего пути. Затем я подошёл к телу Волдеморта. Как ни странно, он был ещё жив. Вселенская ирония — его тело так и не умерло, хотя душа уже ушла за грань, также как и души всех его марионеток ранее. Я хотел убить его, но… нет, это ничего не давало. Смерть вообще только берёт — давать не в её природе. Это пророчество, эта безумная война, этот водоворот ненависти… Они раскололи этот мир на части, как сувенирный стеклянный шарик с фальшивым снегом. И, похоже, я знал как его починить. В моей руке замерцал пси-кристалл.