Время лечит все раны

Глава 5 Беллатриса и Гермиона стояли на краю Запретного леса. Лунный свет просачивался сквозь деревья, освещая иней, который начал формироваться на мягкой земле. Резкий сосновый запах, казалось, усилился от холода. Беллатриса одарила Гермиону озорной улыбкой и молча направилась в лес. Гермиона в последний раз огляделась в поисках каких-либо признаков того, что кто-то наблюдает за ними, и последовала за ней. Когда Беллатриса накануне вечером предложила ей сотворить заклинание, которое они только что выучили, с настоящим лунным светом, она была охвачена волнением, которое всегда приходило после их пятничного сеанса с профессором МакГонагалл. Она охотно согласилась, забыв про последний раз, когда она была в лесу с Беллатрисой. Теперь, следуя за Беллатрисой вглубь леса, где деревья росли ближе друг к другу, а лунный свет с трудом пробивался сквозь ветви, она не могла не представить себе эту сцену с отчетливой ясностью. Дикие, сверкающие глаза Беллатрисы Лестрейндж поплыли перед ее глазами, и она подавила дрожь. Другой человек, напомнила она себе, как делала несколько раз в день. Несмотря на это, ей начала нравиться темноволосая девушка. Если бы она не знала, кем станет Беллатриса, они бы уже были близкими друзьями. Она была ровней Гермионе во всех отношениях. Дружеское соревнование, начавшееся между ними, сделало пребывание в Слизерине терпимым. Они свободно болтали о школе и своих сверстниках, и Гермиона, наконец, нашла кого-то, кто был готов и счастлив обсуждать с ней школьные темы. Они никогда не заходили дальше этого, но Гермиона и представить себе не могла, что такое возможно. Большую часть времени Беллатриса была дружелюбна и открыта. Хотя время от времени ее глаза казались темнее, она становилась спокойной и сдержанной. Иногда она исчезала и возвращалась с таким видом, словно участвовала в какой-то великой битве. Именно в эти моменты Гермиона вспомнила, как МакГонагалл говорила ей, что Беллатриса борется с внутренними демонами, но, несмотря на то, что она хотела протянуть руку и утешить несчастную девушку рядом с ней, она не могла заставить себя сократить разрыв между ними. Она довольствовалась тем, что вела себя так, будто ничего не случилось, говорила себе, что нужно идти дальше и дальше, но потом всегда чувствовала себя ужасно. Даже мысль о Сириусе почти не вызывала того же гнева, который она испытывала. Вместо этого она чувствовала себя усталой. Покачав головой, она вернулась к делу. Обе принесли с собой мотки бечевки, позаимствованные из кладовки. Заклинание должно было превратить шарики в миниатюрные Луны, заимствуя свет от настоящей Луны. Вчера они произнесли заклинание при обычном освещении, и хотя Гермионе это понравилось, она призналась, что было бы здорово иметь настоящую мини-Луну. Она крепко держалась за лямку сумки, пока выбранная Беллатрисой тропинка вела их вниз по крутому склону, и была рада, что предложила взять воды, потому что, судя по тяжелому дыханию, которое она слышала, спускаясь вниз, она догадывалась, что подъем будет тем еще приключением. К счастью, холод больше не был проблемой. Она чувствовала горячую кожу своей шеи там, где заканчивался воротник. Наконец, примерно через пятнадцать минут ходьбы, они вышли на небольшую поляну, где у них был доступ к лунному свету, не беспокоясь о том, что заклинание будет видно из замка. — Ты готова? — спросила Беллатриса, бросая сумку на землю и немного потягиваясь, прежде чем опуститься рядом с ней на колени и вытащить моток бечевки. Гермиона повторила действия Беллатрисы: — Конечно. Возбуждение быстро сменило ее прежнюю нервозность. Она схватила бечевку и присоединилась к своей спутнице в центре поляны. Она была напротив Беллатрисы и твердо встала на ноги. Их глаза встретились, и каждая подняла руку, держа в ладонях моток бечевки. Гермиона глубоко вздохнула и попыталась вспомнить, что сказала профессор МакГонагалл прошлым вечером. Поднимите руку к источнику света. Гермиона направила палочку на Луну, надеясь, что тонкие облака, которые начали заволакивать ее, не повлияют на заклинание.  — Carpo Lunae Lux. — Гермиона произнесла заклинание, слегка вздрогнув, когда заметила, что они с Беллатрисой говорят в унисон. Теперь сосредоточьте всю свою энергию на свете и втяните его в свою палочку. Кончик палочки Гермионы начал слабо светиться, становясь все сильнее по мере того, как она концентрировалась. Когда кончик волшебной палочки стал слишком ярким, чтобы на него можно было смотреть, она опустила ее и поднесла к бечевке. Свет яростно струился сквозь бечевку, вибрируя так сильно, что Гермиона чуть не упала. Краем глаза она заметила, что Беллатриса споткнулась и быстро взяла себя в руки. Свет залил поляну, освещая ее призрачным блеском. Гермионе казалось, что она держится уже несколько часов, а прошло всего несколько секунд. МакГонагалл предупреждала их, что природа более могущественна, чем искусственный свет, но она никогда не думала, что это будет так мощно. Затем, внезапно, все закончилось. Особенно сильная вибрация заставила Беллатрису врезаться в Гермиону, и они обе упали на землю. Сияние, заполнившее поляну, мгновенно исчезло, если не считать двух ярко сияющих шаров, излучавших свет из рук Гермионы и Беллатрисы.  — Ух ты. — выдохнула Гермиона, нежно проводя пальцами по гладкой поверхности шара. Он был размером с маленькое яблоко и был прохладным на ощупь. — Красиво. Беллатриса откинула темные кудри и уставилась на предмет в своих руках. — Мы только что сражались с природой, — на ее лице медленно расплылась улыбка, — и мы победили! Гермиона не стала бы так говорить, но улыбка Беллатрисы была заразительной, и она позволила подтащить себя к большому пню неподалеку, где (после хранения их творений в бархатных мешочках, которые они с собой принесли) они начали пересказывать пережитое. Когда Луна проплыла по небу и показалась на краю поляны, девочки решили, что пора возвращаться в замок. Они собрали свои сумки и (по настоянию Гермионы) сделали большие глотки из бутылки с водой. Затем, с Гермионой впереди, начали подниматься по извилистой тропе. Адреналин все еще бурлил в крови Гермионы. Все было так ярко! Она никогда не понимала, насколько прекрасен Запретный лес. Она остановилась у большого валуна и подождала, пока Беллатриса заберется к ней. Когда она стояла там, переводя дыхание, она услышала низкий, гортанный рык. Каждый мускул ее тела напрягся, когда она увидела источник. Два желтых глаза смотрели прямо перед ней, там, где дерево упало на валун, создавая своего рода укрытие. Медленно показалась лохматая голова волка, его нос сморщился в яростном рычании, когда он щелкнул блестящими зубами на Гермиону. Волк на дрожащих лапах выскочил из укрытия, устремив взгляд на Гермиону. Она сунула руку в рукав, ища палочку, и мысленно обругала себя, когда поняла, что спрятала ее в сумку. Она протянула руку, надеясь медленно опустить ее в сумку, не разозлив волка. Волк, заметив это движение, еще больше раздвинул губы и прыгнул вперед. Две тонкие руки обхватили Гермиону за талию и потянули назад. В панике она забыла о Беллатрисе, которая теперь держалась за нее изо всех сил, когда они потеряли равновесие и покатились вниз по тропе. Наконец они остановились за несколько секунд до того, как достигли самой крутой части тропы. Беллатриса немедленно села и склонилась над Гермионой. — Ты сильно поранилась? — спросила она, поглаживая Гермиону по голове, чтобы нащупать какие-нибудь очевидные повреждения. Гермиона покачала головой. — Шишки и синяки, я не думаю, что смогу избавиться от боли в течение месяца, но я не думаю, что что-то сломано. А ты? Беллатриса покачала головой. — Шишки и синяки. В этот момент, когда Беллатриса смотрела на нее встревоженными глазами, ее руки мягко лежали по обе стороны от головы Гермионы, вся нервозность или сомнения, которые она испытывала по поводу Беллатрисы Блэк, растаяли. Она быстро села и обняла удивленную Беллатрису. — Ты ударилась головой? — серьезно спросила Беллатриса. Гермиона рассмеялась и покачала головой. — Спасибо тебе. Беллатриса протянула руку и неловко похлопала Гермиону по спине.  — Не за что. Рычание предупредило их о том, что у них все еще есть проблема, с которой им нужно разобраться. Волк спускался с холма в своей резкой манере. Гермиона быстро выудила свою палочку и поклялась, что достанет держатель для палочки, который крепится к руке такой же, как у Беллатрисы. Она быстро встала и оглушила его, поморщившись, когда он скатился с холма, приземлившись в нескольких футах от нее. — Что мы будем с ним делать? — она повернулась, чтобы спросить Беллатрису, которая уже вытащила палочку и подошла к волку, все еще дергающемуся, хотя и с закрытыми глазами. — Он безумен.- сказала она тихо, и Гермиона узнала выражение ее глаз. Если бы они были в замке, Беллатриса быстро исчезла бы, чтобы сделать то, что она делала. Гермиона заметила, что Беллатриса начала дрожать. Беллатриса направила палочку на голову волка и прошептала: — Somnus Semper. Сверкнула пурпурная вспышка, и волк затих. — Что ты сделала? — спросила Гермиона, не сводя глаз с волка. — Когда я была ребенком, отец водил меня посмотреть старый особняк Блэков. - начала Беллатриса глухим голосом. — Сад был заросший и запущенный, но все еще красивый, поэтому мы пошли прогуляться, пока отец рассказывал мне историю семьи. В конце концов, мы наткнулись на раненую лань. Она больше не могла ходить, поэтому мой отец использовал это заклинание, чтобы усыпить ее, и чтобы, когда кто-то охотившейся за ней, нашел ее, она не испытывала боли. Губы Беллатрисы скривились в невеселой улыбке. — Как только оно будет использовано, жертва никогда не проснется, если только человек, наложивший заклинание, не снимет его. — Никогда не слышала об этом заклинании, — тихо сказала Гермиона. Ее глаза были прикованы к спящему существу. Она посмотрела на Гермиону: — Это не непростительное, но этому больше не учат, потому что люди использовали его друг на друге. В некоторых случаях это заканчивалось трагически. По-моему, есть маггловская история об этом, с другим концом, конечно. Гермиона сглотнула.  — Значит, он будет спать в лесу вечно? Беллатриса медленно покачала головой. — Когда выпадет снег, он замерзнет. Но он этого не почувствует. — Так мы убиваем его? — Нет. Мы делаем то, что правильно. Что, если он выйдет из леса и нападет на первокурсника? Кроме того, — она спрятала палочку в рукав, не глядя на Гермиону, — он не должен так жить. Гермиона на минуту задумалась, потом неохотно кивнула. Беллатриса была права, было милосердно сделать это таким образом. Путь из леса был мрачным. Инцидентов больше не было, и вскоре девочки уже стояли на опушке леса. При свете, падавшем из замка, они могли видеть друг друга яснее, а ночные сувениры — отчетливее. У Беллатрисы была глубокая рана на щеке, а один глаз Гермионы завтра будет черным. И все же, как бы ни было больно, вид Беллатрисы с ее шелковистыми кудрями, спутанными с кусочками леса, и ее покрытой синяками и порезами кожей напомнил Гермионе, что Беллатриса получила все это, спасая ее жизнь. Внезапно она обняла Беллатрису, удивив темноволосую ведьму во второй раз за этот вечер. — Готова вернуться? — спросила она. Беллатриса секунду смотрела на нее широко раскрытыми глазами, затем моргнула, и одна из ее медленных улыбок расползлась по лицу. — Да. ***** Пока они шли по территории замка, Беллатриса остро ощущала тепло, исходившее от руки Гермионы. Она была не из тех девушек, к которым люди хотят прикасаться, и не из тех, кто им это позволяет. И все же, подумала она, когда они наконец добрались до двери, я могу к этому привыкнуть.