Время лечит все раны

Глава 7 Общая комната Слизерина обычно была тихим, мрачным местом, но сегодня в ней было довольно шумно. — Говорят, она сочувствовала грязнокровке. — говорила блондинка-первокурсница своей подруге. Несколько из них развалились на одном из зеленых диванов, их домашние задания были свалены в кучу на полу. Позади них Беллатриса лениво перелистывала страницы своей книги по защите от темных искусств, с осторожным выражением безразличия на лице.  — Ну, чего еще можно ожидать, она родственница профессора МакГонагалл. — сказала подруга блондинки с важным видом. — говорят, что в этой семье полно полукровок и предателей крови. Этой правды достаточно, раз они так говорят, осторожно рассуждала про себя Беллатриса. — Не могу поверить, что она зашла так далеко, чтобы защитить ее. — сказала третья девушка, перегнувшись через кофейный столик, чтобы присоединиться к разговору. — Можете себе представить? Хафлпафф! Блондинка фыркнула. — Я думаю, что, возможно, Гриер ошиблась факультетом. Девочки закричали, когда их домашнее задание вспыхнуло пламенем. Они вскочили на ноги и беспомощно смотрели, как пламя пожирает их работы. Книги были в порядке, но пергаменты и перья исчезли в считанные секунды. Огонь исчез так же быстро, как и начался, оставив девочек в ужасе смотреть на обуглившуюся массу. Остальные в общей комнате продолжали болтать, пока первокурсницы сердито оглядывались вокруг. Беллатриса сидела в своем кресле с веселым выражением лица, когда они, наконец, поняли, что это была она. — Эй, в чем твоя проблема? — сказала блондинка, двигаясь вперед, пока не оказалась всего в паре футов от старшекурсницы. Беллатриса ничего не ответила, непоколебимо глядя в вызывающие глаза первокурсницы. — Я задала тебе вопрос. В чем твоя проблема? — высокомерно повторила девочка. Судя по ее позе, она привыкла получать то, что хотела. Беллатриса медленно закрыла книгу и встала, не отводя взгляда. — Дурочка, — сказала она, протягивая руку, чтобы запустить палец в один из локонов девочки, — тебе следовало бы знать, что нельзя так разговаривать с Блэк. Лицо девочки вытянулось. — Я… я не хотела… — Тише. — сказала Беллатриса с веселым выражением, которое даже не дрогнуло. — я была доброй в этот раз. Смотри — она указала в сторону кучи пепла, — я оставила вам ваши учебники, так что вы можете начать все заново. В следующий раз я могу не быть такой доброй. — Но что я сделала? Беллатриса потрепала девочку по щеке. — Никогда не говори так о тех, кто лучше тебя, даже если веришь, что твои глупые теории верны. — она отдернула руку и выпрямилась во весь рост, глядя на первокурсницу, которая, казалось, вот-вот обмочится. — Первокурснику не следует ставить под сомнение действия шестикурсника или его право находиться на этом факультете. Понятно? Когда девушка ничего не сказала, Беллатриса преувеличенно кивнула:  — Да, мисс Блэк. — сказала она снисходительно. Блондинка обрела голос и решительно кивнула: — Дааа, мисс Блэк! — сказала она, чуть не плача. Беллатриса отступила назад. — Хорошо, а теперь убирайся с глаз моих, я не хочу вспоминать твое лицо. Девочка поспешила назад к своим друзьям, и им потребовалось несколько секунд, чтобы собрать все и убежать в спальню девушек. Беллатриса вернулась на свое место, но, хотя разговоры о Гермионе и стихли, она знала, что они все еще у всех на устах. Внезапно она вскочила на ноги и выбежала из гостиной. Ей нужно выбраться оттуда, пока она не сделала что-то, что опозорит ее семью. **** — Дура! — Беллатриса зашипела на каменные стены подземелья. Ее не было там, но ей потребовалось примерно пять минут, чтобы услышать историю о слизеринке, спасшую грязнокровку из Хаффлпаффа от ее собственных сокурсников по факультету. История включала в себя благородную речь о рождении, не имеющем никакого влияния на право студента быть там. Как только она услышала это, то сразу направилась в библиотеку, где нашла Гермиону, склонившуюся над обычной стопкой домашних заданий.  — Это правда? — потребовала она. — Да. — сказала Гермиона расстроенным тоном. — Почему? — Беллатриса не могла понять, как любой уважающий себя слизеринец мог сделать это. Гермиона бросила на нее мрачный взгляд. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Беллатрисе потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от удивления. Она попыталась сказать что-то еще, но Гермиона вернулась к своим записям и что-то увлеченно писала на полях пергамента. С резким увидимся позже, Беллатриса повернулась и направилась в общую комнату, где провела весь вечер. Беллатриса прислонилась к холодным стенам и уставилась на трещину в полу. Дура.  — Беллатриса? — тихий голос вывел Беллатрису из задумчивости, она резко подняла палочку и тут же опустила ее, заметив, что Андромеда подошла к ней. Возможно, она была последним человеком, с которым Беллатриса хотела бы иметь дело в данный момент. — Что тебе надо? — она сорвалась. Она снова прислонилась к стене, почувствовав раздражение, когда Андромеда ничего не сказала. Андромеда присоединилась к ней у стены, убедившись, что между ними добрых два фута. Они стояли неподвижно. Где-то в подземельях эхом отдавалось кап-кап-кап. Беллатриса повернула голову и подозрительно посмотрела на сестру. Словно смотришь на свою альтернативную версию. Черты их лиц были так похожи, что их можно было принять за близнецов, но никто не стал бы их различать. Андромеда была слишком …. свежей. У нее было лицо, которое легко улыбалось, и манеры, которые были настолько дружелюбны, насколько могут быть у слизеринца. Ее одежда была опрятной и аккуратной, а темно-каштановые волосы перехвачены зеленой лентой, которую Беллатрисе захотелось сорвать. Вместо этого она обхватила палочку руками и снова сосредоточилась на трещине. Наконец Андромеда откашлялась. — Я слышала сегодня о твоей подруге. Беллатриса промолчала, жалея, что не может наложить Обливейт на всю школу. — Она мне правда нравится, — сказала Андромеда, заставив Беллатрису удивленно моргнуть. — И я знаю, что она тебе нравится. Ты кажешься счастливее рядом с ней. — Она глубоко вздохнула и оглядела коридор, убедившись, что вокруг никого нет. Понизив голос до шепота, она придвинулась поближе к сестре. — Скажи ей, чтобы она была осторожна. У нее не может быть такого же эпизода, как сегодня, если она не хочет, чтобы люди начали строить догадки насчет нее. Беллатриса повернула голову, заметив на лице Андромеды беспокойство. — Какие именно догадки? Андромеда искала ее глаза в течение минуты, а затем:  — Я думаю, что Гермиона - грязнокровка. Беллатриса уставилась на нее, потом расхохоталась. Андромеда неловко заерзала, когда ее сестра согнулась пополам и прислонилась к стене, ее смех наполнил подземелье. Наконец, Беллатриса получила контроль над собой. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, все еще улыбаясь. Андромеда тихо сказала: — В этом есть смысл. У нее нет родителей, о которых кто-то что-то знает, у нее фамилия, которую никто никогда не слышал, и теперь она защищает грязнокровок от тех, кому она должна быть предана. Какой истинный слизеринец отвернется от своих сокурсников по факультету ради кого-то другого? — улыбка Беллатрисы исчезла, когда Андромеда продолжала, — это объясняет, почему она ненавидит всех нас, кроме тебя, — сказала она быстро, — но ты ей сначала тоже не нравилась. Беллатрикс рассердилась на это упоминание и подумала о том, что сказала ее сестра. Она всегда знала, что Гермиона что-то скрывает, но никогда не думала, что именно это. Это было много! Если это правда, то это меняет все. Это правда? спросил тихий голос у нее в голове. С диким рычанием она оттолкнула Андромеду к стене, одна рука уперлась ей в грудь, прижимая ее к камню, а другая прижимала палочку к горлу.  — Ты кому-нибудь об этом говорила? Андромеда покраснела от удара, в ее глазах мелькнул страх. — Нет. Я просто хотела сказать тебе, что мама и папа… — она замолчала, слегка задыхаясь. Кровь Беллатрисы застыла в жилах. Она даже не думала о своих родителях, она была занята мыслями о школе. Они никогда не позволят ей дружить с грязнокровкой, они никогда не позволят ей услышать конец все этого. Она запятнает фамилию Блэк, возможно, от нее отрекутся. Сможет ли она жить без Гермионы? Эта мысль поразила ее, но она тут же перевернула ее в своей голове. Они были друзьями всего несколько недель, но Беллатриса уже чувствовала, что не было никого, к кому она могла бы испытывать те же чувства. Тем не менее, Гермионе было бы легче, если бы ее родители и школа ничего не знали. Не говоря уже о том, что это может быть опасно для Гермионы. В определенных кругах поговаривали о том, что делают с грязнокровками. Ее родители были на нескольких таких встречах и всегда возвращались с восторженными отзывами. Она вздрогнула, убирая руку и палочку от Андромеды. И снова они стояли молча. Беллатриса вела внутренний спор с самой собой, пока Андромеда переводила дыхание. — Мы ни с кем не будем это обсуждать. — сказала Беллатриса едва слышным шепотом. Она посмотрела на Андромеду, которая затаила дыхание и теперь изучала свои ногти. Она схватила сестру за запястье, стараясь не замечать, как та вздрогнула. — Спасибо тебе. Андромеда быстро кивнула и сунула руку в карман, как только Беллатриса отпустила ее. Они вернулись в гостиную, которая теперь была почти пуста, и коротко попрощались, прежде чем разойтись по комнатам. Гермиона снова заснула, читая. Беллатриса стояла в изножье кровати с нежной улыбкой на лице. Как она сможет жить без Гермионы? Возможно, это неправда, она напомнила себе. В конце концов, это всего лишь Андромеда. Быстрый взгляд вокруг подтвердил, что все ее соседи по комнате спали или ушли, и Беллатриса подошла к спящей брюнетке, чтобы осторожно убрать книгу с неудобного угла под подбородком и положить ее на тумбочку. Быстрым взмахом палочки она приподняла одеяло и задернула занавески. Бросив последний взгляд, Беллатрикс легла в постель, решив, что никто никогда не узнает. Наконец-то у нее появился друг, о котором она всегда мечтала, и никто ее не отнимет.