Время лечит все раны

Глава 10 Сердце Гермионы бешено заколотилось, когда она отстранилась от Беллатрисы. Что только что произошло? Темная ведьма все еще прижимала ее к себе, но отвернулась, ее лицо было нечитаемым в темноте. На мгновение глаза Гермионы скользнули по ее подбородку, пока она пыталась взять себя в руки. Осознание медленно осенило ее, и она опустила взгляд, прежде чем Беллатриса смогла посмотреть на нее. — Думаю, он ушел. — пробормотала Беллатриса несколько минут спустя. Гермиона кивнула и протянула книгу, когда Беллатриса выскользнула из-за доспехов. Отдав книгу, она последовала за ней. Волна облегчения захлестнула ее, как только ноги коснулись твердой земли. Она почувствовала руку Беллатрисы на своей руке, и ее лицо запылало в ответ. — Готова идти? — спросила Беллатриса, не глядя на нее. В ее голосе прозвучали напряженные нотки, как будто она была так же взволнована и смущена, как и Гермиона. Гермиона кивнула, опустив глаза. Ее губы были холодными и покалывающими, и она рассеянно провела по ним рукой, следуя за Беллатрисой по коридору. Они молча вернулись в общую комнату. Беллатриса шагнула вперед, ее лицо было скрыто густой завесой волос. Дважды они чуть не столкнулись с учителями, но каким-то образом им удалось вернуться в общую комнату незамеченными. Огонь почти погас, когда они вернулись в общую комнату. Лишь несколько угольков мерцали под пеплом. Взмахом волшебной палочки Гермиона вернула его к жизни, осветив холодную гостиную. Беллатриса бросила книгу на один из диванов и прислонилась к стулу, когда Гермиона закрыла за собой дверь. Факелы на стене давали достаточно света, чтобы видеть друг друга, и Гермиона, не сводя глаз с темной ведьмы, пересекла комнату и прислонилась к столу. — Беллатриса, — начала Гермиона — я…. — Ты была в шоке. — сказала Беллатриса, стиснув зубы и уставившись на пятно у своих ног. — Ты была в панике, и я не хотела объяснять Принглу, почему мы бродим по коридорам ночью с этим… — она указала на старую книгу — я просто… — она скрестила руки на груди. — Ты поцеловала меня. Это было не обвинение. Слова прозвучали тихо, едва слышно из-за потрескивания огня. Беллатриса подняла глаза на Гермиону, затем снова посмотрела на свои ноги. — Да. Она говорила так тихо, что Гермиона почти не услышала. Ее румянец был алым пятном на ее щеках. — Ты… — Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя тяжесть в груди, — ты думаешь так обо мне? — Ты была такой шумной. — Беллатриса явно пыталась говорить спокойно, но ей это не удалось. — Нас могли поймать! Я должна была что-то сделать. — Я не это спросила. Беллатриса медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Гермионой. Ее глаза мрачно поблескивали в свете факелов. — Я считаю тебя своей лучшей подругой. Я не собираюсь это испортить. — Но ты…? — Гермиона почувствовала, как улыбка тронула уголки ее рта, несмотря на тяжелую атмосферу. Она считает меня своей лучшей подругой! Даже после стольких лет близости с Гарри и Роном было в новинку, что кто-то еще называет ее другом. Она провела слишком много лет, будучи слишком книжной, слишком властной, слишком… слишком. Тепло расцвело в ее груди, когда она посмотрела на девушку напротив. Кивок был почти незаметен. — Оу. — сказала Гермиона. Оу. Беллатриса не моргая, уставилась на Гермиону: — Я не уродка. Любой, кто не провел последние несколько месяцев практически бок о бок с ней, не заметил бы легкой паники в ее голосе. — Нет, ты не уродка. — Гермиона ответила сразу же, как будто эта идея была нелепой. Так оно и было.  — Я ничего не могу с этим поделать. — голос Беллатрисы звучал расстроено, когда она откинулась на спинку дивана. Гермиона внимательно посмотрела на нее, отметив румянец, заливший ее щеки, и то, как она рассеянно прикусила нижнюю губу. Из-за дождя тонкие пряди волос, обрамлявшие ее лицо, завились в локоны, и Гермиона почувствовала внезапное желание погладить их, откинуть назад и убрать озабоченный взгляд, который сморщил ее лоб. Ее взгляд вернулся к губам Беллатрисы, и она почувствовала теплое покалывание внизу живота, когда вспомнила их поцелуй. Ты не должна так думать, — предупредил ее внутренний голос, — ничего хорошего из этого не выйдет. В кои-то веки она отказалась поддаваться страхам в своей голове. Все мысли о собственной временной линии вылетели у нее из головы, когда она поймала себя на том, что прокручивает в голове их поцелуй. Это был очень хороший поцелуй, подумала она, медленно улыбаясь. И все закончилось слишком быстро. Ее глаза метнулись к Беллатрисе, и она приняла решение. Как только Беллатриса открыла рот, чтобы что-то сказать, Гермиона сократила расстояние между ними, запустила пальцы во влажные темные кудри и поймала губы темноволосой ведьмы в поцелуе. Беллатриса отпрянула, широко раскрыв глаза от удивления. — Что ты делаешь? Лицо Гермионы вспыхнуло в ухмылке: — Я думаю, что я ничего не могу с этим поделать. Беллатриса облегченно рассмеялась, ее руки обвились вокруг талии Гермионы и заключили ее в объятия. С минуту она крепко держала ее, потом опомнилась и смущенно опустила руки. — Давай взглянем на нашу книгу. — предложила Беллатриса, выпрямляясь и садясь на диван. Гермиона села рядом с Беллатрисой и подняла палочку к камину. Она удовлетворенно улыбнулась, когда вместо угасающих угольков взревел огонь. Она придвинулась ближе к подруге и кивнула, чтобы та продолжала. — «Руководство искусствам Блэков», — прочитала она, — «сборник любимых заклинаний Каллисто Блэк». Она перевернула страницу и начала читать. **** Темная Башня пахла дождевой водой и плесенью, и Гермиона не могла не думать о Сириусе, стоя посреди седьмого этажа и наблюдая, как Беллатриса осматривает каждую камеру с энтузиазмом ребенка-исследователя. В то утро Миртл была в особенно скверном настроении, а команда в плюй-камни тренировалась перед входом в лодочный домик, так что им пришлось искать другое уединенное место, где можно было бы провести время. — Стены мокрые! — воскликнула Беллатриса, убирая руку от скользкого камня. Ее глаза расширились, когда она пристально вгляделась в стены. — Здесь надписи! Их палочки были единственным источником света в башне, и она прижала ее к стене, беззвучно шевеля губами, пока читала написанное. Гермиону затошнило, когда Беллатриса рассмеялась из угла камеры. — Как ты думаешь, что за сумасшедших они держали здесь? — крикнула она, оглядываясь через плечо на Гермиону, — они высечены в камне. Это требует самоотверженности. Ветер стонал, пробираясь по комнате. Гермиона обхватила рукой ржавую решетку на стене камеры. Вид Беллатрисы, смеющейся, красивой и такой молодой по ту сторону толстых прутьев решетки, был невыносим. — Белла, — ее голос звучал хрипло, — Белла, пожалуйста, выйди оттуда. Белла улыбнулась, услышав свое прозвище, и встала.  — Не можешь видеть меня за решеткой, любимая? — поддразнила она. Гермиона слабо рассмеялась, борясь с желанием немедленно вытащить Беллатрису из башни. Я не должна была соглашаться, когда она попросила меня прийти сюда, подумала она, это была ужасная идея. Она подошла прислониться к расколотому, покрытому водой столу. Мурашки побежали по ее рукам, когда она подумала о худой, изможденной женщине, которая отправила ее назад во времени. Она смотрела, как Беллатриса водит руками по шершавым камням, и обещала себе, что сделает все возможное, чтобы Беллатриса не стала такой. За последние несколько недель они стали еще ближе, их дружба переросла в нечто большее. Все было так естественно, так легко с Беллатрисой. Чем ближе подходила Гермиона, тем меньше ее заботило все, что она читала о последствиях манипулирования временем. Она была полна решимости спасти Беллатрису. — Здесь уже несколько поколений никого не было. — сказала Беллатриса, теребя железное кольцо, прикрепленное к стене. — Мой отец часто говорил нам, что именно сюда помещают учеников, получивших наказание. - ухмылка появилась на ее лице, — я доказала ему, что он не прав в свою первую неделю здесь. А мама говорит, что Хогвартс был одним из самых безопасных мест для содержания опасных преступников. Тогда родители начали жаловаться, и им разрешали пользоваться этими камерами только во время летних каникул или в крайних случаях. Она вышла из камеры и начала осматривать деревянный стул, который прогнулся от воды и покрылся плесенью. — Теперь у них есть Азкабан, так что в камерах нет необходимости. — она многозначительно улыбнулась Гермионе, — если только сумасшедший преступник не разгуливает на свободе. Гермиона вздрогнула. — Интересно, собираются ли они когда-нибудь привести в порядок это место? — прокомментировала Беллатриса, рассматривая свои грязные руки, — это абсолютно отвратительно! — Может, стоит снести его? — предположила Гермиона, когда Беллатриса подошла к маленькой койке, стоявшей вверх ногами у входа в одну из камер. Беллатриса подошла к Гермионе и обняла ее за талию теплой рукой. — Они не могут этого сделать. — она быстро поцеловала брюнетку в губы и улыбнулась, — где мы будем держать всех этих опасных людей, которые угрожают невинным ученикам Хогвартса? Услышав дразнящий вопрос Беллатрисы, Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Беллатриса, казалось, ничего не заметила. — Представь себе всех этих людей, которые были здесь. — продолжала она, — кто они, что они сделали. Гермиона не хотела представлять. — Не думаю, что смогу вынести, если меня запрут. — тон Беллатрисы был легкий, когда она отпустила Гермиону и пошла обратно к камере. Она провела рукой по грубой железной решетке. — Я слишком наслаждаюсь свободой. Я думаю, это убьет меня. — Она стряхнула ржавчину с руки, — а что насчет тебя? — Здесь холодно. — сказала Гермиона, подойдя и взяв за руку Беллатрису, — мы можем уйти? — Ты в порядке? — Беллатриса подняла палочку, чтобы осветить лицо Гермионы, ее глаза были обеспокоены. — Что случилось? Гермиона пожала плечами и постаралась говорить непринужденно. — Мне просто холодно. Не возражаешь, если мы вернемся? Беллатриса медленно кивнула, опуская палочку. — Конечно. Гермиона вздохнула с облегчением и повела Беллатрису к лестнице. Она в последний раз посмотрела на ряд пустых камер, прежде чем спуститься по скользким ступеням. Гермиона не отпускала руку Беллатрисы, пока вела ее через двор к дверям замка. Даже тогда она крепко сжимала пальцы Беллатрисы. Другой ведьме, казалось, было все равно, она просто сжала их в ответ. Ее рука была теплой и успокаивающей в ледяной руке Гермионы. — Мы должны вернуться. — выдохнула Беллатриса, когда они остановились в дверях, ее глаза блестели, — Вот… — она повернулась к Гермионе и быстро поцеловала ее, смеясь над удивленным писком Гермионы. Когда она отстранилась, Беллатриса снова посмотрела на башню.  — Только представь, что можно узнать там. Ветер трепал ее кудри, когда она тяжело смотрела вверх. — Ничего такого, чему мы не могли бы научиться здесь. — быстро сказала Гермиона. В животе у нее было такое ощущение, будто она пытается сделать сальто на метле. Беллатриса удивленно посмотрела на нее. Мгновение она изучала лицо Гермионы, потом что-то мелькнуло в ее глазах, и она расслабилась. Когда она заговорила, голос ее звучал мягко: — Хорошо. Гермиона улыбнулась, немного удивленная тем, что так легко сменила тему. — Спасибо. Беллатриса сжала пальцы Гермионы и потянула тяжелую дверь. — Давай найдем что-нибудь теплое, чтобы выпить. ***** Прошло несколько недель с их первого поцелуя, и Гермиона обнаружила, что наслаждается новым поворотом в их отношениях. Они с самого начала договорились держать свои отношения в секрете. Не то чтобы кто-то из них знал, как назвать их отношения, но Гермиона видела, как губы Беллатрисы скривились в отвращении от количества парочек, которые проводили время, обнимая друг друга в коридорах. — Зачем нам создавать из себя зрелища? — она растягивала слова, пока они сидели за своим обычным столом в библиотеке. Ее взгляд был прикован к паре хаффлпаффцев, занятых борьбой языками над стопкой книг по зельеварению. — Сомневаюсь, что мы будем настолько неприятны. — сказала Гермиона, выгибая бровь от влажных звуков, исходящих от юных влюбленных. Внезапно шум прекратился. Их лица, прежде полные страсти, выражали панику. Мальчик схватился руками за горло, а девочка попыталась закричать. Когда ее лицо покраснело, Беллатриса тихо рассмеялась. — Это была ты? — спросила Гермиона, выгнув бровь. Она лениво перевернула страницу своей книги, больше не удивляясь тому, как легко Беллатриса использовала магию против своих сверстников. — Ты же знаешь, что нападать на других учеников против правил. Беллатриса ухмыльнулась. — Это школа, а не бордель. — она подмигнула. — через час или два все пройдет. - Ее нога задела ногу Гермионы под столом, — и это никому не повредит. Гермиона покачала головой, не зная, улыбнуться ей или застонать. Беллатриса сменила тему:  — Увидимся вечером в лодочном домике, хорошо? — Хорошо. — подтвердила Гермиона, склонившись над своими записями по истории магии. — Отлично. - радостно сообщила Беллатрикс. — Я принесу сюрприз. Гермиона оторвалась от подробностей очередного восстания гоблинов. — И что это? — Это было бы подсказкой. — Беллатрикс усмехнулась, увидев любопытство на лице Гермионы. — Не ешь слишком много за обедом, — она подмигнула, — увидимся сегодня вечером. Она собрала свои вещи и направилась к двери, повернулась, чтобы послать воздушный поцелуй, как только добралась до полки. Гермиона усмехнулась про себя, возвращаясь к своим записям. Теплое чувство, которое у нее начало ассоциироваться с Беллатрисой, поселилось в ее животе, и она счастливо напевала себе под нос, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании. Несколько часов спустя глаза Гермионы расширились, когда она вошла в лодочный домик и направилась к лестнице, ведущей к воде. — Что все это значит? Беллатриса улыбнулась ей со своего места на каменном причале. Она наколдовала пару стульев и маленький столик, на котором стояла полированная шахматная доска. Над столом висело несколько фонариков. — Ты упомянула, что никогда, — она подыскивала подходящую фразу, — не чувствовала себя комфортно с волшебными шахматами, поэтому я решила тебе помочь. — Ты запомнила это? — спросила Гермиона, спускаясь к причалу. Она упомянула об этом мимоходом во время одного из их предыдущих разговоров. Беллатриса пригласила ее поиграть, но та отказалась. Ее щеки слегка вспыхнули, когда она вспомнила, как холодно вела себя с темной ведьмой. Беллатриса кивнула и вытащила две маленькие коробочки из плетеной корзины, стоявшей под столом. — Да. Она поставила коробки на шахматную доску, а затем подошла к Гермионе у подножия лестницы, где обняла ее и притянула к себе. — Тебе нужно научиться, чтобы позже мы могли сделать вещи более интересными. Она опустила руки, улыбаясь румянцу, залившему лицо Гермионы. — Интересными? — спросила Гермиона, пытаясь сохранить самообладание, когда Беллатриса наклонилась вперед и поцеловала ее в ключицу. — Ммм… — пробормотала Беллатриса. Она медленно высунула язык, дразня кожу у основания горла Гермионы. — Я подслушала разговор семикурсников о новом правиле, согласно которому тот, кто теряет фигуру, теряет и предмет одежды. — Белла. — Гермиона застонала, запустив пальцы в темные кудри, рассыпавшиеся вокруг них. У нее пересохло во рту при мысли о том, что это может повлечь за собой, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы произнести следующие слова. — Я не собираюсь играть в шахматы на раздевание. Кто угодно может войти! Беллатриса улыбнулась и выпрямилась, поймав губы Гермионы в голодном поцелуе. — Ты можешь передумать, — сказала она между поцелуями, — когда научишься. Кровь Гермионы бурлила от желания. Руки Беллатрисы внезапно оказались повсюду, поглаживая, разминая, дразня, везде, где она касалась, болело от желания. Ее собственные руки оставили прекрасные волосы Беллатрисы и бездумно тянули ее за одежду. Внезапно Беллатриса отстранилась. Она прижалась лбом к Гермионе и хрипло рассмеялась. — Что тут смешного? — спросила Гермиона, слегка удивленная тем, как хрипло прозвучал ее голос. Беллатриса выпрямилась и погладила Гермиону по щеке. — Понятия не имею. — призналась она, ее зрачки расширились. Каким-то образом, притянув Гермиону ближе, ее рот распахнулся в ослепительной улыбке. — Ты красивая. — Ты тоже. Так они оставались еще мгновение, а затем Беллатриса опустила руки и направилась к столу.  — Идем, ужин остывает.