Время лечит все раны

Глава 13 — Тимбл принесла ужин для мисс Беллатрисы. Беллатриса оторвалась от книги, которую читала, когда в комнату вошла старая домовая эльфийка. Эльфийка была одета в старую простыню, сделанную наподобие тоги, и имела большие зеленые глаза, которые смягчались, когда она говорила с одной из дочерей Блэк. Тимбл заботилась о Беллатрисе и ее сестрах с самого рождения и служила нянькой, горничной, швеей, а иногда (хотя никто из них не признавался в этом) суррогатной матерью. Тимбл была единственной во всем доме, кого Беллатриса безоговорочно терпела, и ее часто просили успокоить девушку, когда та впадала в ярость. — Я не голодна. — сказала Беллатриса, возвращаясь к книге. Слова расплывались на странице, но она была рада любому предлогу, чтобы избежать разговора. Эльфийка, ничуть не смутившись, принесла поднос и подозвала столик, чтобы поставить его на стол.  — Госпожа была бы недовольна Тимбл, если бы она не смогла заставить мисс Беллатрису поесть. — сказала она ласково. — Разве мисс Беллатриса не хочет набраться сил для сегодняшнего вечера? Беллатриса нахмурилась.  — Я лучше выпью жабьего сока. — в ее голосе появились умоляющие нотки, когда она с мольбой посмотрела на эльфа, — не могла бы ты сказать маме, что я слишком больна, чтобы присутствовать на балу? Тимбл покачала головой, ее круглое лицо расплылось в улыбке. — Госпожа заподозрит, что Тимбл не может вылечить простуду. — она усмехнулась и прижала прохладную руку ко лбу Беллатрисы. — В конце концов, Тимбл никогда не позволяла маленьким мисс болеть. Даже мисс Нарцисса не может долго болеть, когда Тимбл заботится о ней. Мисс Беллатриса это знает. Беллатриса вздохнула.  — Думаю, что ты права. — она бросила мрачный взгляд на прикрытую тарелку. — Что это? — Жареный картофель и баранина. — сказала Тимбл, открывая блюдо. Большие клубы пара начали подниматься в холодной комнате, и Беллатриса вдохнула аппетитные запахи. — Хорошо пахнет. — признала она. Улыбка Тимбл становилась все шире.  — Есть еще бокал тыквенного сока и немного пудинга. — сказала она, подмигнув. Она хорошо знала пристрастия Беллатрисы к сладкому. Беллатриса в ответ слабо улыбнулась и сделала несколько пробных укусов. Ее улыбка стала шире:  — Это очень хорошо! — Тимбл знает, как придирчива мисс Беллатриса, и Тимбл заметила, что мисс Беллатриса почти ничего не ела с тех пор, как вернулась, так что Тимбл решила сама приготовить ужин для мисс Беллатрисы. Беллатриса почувствовала прилив благодарности. В усадьбе не было никого, кто приложил бы такие усилия, чтобы убедиться, чтобы она почувствовала себя лучше. Она подозревала, что ее собственная мать не может любить ее так сильно, как Тимбл. — Спасибо, Тимбл. Никто не заботится обо мне так, как ты. Два маленьких пятнышка расцвели на щеках Тимбл от похвалы, и она наклонила голову. — Тимбл рада служить. Беллатриса быстро опустошила тарелку, и Тимбл провела ее в большую ванную комнату, которую она делила с Андромедой. Ванна была вырезана в мраморном полу и покрыта чистым золотом. Она была очень большой, в ней могли бы удобно разместиться две лошади, и была оснащена золотыми кранами, из которых текли чудесно пахнущие косметические зелья, изготовленные на заказ аптекарями Малфоев. Тимбл быстро наполнила ванну, и Беллатриса расслабилась в ароматной лавандовой воде, пока Тимбл массировала ей голову.  — Вот, мисс Беллатриса, — старая эльфийка протянула ей губку, — проследите, чтобы Вы отскребли каждый дюйм! В ванной закончили слишком быстро, и Беллатрису отвели к камину в ее комнате, где Тимбл принесла табурет и сундук со всем необходимым. Быстрыми, хорошо натренированными пальцами она превратила дикий узел на голове Беллатрисы в ухоженные, блестящие локоны с крошечными косичками, ниспадающими по сторонам. Волосы, которые обычно падали ей на лицо, были собраны в узел на затылке, а остальные свободно рассыпались по плечам роскошным каскадом черных кудрей. Ее лицо было напудрено, вокруг глаз наложены тени, а губы окрашены в темно-красный цвет. Наконец, она была одета в облегающее бархатное платье. Оно было сделано из мягкого, чернильного бархата, поверх шелка глубокого клюквенного оттенка. При определенном освещении вспыхивал красным цветом, и Беллатриса была странно поражена этим эффектом. Это был ее любимый подарок от мамы. Пояс такого же клюквенного оттенка был крепко завязан вокруг ее талии, и она надевала черные шелковые чулки и блестящие черные сапоги из драконьей кожи, когда Тимбл побежала за последним предметом. Когда Тимбл вернулась, она несла тонкую деревянную шкатулку для драгоценностей. — Госпожа хотела, чтобы мисс Беллатриса надела это сегодня вечером. Беллатриса открыла шкатулку и осмотрела тяжелые драгоценные камни, лежавшие на бархатной подушке. Рубиновые серьги и ожерелье с рубинами. Они принадлежали матери ее отца, и он часто поддразнивал ее, говоря, что на самом деле это капли крови. Она позволила Тимбл надеть их на себя, а затем замерла для проверки. — Как я выгляжу? — спросила она. Эльфийка медленно обошла ее, откинула с юбки невидимые пылинки и поправила пояс. Она отступила назад и кивнула, гордость сияла в ее зеленых глазах. — Мисс Беллатриса выглядит прекрасно. — пропищала она. Она достала помятые часы из кармана своей тоги, и кивнула: — Точно в срок. Вам лучше найти сестер и спуститься вниз — вечеринка вот-вот начнется! Беллатриса гордо улыбнулась и пошла искать сестер. — Девочки, вы прекрасно выглядите! — воскликнула Друэлла, когда три ее дочери заскользили вниз по парадной лестнице. Нарцисса и Андромеда носили платья почти идентичные платью Беллатрисы. Беллатриса была одета в красный шелк, Нарцисса — в синий, а Андромеда — в зеленый. — Тебе не кажется, что платье Беллатрисы немного откровенное? — спросил Сигнус у жены. Он наблюдал за ними с непроницаемым выражением лица, и Беллатриса удивленно заметила, что в его волосах появилась седина. Щеки Беллатрисы вспыхнули, когда она посмотрела вниз. Платье действительно демонстрировало чуть больше декольте, чем когда-либо позволялось в школе, но оно ни в коем случае не было непристойным. — Боже правый, нет! — сказала Друэлла, поправляя прическу Нарциссы, — Беллатриса почти совершеннолетняя, и такая мода вполне подходит молодой леди. Губы Сигнуса дрогнули, но он одарил свою старшую дочь доброй улыбкой:  — Ну, в любом случае, ты выглядишь очаровательно. — сказал он, делая шаг вперед, чтобы поцеловать ее в лоб. Беллатриса застыла, не уверенная, когда в последний раз отец целовал ее. Он перешел к Андромеде, и Беллатриса почувствовала, как ее тело слегка задрожало, когда она услышала крик матери: — Следи за ее прической! Наконец, осмотр родителей закончился, и их отправили в бальный зал дожидаться гостей. **** В тысячный раз Беллатриса пожалела, что ночь все не заканчивалась. Ей уже пришлось танцевать с несколькими завидными холостяками, большинство из которых без умолку болтали о своей скучной работе в министерстве. Теперь она сидела в стороне, беззастенчиво глядя в пространство, пока один из братьев Крэбб болтал о своей любви к квиддичу. Или, точнее, о его любви к мячам для квиддича. — Ты должна правильно обработать крылья. Они должны быть достаточно прочными, чтобы поднять золото, но они также должны быть супер быстрыми. Ты знаешь это? — Хмм…. — пробормотала Беллатриса. — Я сам никогда не пробовал, но у меня есть дядя.… Беллатриса громко вздохнула и стала смотреть, как ее родители танцуют, тесно прижавшись друг к другу. Мать рассмеялась над чем-то, сказанным отцом, и ослепительно улыбнулась ему, пока репортер из «Пророка» делал снимки. Завтра их прекрасные отношения украсят первую полосу. Беллатриса снова вздохнула и переключила внимание на сестер. Нарцисса сидела с девочкой из Хогвартса, которая была на ее курсе, а Андромеда танцевала с Люциусом Малфоем. Интересно, когда это случилось? задумалась Беллатриса. Они дружески общались, и Беллатрисе показалось, что они оба хорошо проводят время. Она бросила мрачный взгляд на все еще говорящего Крэбба. Похоже, Андромеда не имела чести мириться с такими придурками, как он. Ее губы скривились, когда он фыркнул и сглотнул, облизывая зубы. — Беллатриса Блэк, верно? Беллатриса повернула голову, чтобы посмотреть на источник шума. Темноволосый парень несколькими годами старше вежливо улыбнулся ей. — Рудольфус Лестрейндж. — сказал он. — Беллатриса. Она повернулась к нему, когда он сел рядом. Крэбб продолжал говорить. — Я так понимаю, ты на пятом курсе Хогвартса? — На шестом. — поправила она. — На шестом. Ах. — Он кивнул. — Это был мой любимый год. Я имел честь быть приглашенным на встречу в Клуб Слизней. Беллатриса заинтересованно приподняла бровь: — Просто встреча? Он улыбнулся. — Слишком много грязнокровок было приглашено в его клуб, а у меня скверный характер. Что-то, что я слышал, мы разделяем. — Он придвинулся к ней ближе, прижавшись ногой к ее ноге. Беллатриса прищурилась, не уверенная, что хочет что-то с ним разделить. Он засмеялся, подталкивая ее локтем в плечо: — Не смущайся, тут нет ничего постыдного. Самые интересные люди — это те, у кого наихудший характер. — Как так? — спросила Беллатриса. Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание, когда он заговорил: — Мы делаем вещи интересными. Внезапно она почувствовала его руку на своем колене. Она не мигая смотрела ему в глаза.  — Не прикасайся ко мне. Он по-мальчишески улыбнулся, когда убрал руку. — Если мне нужно не торопиться, я могу не торопиться. - Он встал и отвесил ей полупоклон, — пока мы не встретимся снова, Беллатриса. Она посмотрела ему вслед, затем огляделась, чтобы убедиться, что никто не заметил этого небольшого обмена взглядами. Убедившись, что никто этого не заметил, она откинулась на спинку сиденья. Крэбб продолжал говорить, как будто ее внимание никогда не отвлекалось. Наконец, прибыл министр магии, и дочери Блэк были созваны, чтобы приветствовать его. Министр Нобби Лич был довольно крупным, упитанным мужчиной, который с большим энтузиазмом пожимал руки каждой из девушек. Беллатриса вежливо отвечала на обычные вопросы: на каком курсе она училась в школе, какой предмет ей больше всего нравился, какие учителя ей нравились, а затем отступала, когда он задавал те же вопросы ее сестрам. Как школа? Они получали хорошие оценки? Есть интерес работать в Министерстве? Наконец, все закончилось. Когда родители повернулись, чтобы вернуться к балу, она тронула мать за локоть. — Да, Беллатриса? — спросила мать, нетерпеливо провожая взглядом мужа. — Можно мне уйти? Я плохо себя чувствую. — сказала Беллатриса. Друэлла пригляделась к ней. Если бы это были другие ее дочери, она, возможно, заставила бы их остаться, но Беллатриса уже испортила несколько вечеринок, и сегодня она вела себя лучше, чем когда-либо за многие годы. Друэлла улыбнулась: — Хорошо, дорогая. Надеюсь, тебе станет лучше. — она нежно прижала ладонь к щеке Беллатрисы. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. - сказала Беллатриса, наблюдая, как ее мать спешит к Сигнусу. Она ушла прежде, чем кто-либо успел с ней заговорить. Вверх по лестнице, через гобелен с единорогом, в свою комнату. Она вслепую ворвалась через дверь, стянула сапоги и швырнула их на пол. Огонь потрескивал, отбрасывая тени по комнате. Она смотрела на светящийся деревянный пол и замерла, услышав за спиной какое-то движение. Рука зажала ей рот, а другая рука обхватила ее и не давала пошевелиться. Кто-то тепло прижался к ее спине, дыхание защекотало ей ухо, когда голос, который она так хотела услышать, прошептал: — Я скучала по тебе, Белла.