Время лечит все раны

Глава 17 Студенты медленно возвращались в Хогвартс. Их смех освежил залы, полностью превратив замок из мрачного, задумчивого места, каким он был для Гермионы последние несколько недель. Было уже поздно, и занятия начинались на следующий день. Гермиона сидела у камина и ждала, пока последние студенты пожелают ей спокойной ночи и лягут спать. Последние несколько дней она проводила в одном из кресел в общей комнате, читая и наблюдая за студентами. Сестры Блэк до сих пор не вернулись. — Надеюсь, Вы скоро ляжете спать, мисс Гриер, — сказал профессор Слагхорн, направляясь к двери. Он приехал сегодня вечером, чтобы поприветствовать слизеринцев. Большую часть времени он проводил в углу, принимая небольшие подарки от студентов, которым нужна была помощь с оценками. Каждый из них был принят с усмешкой и «ну, обычно я этого не делаю, но…». Гермиона кивнула. — Очень скоро, профессор. — она подняла книгу, которая лежала у нее на коленях, — просто нужно закончить главу об эффективности волчьего аконита после обращения. Слагхорн кивнул. — Хорошо, хорошо, — сказал он. — Нам нужно больше студентов с Вашей преданностью делу, мисс Гриер. Гермиона вежливо улыбнулась, когда он, пошатываясь, подошел к двери и вышел, затем бросила книгу на колени. Теперь она была одна, и общая комната казалась еще более уединенной, когда все студенты спали. Она перевела взгляд на часы, висевшие над камином. Они были серебристо-черными, с темно-зелеными цифрами и длинным маятником, за которым Гермиона следила, пока тикали минуты. Гермионе потребовался еще час, чтобы наконец признать, что сестры Блэк не вернутся сегодня. Она встала, окинула дверь долгим взглядом и вошла в спальню. Ее простыни были жесткими от холода, и она вздрогнула, скользнув между ними. Бросив быстрый взгляд на пустую кровать Беллатрисы, она закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон. **** В Блэк-мэноре была небольшая кладовая, которая располагалась сразу за кухней. Как раз у входа в длинный узкий коридор, который вел в комнаты Сигнуса и Друэллы. На стенах были установлены полки, которые служили импровизированными койками для домовых эльфов, и в каждой хранились безделушки и сокровища эльфа, который там спал. Сигнусу нравилось держать здесь вино в больших бочках, аккуратно расставленных по полу. Их перенесли в другую комнату в ту ночь, когда Беллатрису вытащили из ее комнаты с ушибами, истекающую кровью, практически на грани смерти. Беллатриса лежала, ее разум был затуманен какой-то успокаивающей магией, которую сотворила Тимбл. Ее забинтованные руки были привязаны шелковыми лентами к мягким перилам кровати, которую наколдовал ее отец, и она вяло пыталась освободиться от них. Шелк раздражал ее, но она слишком устала, чтобы что-то сделать с этим. — Она здесь? — спросил низкий голос. — Да, прямо через эту дверь. — ответил голос ее матери. Беллатриса повернула голову, когда высокая фигура Абрахаса Малфоя вошла вместе с ее матерью. Он натянуто улыбнулся и поставил свой кожаный чемоданчик на пол. — Пожалуйста, отойди, Друэлла, — сказал он. Как только она отошла, он постучал палочкой по чемоданчику. Он распахнулся, когда из него как будто расцвело солидное рабочее место: большой письменный стол содержал множество ящиков и возвышающийся набор полок, на которых стояли тысячи ингредиентов. На полированной поверхности стоял большой котел, и Абрахас тут же зажег под ним огонь. Беллатриса всегда удивлялась тому, что такой крупный мужчина может двигаться так грациозно. — Мы очень ценим это, — сказала Друэлла. Она бросила быстрый взгляд на Беллатрису, — мы не чувствовали, что должны перевозить ее в таком состоянии. Абрахас рассмеялся, наливая в котел серебристую жидкость из мензурки. — Аптекари Малфоев рады быть полезными. Он бросил в котел еще несколько ингредиентов и вытер руки тряпкой, вытащенной из ящика. Беллатриса напряглась, когда он повернулся к ней и склонился над кроватью. — Ее лицо, — его глаза сосредоточенно сузились, — эти царапины нанесены ей самой? — Да. — подтвердила Друэлла. Он перевел взгляд на ее руки. — Вы тщательно очистили ее раны? — Конечно, — сказала Друэлла, — у нас был домовой эльф, которая очистила ее немедленно. — И я так понимаю, что она делала это в других местах? — Абрахас повернулся к Друэлле. Беллатриса заметила, как ее мать покраснела. — Да, — сказала Друэлла, — ее раны оказались серьезнее, чем мы предполагали. — Понимаю. — Абрахас выпрямился и вернулся к столу. — Ну, я могу дать Вам бальзам, который немедленно удалит царапины на ее лице. На раны на ее теле потребуется больше времени. Если Вы не возражаете, я хотел бы сам их осмотреть. Он вытащил из чемоданчика книгу и что-то проверил. — Конечно, нет, — Друэлла махнула рукой, — делайте то, что Вам нужно. Она подошла к изножью кровати Беллатрисы и стала наблюдать за его движениями. Книга вернулась обратно в чемоданчик. Он выдвинул ящик и начал читать этикетки на многочисленных баночках, которые лежали в нем. Он издал победный звук и вытащил одну. — Все хорошо, мисс Блэк, — его голос стал мягче, когда он повернулся к ней лицом, — пожалуйста, закройте глаза. Беллатриса мгновение изучала его, усталость взяла верх, и она позволила своим глазам закрыться. Она почувствовала, как его пальцы наносили густой, сладко пахнущий крем. Через несколько мгновений ее лицо стало успокаивающе покалывать. — Неплохо, правда? Беллатриса покачала головой. Она открыла глаза, когда он поставил баночку на кровать. — Боюсь, мне нужно осмотреть Ваши раны. Должно быть, он заметил панику, промелькнувшую на ее лице, потому что его голос смягчился еще больше. — Все будет в порядке. Ваша мать здесь, и… — он повернулся к Друэлле, — может быть, успокаивающее зелье поможет? Друэлла кивнула и исчезла в коридоре, чтобы вернуться с Тимбл и зельем. Беллатриса начала приходить в себя и стала натягивать путы гораздо сильнее, чем прежде. — Тише, мисс Беллатриса, — сказала Тимбл, когда она подошла. — Тимбл должна дать юной Мисс кое-что, чтобы она почувствовала себя лучше. Беллатриса упрямо закрыла рот. Она попыталась сесть, но Абрахас толкнул ее обратно. — Друэлла, — сказал он с усилием, удерживая сопротивляющуюся Беллатрису, — в моем столе есть воронка — третий ящик справа. Друэлла принесла ее и помогла Абрахасу разжать челюсти Беллатрисы. Беллатриса поперхнулась медным привкусом металлической воронки. Ее зубы были открыты под неестественным углом. Она услышала, что Тимбл бормотала «Тимбл очень жаль». А потом жидкость, сладкая и густая, полилась ей в рот. Она кашляла и отплевывалась, дергаясь, когда жидкость наполняла ее рот и стекала с уголков губ. — Она ведь не захлебнется, правда? — спросила Друэлла. Ее лицо побледнело, и она начала беспокойно приглаживать волосы Беллатрисы. — Вовсе нет, — сказал Абрахас. — думаю, этого достаточно. Он вынул воронку и улыбнулся Беллатрисе: — Лучше? Нет, подумала Беллатриса, не лучше. Она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но внезапно на нее накатила волна тяжести, и язык стал слишком тяжелым, чтобы говорить. — Она была таким счастливым ребенком, — печально сказала Друэлла. Абрахас начал осторожно снимать повязки. Он поморщился, когда появились длинные, неровные линии. — Иногда они заканчивают так, — сказал он, — даже счастливые. Мы не можем предсказать, что произойдет. — Никто другой, — Друэлла сделала паузу, — ни одна из девочек не ведет себя так. Не представляю, откуда это взялось. Абрахас наносил пасту на руку, на которую он смотрел.  — Вы не должны винить себя. — он вздохнул и начал накладывать новую повязку, — Это просто один из тех несчастных случаев. — он посмотрел на нее, когда начал делать то же самое с другой рукой. — Вы решили отправить ее обратно в школу на новый семестр? Друэлла посмотрела на дочь. — Мы с Сигнусом не знаем, что будем делать. — она снова посмотрела на него — О больнице Святого Мунго не может быть и речи. Мы не допустим, чтобы она предстала перед публикой в таком виде, и мы просто не можем контролировать такое поведение здесь. Абрахас кивнул: — Я понимаю. Это деликатный вопрос. — он посмотрел в затуманенные глаза Беллатрисы — Возможно, со временем Вы перерастете это. Беллатриса тупо моргнула. Она слишком устала, чтобы понимать, что он говорит. Абрахас закончил с другой рукой и встал. — А сейчас, Друэлла, не поможете ли Вы мне снять с нее ночную рубашку? Пришло время осмотреть остальные ее раны. Друэлла в последний раз погладила ее по волосам. Унижение Беллатрисы было ощутимым, но отдаленным. Она почувствовала их руки, когда они подняли ткань ее рубашки выше, а затем, к счастью, погрузилась в глубокий сон. В следующий раз Беллатриса проснулась от ощущения прохладной ткани на лбу. Мать нежно прижала ее и потянулась за стаканом воды, когда поняла, что ее дочь проснулась. — Сегодня вечером у твоего отца очень важная встреча, — сказала она, поднося стакан к губам Беллатрисы. — Андромеде разрешено присутствовать. У Беллатрисы пересохло в горле и она жадно пила. — Ты будешь счастлива узнать, что союз между семьей Блэков и семьей Малфоев не был поставлен под угрозу из-за твоего недуга. Голос ее матери был добрым, и Беллатриса хотела заметить, что ей все равно, даже если ее недуг поставил под угрозу этот союз. Беспокойство в глазах матери заставило ее замолчать. Друэлла была одной из самых гордых ведьм в волшебном мире. Она отказывалась разговаривать с кем-либо менее чистокровным. Магглорожденные были меньше, чем домовые эльфы, и было несколько необъяснимых исчезновений местных магглов. Магглов, которые забрели слишком близко к руинам, скрывавшим Блэк-мэнор. Кроме того, она была одержима внешностью. Ее дочерей учили вести себя, говорить и одеваться определенным образом, а если они этого не делали, то суровое наказание было лишь вопросом времени. Беллатрису, в частности, обвиняли в том, что она запятнала их фамилию бессчетное количество раз. Это был бы один из худших поступков, которые она когда-либо совершала: опозорить семью перед другими чистокровными, доказать, что слухи о безумии были правдой. Друэлла должна была быть в ярости, Беллатриса почти ожидала, что в конце концов окажется там же, где эти магглы. Вместо этого Друэлла была нежна. Она дала Беллатрисе воды и накормила ее тушеным мясом. Беллатриса была слишком удивлена, чтобы сделать что-либо, кроме как принять то, что дала ей мать. Никогда в жизни Друэлла так о ней не заботилась. После всех детских болезней, всех последствий припадков Беллатрисы, Тимбл была той, кто ухаживал за ней. Когда тарелка опустела, Друэлла передала ее одному из домовых эльфов. — Беллатриса, — спросила она — кто такая Гермиона? Беллатриса напряглась. Тяжелая усталость начала спадать, вода и еда помогали ей в этом, и она изо всех сил старалась сохранить на лице все то же нейтральное выражение. — Ты называла ее имя, пока спала, — объяснила Друэлла. — Андромеда говорит, что никогда не слышала о Гермионе, с которой ты могла бы быть знакома, а Нарцисса, — губы ее матери дрогнули в усмешке, — предположила, что она может быть персонажем одной из твоих книг. — Друэлла наклонилась вперед. — Тебя что-то беспокоит в этой Гермионе? — ее глаза были широко раскрыты и полны тревоги. Беллатриса медленно покачала головой. — Есть ли что-нибудь, из-за чего это произошло? — настаивала мать, — Вообще что-нибудь? Беллатриса продолжала качать головой. Ее мать была последним человеком, с которым она хотела бы иметь этот разговор. Я не буду плакать перед матерью, подумала она, стараясь сдержать слезы. Друэлла выглядела разочарованной. — Очень хорошо тогда. Беллатриса ожидала, что она уйдет, но вместо этого Друэлла призвала стул.  — На этой неделе домовые эльфы спят в амбаре, — объяснила она, усаживаясь. — Они там терпеть не могут спать, но лучше хоть немного покоя, правда? Беллатриса предпочла бы домовых эльфов, но почувствовала странное облегчение, когда мать села за ее письменный стол и начала диктовать письма тяжелому перу. Письма были поверхностными, полными прохладных описаний прогулок и радости от того, что девочки дома. Беллатриса ухмыльнулась, услышав откровенную ложь о себе и о том удовольствии, которое она якобы нашла в обсерватории. Это была мать, которую она знала. Она погрузилась в раздумья, размышляя о том, как много она сказала о Гермионе. Надеюсь, не слишком много. Ее захлестнуло чувство вины, когда она вспомнила, как вышвырнула свою лучшую подругу, вспомнила ужасные мысли, которые приходили ей в голову. Ненависть к себе наполнила ее, и она рассеянно снова начала дергать за ленты. — Друэлла? — голос отца вывел ее из задумчивости. — Могу я поговорить с тобой? Мать бросила на нее быстрый взгляд и последовала за Сигнусом в коридор. Их голоса звучали приглушенно, и Беллатриса напряглась, пытаясь что-то расслышать, но в конце концов не смогла. Она расслабилась на кровати и не сводила глаз с двери, ожидая их возвращения. Они не вернулись. Во всяком случае пока. Вместо них в комнату вошел высокий молодой человек. Он был чисто выбрит, с густыми темными волосами и приятной внешностью. Его кожа была бледной и болезненно белой, под глазами залегли темные тени, но он не двигался, как больной. Он вошел в комнату словно король. Беллатриса смотрела, как он провел рукой по столу ее матери и подошел к кровати. — Здравствуй, Беллатриса, — улыбнулся он, — не нужно ничего говорить, твой отец объяснил мне твое затруднительное положение. — он вздохнул. — Они обращаются с тобой, как с каким-то животным, не так ли? Он склонил голову набок, и Беллатриса задумалась, как много ее родители рассказали ему. — Все, — сказал он, улыбаясь, и она поняла, что он был легелиментом. Она мгновенно очистила свой разум, жалея, что не практиковалась усерднее, когда Сигнус учил всех своих детей. Если он попытается прорваться, она ничего не сможет сделать, чтобы остановить его. — Очень хорошо, Беллатриса, — похвалил он, — можешь расслабиться, я больше не буду пытаться. Беллатриса изо всех сил пыталась сохранить ясность ума, не до конца веря ему. Его смех эхом разнесся по комнате. — О, они недооценивают тебя. — он постучал пальцами по перилам кровати. — Они верят, что ты дикое, неукротимое существо, что тебя нужно запереть в комнате наверху с домовым эльфом, чтобы он сопровождал тебя всю оставшуюся жизнь. — его глаза заблестели. — Они боятся тебя, Беллатриса. Они собираются запереть меня? Беллатрикс задумалась. Ее глаза сузились, когда она встретилась с ним взглядом. — Не сердись на меня, — его тон был веселым. — Я понимаю тебя, Беллатриса. Твой отец рассказывал мне о твоем интеллекте и эмоциональных проявлениях. Он считает, что это какая-то болезнь. — он посмотрел на аккуратно ухоженную руку. — Я не верю в это. Никто еще не выражал столь явного несогласия с ее отцом. Ее интерес к этому незнакомцу рос. — Твои родители не собирались отправлять тебя обратно в Хогвартс. Беллатриса не понимала, что хочет вернуться, но ее сердце пропустило удар от его слов. — Не бойся, — сказал он, — я пришел к тебе, чтобы посмотреть, имеет ли их страх основания. - он остановился, всматриваясь ее лицо, — не думаю, что имеет. Он вытащил палочку и повертел ее в руках. — Хогвартс был поражен с самого начала, и эта чума достигла небывалого максимума. — его речь стала пламенной. — Это неправильно, что грязнокровки ползают по лучшей школе волшебников, в то время как те, кто заслуживает быть там, привязаны к своим кроватям, как животные. Мы не должны наказывать тех, у кого нет выхода. — он выпрямился с гордостью. — Скоро я восстановлю в мире его надлежащую иерархию. Чистокровные будут править на высоте, в то время как грязнокровки и их маггловские родственники будут помнить, кто они на самом деле. Беллатриса представила Гермиону и вздрогнула. — Я принесу новую эру, — продолжал незнакомец, — но мне понадобится помощь. Он склонился над Беллатрисой, и она посмотрела в его пронзительные глаза со смесью любопытства и страха. — Я вижу, кто ты на самом деле, Беллатриса. Возвращайся в школу и заканчивай учебу, а потом возвращайся ко мне. Мы можем направить это, — он указал на ее бинты, — на тех, кто действительно этого заслуживает. — его губы скривились в ухмылке. — Твои эмоции — это твоя сила, и я могу помочь тебе использовать их, чтобы стать самой могущественной ведьмой в истории. Он отодвинулся от нее, но потянулся обеими руками, чтобы развязать ленты. — Не думаю, что они тебе еще понадобятся, — сказал он, выпрямляясь. — Подумай о том, что я сказал, Белла. Думаю, ты скоро найдешь меня. Он протянул руку и на мгновение коснулся пальцами ее подбородка. Они были холодными. — Лорд Воландеморт? — позвал ее отец, поразив незнакомца. Он убрал руку и в последний раз улыбнулся Беллатрисе, прежде чем присоединиться к ее родителям в коридоре. Беллатриса смотрела ему вслед, потирая запястья. Ее желудок скрутило от страха. Неужели это тот волшебник, о котором говорила Гермиона? Она была в этом уверена. Когда она вспомнила, что он поделился своим планом, сокращенным планом, скорее всего, подумала она, боль и гнев исчезли. Ее разум пульсировал одной мыслью: держать Гермиону подальше от этого человека. **** Сквозь туман сна Гермиона услышала, как задернулись шторы на ее кровати, и почувствовала, как кровать под ней зашевелилась, как будто кто-то двигался по ней. Только почувствовав, как что-то холодное коснулось ее спины, она проснулась. — Чт… - она попыталась что-то сказать, но почувствовала, как чья-то рука зажала ей рот. — Тише, — прошептала Беллатриса, — это я. Гермиона перевернулась на другой бок, не в силах разглядеть в темноте черты Беллатрисы. — Белла? — Да. Слезы возникли на глазах Гермионы. — Белла, мне так жаль… — Шшшш, — Беллатриса обняла Гермиону, и Гермиона вздохнула, когда ее притянули ближе. — Мы поговорим об этом позже, — она прижалась щекой к щеке Гермионы, — Давай просто поспим. Гермиона расслабилась, не совсем уверенная, что хочет отложить разговор, но готовая отложить его на одну ночь. — Люблю тебя. — прошептала она. Она почувствовала как напряглись руки Беллатрисы. — Я тоже тебя люблю.