Время лечит все раны

Глава 24 Гермиона сосредоточенно прищурилась, просматривая эссе по Арифмантике. — Думаю, — медленно сказала она Беллатрисе. — я закончила с этим. — Я уверена, что оно идеально. — сказала Беллатриса. Они сидели за своим любимым столом в библиотеке, окруженные горой книг. Это было за день до начала пасхальных каникул, и Гермиона решила, что они закончат все домашние задания до того, как Беллатриса уедет в Блэк-Мэнор. — Ну, вот! — Беллатриса уронила перо. — Слагхорн будет доволен, — она аккуратно свернула пергамент и положила в сумку. — закончила. Гермиона оторвалась от своего эссе и усмехнулась: — Я тоже. Группа Хаффлпаффцев начала громко хихикать за соседним столом. Беллатриса бросила на них злобный взгляд и встала, запихивая свои вещи в сумку.  — Пойдем, — сказала она Гермионе, — пока библиотекарша не пришла. Гермиона убрала свои вещи и последовала за Беллатрисой в коридор. Она улыбнулась, когда Беллатриса взяла ее за руку.  — Я буду скучать по тебе. — сказала она. Беллатриса рассмеялась. — Это всего лишь неделя. Я вернусь раньше, чем ты успеешь подумать. — она игриво подтолкнула Гермиону. — Кроме того, я думала о той ночи в лесу, и я думаю, что нашла способ следовать за Люциусом, не будучи пойманными. Гермиона инстинктивно оглянулась через плечо. Убедившись, что за ними никого нет, она понизила голос и спросила: — Как? — В «Руководстве по искусствам Блэков» есть зелье, которое делает выпившего его невидимым. Гермиона закусила губу. — Я не знаю, — медленно проговорила она. — я имею в виду, ты знаешь кого-нибудь в своей семье, кто использовал это зелье? Беллатриса отмахнулась от вопроса. — Это не имеет значения. — сказала она. — Если бы это было опасно, кто-нибудь бы это отметил. Помнишь заклинание удлинения позвоночника? Гермиону передернуло, когда она представила себе крошечный, но решительный почерк с надписью «Никогда не использовать», автор нарисовал под словами яркую картину — скелет с позвоночником, выступающим вверх через верхнюю часть черепа. — Да, — сказала она, чувствуя тошноту. Беллатриса удовлетворенно кивнула, как будто это все решило. — Чтобы его приготовить, требуется две недели, но первая неделя — это когда все решающие действия сделаны. В течение второй недели мы можем просто оставить его в туалете Миртл и… — Подожди, — сказала Гермиона. — я не уверена, что мы должны это делать. Ужасная картина все еще жила в ее памяти. — До сих пор у тебя не было проблем. — с вызовом заметила Беллатриса. Гермиона не знала, что сказать. Они уже нарушили достаточно правил, чтобы быть исключенными дюжину раз, и это было правдой, она соглашалась со всем до сих пор. Легкий румянец залил ее щеки, потемнев от понимающей ухмылки Беллатрисы. — Противоядие варится всего час, так что я смогу сделать его, когда вернусь. — сказала темноволосая ведьма. Гермиона почувствовала еще один приступ боли в животе. — Противоядие? Беллатриса кивнула. — Обычно действие зелья невидимости длится 24 часа, но противоядие немедленно отменяет эффект. — Понятно. — Гермиона старалась говорить непринужденно. Только позже, когда Беллатриса затащила ее в их пустую спальню и сунула ей в руки «Руководство по искусствам Блэков», она почувствовала, что ее беспокойство немного ослабло. «Изобретен Годриком Гриффиндором, но запрещен в Хогвартсе, когда его ученики начали использовать его, чтобы шутить над другими учениками». — прочитала Гермиона из описания вверху страницы. — Это изобрел Гриффиндор? — Я думала, тебе понравится, — улыбнулась Беллатриса. Она бросилась на кровать Гермионы и потянула за собой брюнетку. — Тебе от этого легче? — спросила она Гермиону. — зная, что человек, который изобрел такое страшное зелье, был основателем твоего факультета? Ее глаза дразнили, но тон был слишком похож на голос будущей Беллатрисы Лестрейндж, чтобы Гермиона могла рассмеяться. Вместо этого она кивнула и сделала вид, что поглощена чтением. — Тут много сложных ингредиентов, — сказала она, нахмурившись, просматривая длинный список. — большинство из них не будут доступны в Хогвартсе. — сказала она. Беллатриса рассмеялась. — Я уже думала об этом. — она скинула туфли и положила ноги на гладкое серебристое покрывало. — У моего отца много запасов ингредиентов для зелий, я пришлю тебе все, что нужно, как только вернусь домой. Гермиона взглянула на нее. — Может быть, я не хочу тратить всю неделю на приготовление зелья. — горячо сказала она. Затем, чувствуя себя немного по-детски, она смягчила голос. — Ты могла бы, по крайней мере, спросить меня, Белла. Беллатриса уставилась на нее широко раскрытыми глазами, затем обвила руками талию ведьмы. — Пожалуйста, — прошептала она на ухо Гермионе, — пожалуйста, приготовь это зелье, если хочешь? Ее дыхание щекотало ухо Гермионы и тепло падало на ее щеку и шею. В голосе Беллатрисы что-то шевельнулось. Чувствуя себя взволнованной, она сказала: — Ох, хорошо. Но, пожалуйста, не забудь спросить в следующий раз. Я не слуга. — Нет, — промурлыкала Беллатриса. — ты не слуга. — Белла, что…. — Шшш. — губы Беллатрисы были достаточно близко, чтобы коснуться кожи на шее Гермионы. — Больше никаких разговоров. — тихо прошептала она. Гермиона повиновалась, но потянула Беллатрису за подбородок в поцелуе. Одна рука запуталась в темных кудрях, другая поддерживала ее, когда она мягко толкнула Беллатрису вниз, пока темная ведьма не прижалась спиной к серебристому шелку на кровати Гермионы. — Гермиона. — Беллатриса застонала, когда брюнетка скользнула рукой под одежду Беллатрисы. — Никаких разговоров. — напомнила ей Гермиона. Беллатриса притянула ее к себе и прижалась губами к губам Гермионы. Гермиона на мгновение осознала, что Беллатриса протягивает руку к двери спальни, и, хотя она не отрывала губ от губ Гермионы, раздался решительный звук щелкнувшего замка. ***** Беллатриса с глухим стуком упала на лужайку перед домом Блэков. Мать аккуратно сунула в карман носовой платок, служивший им портключом, и, усмехнувшись, помогла Нарциссе подняться с земли. — Не волнуйся, дорогая. — сказала она, стряхивая несколько травинок с блестящих волос Нарциссы. — Я договорилась, что этим летом к тебе приедет учитель танцев, и я уверена, что к концу этого года ты обретешь грацию, подобающую нашему статусу. Нарцисса яростно покраснела, и Андромеда пробормотала себе под нос: «Очень помогли нам эти уроки». Беллатриса весело ухмыльнулась, Андромеда тоже была покрыта травой, ее щеки покраснели, когда она поспешила в поместье, прежде чем Друэлла успела заметить. Нарцисса исчезла вслед за ней. Беллатриса хотела последовать за ними, но остановилась, когда мать окликнула ее по имени. — Я бы хотела поговорить с тобой в моем кабинете, прежде чем ты сделаешь что-нибудь еще. — сказала Друэлла. Беллатриса молча кивнула и последовала за ней в поместье. Домовые эльфы были заняты весенней уборкой. Каждая поверхность светилась следами недавней чистки. Шторы были задернуты, и все казалось мягким и беззаботным. В воздухе стоял тяжелый запах роз, и Беллатриса подозревала, что Друэлла попросила домовых эльфов заменить сухие цветы, стоявшие в вазах по всему дому, свежими. Беллатрису не пускали в гостиную Друэллы с третьего курса Хогвартса, когда она сердито ткнула вилкой в портрет бабушки и дедушки. Гостиная была круглая, одна дверь вела в спальню Друэллы, другая — в ее роскошную ванную. Несколько стульев стояли друг против друга в центре комнаты, залитой солнечным светом, который проникал через стеклянный купол, установленный в потолке над ними. Войдя вслед за матерью в комнату, она заметила, что дедушкин портрет, обычно висевший на каминной полке, был заменен большим портретом ее самой и сестер. Она смотрела, как пятилетняя Нарцисса балансирует у нее на коленях, как ее маленькие ручки пытаются удержать сестру, когда она медленно сползает на землю. Андромеда вежливо сидела на скамейке рядом с ней, безупречно опрятная даже в три года. Друэлла, сидевшая в роскошном бархатном кресле, проследила за взглядом Беллатрисы. — О, да. — сказала она с ностальгией в голосе. — Это было сделано во время поездки во Францию. Ты решила, что Нарцисса — кукла, и что она на самом деле рождественский подарок для тебя, который был подарен мне по ошибке. — засмеялась Друэлла. — Твой отец так развеселился, что сказал мне не трогать ее, пока ты не вернешь ее. — она засмеялась. — Ты продержалась дольше, чем мы оба ожидали. Беллатриса ничего не сказала, ее внутренности скрутило, когда Друэлла сказала: — Конечно, так было раньше.… Наступила напряженная тишина, в которой слышалось только тиканье больших старинных часов. Наконец, Друэлла откашлялась:  — Пожалуйста, присаживайся. Беллатриса села в одно из кресел и посмотрела матери в глаза, ожидая, что та заговорит. — Ты не ответила ни на одно из моих писем. — наконец сказала Друэлла. — Я не знала, что ты этого хочешь. — сказала Беллатриса с искренним удивлением. — Они были адресованы мадам Помфри. Мать посмотрела на нее. — Я думала, мадам Помфри скажет тебе, что я просила тебя держать меня в курсе относительно твоего здоровья. — Она сказала, — сказала Беллатриса. — но я не испытала ничего, о чем стоило бы писать. Друэлла вздохнула с досадой. — Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность этой ситуации. — сказала она, ее глаза сверкали. — Тебе остается лишь год до окончания школы. Если ты не сможешь научиться контролировать себя за пределами Хогвартса, тогда тебя придется сдерживать. — Отец никогда бы не позволил, чтобы меня поместили в больницу Святого Мунго. — холодно сказала Беллатриса. — Он не позволит, чтобы что-нибудь запятнало имя семьи. Друэлла наклонилась вперед. — Есть и другие места, куда можно спрятать тех, кому это необходимо. — сказала Друэлла едва слышным шепотом. — Гораздо, гораздо более мерзкие места, чем больница Святого Мунго, Беллатриса. - ее взгляд смягчился. — Я не хочу, чтобы это случилось с тобой, я никогда не хотела бы отдавать одного из моих детей такому образу жизни. Беллатриса промолчала. Было почти неудобно слышать эмоции в голосе матери. Она отвела взгляд и уставилась на медную ручку двери в спальню. — Беллатриса, — сказала Друэлла. — ты чувствуешь себя лучше? Не говоря ни слова, Беллатриса кивнула. — Хорошо. — сказала она с облегчением. — Я хочу, чтобы ты писала мне и рассказывала все, что с тобой происходит. Беллатриса подозрительно посмотрела на нее. — Зачем? — Чтобы я точно знала, что ты поправляешься! — Друэлла повысила голос. — чтобы я могла сказать твоему отцу, что ты что-то делаешь, чем-то занимаешь свой разум, что ты не… — она запнулась, и умоляюще посмотрела на свою старшую дочь. Странное чувство жалости охватило Беллатрису. Она никогда не видела свою мать такой, никогда не слышала, чтобы она так повышала голос. Обычно мать держалась спокойно, с достоинством и презрением. Она казалась непроницаемой, как мраморная статуя. Теперь эти холодные глаза были широко раскрыты от беспокойства, а легкий румянец на ее щеках был настолько нехарактерен, что Беллатрисе пришлось отвернуться. Я не обязана рассказывать ей все, сказала себе Беллатриса.  — Прекрасно. — сказала она вслух. Друэлла вздохнула и выпрямилась в кресле. — Хорошо, — сказала она, — это хорошо. Этим летом я уговорила твоего отца найти тебе репетитора. Не потому, что тебе это нужно… — быстро вставила она, когда Беллатриса в ярости открыла рот. — просто чтобы тебе было чем заняться. Беллатриса вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Я не ребенок, подумала она, мне не нужно быть «занятой». Друэлла, казалось, восприняла молчание Беллатрисы как знак согласия. — Сегодня вечером мы с твоим отцом идем на встречу. — сказала она. — Тимбл принесет ужин в твою комнату. Признавая это как знак удалится, Беллатриса вскочила со своего места и направилась к двери, когда она добралась до нее, она оглянулась через плечо, чтобы увидеть как ее мать прижимает платок к глазам. Второй раз за день она почувствовала, что краснеет. Она поспешно толкнула дверь, больше всего на свете желая убежать от слез матери. ***** — Тимбл послала сову мисс Грейнджер в Хогвартс со всеми ингредиентами, о которых ее просила мисс Беллатриса. - сказала маленькая эльфийка, входя в комнату Беллатрисы. Окна потемнели, и, несмотря на грозу, Беллатриса настояла, чтобы их оставили открытыми. От ветра в комнате стало прохладно, и Тимбл, бросив встревоженный взгляд на молодую госпожу, поспешила развести огонь. Беллатриса хотела сказать ей, что в огне нет необходимости. Она растянулась на кровати, уставившись на оклеенные обоями стены спальни. Огонь ничего не изменит. Но эльфийка была так поглощена своей работой, что Беллатриса почувствовала прилив нежности к существу и прикусила язык. — Мисс Беллатриса присоединится к мисс Андромеде и мисс Нарциссе в детской сегодня вечером? — спросила Тимбл, вытирая руки и угрожающе глядя на маленькие язычки пламени. Мгновенно они взревели на внушительную высоту, и Беллатриса с удивлением почувствовала, как тепло прогнало холод от ее тела. — Нет. — сказала она пренебрежительно. — Тимбл, как ты это делаешь? — Первым делом Тимбл всегда заботилась о мисс Беллатрисе. — сказала Тимбл. — Если мисс Беллатриса хочет, чтобы окно было открыто, Тимбл это устраивает, но Тимбл не позволит мисс Беллатрисе простудиться, если она что-нибудь может с этим поделать. Еще одна волна нежности захлестнула Беллатрису. — Спасибо, Тимбл. — сказала она. — Конечно, мисс. — сказала Тимбл, низко кланяясь. Дверная ручка повернулась, напугав Тимбл так сильно, что она подпрыгнула в воздухе, когда Друэлла появилась в дверях. — Беллатриса, — сказала она. — пожалуйста, спустись в кабинет отца. У него гость, с которым он хотел бы тебя познакомить. — Кто это? — спросила Беллатриса. Она не двинулась с места. Черты лица ее матери ожесточились. — Кто-то, кто проявляет к тебе большой интерес. — сказала она. Волна паники охватила Беллатрису. — Это не он, — запинаясь, проговорила Беллатриса. — это не тот человек, которому отец позволил увидеть меня этой зимой, не так ли? Тень пробежала по лицу матери, и она не ответила. — Я не пойду. — резко сказала Беллатриса. — Я не хочу его видеть. — Беллатриса, — сказала ее мать. — помнишь, о чем мы говорили раньше? Ты должна спуститься вниз, ты должна встретиться с этим человеком. Он очень влиятельный человек, и если твой отец подумает, что ты ставишь под угрозу его карьеру… — она пересекла комнату и, схватив Беллатрису за плечи, подняла ее на ноги. — Ты спустишься вниз, приложи усилие. — процедила она сквозь зубы. Беллатриса позволила увести себя вниз, ее разум взбунтовался. Пусть отец запирает меня, подумала она, я никогда не смогу отдать свою верность тому, кто с радостью причинит боль Гермионе. Гермиона. По телу Беллатрисы пробежала волна паники, хотя она и не знала почему. Друэлла остановила ее у двери кабинета Сигнуса. Твердыми руками она поправила платье Беллатрисы, поправила прическу и постучала палочкой по пятну, издав при этом тихий неодобрительный звук. — Не забудь быть вежливой. — прошептала она, подталкивая Беллатрису к двери. — Ты не пойдешь? — спросила Беллатриса. Друэлла покачала головой.  — Они просили, чтобы ты пришла одна, но я буду ждать твоего возвращения. Беллатриса посмотрела на мать, которая казалась такой маленькой в мерцающем свете свечей. Тонкие линии начали проступать на ее красивом лице, и Беллатрисе вдруг захотелось, чтобы они были ближе. Чтобы она могла обнять ее, поцеловать в щеку и заверить, что все будет хорошо. Но она смогла лишь слегка улыбнуться, прежде чем постучать в дверь. — Ты можешь войти. — раздался из-за двери голос ее отца, и Беллатриса толкнула полированное дерево, глубоко вздохнув, когда вошла в комнату. Свет в кабинете Сигнуса был тусклым, большинство свечей не горело, лишь несколько мерцали в воздухе над столом, за которым сидели две фигуры. — Кажется, Вы знакомы с моей старшей дочерью Беллатрисой. — сказал Сигнус. — Да, — Воландеморт повернулся, чтобы посмотреть Беллатрисе в глаза. — но мы не были должным образом представлены. — Ох, — сказал Сигнус. — Ну, Беллатриса, это Лорд Воландеморт. - он важно улыбнулся. — очень влиятельный друг семьи. Беллатриса не ответила, она в шоке смотрела в глаза Воландеморта. Они не могли всегда быть такого цвета, подумала она, с трудом вглядываясь в эти малиновые радужки. — Приятно познакомиться. — сказал Воландеморт, поднялся со своего места и скользнул через комнату. — Я с нетерпением жду наших уроков этим летом. — Уроков? — Беллатриса оглянулась на отца. — Каких уроков? — Не будь грубой, Беллатриса. — огрызнулся Сигнус. Невеселый смешок сорвался с искривленных губ Воландеморта, и волосы на затылке Беллатрисы встали дыбом. — Неважно, Сигнус, — сказал он. — она научится. Беллатриса открыла рот, чтобы возразить, но была прервана, когда Воландеморт обратился к ней. — Я буду учить тебя этим летом. — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Беллатриса, и для этого тебе нужно совершенствоваться. — Совершенствоваться? — Беллатриса ощетинилась. — Я первая в своем классе! — Образ Гермионы мелькнул у нее в голове. — У меня есть один равный, остальные ничто по сравнению со мной! — Если я буду учить тебя, — тихо сказал Воландеморт. — у тебя не будет равных. Ты будешь величайшей ведьмой, какой мир никогда не видел. Весь мир будет дрожать перед тобой. Беллатриса нахмурилась на него. — Я счастлива с образованием, которое я получаю, спасибо. — Беллатриса! — взревел Сигнус, выскочил из-за стола и попытался схватить ее, но Воландеморт поднял руку, останавливая его. — Почему ты отказываешь мне, Беллатриса? — тихо спросил он, и в его глазах мелькнуло веселье. К тому времени, когда Беллатриса поняла, что он делает, было уже слишком поздно, чтобы предотвратить это. Опустошить, опустошить! Она умоляла свой разум. — Что ты от меня скрываешь? — голос Воландеморта был почти мурлыканьем. Опустошить, опустошить! Но было слишком поздно, воспоминания о Гермионе всплыли в ее голове. Первый раз, когда она встретила Гермиону, их первый поцелуй. Беллатриса почувствовала, как краска заливает ее щеки, когда она попыталась разорвать контакт. Потом она вспомнила ночь бала Блэков и следующее утро, и Беллатрисе показалось, что она переживает все это снова. — Беллатриса, нам нужно кое о чем поговорить. — Гермиона выглядела такой взволнованной, такой встревоженной, когда ходила взад и вперед перед ее кроватью. — Не волнуйся, я не обижена, и в книге сказано, что это совершенно естественно. — Я не об этом! — взвизгнула Гермиона. Ее уши горели, когда Беллатриса хихикнула через рот, полный булочки. — Белла, есть кое-что действительно важное, что ты должна знать обо мне, — сказала она, — и я хочу, чтобы ты это знала. — Это не важно. - сказала Беллатриса. Она доела последний кусочек булочки, вытерла руки и повернулась на кровати лицом к Гермионе. - Что ты имеешь ввиду «не важно»? — спросила Гермиона. — Я имею в виду, что уже знаю. — Беллатриса говорила так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Когда я узнала тебя поближе, то поняла, что это не так уж трудно. Сердце Беллатрисы забилось в панике. — Что ты имеешь в виду? Беллатриса пожала плечами. — Я имею в виду, что это объясняет все твое странное поведение. Это объясняет, почему у тебя фамилия, которую никто не знает. Это объясняет, почему ты никогда не получаешь писем, почему ты встречаешься с МакГонагалл раз в неделю, что, как я могу только догадываться, является для поддержки, это также объясняет, почему ты так защищаешь грязнок… — настала ее очередь краснеть. — магглорожденных. Гермиона напряглась. — Значит, ты думаешь, что мой большой секрет в том, что я…  — Магглорожденная. Именно так. — Беллатриса улыбнулась и взяла Гермиону за руки. — Мне все равно. Ты — это все еще ты. Мы все еще можем быть вместе. — Убирайтесь! — Беллатриса ахнула, сила удара отбросила ее назад. Может быть, он не видел, подумала Беллатриса, задыхаясь на полу, мама сказала, что трудно читать мысли, может быть, он не видел… Она подняла глаза, и ее желудок упал. Он улыбался ей сверху вниз, его губы скривились в отвратительной усмешке.  — Серьезно, Белла, — его смех был ледяным. — грязнокровка?