Время лечит все раны

Глава 34 Коридоры были почти пусты, когда Гермиона добралась до коридора Трансфигурации. Единственными людьми, которых она видела, были несколько молодых Равенкловцев, и они едва обратили на нее внимание, когда проходили мимо нее по лестнице. Уже знакомый комок встал у нее в горле, когда она подошла к двери кабинета МакГонагалл. Не думай об этом, резко сказала она себе. Она устала плакать в присутствии МакГонагалл. Она выпрямилась и решительно постучала в дверь. — Войдите. — последовал мягкий ответ. В комнате было холоднее, чем ожидала Гермиона, и она невольно вздрогнула, когда вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Я должна извиниться, мисс Грейнджер, — МакГонагалл задергивала шторы на больших окнах и бормотала заклинание. — я вернулась позже, чем ожидала, и я попросила эльфов не беспокоиться об этой комнате, я более чем способна позаботиться о своих комнатах. — она отвернулась от последней шторы и взмахнула палочкой. Перед камином появились два стула с крылатыми спинками, и еще один щелчок заставил появиться тарелку с бутербродами, пару бокалов и кувшин тыквенного сока. — Правильно ли я понимаю, что Вы еще не ужинали? — спросила МакГонагалл, жестом приглашая Гермиону сесть. — Мадам Помфри сказала мне, что я буду есть с Вами. — тихо сказала она, садясь. МакГонагалл кивнула и подбросила в огонь еще одно полено. — Да, я подумала, что было бы неплохо поговорить за пределами больничного крыла, прежде чем Вы отправитесь в свою спальню. Вы пришли прямо из больничного крыла? Гермиона кивнула. Ранее этим вечером мадам Помфри бесцеремонно положила свежий комплект одежды в ногах кровати Гермионы с объявлением, что она полностью выздоровела и теперь может уйти. — Я, конечно, — МакГонагалл одарила Гермиону добрым, но не менее проницательным взглядом. — пойму, если Вы захотите подождать еще несколько дней, прежде чем присоединиться к своим сверстникам. Вы можете вернуться в больничное крыло, или у нас есть несколько свободных комнат …. — В этом нет необходимости. — быстро сказала Гермиона. Она покраснела под пристальным взглядом МакГонагалл. — Я… я думаю, что будет лучше покончить с этим как можно скорее. МакГонагалл окинула ее оценивающим взглядом, а затем подошла к своему столу и взяла с него золотую тарелку. Гермиона с любопытством наблюдала, как МакГонагалл поставила тарелку на стол и дважды постучала по центру палочкой. Ее глаза расширились, когда появились две дымящиеся кружки сливочного пива. — Я подумала, что сливочное пиво как раз то, что нужно, чтобы прогнать холод. — сказала МакГонагалл, перенося две кружки на маленький столик. — Спасибо. — сказала Гермиона. МакГонагалл села на свое место и поднесла к губам кружку сливочного пива, слегка улыбнувшись от удовольствия после того, как сделала глоток. — Пожалуйста, мисс Грейнджер, — сказала она, указывая на вторую кружку. — я уверена, что это поможет. Гермиона вежливо отпила глоток и обнаружила, что это действительно помогает отгонять холод. Вскоре после этого МакГонагалл сунула ей в руку бутерброд, и только когда они допили сливочное пиво и перешли к тыквенному соку, МакГонагалл заговорила о чем-то другом, кроме еды. — Вы одна из самых блестящих учениц, которых я когда-либо имела честь обучать, — сказала МакГонагалл, и ее взгляд смягчился, когда Гермиона покраснела. — поэтому я уверена, что Вы вернетесь к своему обычному расписанию, и никто не заподозрит, что у Вас есть какие-то проблемы.… — Через год? — спросила Гермиона, изо всех сил стараясь говорить небрежно. — Это будет нелегко для Вас, — сказала она с ноткой предупреждения в голосе. — и поэтому я хотела бы возобновить наши еженедельные встречи, если Вы не возражаете. Гермиона едва заметно кивнула. — Хорошо. — сказала МакГонагалл, вставая. Одним движением волшебной палочки она убрала со стола посуду, затем подошла к своему столу и взяла деревянный сундук. Она принесла его обратно и положила на стол рядом с Гермионой. — Что это? — спросила Гермиона. МакГонагалл откинулась на спинку стула. — После Вашего исчезновения, Лестр… — ее лицо стало печальным. — мисс Блэк побежала в мои покои и сообщила мне о Вашем отсутствии. Бутерброды в желудке Гермионы зловеще заурчали. Она пристально смотрела на МакГонагалл, ожидая, что профессор продолжит. МакГонагалл вздохнула. — Мы обыскали весь замок и прилегающую территорию. Хагрид осмотрел лес. Но Вас нигде не было. Когда профессор Дамблдор закончил свои поиски, он попросил мисс Блэк рассказать ему, как Вы исчезли, и… — она слегка покачала головой. — он решил, что Вы вернулись. Гермиона тяжело сглотнула. — Мы надеялись, что Вы вернулись сюда, — сказала МакГонагалл, и уголки ее губ тронула улыбка. — и Вы можете себе представить, какое облегчение я испытала, когда мы Вас обнаружили. — А… Белла? — спросила Гермиона. Если это было возможно, Макгонагалл выпрямилась. — Мисс Блэк восприняла эту новость довольно тяжело, — мягко сказала она. — она высказала все виды неуместных угроз в адрес директора, — ее губы неодобрительно скривились. — и в конце концов заставила его пообещать сообщить ей, если он обнаружит какие-либо признаки Вашего присутствия. — она глубоко вздохнула. — Когда я вернулась после сопровождения студентов на станцию Хогсмид, я нашла это, — она постучала по крышке сундука. — на моем столе. Гермиона обратила свое внимание на сундук. — Это Беллатрисы. — сказала она, узнав фамильный герб Блэков. МакГонагалл кивнула. — Действительно, мисс Блэк оставила его мне в надежде, что он дойдет до Вас. Гермиона протянула руку и провела пальцами по крышке. — Можно мне? МакГонагалл кивнула. — Да, хотя Вам и не нужно спрашивать моего разрешения, — сказала она с легкой улыбкой, — в конце концов, это Ваше. Гермиона подняла крышку и ахнула. — Моя палочка! — она посмотрела на МакГонагалл, вытаскивая палочку из коробки. — я даже не представляла… — она почувствовала укол вины, осматривая дерево. — Вам было о чем подумать. — сказала МакГонагалл пренебрежительным тоном. — Я думаю, Вы найдете ее в хорошем состоянии, мой лак для палочек сделан самим Олливандером. — Спасибо! — сказала Гермиона, улыбаясь. — Всегда пожалуйста. — улыбнулась в ответ МакГонагалл. Гермиона снова обратила свое внимание на содержимое сундука. Там было нижнее белье, ночная рубашка и несколько мантий. Она потрогала гладкий шелк своего слизеринского галстука и бросила взгляд на МакГонагалл. — Думаю, мне это больше не понадобится. — сказала она. МакГонагалл пристально посмотрела сквозь очки на Гермиону. — Возможно, и нет. — сказала она. — Соперничество между Гриффиндором и Слизерином продолжается уже столько лет, что многие забыли, как близки они были когда-то. Есть много вещей, которым мы можем научиться друг у друга, и Вы — первый человек, которого я знаю, кому была дана такая возможность. — Мне кажется, что я знаю о Слизерине не больше, чем год назад. — честно призналась она, продолжая поглаживать прохладную ткань. МакГонагалл не ответила. Гермиона вернулась к сундуку, где было еще несколько вещей, которые она приобрела за эти месяцы: расческа, ручное зеркало, плащ. Она начала вытаскивать этот последний предмет из сундука, когда что-то выпало из его складок. Глаза Гермионы расширились, когда она вытащила из-под мантий лунный шар. — Да, это, — весело сказала МакГонагалл. — надеюсь, Вы простите меня, но изначально он был завернут в тот кусок пергамента… Гермиона резко повернула голову и уставилась на клочок старого пергамента, торчащий из черной ткани. — …но после восстания печально известной Беллатрисы Лестрейндж, — голос МакГонагалл сочился отвращением. — я должна была убедиться, что она ничего не проклинала. Гермиона понимающе кивнула, хотя и была уверена, что Беллатриса не причинит ей никакого вреда. — Я не могла не узнать этот шар, — лукаво сказала МакГонагалл. — отличная демонстрация работы заклинаний, осмелюсь заметить. Гермиона постаралась сохранить нейтральное выражение лица, а МакГонагалл продолжала смотреть на нее, очень похожую на самодовольную кошку. — Полагаю… — сказала она, в глубине души задаваясь вопросом, можно ли ее все еще наказывать за то, что она технически сделала десятилетия назад. — Ну что ж, на сегодня все, мисс Грейнджер. Разве что у Вас есть еще какие-то проблемы? Гермиона быстро покачала головой. — Очень хорошо, — МакГонагалл встала. — может быть, Вы хотите, чтобы я послала это за Вами? — спросила она, указывая на сундук. — Я думаю, что справлюсь, — сказала она, когда поняла, что он был намного легче, чем выглядел. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, — ласково сказала она, открывая дверь. — и помните, если Вам что-нибудь понадобится, Вы всегда можете прийти ко мне. — Спасибо, профессор. — кивнула Гермиона. Затем, прежде чем она снова начала плакать, она ушла. Сундук, может быть, и был легким, но зато громоздким. Она почувствовала облегчение, когда в поле зрения появился портрет Полной Дамы, и быстро пробормотала «маринованная жаба», прежде чем осторожно шагнуть в отверстие портрета. Она вздохнула с огромным облегчением, когда увидела, что общая комната пуста. Она как можно быстрее подошла к двери, ведущей в ее спальню, и, поднимаясь по каменным ступеням, помолилась о том, чтобы остальные девочки уже спали. Они спали. Комната была темной и наполненной звуками легкого храпа. Гермиона поставила сундук в изножье кровати и переоделась в ночную рубашку. Ее одеяла были холодными, когда она забралась на них сверху, и она слегка дрожала, когда задергивала занавески на кровати. Ее руки дрожали, когда она открывала сундук. Лунный шар лежал поверх одежды, и его яркость успокаивала ее. Она достала его и положила себе на колени. Пожалуйста, беззвучно молилась она, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она снова полезла в сундук, сунула руку под плащ и вытащила оттуда кусок пергамента. Ее грудь напряглась. Пожалуйста, пусть получится, подумала она. Она обхватила палочку руками и глубоко вздохнула. — Беллатриса Блэк. — прошептала она, постукивая палочкой по пергаменту. Ее дыхание стало менее сдержанным, когда чернила потекли по пергаменту. Ее точка, Гермиона Грейнджер, расцвела, и появилась общая комната девушек. — Хогвартс. — прошептала она, с тревогой наблюдая, как карта расширяется, чтобы охватить школу и ее территорию. Ничего. Гермиона судорожно сглотнула. — Беллатриса Лестрейндж. — печально произнесла она, снова постучав палочкой. По-прежнему ничего. Гермиона сглотнула. — Блэк-Мэнор, — попробовала она, потом — Дом Лестрейнджей, потом — Малфой-Мэнор. Казалось, она просидела там несколько часов, постукивая палочкой по пергаменту и пробуя место за местом, пока не смогла придумать ничего другого. Наконец она положила пергамент и шар обратно в сундук и поставила его рядом с кроватью. Слезы текли по ее щекам, когда она забиралась под простыни, и она ничего не делала, чтобы остановить их, когда проваливалась в сон без сновидений. ***** На следующее утро Гермиона резко проснулась. Должно быть, приснился дурной сон, сказала она себе, пытаясь отдышаться. Она осторожно отодвинула одну из своих штор и вздохнула с облегчением, увидев, что осталась одна. Она встала и быстро оделась. Ее школьная сумка была уже собрана и ждала своего часа, поэтому она перекинула ремень через плечо и поспешила вниз по лестнице. Через несколько минут она вошла в большой зал. Ее ноги автоматически повели к слизеринскому столу, и она была уже на полпути туда, прежде чем поняла, что делает, и повернулась, чтобы направиться к гриффиндорскому столу. — Гермиона! Несколько улыбающихся лиц возбужденно помахали ей, когда она поспешила к своим друзьям. Гарри уже отодвинулся, чтобы освободить место между собой и Джинни. — Мы так рады, что ты вернулась, Гермиона! — сказал он, когда она села рядом с ним. — А что случилось? — спросил Рон, когда Джинни положила яйца и тосты на тарелку Гермионы. — МакГонагалл ничего нам не сказала, мы думали, что случилось что-то ужасное. — Рон! — Джинни сердито посмотрела на него. — Она еще даже не завтракала. — она поймала взгляд Гермионы. — Ты не должна ничего говорить. — твердо сказала она. Гарри передал ей тыквенный сок. — Ты не так уж много пропустила, — сказал он. — я уверен, что ты наверстаешь упущенное до обеда. Ты даже не представляешь, подумала Гермиона, делая большой глоток из своего кубка. Джинни закатила глаза. — Ты бы слышала, как они на этой неделе делали домашнее задание. — сказала она. — Все, что я слышала за всю неделю это «Снейп будет моей погибелью». — простонала она, точно изображая Рона. — Так и будет! — сказал Рон. — Теперь он хочет, что бы мы писали эссе каждый день, и ни одно из них не должно быть меньше трех свитков пергамента! — он умоляюще посмотрел на Гермиону. — Ты должна помочь нам, Гермиона. Гарри серьезно кивнул, а Гермиона фыркнула. — Честно говоря, когда вы сами научитесь делать свои домашние задания? — Мы можем это сделать, — сказал Рон, откусывая кусочек маффина. — но если бы ты могла, ну ты знаешь, посмотреть их… Гермиона поморщилась, когда кусочки маффина вылетели у него изо рта. — Дай ей немного времени, чтобы заняться своей работой, она ведь только что вернулась! — сказала Джинни. — Честно говоря, — сказала она Гермионе. — не обращай на них внимания. — она нежно сжала руку Гермионы. — мы скучали по тебе. — Я тоже по вам скучала. — сказала Гермиона. Она взяла кусочек тоста с тарелки перед собой и откусила его. Остальные возобновили разговор, начатый еще до того, как она села. Гермиона слушала вполуха, пока они обсуждали сильные и слабые стороны команды Рэйвенкло по квиддичу. — О, смотрите, — голос Джинни прервал разговор. — почта пришла. Гермиона подняла глаза и увидела, как над головой порхают сотни сов. Коричневая сова опустилась перед ней и протянула лапу. Гермиона быстро развязала прилагавшийся экземпляр «Ежедневного пророка» и разгладила его перед собой. Большую часть первой полосы занимала фотография разрушенного магловского дома. Заголовок гласил:

ШЕСТЬ МАГЛОВ ПОГИБЛИ ПОСЛЕ НАПАДЕНИЯ ПОЖИРАТЕЛЯ СМЕРТИ.

Шесть маглов были найдены мертвыми в своих домах, когда чиновники Министерства отреагировали на сообщение о появлении темной метки. По прибытии они заметили, что входная дверь дома была сорвана с петель, а внутри дома обнаружились «безошибочные признаки повреждения магией». Жертвами стали Роберт (49) и Матильда Ньютон (41), их дочери Элизабет (12), Амелия (9), Сьюзи (2) и их сын Майкл (14). Одна ведьма, некая мисс Джейн Крю, также присутствовала во время нападения. Мисс Крю перевезли в больницу Св. Мунго после того, как выяснилось, что она стала жертвой проклятия Круциатус. Главной подозреваемой в этом преступлении является сбежавшая заключенная Беллатриса Лестрейндж, которая известна тем, что использовала проклятие Круциатус на Алисе и Фрэнке Лонгботтом после (продолжение на странице 8). Гермиона открыла восьмую страницу и почувствовала, как ее кровь превращается в лед. Там, на странице, была большая фотография Беллатрисы Лестрейндж. Несмотря на то, что она видела это изображение бесчисленное количество раз до этого, Гермиона почувствовала, как слезы подступили к ее глазам, когда она осмотрела ущерб, нанесенный годами. — Не волнуйся, Гермиона, — голос Гарри был холоден от решимости. — она заплатит за все, что сделала. Гермиона с растущим ужасом наблюдала за выражением ненависти на лице Гарри. Выражение его лица, с которым он смотрел на женщину на фотографии, не было похоже ни на одно выражение, которое она видела у него раньше. Он убьет ее, в отчаянии подумала она. Нет, нет, подумала она, пытаясь успокоиться, Гарри не может никого убить. Даже Петтигрю… в худшем случае она получит поцелуй дементора. Ее желудок снова сжался при этой мысли. — Она заслужила это, — сказал Рон с ненавистью, словно прочитав ее мысли. — после того, что она сделала с Сириусом. Сириус. — Гермиона? — позвал Гарри, когда она вскочила на ноги. Она не обратила на него внимания. Она едва успела схватить свою сумку, как вылетела из большого зала и направилась к ближайшему женскому туалету. Ее голова закружилась, когда она бросилась в ближайшую кабинку и опустошила содержимое желудка в унитаз. Ее руки дрожали, когда она вытирала рот рукавом своей мантии. Все, о чем она могла думать, — это насмешливое лицо Беллатрисы Лестрейндж и имена убитых маглов. Самому младшему было всего два года. — Гермиона? Гермиона вздрогнула от звука голоса Джинни. — Одну минуту! — сказала она. — Что случилось? — спросила Джинни, когда Гермиона вышла и направилась мыть руки. Гермиона избегала взгляда Джинни. — Я плохо себя чувствую. — запинаясь, сказала она. — Тебе нужно идти в больнич… — Нет! — сказала Гермиона чересчур решительно. Обиженное выражение промелькнуло на лице рыжеволосой девушки, и Гермиона заставила себя виновато улыбнуться. — Я в порядке, правда. Я просто чувствую себя немного разбитой. — сказала она. — Я понимаю, — кивнула Джинни. — я бы чувствовала то же самое, если бы что-то случилось с моей семьей. Гермионе потребовалась минута, чтобы понять, о чем говорит Джинни, прежде чем она вспомнила объяснение, которое дала им МакГонагалл. — Да. — тихо сказала она, не зная, что сказать. — Ну, если тебе когда-нибудь захочется поговорить, — сказала Джинни. — ты всегда можешь прийти ко мне. — Непременно. — ответила Гермиона, заставляя себя снова улыбнуться. — Спасибо, Джинни. — Конечно. — ответила младшая девочка. Она шагнула вперед и снова обняла Гермиону. — Не забывай, что у тебя здесь тоже есть семья. — прошептала она. Гермиона похлопала ее по спине. — Я знаю. — мягко сказала она. Но когда рыжеволосая отстранилась и повела ее к двери, Гермиона невольно пожелала, чтобы эти слова произнесла Беллатриса, а не Джинни. ***** В пятницу вечером в гриффиндорской гостиной было гораздо шумнее, чем помнила Гермиона. Первокурсники покатывались со смеху, рассказывая о событиях прошедшей недели. Две девушки за столиком рядом с Гермионой горячо спорили о том, кто из их матерей самая сдержанная, а вокруг камина сидели несколько членов команды Гриффиндора по квиддичу, и все они пели разные версии одной и той же песни так громко, как только могли. Гермиона сердито посмотрела в угол, где Рон и Лаванда были заключены в любовные объятия. Они задохнутся, если в ближайшее время не выйдут на воздух, подумала она. Ей очень не хотелось признавать, что она тоскует по тишине слизеринской гостиной. Конечно, были и оживленные моменты, но по большей части все оставалось на нормальной громкости. Так было гораздо легче сосредоточиться. Может быть, мне стоит попросить профессора Спраут одолжить мне пару ее наушников? подумала она, когда один из первокурсников разразился смехом. Она безуспешно пыталась сосредоточиться на книге, которую читала, но обнаружила, что слишком отвлечена, чтобы читать. Она захлопнула книгу и встала. Не раздумывая, она направилась к отверстию в портрете. Она не осознавала, насколько напряжена, пока не вышла в тихий коридор. Прохладный воздух освежил ее лицо и успокоил нервы. Она остановилась и позволила себе расслабиться, прежде чем направиться дальше по коридору. Прошедшая неделя была мучительной. Хотя она была рада снова увидеть своих друзей, их постоянные разговоры о пожирателях смерти были слишком тяжелы для Гермионы. Фотография Беллатрисы снова появилась в «Пророке» сегодня утром, среди дюжины других фотографий сбежавших заключенных. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки и была так погружена в свои мысли, что не заметила Гарри, когда он проходил мимо нее по лестнице. — Гермиона! Гермиона резко повернула голову на звук голоса Гарри и слабо улыбнулась: — Привет, Гарри. — Я как раз шел в гостиную, чтобы найти тебя. — сказал он. — Дамблдор хочет тебя видеть. Гермиона удивленно моргнула. — Меня? Гарри кивнул. — Так написано в его записке. — он пошел рядом с ней, когда она повернулась, чтобы направиться в кабинет директора. — У тебя сегодня будет урок? — с любопытством спросила Гермиона. Гарри кивнул. — Да. — Как они проходят? — спросила она, вежливо улыбаясь профессору Синистре, когда они проходили мимо нее. — Он не хочет слушать меня о Малфое, — серьезно сказал он. — Я знаю, что он что-то замышляет, но Дамблдор отказывается мне верить! Гермиона закатила глаза, всегда Малфой, подумала она. — Я уверена, что у него есть свои причины. — сказала она. — Тонкоязычная Ириска. — нахмурился Гарри, когда они подошли к каменной горгулье. — Близнецы будут так горды. — сказала Гермиона. Она была счастлива видеть, как уголок рта Гарри дернулся от удовольствия. Они поднялись по винтовой лестнице, и Гермиона неловко заерзала, когда они подошли к двери на самом верху лестницы. — Я подожду здесь. — сказал Гарри, небрежно прислоняясь к стене. Гермиона кивнула, показывая, что все слышала, и постучала в дверь. Она мгновенно распахнулась. Когда Гермиона вошла в комнату, феникс Фоукс чирикнул низким проникновенным голосом. Дамблдор поднял голову из-за стола и тепло улыбнулся ей. — Мисс Грейнджер. — Дамблдор говорил так, словно ее появление было приятным сюрпризом. — Как хорошо, что Вы пришли. Пожалуйста, присаживайтесь. — он указал на уютное кресло по другую сторону стола. Гермиона села и обвела взглядом комнату. Дюжины портретов заполняли стены, и пока один или два пристально смотрели на нее, большинство из них дремали или тихо переговаривались между собой. Фоукс издал еще один низкий звук, и Гермиона обратила свое внимание на профессора Дамблдора. — Могу я предложить Вам что-нибудь выпить? — спросил он, не отрывая голубых глаз от ее лица. — Вода, сок, горячий шоколад? — Нет, спасибо. — ответила Гермиона. Она покрутила палочку между пальцами и попросила его перейти к делу. Она изучала странные серебряные приборы на ближайшем тонком столике, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Прошедшая неделя была нелегкой для Вас. — прокомментировал Дамблдор. Раздражение пробежало по коже Гермионы. Конечно, прошедшая неделя была нелегкой, любой, у кого есть глаза, мог бы это увидеть! презрительно подумала она. — Вам, должно быть, трудно быть вдали от мисс Блэк. — мягко продолжал он. Гермиона стиснула зубы. — Я знаю, как вы были близки, а вернувшись, обнаружили, что она стала… ну, я могу себе представить, как Вы, должно быть, обижены и рассержены. В глазах Гермионы появились злые слезы, и желчь подступила к горлу, когда он произнес эти последние слова. Он же ничего не знает! подумала она. Она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, и поймала его взгляд. Понимание в глазах Дамблдора поразило Гермиону, как удар бладжером в живот. Он знает, недоверчиво подумала она. Что-то в его глазах подсказало Гермионе, что он уже чувствовал то же, что и она. — Они ненавидят ее, — простонала она, прежде чем смогла остановить себя. — все… они хотят ее смерти. — слезы жгли ее щеки, и она яростно вытирала их. — Мадам Лестрейндж совершила ужасные поступки. — мягко сказал Дамблдор. — У многих людей были бы все основания ненавидеть ее. Гермиона никак не могла перестать плакать. Она снова и снова вытирала лицо и, в конце концов, закрыла лицо руками, когда рыдания вырвались наружу. Когда Фоукс подлетел к столу, послышался легкий шелест перьев. Гермиона почувствовала, как его невероятно мягкая щека потерлась о ее пальцы. Затем его скорбная песня окутала Гермиону. Это было тоскливо и болезненно, но чем больше он пел, тем лучше чувствовала себя Гермиона. Наконец она подняла голову и посмотрела Фениксу прямо в глаза. — Я нахожу, что Фоукс — хороший друг во времена скорби. — сказал Дамблдор, когда феникс закончил последние несколько нот своей песни. — Я понимаю почему. — сказала Гермиона, беря предложенный ей Дамблдором носовой платок и вытирая глаза. — Я сожалею, что не провожу так много времени с учениками Хогвартса, как раньше, когда был здесь учителем, — сказал Дамблдор, поглаживая багровую голову Фоукса. — но я не слеп к страданиям, которые происходят в этих стенах. Мисс Грейнджер, Ваш случай очень уникален. Как без сомнения отметила профессор МакГонагалл, Вы прошли через испытание, которое никогда не было задокументировано ранее. Многие сошли бы с ума от этого опыта. Это не просто манипуляция временем. Гермиона крепко сжала платок, встретившись с ним взглядом. Дамблдор потянулся к своему столу и достал оттуда синюю бархатную сумку. — Боюсь, что нет никого, кто смог бы понять всю глубину Ваших чувств, — сказал он, ставя ее на стол. Он сунул руку в сумку и вытащил неглубокую каменную чашу размером с обеденную тарелку. — но, будучи умной ведьмой, какой я Вас знаю, я уверен, что Вы сможете помочь себе сами. Вы знаете, что это такое? Гермиона пристально посмотрела на странные руны по краям чаши. — Это Омут памяти? — спросила она. — Очень хорошо, — кивнул Дамблдор. Он положил чашу обратно в сумку и толкнул к Гермионе. — Я послал за ней в тот вечер, когда они нашли Вас, — мягко сказал он. — она должна была прийти несколько дней назад, но… — он пожал плечами. — Я подумал, что это поможет Вам обзавестись своей собственной. Иногда наши воспоминания — это единственное, что может нам помочь. Гермиона взяла сумку на колени и благодарно посмотрела на Дамблдора. — Спасибо, профессор! — ахнула она. — Я… я не знаю, что сказать. — Вы уже сказали. — сказал Дамблдор с веселым смешком. — Мне очень не хочется торопить Вас, но у меня назначена встреча. Гарри! Вставая, Гермиона поняла, что он все еще ждет своего урока. — Еще раз спасибо, профессор. — сказала она, наблюдая, как Фоукс возвращается на свой насест. Напоследок улыбнувшись Дамблдору, Гермиона открыла дверь, в которую протиснулся любопытный Гарри, и направилась вниз по винтовой лестнице. Впервые с момента своего возвращения она почувствовала проблеск надежды.