Время лечит все раны

Глава 39 — Мисс. Гермиона чувствовала себя так, словно находилась на теплом пушистом облаке. Никогда еще ее постель не была такой мягкой и теплой. Она вытянулась в более удобной позе и испустила вздох полного блаженства. — Мисс! Что это за звук? Эта мысль лениво пришла ей в голову, как будто пришла издалека. Она смутно сознавала, что лежит в своей постели, но все остальное было расплывчато. — Мисс Гермиона! Глаза Гермионы распахнулись, и она слегка вскрикнула от удивления, когда поняла, что смотрит в пару гигантских глаз размером с теннисный мяч. — Аааа! Тимбл, склонившаяся над юной ведьмой, отскочила назад и тоже негромко вскрикнула: — Тимбл вовсе не хотела напугать Мисс Гермиону! Она только хотела разбудить Мисс перед уроком! — Нет, все в порядке. — быстро выдохнула Гермиона, садясь и протирая глаза. — Ты не сделала ничего плохого. — она зевнула. Она смотрела, как Тимбл бегает по комнате в свежей алой наволочке, и улыбалась. Интересно, что бы подумала Белла, если бы увидела своего эльфа в гриффиндорских цветах. Ее улыбка исчезла, когда она вспомнила, каким изможденным было лицо Беллатрисы, какой усталой она выглядела. Мы можем все изменить, попыталась она уверенно сказать себе. Выбравшись из постели, она замерла. — Тимбл, — спросила она, повернувшись к маленькой эльфийке. — ты сказала «урок»? Тимбл озабоченно кивнула, запихивая одну из книг Гермионы в сумку: — Мисс нужно подготовиться к утреннему уроку Арифмантики в понедельник. — пропищала она. Это вызвало еще один вскрик Гермионы. — О, нет! — застонала она. Она быстро сорвала с себя ночную рубашку и бросила ее на кровать. Она попыталась вспомнить, закончила ли она все свои домашние задания, когда нашла свежую одежду. Она быстро оделась и краем глаза что-то заметила. — Я сама могу это сделать! Тимбл, которая как раз складывала сброшенную ночную рубашку, бросила на нее взгляд, который, вероятно, был самым близким к вызову, который только мог показать эльф. — Тимбл может сделать это либо сейчас, — сказала она вежливым тоном. — либо Мисс Гермиона может сделать это сейчас, а Тимбл исправит это позже. Гермионе нечего было на это ответить. Я поговорю с ней об этом позже, подумала она, все еще слишком уставшая, чтобы придумать правильный ответ. Она натянула сапоги, быстро зашнуровала их, сунула книги в сумку, повернулась к двери… и замерла. — Мисс понадобятся силы. — Тимбл каким-то образом переместилась, чтобы загородить дверной проем, и теперь держала большой стакан молока и тарелку намазанных маслом тостов. — Тимбл… — Гермионе не нужны были часы, чтобы понять, насколько она опоздала. Маленькая эльфийка уже протягивала ведьме молоко.  — У Мисс достаточно времени на завтрак. — строго сказала она. Ее рот был сжат в твердую линию, что делало ее похожей на МакГонагалл. Не желая обидеть домового эльфа, Гермиона взяла стакан и выпила его залпом. Каждые несколько секунд она останавливалась, чтобы откусить кусочек тоста. Она поймала себя на мысли, что гадает, не делала ли маленькая эльфийка то же самое для Беллатрисы. Неудивительно, что Белла так сильно ее любит, подумала она, когда эльфийка с радостной улыбкой приняла стакан обратно. — Спасибо. — сказала она. — Тимбл счастлива делать это. — ответила эльфийка, и ее глаза заблестели. — Ой, Тимбл чуть не забыла! — эльфийка сунула руку под наволочку и достала оттуда тонкий конверт с именем Гермионы. Гермиона подавила стон, когда узнала почерк МакГонагалл. Дамблдор, вероятно, рассказал ей, она разорвала конверт и прочитала так быстро, как только могла. Мисс Грейнджер, я хотела бы встретиться с Вами сегодня днем, чтобы мы могли кое-что обсудить. Пожалуйста, приходите ко мне в кабинет после обеда. Когда она перечитала эти слова, у нее в животе образовался узел. Она нахмурилась, но тут же оглянулась, почувствовав, как неожиданно сильная рука толкнула ее в спину. Тимбл направила Гермиону к двери. — Мисс нужно уходить сейчас, если она хочет успеть на урок вовремя. — прощебетала она. Гермиона едва успела отреагировать, как эльфийка вытолкнула ее за дверь. — Спасибо! — крикнула она через плечо, спотыкаясь на лестнице. Если Тимбл и ответила, то она ее не услышала. Она выскочила из отверстия в портрете и добежала до класса как раз в тот момент, когда профессор начал говорить. ***** Взгляд МакГонагалл был прикован к Гермионе, а обычный чайник и тарелка с закусками отсутствовали. Вместо этого руки МакГонагалл были сложены вместе на столе. Брюнетка неловко заерзала на стуле и заставила себя сохранять спокойствие. Может быть, Дамблдор все-таки решил ничего не говорить, с надеждой подумала она. — Насколько я понимаю, в прошлые выходные у Вас был гость. Черт возьми! — Я не… — начала Гермиона, но МакГонагалл подняла руку, останавливая ее. — Если бы я думала, что Вы имеете какое-то отношение к проникновению мадам Лестрейндж в эту школу, — сурово сказала профессор. — Вы бы не сидели передо мной. — ее взгляд слегка смягчился. — К счастью, я знаю, что Вы этого не делали. Гермиона облегченно вздохнула. — Но факт остается фактом, что она действительно прошла мимо школьной защиты, — взгляд МакГонагалл был непоколебим. — и мы считаем, что ее единственной причиной было найти Вас. Гермиона быстро соображала, пытаясь разгадать выражение глаз МакГонагалл. Она не была уверена, обвиняет ли ее профессор в чем-то или нет. Затем плечи МакГонагалл поникли. Перемена была настолько незначительной, что любой, кто не встречался с ней еженедельно в течение последнего года, не заметил бы ее, но этого было достаточно, чтобы дискомфорт Гермионы немного ослаб. — Мисс Грейнджер, — Гермиона была потрясена тем, как устало прозвучал голос ее любимой учительницы. — появление мадам Лестрейндж очень тревожно, и я уверена, что Вы уже знаете об этом. Сейчас я забочусь только о Вашей безопасности. Мы не знаем, каковы ее намерения, но учитывая тот факт, что она является печально известной последовательницей Того-Кого-Нельзя-Называть, мы можем только предположить, что это будет не в Ваших интересах. — Белла никогда бы не сделала мне больно. — тихо сказала Гермиона. Ты же не знаешь этого наверняка, заметила рациональная часть ее сознания. Выражение лица МакГонагалл ожесточилось. — Белла, возможно, и не хотела причинить Вам боль, но Вы явно забыли, что девушка, которую Вы знали, провела больше десяти лет в Азкабане. — она говорила медленно, обдуманно. — К сожалению, безумие среди длительно заключенных неизбежно. Было много случаев, когда полностью дееспособные ведьмы и волшебники теряли рассудок всего через несколько месяцев. Несколько лет, вероятно, вызовут длительное беспокойство. Учитывая тот факт, что мадам Лестрейндж имеет долгую историю нестабильности… — она слегка постучала пальцами, а когда заговорила снова, резкий тон исчез. Вместо этого она заговорила так, словно внезапно вспомнила, как важна была Пожирательница Смерти для ее ученицы. — Я боюсь, что психологические последствия будут необратимыми. Из Азкабана не убежишь…неповрежденным. Гермиона уже знала это, но почему-то, услышав эти слова от МакГонагалл, ситуация казалась более реальной, чем когда-либо. Она судорожно сглотнула и уставилась на чернильное пятно на столе. Когда она заговорила, ее голос слегка дрожал: — Какого рода эффекты? — она тоже знала ответ на этот вопрос, но хотела, чтобы ее профессор подтвердила это. — У всех это происходит по-разному, — сказала МакГонагалл, умело переключаясь на преподавательский режим. — некоторые испытывают что-то вроде кататонии, другие становятся все более тревожными. Обычные длительные эффекты могут включать крайнюю агрессию, галлюцинации, враждебность, меланхолию… — МакГонагалл продекламировала очень длинный список, и Гермиона почувствовала, что каждый из этих эффектов заставляет сердце в ее груди все больше и больше сжиматься. — В Азкабане дементоры питаются каждой счастливой мыслью, а это значит, что счастье становится причиной боли. В конце концов, они попытаются вообще перестать иметь эти мысли. Гермиона содрогнулась, представив себе Беллатрису, забившуюся в клетке, и все ее эмоции были продиктованы этими ужасными чудовищами. — Азкабан, — продолжала МакГонагалл. — лишает людей счастья и покоя. По сути, это место, где заключенные вынуждены страдать в абсолютном эмоциональном отчаянии. Когда кто-то испытывал это в течение многих лет… Гермиона медленно кивнула. Сообщение МакГонагалл дошло до нее. — Отныне я хочу, чтобы Вы всегда были начеку. — сказала пожилая женщина. — Не выходите из замка одна, берите кого-нибудь с собой, когда захотите прогуляться или навестить Хагрида. И я не хочу, чтобы Вы снова ходили в Темную Башню, пока Беллатриса не будет поймана. Вы меня понимаете? Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Очень хорошо. — МакГонагалл откинулась на спинку стула. — У Вас есть какие-нибудь вопросы? Есть ли что-нибудь, о чем Вы хотели бы поговорить? Гермиона молча покачала головой. МакГонагалл выглядела так, словно хотела спросить что-то еще, но вместо этого она устало улыбнулась молодой ведьме: — Тогда увидимся в классе. Поняв это как разрешение уйти, Гермиона встала. Она взяла свою сумку и направилась к двери, когда профессор окликнула ее по имени. — Я уже говорила это раньше, но повторю еще раз. — сказала МакГонагалл. — Вы одна из самых храбрых людей, которых я когда-либо встречала. Мне очень жаль, что это случилось именно с Вами. Гермиона выдавила слабую улыбку. — Спасибо, профессор. Это очень много значит. — слезы грозили вот-вот пролиться, и Гермиона, повернувшись, толкнула дверь. Остаток дня прошел как в тумане. Она чувствовала себя так, словно все вокруг было расплывчатым и нереальным. Ужин прошел тише, чем обычно, в основном из-за довольно большого количества домашних заданий для Снейпа. Гермиона извинилась, как только смогла, и направилась прямиком в свою спальню. Ее постель никогда еще не выглядела такой привлекательной. Как только она убедилась, что больше ее никто не слышит, она бросилась на подушку и разрыдалась. Послание МакГонагалл обвилось вокруг ее внутренностей, как колючая проволока. Она могла думать только о Беллатрисе и о том ужасе, который ей пришлось пережить. Каждое хорошее воспоминание… подумала она, это значит… наше время вместе… эта мысль вызвала новую волну рыданий. Если бы каждое хорошее воспоминание о них вызывало только дементоров, конечно, это было бы достаточной причиной для того, чтобы Беллатриса возненавидела ее. Интересно, так ли это, подумала Гермиона. Тогда я не вынесу, если она меня возненавидит! Она плакала, казалось, целую вечность. Наконец она легла, тяжело дыша и свернувшись калачиком в ногах кровати, прижав колени к груди. В голове у нее стучало, и она чувствовала себя так, словно ее сейчас стошнит от непрекращающихся рыданий. Мне нужно это знать. Это была единственная мысль, которая не выходила у нее из головы. Затем эта мысль ударила ее, как удар бладжером по голове. Она села так быстро, что ее желудок зловеще сжался. Она почти ничего не заметила. Ее лицо вспыхнуло, когда она обратилась к пустой комнате: — Тимбл? ***** Годы были добры к поместью Блэков. Несмотря на то, что с тех пор, как умерла Друэлла Блэк, здесь никто не жил, территория была ухожена, ворота полностью целы, а внутри все было нетронуто. И все же в этом месте чувствовалось какое-то одиночество. Нарцисса хорошо потрудилась, подумала Беллатриса, направляясь к входной двери. Ее сестра потратила большую часть состояния Малфоев на содержание дома своего детства. Место, которое когда-то было центром чистокровного общества, было так же прекрасно, как и тридцать лет назад. По спине Беллатрисы пробежали мурашки, когда она зашла в поместье. Все портреты и предметы мебели были накрыты белыми простынями, в комнате было темно и холодно. Затхлый запах, который обычно сопровождал заброшенные дома, отсутствовал, создавая ощущение, что жильцы отсутствовали всего несколько дней. — Люмос. — прошептала Беллатриса, поднимаясь по парадной лестнице. Каждый волосок встал дыбом, когда портреты зашептались за простынями. Наверху было так темно, что невозможно было разглядеть конец коридора, но годы практики позволили Беллатрисе инстинктивно найти лестницу, ведущую туда, где обычно спали дочери Блэк. Знакомый коридор наверху лестницы выглядел точно так же, как и тогда, когда она была здесь в последний раз. В отличие от остальной части дома, портреты здесь оставались непокрытыми. Их обитатели тихо дремали внутри своих рам. Никто не заметил, как темноволосая ведьма проскользнула в свою старую спальню. Она взмахнула палочкой вверх, и дюжина свечей, парящих высоко над комнатой, вспыхнула ярким светом. Когда она подошла к платяному шкафу и распахнула дверцы, под ногами у нее был мягкий ковер. Мантии висели в беспорядке, и она отбросила их в сторону. Когда она только начала учиться в Хогвартсе, у нее было иррациональное беспокойство, что Андромеда заберет ее вещи, поэтому она попросила эльфа поставить полки в задней части ее гардероба, чтобы она могла положить свои особые вещи. Она вслепую похлопала рукой вокруг, сморщив нос, когда коснулась чего-то влажного и мягкого, пока, наконец, не сомкнула пальцы на ручке маленького сундучка. Он был обтянут потертой кожей, а сверху красовался герб Лестрейнджей. Она положила его туда вскоре после смерти матери, когда поместье перешло в ее руки. Она отнесла его к кровати и опустилась на пуховое одеяло. Когда она открыла его, оттуда хлынул свет. Шар, который она сделала в ту ночь в лесу, был все так же силен, как и прежде, и он был слегка теплым на ощупь, когда она подняла его из сундука. Она наколдовала мешок и осторожно положила шар внутрь. Одно за другим содержимое сундука перекочевывало в мешок, пока не остался только старый медальон. Она с минуту теребила цепочку, задумчиво покусывая внутреннюю сторону щеки. Потускневшее серебро когда-то блестело на шее ее матери. Когда его открывали, он расширялся, чтобы вместить столько фотографий, сколько можно было бы пожелать, и Друэлла держала внутри по фотографии каждой из своих дочерей. Беллатриса положила теперь уже пустой медальон в свою сумку, и он упал с тихим звоном. Беллатриса некоторое время молча осматривала комнату. Это был первый раз, когда она почувствовала ностальгию по поместью Блэков. Она тяжело вздохнула и встала, затем взмахнула палочкой и погасила остальные свечи. Только закрыв за собой дверь спальни, она заметила свет в конце коридора. Слабый свет лился из щели под старой дверью Нарциссы. Беллатриса крепче сжала палочку и на цыпочках подошла к ней. Она глубоко вздохнула и встала в оборонительную стойку. Ее мышцы напряглись, когда она распахнула дверь. — Нарцисса? Беллатриса тут же опустила палочку и пригнулась, чтобы избежать удара парализующего, который послала ей сестра. — Присмотрись! — прорычала она. — Прости, — блондинка опустила палочку. — я не сразу поняла, что это ты. — Хорошо, что мои рефлексы все еще чётки. — резко сказала Беллатриса. Она вошла в теплую комнату и закрыла дверь своей волшебной палочкой. Нарцисса сидела в одном из кресел, стоявших перед камином. Не дожидаясь вопроса, Беллатриса устроилась в другом кресле: — Почему ты не дома? — Темный Лорд понимает, что репутация женщины может быть разрушена, если она позволит себе жить с группой мужчин, пока ее муж и сын в отъезде. Он разрешил мне остаться здесь, пока Драко не вернется из школы. — Цисси, ты должна была мне сказать, — сказала Беллатриса. — я бы приехала и осталась там с тобой. Нарцисса покачала головой. — Спасибо, но я предпочитаю подождать. Чем дольше я смогу держаться подальше от этого паршивца Скабиора… но чтобы Фенрир Грейбек навещал меня в любое время… — она вздрогнула. — Ты более чем способна позаботиться о себе. — уверенно заявила Беллатриса. Глаза Нарциссы сузились. — Я знаю это! — отрезала она. — Не в этом дело. Напряжение заполнило пространство между ними, и Беллатриса огляделась вокруг в поисках чего-то, что могло бы изменить тему разговора. Ее взгляд упал на стопку конвертов, которые Нарцисса положила ей на стол. — Кому ты пишешь? Огонь в глазах Нарциссы немного потускнел.  — Драко. — тихо сказала она. — и Северусу. Драко был таким бледным на Рождество и худым… я хочу попросить Северуса позаботиться о нем… По мнению Беллатрисы, Драко выглядел не бледнее обычного. — Я бы не беспокоилась, Цисси, — уверенно сказала она. — Драко хороший мальчик, и он просто выполняет свою службу Темному Лорду. — Ты не понимаешь Белла! — воскликнула Цисси. — Ты даже не представляешь, каково это — чувствовать, что самый важный для тебя человек в мире может умереть! Он мой сын, — закричала она. — мой сын! Беллатриса с беспокойством наблюдала, как Нарцисса начала плакать. Это было так непохоже на ее сестру — потерять контроль над своими эмоциями. Она ошибается, подумала она, Гермиона в гораздо большей опасности, чем Драко. Однако она не сделала ни малейшего движения, чтобы раскрыть эту информацию. Гораздо легче было позволить Нарциссе поверить, что она единственный человек, который имеет для нее значение. — Я не могу потерять и его тоже. — Нарцисса вытерла слезу с глаз и шмыгнула носом. Удивительно, как она была красива, даже когда плакала. В то время как другие женщины были бы красными и опухшими, Нарцисса все еще умудрялась сохранять чувство изящества, когда слезы скатывались по ее фарфоровым щекам. — Удивительно, — тихо пробормотала Беллатриса, наблюдая за своей младшей сестрой. — ты так похожа на маму. Нарцисса сдавленно рассмеялась.  — Так мне все говорят. Несколько лет назад к нам на Пасху приезжала тетя Люциуса Антония, все время называла меня Дрю, — Нарцисса скорчила гримасу. — она сильно постарела. — Дело не только во внешности. — сказала Беллатриса, задумчиво глядя на письма. — Мама заботилась о своих детях больше всего на свете. — Ну, тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. — съязвила Нарцисса. — Мама любила нас одинаково. — защищаясь, ответила Беллатриса. Губы Нарциссы дернулись. — Нет, — сказала она. — она любила нас всех, но не одинаково. — она посмотрела на лицо Беллатрисы и быстро добавила. — Но я не возражала. Честно говоря, я никогда тебе не завидовала. У нас с Андромедой также был отец. Кроме того, вы с мамой гораздо лучше понимали друг друга. — сказала она с невеселым смешком. — Возможно, это и хорошо, что у тебя только один ребенок. — горько усмехнулась Беллатриса. — Драко никогда не будет задаваться вопросом, как сильно его любят родители. — Это правда. — Нарцисса снова посмотрела на огонь. — Мы с Люциусом любим Драко больше всего на свете. — беспокойство снова отразилось на ее лице, и Беллатриса огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы изменить ее настроение. — Только подумай о бедных сопляках Уизли, — Беллатриса знала, что оскорбление Уизли заставит ее сестру почувствовать себя лучше. — они, вероятно, проводят все свое время, задаваясь вопросом, помнят ли их родители их имена. И это сработало. — Иногда мне кажется, что имя «Уизли» здесь неуместно. — сказала она с жестоким восторгом. — У них гораздо больше общего с кроликами, чем с ласками. (прим. игра слов: фамилия Weasley — Weasel — ласка). — Я думаю, что ты слишком сурова, Цисси, — голос Беллатрисы был как шелк. — в конце концов, разве некоторым из них не удалось лаской пробраться в Министерство? Они обе рассмеялись, и Нарцисса позвала эльфа. Вскоре они уже пили самое дорогое эльфийское вино Люциуса и ели бутерброды. Прошло уже много лет с тех пор, как они могли спокойно провести вечер вместе, но когда Беллатриса слушала рассказы сестры о детстве Драко, она чувствовала себя более расслабленной, чем до того, как ее отправили в Азкабан. Когда наконец тарелка с едой опустела, а их бокалы были наполнены еще несколько раз, Нарцисса замолчала. Она задумчиво смотрела в огонь. Беллатриса наблюдала за сестрой и почувствовала странную боль в груди, когда заметила тонкие морщинки, появившиеся на лице сестры. Она все еще была царственной Леди Малфой, но ее больше не распирало от энергии и амбиций. Теперь же она выглядела просто усталой. Беллатриса инстинктивно потянулась и схватила женщину за руку. — С ним все будет хорошо, — она старалась говорить убедительно. — он хороший мальчик. — Да, но… — глаза Нарциссы заблестели от непролитых слез, и она попыталась вырвать свою руку. Беллатриса упрямо держалась за нее, и слезы текли беспрепятственно. — Вот почему я беспокоюсь, — она склонила голову. — мы вырастили его честолюбивым. — сказала она. — Люциус, возможно, даже поощрял безжалостность, но мы никогда не хотели, чтобы Драко был убийцей! Беллатриса благоразумно решила не комментировать это. Вместо этого она встала и сократила пространство между ними. Нарцисса не успела отреагировать, как Беллатриса упала к ней на колени. — Белла! Что ты делаешь? — Нарцисса хлопнула темную ведьму по спине, когда та поспешила поставить свой бокал в безопасное место. — Слезай! — Я не делаю тебе больно. — ухмыльнулась Беллатриса. Она повернулась так, чтобы видеть хмурое лицо Нарциссы. — Ой, не смотри так сердито, Цисси. — она протянула руку, чтобы погладить все еще золотистые волосы. — Снейп не допустит, чтобы с мальчиком что-нибудь случилось. Блондинка покачала головой. — Я знаю, но… но что, если его не будет рядом? То есть Темный Лорд отошлет его куда-то еще. — Это маловероятно, — нахмурившись, ответила Беллатриса. — но если я буду там, то обещаю, — она обняла сестру. — я не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Нарцисса вздохнула и мягко обняла ее в ответ. — Я знаю, что ты не позволишь, Белла. Ты всегда была рядом со мной. — Не всегда. — поправила Беллатриса. Она нахмурилась еще сильнее. — Хотя мне бы очень хотелось быть рядом. Нарцисса вздохнула и погладила Беллатрису по кудряшкам. — Я знаю. — тихо сказала она. — Люблю тебя. — сказала Беллатриса и поцеловала Нарциссу в щеку. Как будто поцелуй был последней каплей, осторожный фасад Нарциссы сломался, и она уткнулась лицом в шею Беллатрисы. — Я не могу больше этого вынести. — простонала она. Беллатриса крепче обняла ее и неловко похлопала по макушке.  — Что ты не можешь вынести, Цисси? — Этого!— Нарцисса всхлипнула. — Все, кого я люблю, уходят. Сначала ты, потом Люциус, а теперь… мой сын… Беллатриса просто держала ее, пока слезы женщины не утихли. — Спасибо. — сказала Нарцисса, когда она отодвинулась. Она быстро наколдовала платок, и как можно осторожно высморкалась. Небольшая улыбка заиграла на губах Беллатрисы, глядя, как ее сестра пытается очиститься. Ее сестра гордилась своей способностью скрывать свои истинные чувства. Хорошая хозяйка никогда не позволит ее гостям узнать, как она их ненавидит, слова матери звучали в голове Беллатрисы. — Извини за платье. — сказала Нарцисса, сложив платок в аккуратный квадрат. Именно тогда Беллатриса почувствовала влагу, которая распространилась по ее груди. Щелчок ее палочки высушил его, и она усмехнулась: — Ты хочешь, чтобы я послала эльфа совершить набег на винный погреб Лестрейнджей? Это приведет Рудольфуса в бешенство. — она издала злобный смешок. — Нет, уже поздно, — сказала Нарцисса тем мрачным тоном, который означал, что она хочет побыть одна. — Я скоро лягу спать. — Хорошо, — Беллатриса наклонилась, чтобы поцеловать Нарциссу в лоб. — просто помни, что ты всегда будешь моей малышкой Цисси. Нарцисса скорчила гримасу. Как только они обменялись пожеланиями доброй ночи Беллатриса использовала каминную сеть, чтобы вернуться в свою грязную комнату. Войдя в комнату, она стряхнула сажу со своей мантии. — Госпожа? Беллатриса подскочила от неожиданности, и взмахнула палочкой, указывая в сторону нарушителя. Она сразу же опустила ее, когда поняла, что она смотрит на своего домового эльфа. — Тимбл? Впервые за пятнадцать лет, эльфийка и ее госпожа смотрели друг на друга. Глаза эльфийки были влажными. — Ох, госпожа….- она заломила маленькие ручки. — Гермиона? — спросила Беллатриса. — С ней что-то случилось? — Нет, нет, нет! — Тимбл покачала головой. — С Мисс Гермионой ничего не случилось, но она попросила Тимбл найти госпожу. Беллатриса прикусила нижнюю губу. — Зачем? — Мисс Гермиона хотела бы договориться о встрече.