Хроники снов

***

      Погода за окном стоит лёгкая, ненавязчивая, пропитанная совсем недавно закончившимся проливным дождём. Хотя очень велика вероятность, что беспощадная стена капель воды снова обрушится с неба. Хмурые облака. Поистине тёмные и безрадостные, но несмотря на это их пушистая текстура всё ещё остаётся при них.       Кажется, что, мирно отдыхая здесь, под давно распустившимися и сладко пахнувшими кронами сирени, стоит лишь медленно протянуть руку к ним, переплетая пальцы с нежными, хрупкими веточками цветков, и, проникнув рукой сквозь них, прочувствовать всю воздушность и невесомость этих пушистых кусочков ваты — облаков.       Белесый юноша замер именно в этой позе. Задумчиво устремив взгляд ввысь, он внезапно, даже неожиданно для себя произнёс:       — Давно я не летал самолётами. Только представить, что эти железные птицы, левитирующие в воздухе, так легко рассекают небо, — поймав на себе заинтересованный взгляд друга, художник беззаботно улыбнулся, продолжая фразу, — дух начинает захватывать.       — Одно облако в среднем весит около пятисот тонн. — Подхватил мысль друга блондин, хоть и немного не в том русле, и решил немного подпортить ≪заоблачные≫ мечты Исака.       Гетерохромный издал лёгкий смешок, расположив руки вдоль коротко подстриженной колючей травы, когда кожа смогла вдоволь ощутить на себе, что газон, вероятнее всего, совсем недавно стригли. За территорией этого учебного кампуса следят не меньше, чем за самим учебным зданием. — Умеешь ты подпортить момент наслаждения, Дэстони.       — Болтаешь потому что многовато, — с шуточным укором произнёс грушевоглазый, старательно отбивая по клавиатуре ноутбука текст для итого-годовой работы. Как никак, но заниматься скучной писаниной по довольно обширной теме, охватывающей многие отрасли психологии и психоаналитическую сферу, — очень утомительный процесс, ведь студент посвящал себя этому занятию уже второй месяц. — Мой брат скоро отправляется в командировку в другую страну. Летит на самолёте около девяти часов, и я мог бы попросить его сделать для тебя несколько снимков, раз ты так хочешь увидеть окружающие просторы с высоты птичьего полёта. — Доброжелательно предложил Виш.       — Зная Нейтона, он попросту прикроет камеру пальцем и скажет, что было слишком темно. — Художник поднялся на локтях, а затем и сел на колени, наклоняясь к другу, с любопытством заглядывая в экран ноутбука. — Что ты пишешь уже на протяжение полутора месяцев? Да и к тому же очень часто во время наших встреч не отрываешься от работы. Неужто, мой друг, ты прокрастинировал так долго, что пытаешься уложиться в установленный лимит? — Сейчас беловолосый лёг обратно, подперев голову рукой в позе а-ля ≪нарисуй меня, как одну из своих французских девиц≫, с не менее вызывающим взглядом смотря на собеседника.       — Тема: <<Меры предосторожности, необходимые при истолковании поведенческих признаков обмана>>, то есть совершенно диссоциирующая с тобой, Исак. — Загадочная улыбка на долю секунды промелькнула на лице юноши. А вот это уже относится к микровыражениям, выдающим истинные эмоции. — Ты довольно часто удивлялся, почему я так легко могу ≪считывать≫ людей. Что же, я не до конца раскрывал всех карт. Ведь психология и медицина очень тесно связаны. Организм человека непосредственно влияет на человека, когда тот врёт, и выдаёт это через некоторые неконтролируемые признаки и эмоции. В частности это обусловлено действиями ВНС. — Поучительно истолковал парень.       Белесый закатил глаза, повалившись обратно наземь. — Дэст, прошу, не начинай. — Страдальчески взмолился юноша. — Мой котелок только-только перестал кипеть, а ты мне всё больше и больше информации подкидываешь. — Обречённо выдал Исак, полными грусти глазами смотря на блондинистые локоны друга, что спадали на его лицо и, поблескивая в свете дневных лучей, закрывали большую часть лица.       — Правдивые люди часто боятся, что им не поверят, — но похоже, что студент-медик решил не останавливать внезапно накативший поток мыслей, а поэтому продолжил дискуссировать сам с собой, — и страх, испытываемый ими из-за этого, очень легко спутать с боязнью разоблачения, — победно вскинув бровями, юноша в следующее мгновение переключился на Исака, — Но ты, Исак, особый случай. — Безмятежная улыбка в миг легла на лицо Виша, но он знал, что говорить на такие темы с художником слишком развёрнуто не стоит.       — Что даже такой верификатор, как ты, не сможет раскусить меня. — Исак с выражением лица ≪тебя уделали≫ встал с земли и, отряхнувшись, протянул руку Дэсту.       Грушевоглазый с тихим смешком качнул головой и всё же принял помощь. — Мы можем врать или говорить правду, заметить обман или пропустить его, заблуждаться или узнать истину. У нас всегда есть выбор.       Ладони двух юношей коснулись друг друга, и художник потянул друга на себя, помогая встать, ведь с несколькими громоздкими книгами в руках вставать было бы довольно затруднительно.       Странно. Очень странно. Что считыватель эмоций мог найти в человеке, который не попадает ни под одно правило, изучаемое в одной из самых любимых сердцу дисциплин грушевоглазого студента? И не имеет значения тот факт, что они совершенно разные и схожие одновременно. Ведь для Дэстони именно с профессиональной точки зрения был изначально интересен художник, и интерес этот не превышал каких-либо корыстных целей.       Он начал наблюдать. Осторожно, чтобы не привлечь к себе каких-либо лишних подозрений или странных и настороженных вопросов. А домыслов от этого художника, что блондин занимается шпионажем, ему точно не требовалось. Поэтому, несмотря на довольно длительное время наблюдений, Дэстони удалось понять и даже в некоторых случаях предсказать модель поведения Исака, пусть и с тем фактом, что как-либо предсказать действия художника было просто нереально. Но спустя этот долгий первый год обучения юноша всё же подошёл с предложением сотрудничества и некоторого исследования с последующим наблюдением, хоть и понимал, что это выглядит крайне нетактично. А спустя пару недолгих месяцев это общение даже как-то плавно и непринуждённо перетекло в дружбу. Так что теперь тёплые разговоры по душам стали значительно привычнее для обоих. Наконец-то они нашли действительно близкого человека, что не станет осуждающе на тебя смотреть из-за твоих странностей и к которому вы можете обратиться за советом или помощью, зная, что тебе помогут.       И оказывается, убеждения у людей меняются, основополагаясь на новоизвестную информацию. Именно это и влияет на отношение Дэста к Исаку в корни и по сей день.       ≪Просто научный интерес. Не более≫ — утверждал сам себе блондин, но, даже не заметив этого, начал привязываться к белесому юноше. Он же в редкие моменты разговоров между своими странными шутками вставлял довольно неоднозначные фразы. — ≪Зачем ты общаешься со мной? Я ведь наполовину бесчувственный≫. Дэстони ему отвечал: ≪Ты искренен в желании помогать своим товарищам по учёбе, да или даже простым людям, которые к тебе не относятся. Ты ведь даже от этого ничего не получаешь, но продолжаешь делать это≫.       Но всё было на самом деле намного проще. Исак считал, что вещи, которые он делает, и поступки, которые совершает — правильные. И помимо того что они приносят пользу этим людям, он ещё и выполняет свой моральный долг как лучший студент — ≪Наставляет на путь истинный тех, кто хочет учится рисованию, развиваться и стремиться к высшей цели≫. И это, по его мнению, было самым верным решением.       Но с течением времени шутки юноши о его ≪искусственности≫ стали появляться всё чаще и чаще. В каждой шутке есть доля правды, и это всем давно пора усвоить. И вновь, возвращаясь к болезни Исака: Алекситимия.       Бесконечно долго можно перечислять о всевозможных трудностях, что принёс художнику этот недуг, но один, самый значительный из них — ежедневное принятие лекарств, которые повышают эмоциональную чувствительность и восприятие художника. Эти препараты он вынужден принимать каждые семь-девять часов, иначе, когда их действие спадёт, юноша становится вынужденным принять свою настоящую сущность — безжизненного, пустого существа. У него пропадает желание что-либо делать, да и вообще любая мотивация, будь она относящаяся к учёбе, творчеству или простому выполнению каждодневных функций вроде ≪поспать, поесть, попить, справить нужду≫ и тому подобное. Вся та жизненная энергия, что до этого словно переполняла его до краёв, будто выветривалась или вытеснялась каким-то ощущением пустоты.       Всё это могло быть следствием из-за непринятия лекарств своевременно. Но, помимо этого, они доставляли ещё больше неудобств во время учёбы и повседневной жизни. Например, тот факт, что препараты не были даже в виде таблеток, а являлись раствором легко усваиваемой организмом жидкости и гормонов, отвечающих за различные проявления эмоций. Всего же у юноши в наличии имелось восемь растворов — надёжно упакованные в небольшие бутыльки и впоследствии удобно спрятанные во внутренних карманах жилетки, которую он носил практически не переставая. Потому-то через несколько месяцев учёбы у одногруппников и однокурсников Исака начал складываться определённый образ об этом художнике.       Но в большинстве случаев неудобство заключалась в том, что парень пил из этих флаконов прямо посреди лекций, чем вызывал к себе некоторое возмущение у преподавателей. Однако после объяснений, что пить ему эти лекарства просто необходимо, они стали проявлять к юному художнику чуть больше снисходительности.       Обстоятельства не всегда желают следовать сложившейся стабильности. И иногда имеют место быть и внеплановые ситуации. Хоть и со временем юноша принял это как норму.       В один из таких редких, но довольно привычных для повседневной жизни дней Пейнтера посетило очень резкое желание выпроводить из организма остатки раствора, то есть жидкость, которая оставалась после приспосабливания в кровь гормонов, прибывавшую в желудке ещё пару дней. Ведь в состав этой жидкой субстанции, которую Исак заливает в себя ежедневно, входят бикарбонаты, препятствующие соляной кислоте желудка растворять эту жидкость до конца, а поэтому через стенки желудка впитываются лишь гормоны, содержащиеся в ней. В основном, именно по этой причине через два-три дня застоя там эта черноватая субстанция должна быть убрана из организма, иначе желудку парня придётся очень несладко. Именно из-за этого художник довольно часто может со скоростью ветра вылетать из аудитории, прикрывая рот рукой, так как после кратковременных и непроизвольных приступов тошноты, которые, к счастью, дают чуть больше времени среагировать, его начинает тошнить этой жидкостью. Но, к большой благодарности одногруппников, юноша успевает дойти до туалетной комнаты.       Более того, он научился сдерживать эти приступы, так что учащённое дыхание теперь не является явным признаком того, что парня сейчас вырвет. А на деле это обусловлено некой язвенной болезнью вследствие раздражения.       И даже удивлял тот факт, что Исак как-то умудрялся обращать всё это в шутку, ссылаясь на проблемы с пищеварением.       Но одногруппники, к его удивлению, подхватили его положительный настрой к этой ситуации, а потому иногда и проскакивали шуточки по типу: ≪Ну что, Исак? Чем ты там закидываешься, что так мастерски контролируешь свои эмоции на сессиях и зачётах?≫       Маловероятно, что вы удивитесь, если узнаете о существовании людей, которым только в радость поглумиться над чужими проблемами, коих на жизненном пути Исака встречалось преобладающее количество. Но сейчас за плечами у него есть опыт и стратегия общения с такими личностями. Как он считал в детстве — простым игнорированием явной провокации дело может не обойтись, а таких абьюзеров нужно ставить на место, и если не физической силой, так острым словечком. И чаще всего юноша прибегал ко второму варианту, ведь выдающимися физическими способностями природа его обделила, но взамен наградила другим, чем-то более важном и ценном в психологическом плане. Эта болезнь-то и даёт ему своеобразный иммунитет к вредителям.

***

      Неспешным шагом пройдясь по озеленённому дворику колледжа, двое юношей разошлись на месте развилки одной общей тропы, ведущей к их корпусам. Исак всё-таки принял предложение Дэста о том, чтобы его брат запечатлел красочные моменты полёта, ведь сам такой возможности был лишён.       Было обидно, но ведь не каждому дана возможность перелёта как такового. Помимо того, что стоит это всё недёшево, так и повода конкретного вряд ли бы нашлось. Художник даже ещё не начинал планировать своё летнее времяпровождение, а стоило бы, ведь когда появится хоть небольшое количество свободного времени, выделенного на распределение своих небольших каникул, он без раздумий упустит его, снова потратив на ерунду.       — Встретимся через пару дней. — Махнув на прощание рукой, фигура беловолосого постепенно исчезла из поля зрения. Нежно-бежевый шарф колыхнулся по направлению пути своего обладателя, аккуратно, словно плыл по воздуху, он следовал за Исаком.       В ту же минуту оказался схвачен чужой рукой. Внутри всё съёжилось от внезапной остановки, которая явно не входила в траекторию пути Пейнтера, а в его планы и подавно. Очень глупое, однако, решение: решаться идти в аудиторию за три минуты до начала лекции, а по дороге не замечать никого и ничего.       — Тяжело тебя выхватить во время перерывов. — Человек, что, по-видимому, и пожелал поговорить с Исаком, так и не раскрыл своей личности, так как стоял за спиной у художника, всё также держа в натяжке его шарф.       — Придушишь же. — Вполголоса осторожно сказал Исак, пока не рискуя обернуться. Вдруг ему опять прилетит кулаком по лицу? Ведь даже если так, то такой момент нужно было по возможности отсрочить или избежать. Быстро приступив к копанию в своей дырявой памяти, он попытался припомнить, кому мог насолить в последнее время. Так как художник находился в постоянном присутствии друзей на каждых перерывах, та возможность, что кто-нибудь подойдёт к нему с целью выяснения отношений, была практически исключена. Сейчас он начал жалеть, что не пошёл в здание намного раньше.       — О нет, ты же мне ещё нужен. — Протянул низковатый голос с нотками хрипоты у него над ухом. — Где твоя часть проекта, Исак?       — Да чтоб тебя черти покусали, — отшатнувшись в сторону, белокурый юноша наконец-то ослабил эту петлю, что начала стремительно затягиваться на его шее, — Эрик, у меня лекция сейчас! Если я опоздаю, сам будешь моему преподавателю объяснять.        — Ты не похож на того, кто считает каждый свой прогул. — Руки брюнета, видимо, не желали так просто оставлять атрибут одежды художника, поэтому, перебирая пальцами по закрученному концу лоскута шарфа, программист скучающе скользил взглядом вдоль него, ровно до плеч Исака. До того момента как он не выдернул свой многострадальческий шарф к себе.       — Потому что я их не считаю. — Как-то небрежно кинул Пейнтер, обматывая шею и поправляя элемент ткани. — Просто хочу поскорее уйти отсюда, потому чт-…       — Потому что даже не начинал обрабатывать изображение. — Устало закончил за товарища по несчастью брюнет, хотя, скорее, не закончил, а грубо перебил. — Знаешь, у меня не так много времени, ведь я скоро уеду из города на пару недель, а если не сдадим проект, то будет неаттестация. И твоя халатность меня очень нервирует.       Пока более высокий юноша отвлёкся на наблюдение за скворцами, перескочивших на мраморные статуи поодаль от входа художественного корпуса, Исак смекнул, что сейчас представилась замечательная возможность улизнуть.       — Похоже, что моя память теперь вредит не только мне, Эрик. — Последнее, что мелькнуло перед лицом брюнета, было довольное выражение лица Исака, которое скрылось за тяжёлыми массивными дверями.       — Чег-… — Но раздался только характерный хлопок дверей. — В следующий раз точно задушу. — Недовольно процедил программист, сверля дыру в элитно оформленном стенде, висящем прямо на уровне его глаз.       Хоть и незначительно, но охладив свой пыл, глаза непроизвольно стали пробегать по строкам, считывая символы. У студентов, обучающихся на физмате, зрение уже имеет свою особенность, а именно — детальный анализ текста, который они видят. В этом, кстати, они начинают быть очень похожи на компьютеры.       Зацепившись метким глазом за знакомую фамилию "Пейнтер", стал читать более разборчиво и внимательно. Это просто перечень достижений особо выделяющихся студентов художественного факультета, и, как оказалось, к удивлению Эрика, его недавний знакомый Исак входил в это немногочисленное число. А на первый взгляд показалось, что он — самый обычный студент со своими небольшими странностями, коих у художника оказалось с вагон и маленькую тележку, но брюнет об этом ещё даже не догадывался.       Слова сами собой стали слетать с уст:       — Пейнтер Исак, поступил на бюджет в две тысячи девятнадцатом году на факультет искусств. Заслужил признательность со стороны преподавателей за заслуги перед своим колледжем и многократное участие в художественных выставках и представлении своих картин в городской, окружной и областной галерее.       — Уже разговариваешь сам с собой, братиш? — Фрим появился как из воздуха. Снова совершенно внезапно и когда его не просят, в общем, это не более чем присущая младшему Афтеру доставучесть. Эрик же подобные действия просто терпеть не мог, его настолько выводили из себя выходки младшего, что более чем каждый раз рыжеволосому прилетали подзатыльники. И даже сейчас без одного такого не обошлось. — Ай! Ну не хотел я тебя пугать, бро, извиняй. — Младший опёрся локтем на одну из низеньких статуй, что тут и там были хаотично расставлены по всему крыльцу.       — Убери свои кривые руки от них. Стоят подороже машины Гено, почему-то более чем уверен. — Проворчал темноволосый, краем глаза заметив, что Фрим уже тянет руки к следующей и даже намеревается сесть на неё. — Что ты забыл здесь?       — Свободное посещение, вообще-то, я не нарушаю границы твоего личного пространства.       — Но зачем-то попёрся за мной прямо сюда.       — Не смею отрицать. — Развёл руками в сторону парень, пожимая плечами с абсолютно согласным на претензии лицом.       — Если я пойду к обрыву, то ты последуешь за мной? — С ироничной серьёзностью спросил гетерохромный.       — Я достану тебя даже на том свете, бро. — Соответственно махнув рукой перед собой, Фрим уже окончательно сел на пристройку под фигурой. — Негоже это прогуливать лекции по моделированию. Я, конечно, не Гена и контролировать тебя не собираюсь, но, глядя на твоё расписание и группу, тебя там не заметил. — Уже спокойно и без стёба проговорил рыжеволосый, пристально поглядывая на брата из-под тёмных очков.       — Если скажешь ему — я тебя придушу.        — Точно также, как ты пытался удушить Исака минуту назад? — С издёвкой произнёс парень, смотря на Эрика с готовностью удирать.       — Ты следишь за мной, придурок? — Озлобленно сверкнув глазами, старший Афтер резким выбросом руки вцепился в ворот футболки Фрима. Вторая уже была сжата в кулак и готова нанести удар.       Её, к полному разочарованию Эрика, перехватили и завели за спину, оттягивая владельца руки на добрые два метра от рыжеволосого. Он, в свою очередь, нагло улыбнулся в лицо брату.       — Моё почтение, Роб. — Кивнув новопришедшему человеку, юноша с чёрными очками на лице поднялся с насиженного места и отправился восвояси. — Таких агрессивных людей нужно держать подальше от законопослушных граждан.

Роберт — молодой человек, что довольно близко общается со старшим из трёх братьев Афтер — Геной Афтером. И вопреки всем явным признакам того, что тот не желает иметь с ним никакого дела, всё же не прекращает попыток завязать с ним отношения на уровне ≪старые знакомые≫. Сам объект этих постоянных попыток доселе проклинает тот день, когда они впервые встретились. Это точно произошло несколько лет назад, когда юноша ещё даже школу не окончил.

       — Снова достаёшь младших, Эрик? — с угрозой, просачивающейся через низкие нотки голоса, спросил обладатель чёрных, как жжёный уголь, волос.

Это произошло на суде. Когда в один из самых холодных зимних дней в их дом прислали иск на появление там по поводу слушания дела о возвращении третьего ребёнка обратно в семью.

      — Зачем ты сюда пришёл? Разве он недостаточно разборчиво послал тебя? Что же, могу добавить от себя, если так не имётся получить по лицу. — Единственное, что удерживало Дёфза от ответной прямой угрозы, было лишь то, что Эрик являлся братом Гено. А разрывать тоненькую нить доверительных отношений между ним и старшим Афтером не было никакого желания.

Они все были приёмными. Все трое. Гена, Эрик и Фрим были от совершенно разных родителей; оставленные в приютах, они пробыли там включительно до того момента как новая опекунша не забрала их. Безмерное счастье детей не описать словами. Но те чувства, когда они поняли и осознали свою нужность кому-то и покинули бетонные толстые стены своих тюрем, запомнят на всю жизнь. Те моменты навсегда останутся заморожены в укромных уголках памяти, и при желании их можно воскресить, оживить и испытать вновь.

       — Он меня не посылал сегодня. — Беспристрастно проговорил старший брюнет, хладнокровным взглядом сверяя Эрика. Хоть и живя в одной семье более десяти лет, темпераменты у всех юношей абсолютно разные. Гена — скупой на эмоции и спокойный, готовый здраво оценивать ситуацию. Эрик — вспыльчивый и агрессивный, не разбираясь в проблеме, сразу лезет решать всё кулаками и довольно, кстати, хорошо, учитывая спортивное телосложение. Фрим — лёгкий в общении и, в целом, дружелюбный парень. Но также не знает меру в своём гиперобщении. Про таких ещё говорят: ≪ветер в заднице≫.       — Ого, что-то новенькое. И что ты ему наговорил? — Как и самому Эрику не хотелось наживать себе врага в лице судебного пристава, ведь если какой-то бессмертный человек каким-то образом умудрится насолить Роберту, то ≪долгая и счастливая≫ жизнь ему просто обеспечена.

Пять лет спустя, тогда, когда парням было уже по четырнадцать, пятнадцать и шестнадцать лет, — все они были погодками — биологическая семья Гено совершенно беспричинно решила вернуть ребёнка себе. На это требовалось и само согласие ребёнка. Если бы ему было восемнадцать лет… Два жалких года отделял его от законного, собственно-принятого решения, но сейчас на основании этого самого закона мнение подростка не совсем учитывалось, что во многом усложняло задачу приёмной матери мальчиков — Сикью.

      — Он сказал мне, что если послежу за тем, чтобы его братья-прогульщики не пропускали лекции, то ≪возможно, выделит для меня час из своего графика≫, и мы сходим в магазин, где он себе что-то купит.

Но слушание их шло уже несколько месяцев, и, теряя по капле тот ярый настрой с целью отстоять присутствие своë присутствие в семье, Гено начал угасать на глазах. Как эмоционально, так и физически. Так как он не обладал внушительный здоровьем от рождения, сильные стрессовые нагрузки наряду с выпускными экзаменами в этом году и уходом в тот самый колледж, где юноша учится и по сей год, дали свои последствия. Он был просто разбит. Разбит, раздавлен обстоятельствами и вжатый в землю, но не опустивший руки. Всё усложнило то, что после окончания суда у него обнаружили патологию сердца, что Гена вскоре скрыл от Роберта, в ходе долговременного пребывании в больнице.

      — Не навязываешь ли ты ему свою компанию, Роберт Дёфз? — Скрестил руки на груди младший брюнет, с едва заинтересовавшимся выражением лица смотря на него.

Психический срыв. У кого-у кого, но точно не у Гено, вокруг которого этот момент жизни их семьи закручивался. У Гено. Слишком чувствительный парень, легко привязавшийся к Эрику и Фриму за несколько лет их совместной жизни; и они успели сроднится с ним. Хоть те и пытались всеми силами убедить старшего брата в благополучном исходе дел, тот не верил им до конца. Они-то сами и не верили. Как оказалось, несмотря на зрелый ум в таком юном возрасте, обладателем устойчивой психики старший Афтер не был.

      — Если даже и навязываю, то ненавязчиво. Гено в любой момент может заявить о таком преследователе, как я, копам.

Отдав несколько дней своей жизни больнице по реабилитации, он как можно быстрее направился в зал суда. Снова. В который раз. Опять в тот самый зал суда. У него уже глаз дёргался, как только он переступал его порог. Да и сам юноша уже был готов поклясться, что судья как-то странно смотрит на него. ≪Может, ему не хватает показаний с моей стороны, и он даже не думает о том, что я могу сказать то, что поможет нам выиграть дело? Может, ему заплатили…≫ — Думал юноша. — ≪В который раз мы с тобой встретились за этот месяц? Третий? Поздравляю, ты заставил меня слечь в больницу≫, — мысленно съязвил Гено. Его уже до чёртиков выводила из себя эта спокойная улыбка на лице судьи.

      — Но ты можешь легко всё купить. — Припоминая власть, которой обладает этот судья, Эрик был абсолютно уверен, что за деньги этот тип уладит любую неурядицу, связанную с ним самим.       Хотя насколько точно можно было сказать, какой у Роберта сейчас возраст? Выглядит на двадцать, а на деле прожил уже двадцать шестой год жизни. Если смотреть на него со стороны рабочего в лице судьи, то он довольно молод, но при опыте-то работы трёх лет в этой сфере пользуется большим успехом и восхищением у людей в схожих государственных организациях.       — Все аргументы за и против? Я же не самоубийца, чтобы себя же самого в нарушении личной жизни человека обвинять. — Даже с какой-то беспечностью высказал брюнет.

И, как оказалось позже, это было предпоследнее заседание, ведь сразу после него к Гене, сидящему в комнате с подростковым психологом, хотя более точным было бы определение ≪детский психолог≫, зашёл их семейный адвокат. Тогда и произошёл тот разговор, который значительно повлиял на, казалось бы, нереальные отношения и общение с судебным приставом.

      — Это всё понятно, но запомни, если будешь лезть к нему и дальше без его желания общаться, то никакой закон тебя не защитит от меня.

Слишком много проблем и неприятностей. Чересчур много. Он действительно любит Эрика, он не хочет снова терять семью, близкого человека. Не снова…

      — Посмотрим, Эрик. Моя власть, конечно, не неограниченна, но границы её даже без твоей близорукости явно видны не будут. — Всё-таки съязвил Дёфз, не удержавшись от провокационного подкола. — Что-то я опаздываю, думаю, самое время мне идти. — Проговорил тот, кинув взгляд на часы, расположившиеся на руке, и, подняв бирюзовые глаза снова на Эрика, развернулся и ушёл восвояси.

Но в тот день… Он стал словно спасательным кругом для белокурого юноши, одними только словами и обещаниями заставил того держаться на поверхности этой вязкой пучины. И не только он. Видя крайне нездоровое состояние своего пациента, тот самый ≪детский психолог≫ пригласил к себе семейного адвоката его семьи — Сино Флаф. А позже, когда Нейтон Виш сам буквально заставил парня пойти умыться, успокоиться и попить воды, к ним двоим присоединился ещё и Роберт, так как он в коим-то веке дождался своего обеденного перерыва, на что и в следующий момент пожаловался:       — Гоняют они меня, конечно, нещадно. — Скинув объёмную стопку бумаг на стол психологу, протянул Дёфз. — Третье слушание за день. Такое чувство, что у них работников слишком много, и они так по-тихому избавляются от них.       Сино же, сидя напротив Виша, протянул руку и взял у того кофе, немного отхлебнул, дружелюбно при этом улыбаясь. — Ну, твои каждодневные мучения явно не сравнятся с моим Афтером. — Оперевшись краем локтя о рабочий стол фиолетовоглазого брюнета, адвокат поставил его кружку и придвинул обратно. — Горький, как твой характер, Нейтон.       — Тогда не пей. — Отрезал тот. Вообще, странные у них были отношения. В какое-то время флиртуют в открытую, а когда-то просто ведут себя, как коллеги. Но у Нейтона, по крайней мере, к нему более приемлемое отношение, нежели к остальным. — Я даже не предлагал тебе.       — Ох, ты про этого паренька, который на каждом заседании сидит с таким лицом, будто вот-вот вскроется? — Довольно заметно переменившись в настроении на увлечённый интерес, спросил Роберт. — Я очень часто смотрю на него, и мне вправду кажется это. Но, наверное, просто кажется.       Выдержав паузу, Виш расслабленно расположился в своём кресле и сухо сказал: — Тебе не кажется.       Более продолжительная пауза последовала уже за Робертом, чьё лицо теперь ничего не выражало. — …Что?       — Вообще, я имел ввиду Эрика Афтера, — безразлично пожав плечами, Сино решил, что вклиниваться в их разговор не стоит.       — Гено Афтер ходит ко мне на приёмы буквально с середины их дела. Так что я в курсе буквально всего, что бы вы там ни обсуждали. — Психолог протянул руку к маленькой баночке со странным содержимым, больше похожим на мятные конфеты, да и запах выдавал их с головой. Но мужчина высыпал на ладонь сразу три штуки и спешно положил в рот. Обычно такая привычка бывает у людей, которые очень нервничают на работе и таким образом немного снимают напряжение. Но они начинают скупать объект своего пристрастия буквально пачками. — А ещё ты его бесишь.

Словно судьба ещё решила подсадить им всем, потому что в следующие несколько секунд все трое мужчин замолчали, а послышавшиеся за дверью тихие шаги сразу же остановились около неё. Затем она раскрылась:       — В медпункте сказали спросить у тебя, можно ли мне Валокордин выпить, Ней-…       Замерев без слов и уставившись на присутствующих, до юноши явно дошло, что зашёл он не в самый подходящий момент, о чём Нейтон сразу же и сказал ему:       — У меня обед. — Спокойно ответил психолог, развернувшись на стуле к парню. — Но можешь составить нам компанию. — После его слов дверь захлопнулась так же быстро, как и отворилась. — Кажется, ты его спугнул, Роб. — Ухмыльнувшись, протянул Виш, на что получил неодобрительный взгляд от адвоката, и закатил глаза. — Ты серьёзно думаешь, что мои слова могут его ≪обидеть или ранить≫? Ты просто не представляешь, сколько дерьма этот парень пережил. — Буквально без явного вопроса от Сино ответил он ему.— Так что Гено — не тот, кого стоит жалеть. Ему бы только с этим судом дело закончить да выпускные сдать, а дальше как-нибудь выкрутится.       Роберт впился взглядом в губы брюнета: подобно рыбе, насаживающейся на острый крючок, он пытался как можно больше информации усвоить из слов, сказанных Нейтоном, что тот, разумеется, заметил.       — Куда ему нужно поступить? — Серьёзнее спросил Дёфз, подаваясь вперёд к Вишу. — Я, конечно, могу сделать так, чтобы дело обернулось в пользу их семьи, но никто не должен узнать, это будет нелегко.       — По его собственным словам — все трое планируют пойти в тот самый международный колледж в нашем городе, Гено в этом году, когда закончит свой класс, прямо туда.       — Ему же всего шестнадцать... — уперев голову в свои ладони, бирюзовоглазый уставился в стол, покачав головой. — Звёзды, мне показалось, что ему уже все восемнадцать есть.

— Образованный парень. — Согласно кивнув головой, подтвердил обладатель фиалковых глаз. Рука его сама потянулась к той упаковке с конфетами и снова взяла три. — По уровню интеллекта иногда даже выше твоего, Роб.       — Нейтон, тебе хватит. — Сино забрал у брюнета объект его пристрастия и положил в карман своих брюк. — Какая уже по счёту пачка: третья за день?       Хмуро посмотрев в глаза Флафу, что выражали только беспокойство и малое недовольство, Виш снова закатил глаза и ничего более не сказал — видимо, принял свою участь.       — Я хочу помочь ему. Но сначала нужно найти и поговорить. — С твёрдой уверенностью произнёс судья, вставая из-за стола. ''Хочу узнать его истинные мотивы по отношению к этому Эрику...'', — мысленно подумал Дёфз, после чего стремительно покинул кабинет психолога.       Да что уж там говорить! Роберт с самого начала как-то скептически относился к виновнику этого торжества, потому что хоть и косвенно, но заставляет Гену так мучиться и переживать.

В тот же день Роберт смог отыскать этого Афтера, за которого зацепились его глаза. Да почему же его так сильно тянет к нему... Почему его безразличный взгляд в собственную сторону так цепляет и завораживает и, вызывая глупую, совершенно нелепую улыбку, заставляет улыбаться самого, что несвойственно для судей.       Нет. Один глаз. Левый у него, кажется, слепой. Потому что дымчатой плёнкой покрыта радужка, а правый имеет совсем необычный, словно мутированный цвет. Ярко алый, по средству градиента переходящий в тёмно-синий. Невероятно притягательно.       Но когда Роберт начинал по несколько минут сверлить его взглядом, а тот вроде бы даже не замечал этого, то прослушивал несколько важных деталей. Наверное, из-за этого их дело шло так долго. Но что же, даже если так, то никто об этом не узнает.

***

      Исак думал, что Эрик будет ждать его у выхода, но это оказалось далеко не так. Ведь сразу же после стычки с Робертом ушёл в сторону своего дома.       Жил гетерохромный брюнет один. Вследствие давнего суда, о котором у юноши остались не самые приятные впечатления, им всё-таки удалось отсудить у биологической семьи Эрика денежную компенсацию как за моральный вред, нанесённый среднему Афтеру за всё то время пребывания в приюте: "это была психологическая травма" — как выразился их адвокат — Сино; так и за моральный вред старшему Афтеру, ведь благодаря медицинским справкам и подтверждениям удалось всё вывернуть в сторону Сикью. Конечно, не без помощи Роберта, который незаметно и склонил всё под маму ребят. Да ещё и сотрудничество Нейтона, Сино и самого Роберта в этом деле было неоспоримо, ведь все принимали равное участие. И нельзя отрицать тот факт, что Дёфз обзавёлся хорошими связями ещё и в мире адвокатства и психологии.       По сути-то только и плюсы, но... Те самые средства, что семья Афтеров отсудила у них, Эрик разделил поровну со своей опекуншей. Половину отдал ей, половину взял себе. Да и купил небольшую двухкомнатную квартирку неподалёку от колледжа, так как считал, что во взрослую и самостоятельную жизнь рано или поздно выйти придётся. И если не сейчас, то когда?       Сейчас беловолосый художник сидел на ступенях поодаль от входа и, наслаждаясь своим коротким перерывом, провожал взглядом проходящих мимо.       Юноша всегда любил наблюдать за людьми. Просто вот так сидеть где-нибудь и смотреть на их лица, силуэты. Вглядываясь в каждую эмоцию у них, ведь все лица были абсолютно разными и непохожими друг на друга. Кожа тёмная, светлая, белая, бледная. Мужчины, женщины, юноши, девушки. Многонационально-обучающий центр — именно это больше всего любил Исак в своём колледже, в его системе. Вроде ты не задерживаешься в нём так долго и сразу после окончания идёшь в высшее учебное заведение, а успеваешь насытиться такими впечатлениями, что... Запомнил бы их на всю жизнь.       Новые связи, знакомства, местность, знания. Несомненно, это именно то, что нужно растущему таланту.       — Интересно, а Эрик местный или иностранец... — Пейнтер приветственно улыбнулся компашке студентов, прошедших мимо него, что с явным удивлением смотрели на того. — Кожа у него тёмная, как у Джема, но явно есть какой-то акцент. Да и с Фримом у них совершенно разная внешность, значит, они не родные братья друг другу. — И только сейчас художник понял, что разговаривал вслух. Поэтому на него так странно взглянули. — Ой, да без разницы. — Махнул он на собственные мысли рукой и быстро встал, направляясь обратно в помещение. Оставалась всего одна лекция, и можно будет пойти обратно в корпус общежития и... О да, продолжить работать над своей картиной и проектом с Фримом, Эриком и Джемом.       Он шёл с хмурым лицом по коридору, а сзади него прошёл и сразу же обогнал Папер, хлопнув Исака по плечу:       — Поторопись. У нас снова совмещённая лекция с программистами. — Воодушевлённо сказал брюнет. Видимо, у него с Фримом общение складывается лучше. Что и можно было заметить по хорошему настроению младшего художника.       — Я иду. — Обречённый вздох, вырвавшийся из его лёгких, коснулся слуха младшего художника, на что тот лишь хмыкнул и остановился у входа в лекторий.       — Всё не так плохо. — Улыбнулся он.       Исак грустно улыбнулся и откинул кивком головы чёлку назад. — Ты прав. Всё намного хуже.

***