Хроники снов

      — Удивительно, насколько эти глупые эмоции мешают рациональному мышлению.       Холодное, тёмное, опоясывающее вокруг нечто полностью покрывает тело, словно сдавливая его невидимыми, но физическими оковами, причиняя ощутимый, неприятный страх.       Это мерзкое, неприятное чувство воздействует как снаружи, так и изнутри. Оно не даёт ни возможности отвлечься на внешний мир, дабы увести мысли куда подальше от внутренних волнений, ни погрузиться в собственные ощущения, чтобы избавиться от навязчивого реальностью страха. Жидкая меланхолия окутывает всё вокруг — всего тебя, не оставляя ни миллиметр непокрытого пространства тела. Сковывает, делает невозможным любое движение, оставляет наедине со своими параноидальными страхами.       Сонный паралич?       Интересное явление. Кошмар в реальном мире — как его иначе называют. Но реален ли этот кошмар на самом деле или является всего лишь проявлением разбушевавшегося разума, помыкаемого воображением?       Так или иначе, во время неподвижного пребывания в теле скользить по окружающим предметам могут лишь глаза, а взгляд, останавливаясь на подозрительных для тёмного помещения искажениях пространства, рисует пугающие, порой поистине ужасающие образы.       — Перестань. Ты ищешь того, чего нет.       А присутствие посторонней личности прочувствуется как нельзя хорошо. Ужасно хорошо.       — Меня нет.       — Но приходишь каждый раз. Каждый, чёртов, раз. У меня скоро крыша поедет.       — Я того и добиваюсь.       Комната кажется такой знакомой, но под фильтрами темноты и адреналина начинает быть похожей на аттракцион ужасов с некоторым актёром в главной роли — Найтмером.       — Подонок.       — Замолкни, неудачник.       Эрик цыкнул, отводя глаза в другую сторону, подальше от паранормальной сущности.       — Ну и долго ты собираешься сопротивляться? Как скоро примешь хоть какие-то меры? Или будешь продолжать мучиться от бессонницы, пока твой мозг не откинет копыта?       Юноша уже успел за этот месяц приспособиться к своему расстройству сна и даже может вести вроде бы нормальную жизнь. Ходит в университет, преуспевает; общается с людьми, пусть даже в их количество входит лишь несколько человек; следит за собой. Что ещё нужно для полного баланса?       Точно, нормально высыпаться. И хоть на одну ночь избавиться от этого проклятого голоса, принадлежащего одному существу, что гласит себя Кошмаром.       — Предлагаешь сходить к психологу и обсудить наши семейные проблемы?       Чернокостный скелет промолчал. На провокационные шутки он никогда не отвечает, но предпочитает мстить по-другому.       — Расскажешь, что слышишь голоса в голове — в лучшем случае отдадут записочку к психиатру, а оттуда путёвка в учреждение для шизофреников тебе обеспечена. В худшем же, если ничего не предпримешь, летом, за неимением особого наблюдения за своим поведением со стороны Гено или Исака — уедешь куда-нибудь в тихую деревушку и там благополучно сойдешь с ума, и через несколько дней бросишься с утёса в реку, где твоё безличное тело унесёт быстрое течение за несколько километров, и спустя недели твой раздутый от воды и влаги труп, изрядно изъеденный местными обитателями водоёма, даже не смогут опознать. И так умрёт этот обычный человек с необычными проблемами.       — Сказочное же ты мне будущее разрисовал, возьму на заметку.       Пусть губами он шевелить и не мог, но вполне возможным представлялось общение телепатически.       — И с чего же ты взял, что никто, как ты выразился, не будет за мной присматривать?       На лице скелета растянулся самодовольный оскал чёрных острых зубов, а зрачок, горящий в пустой глазнице изумрудным, угрожающе сверкнул таинственным огоньком.       — У твоего брата есть человек, с которым он хочет проводить время, и это взаимно. А у Исака своих дел полно, ему будет попросту не до тебя. Фрим веселится с каким-то малолеткой, а Нейтон уедет на месяц как минимум. Да и ты ему просто не нужен. Саенс тебе уже рассказывал все твои перспективы насчёт изменения отношений в общении с этими людьми, — на секунду Найтмер остановился. Ухмыляясь, он развёл в стороны руками, — их нет! Ты, чёртов неудачник, не нужен никому из своего окружения. Совершенно бездарное скопление клеток и потребитель. — Найтмер чуть успокоился, выдерживая паузу для продолжения. — Даже в детстве тебя мало кто любил. Отец связался с опасными людьми, и в конце концов они его нашли, а вместе с ним им приглянулась находка в виде маленького испуганного мальчика, жавшегося на заднем сидении машины, которому они, как ни кстати, искалечили психику и всю дальнейшую жизнь.       Ошеломляющий удар. Эрик даже не подозревал, что его подсознание может выдрать из дальних воспоминаний такие болезненные эпизоды.       — Ох, ты помнишь этот запах крови, когда на твоих глазах выстрелили отцу в голову, размозжив внутренности черепной коробки по салону, и как забили до смерти мать, выволок её за волосы наружу, а потом ещё проехались по ней машиной несколько раз. Помню, там осталось такое мерзкое, мокрое тёмно-бардовое пятно на проезжей части из жалких остатков её внутренностей и конечностей. Как она кричала! Ты до сих пор слышишь этот её наполненный ужасом предначертанного конца крик. И никто не пришёл. Кажется, ты настолько самозабвенно молился, что на секунду поверил в Бога. А когда их звериные глаза метнулись в твою сторону, вся вера раскололась на крохотные остатки надежды. Видя их дикое желание убивать, ты думал, лишь бы с тобой это произошло быстро и безболезненно, без особых прелюдий.       Афтера к концу монолога Кошмара уже пробивала сильная, болезненная дрожь, и он мог лишь слушать всё то, что вытаскивает из подсознания это существо, ковыряя ножом старые шрамы.       — И ты помнишь эту боль. Когда они решили проверить машину на наличие ценных вещей и нашли тебя. А ведь шоу только начиналось. — Раздались короткие, но мерзкие злобные смешки, а Найтмер же для приличия прикрыл рот кулаком. — Мне продолжать, или ты предпочитаешь поговорить о других, более приятных вещах?       Шёпот спустя несколько минут гробовой тишины послышался от темноволосого юноши.       — Прошу, уйди…       — Только когда ты сдашься и признаешь свою никчёмность.       Вновь тишина. Найтмера это раздражало. От своих подчинённых он привык слышать незамедлительный ответ, а с Эриком приходится возиться, как с ребёнком.       — Поговорим об Исаке?       — Нет. — Не успела фраза закончиться, как послышался ответ от Афтера. Невероятный сигнал о том, что всё это время Эрик не игнорировал присутствие и ожидание Найтмера, а вслушивался в угнетающую тишину за собой, роясь в прошлом.       — Ваши с ним отношения. Можно ли их так вообще называть? Что ты, влюблённый дурак, чувствуешь к безчувственному? Что хочешь от него: любви, которую тебе недодали в детстве? Вот почему ты решил привязаться к этой тряпичной кукле, которая ничего не ощущает к тебе, — чтобы и дальше мучить себя иллюзиями мнимой любви. Но подсознательно то ты знаешь, что он ничего не может. Исак — мерзкий притворщик, который играет на твоих чувствах. Исаку постоянно нужен какой-то человек рядом, чтобы не сойти с ума, как и ты, но в отличие от тебя он переступит свою гордыню и может попросить о помощи.       — Нет. Он может ощущать любовь, но я его не люблю, а лишь—…       — Лишь любишь.       —… Психологически привязан. И он ко мне. Он пьёт препараты, чтобы чувствовать это.       Но Эрик не уверен. Он вообще ни в чём не уверен, как только началось это общение с Исаком. Все его эмоции — ненастоящие. Он белый холст, на который можно нанести краски, но стоит залить водой, и вся картинка сплывёт, обнажая истинную форму предмета. Предателя. А в частности — личность этого художника.       Пожалуй, программисту только и нужен был такой человек. Загадочный, неоднозначный, непредсказуемый и вечно ищущий новые увлечения на свою душу. И, пожалуй, у обоих вкусы довольно специфичны в выборе партнёра для общения или даже чего-то большего.       Но нельзя же просто в лоб спросить о его мыслях по поводу себя? Это имеется в отношении Эрика к Исаку, и обратно. Никто просто так не скажет, нравишься ты ему или нет, — жизнь бы была такой простой!       — Я вообще не понимаю смысла в вашем общении. Это по типу "если сходить с ума, то вместе", или что? Оборви уже все связи с ним, ты его не стоишь. От ненависти до любви один шаг? А любишь ли? Или ты очередной его наркотик, который вскоре надоест, и он тебя бросит? Разорвёт все связи, удалит твой номер телефона, забудет твоё имя. Он же со всеми так поступает. Люди в его случае — временное удовольствие, за которое вскоре придётся расплатиться. Стоит ли всё это время, проведённое вместе, той боли, которую он тебе причинит? Исак заманивает тебя в ловушку, и если ты вовремя не опомнишься, то пойдёшь ко дну. Прими мою сторону.       — В то, что в ловушку тянешь меня именно ты, мне верится больше. — Со злобой в голове высказался Эрик. Глубокий вдох, выдох. Ещё раз. Почему грудь так сдавливает изнутри? Почему не хватает воздуха?       — Не можешь дышать? — С высокомерной насмешкой будто утверждает Кошмар. — Ну ничего. Лучше сосредоточься на моём голосе.       — Ни за что… — Тихо хрипит брюнет, а дрожь уже стремительно охватывает конечности.       — Зря.

17.06

— Эрик?..

      Тихие стуки в дверь раздаются с самого конца квартиры, так как спальня Эрика находится в другом её конце.       Ещё один. А за ним последовала и партия из нескольких настойчивых ударов — уже слышно: более сильной рукой.       — Может, он спит и мы зря стучим? Это же я один такой идиот, который встаёт раньше, чем солнце восходит.       Белокурый программист скептически посмотрел на парня. Его младший брат тот ещё любитель поспать в выходные, но это было до того, как средний Афтер решил сопровождать старшего на утренних пробежках, где ему волей не волей приходилось вставать рано.       — Нет, Исак. Он обычно не спит в это время.       — Гено, семь часов утра. — Уставше подал голос судья, что стоял позади своего возлюбленного и смиренно следил за попытками белокурых юношей построить план вторжения в жилище темноволосого программиста. Роберт, к слову, тоже был не против поваляться в постели ещё пару часов, но старший Афтер сказал, что волнуется за Эрика, и им нужно сходить его проведать. А перечить своему упёртому программисту у Дёфза не было желания. — Нейтон в это время только читать заканчивает.       — Но он не берёт ни телефона, ни на смс не отвечает, ни открывает сейчас. Я представить не могу, что с ним могло случиться. Вдруг он в душе упал и ударился головой или отравился чем и в обморок упал, или вообще домой не вернулся и его убили ночью, или—…       — Не будь параноиком. — Снисходительно обратился к белокурому юноше помладше брюнет, плавно подходя ближе. — Поверь, Исак, он тот человек, за которого ночью на улице надо беспокоиться в последнюю очередь.       Спустя несколько мгновений Гено раздражённо подал голос, уставив взгляд в экран своего мобильного:       — Он заходил в дом вечером, — Проследив за несколькими движениями на экране, он продолжил, — и поднялся до этого этажа. — Глаз машинально метнулся на лифт позади себя, но вовремя вспомнив, что брат ходит пешком до его двадцать первого этажа, вздохнул. Мало ли кого он мог встретить на одном из пролётов, а это обстоятельство могло значительно повлиять на то, почему сейчас они не могут с Эриком связаться.       — Это ты как определил? — Усмехнулся брюнет, наклоняясь назад и заглядывая в телефон Афтера, но как только дисплей мгновенно уплыл от взгляда лазурных глаз, он нахмурился. — Что такое? — Непонимающе вопросил он.       — В тюрьму меня посадишь, если увидишь. — Бесстрастно вымолвил юноша, даже не посмотрев на Роберта.       — Мне даже интересно, что ты там такого прячешь, дорогой~       — Отойди от меня! — Выкрикнул одноглазый резко приблизившемуся судье, прижимая телефон к груди, отшатнувшись назад, на что оказался прижатым к стене. — Дёфз!       — Гено, — с хитринкой улыбнулся он, подшагивая ближе, но не слишком, чтобы не нарушать личное пространство юноши. — Что ты прячешь?       —… — Молчание в ответ.       — Ты же неприкосновенен для закона. — Выдвинул аргумент мужчина.       — Преступление государственного масштаба.       — Чего же ты такого натворил?       Промолчав ещё с минуту, брюнет с угольными волосами выжидающе вздохнул, но отступать он не собирался. Ровно так же, как и Афтер. Эта борьба взглядов могла длиться вечно. У Гено — из-за его упёртости и терпения, а Роберт — благодаря своему будто врождённому таланту вытягивать признание даже у самых бессловесных преступников. Хотя чаще это происходило в специальной отведённой комнате для допросов, в которой под молчаливый ужас других работников суда был только Дёфз и обвиняемый. За двухсторонним же зеркалом, как правило, сидел лишь его коллега Нейтон. И никому не известно, что он делает там с этими людьми, но результат налицо — после таких ≪бесед≫ у преступников как язык развязывается. И, следственно, эти ≪консультации≫ недёшево стоят.       — Гено-о-о. — Без капли раздражения протянул его имя судья, и, не заметив отклика внимания, переключился на другую вещь. — Я тебя сейчас поцелую, если не скажешь.       Глаз юноши резко вернулся на мужчину, а брови чуть заметно съехали к переносице:       — Ладно-ладно! Боже мой, какой ты неугомонный! — Возмутился он, отворачиваясь. — Пустил вирус в охранную систему видео наблюдения и взломал камеры, подключился к открытому только для моего устройства источнику, ввёл новый код и перекинул некоторые файлы из их базы данных, ввёл программу, чтобы внешнее вмешательство стёрлось через несколько минут, чтобы не было видно, что кто-то взламывал сервер; всё!       — Понятно. Целовать меня, значит, не хочешь. — С детской обидой протянул Роберт, отшагнув, давая Гено облегчённо вздохнуть.       — Вот же чёрт! — Нахмурился белокурый, ища поддержку взглядом в Исаке, который делал вид, что не замечает пререканий парочки и заинтересованно рассматривает дверь.       — Возможно~       — Иди проветрись! — Кинул раздражённый взгляд на лестничный пролёт, в котором был выход на длинный балкон, юноша, сжимая руки в кулаки.       Рассмеявшись, мужчина даже опёрся о стену, старательно сдерживаясь от новых подколов.       И, не успокоившись даже через несколько секунд, всё же решил, что ему и вправду нужно проветриться. Освежиться, так сказать, глотнуть бодрящего потока воздуха с балкона высотки, где концентрация была какой-то особенно бодрящей.       Честно говоря, жильё в этом доме, проживальцем коего являлся Эрик, обошлось бы обычному человеку в копеечку. Но это не удивительно — минимум комнат в каждой из квартир — четыре. Нередко здесь и можно увидеть двухэтажные, а то и объединённые с соседними аппартаменты, где особо богатые олигархи выкупают сразу по несколько штук. Не стоит говорить, что и внизу, на пропускном пункте, не сидит обычная вахтёрша, а специально обученный и вооружённый человек. Эти мысли натолкнули судью на то, что взломать систему видеонаблюдения такого пентхауса должно быть очень непростой задачей, но Гено справился, что ещё раз подтверждает способности юноши, и вызывает у Роберта чувство гордости.       Улыбнувшись своим размышлениям, мужчина с угольными волосами положил руки на перила, опустив взгляд вниз. Как же он порой благодарен, что не боится высоты в отличие от трёх процентов всего населения Земли. В отличие от старшего Афтера, который входит в эти три процента. Но пока он не выходит на балкон, где он сам находится сейчас, Гено не так страшно находиться здесь. Скорее всего, юноша представляет себе, что всё ещё находится на первом этаже. Снова же: до того момента, как не выглянет в окно.       Окно. Дёфз напрягся, резко подняв голову и сосредоточившись на звуках вокруг. Где-то вдалеке звучит сирена машины "Скорой помощи", из соседней квартиры по правую руку слышен звук мяуканий кошки, а слева какое-то непонятное движение. Поворачивая голову влево, ему, вопреки собственному неверию, на глаза попался брюнет, до которого они так и не могут достучаться из коридора. Взмах рукой, но средний Афтер не обратил внимания. Он смотрит вниз, ровно как и Роберт минутой раннее, но от Эрика исходит какая-то непонятная аура отчаяния, которая так и плещет из его взгляда, направленного вниз. В бесконечную пустоту под ним. Корпус наклонён вперёд как-то черезчур сильно, а докричаться до Эрика бессмысленно — потоки воздуха, дующие слева, будут уносить слова прочь. Да и Гено с Исаком могут услышать его окрики; пусть они и не принесут результата, но обеспокоенные юноши прибегут сюда, а панической атаки Гено он никак не мог допустить. Знает ведь идиота — выбежит ради Эрика.       Квартира среднего Афтера оказалась смежной с коридором, а потому между балконами всего четыре метра, которые над устрашающей высотой внизу кажутся ужасающими.       Активно помахав руками ещё несколько раз, брюнет подумал, что нужно действовать радикально.       К слову о Роберте. Этот мужчина редко когда волновался за свою жизнь, ведь все смертельные опасности всю жизнь обходят его стороной. Буквально. Начиная от ненароком упавшего кирпича с крыши, что размозжил по асфальту прямо перед ногами мужчины птицу вместо его головы, и заканчивая сбившим его велосипедистом, который оттолкнул Дёфза от большой лужи, в которую был опущен оголённый кабель провода, свисающий со стены здания. Примеров тому ещё множество. Поэтому мужчина с лазурными глазами считает себя чуть ли не бессмертным. Он не боится ошибаться.       Крепко взялся руками за перила, дёрнул их на себя. Крепкие. Трястись не будут. Несильно ударил по ним коленом — целы. Значит, и нагрузку побольше выдержат. Хорошо же, однако, и то, что на стене, что делила пропасть между балконами, находилась одинокая балка — косяк конструкции, который никто так и не решился убрать после завершения строительства, но Роберту это на пользу.       Умело ухватившись, он закинул ногу, затем вторую и встал на полоску железа шириной пятнадцать сантиметров настолько устойчиво, насколько располагала ситуация. Черноволосый коснулся рукой дна балкона сверху, удерживаясь за него, не теряя равновесия. Уж чего его возлюбленному лучше сейчас не знать — так это то, что судья сейчас балансирует между жизнью и смертью в прямом смысле этого слова. Чуть накренись он вправо — и полетит вниз.       Вооружившись внутренней уверенностью и многолетним везением, мужчина сделал глубокий вдох, затем выдох, сделал пару шагов вперёд назад, чтобы рассчитать длину разгона.       Следующие несколько секунд он вряд-ли когда в жизни забудет. Ведь уже разбежавшись, в тот момент, когда опорная нога покинула твёрдую поверхность, Дёфз осознал, насколько безрассудно поступает. Но его ловкость и физическая форма просто блестяще помогли ему в прыжке. Нужно было лишь сосредоточить больше массы тела на переднюю часть, чтобы с большим разгоном и скоростью сократить расстояние в два метра до опорной балки, а затем, за считанные секунды коснувшись её рукой, оттолкнуться ближайшей к стене ногой и передать кинетическую энергию движения в ноги, продолжая прыжок нижними конечностями вперёд.       Эрик не стоял прямо у боковой рамы, а наоборот, находился посередине. А потому резко приблизившееся чёрное пятно чуть не лишило его способности дышать да и вообще жить. Дёфз же довольно умело коснулся стопами боковых перил и так же стремительно спрыгнул. Всё действо заняло не больше пяти секунд, но внимание и концентрация, направленные на прыжок, заставили жутко пощекотать нервы.       Взгляд серьёзных глаз был моментально брошен на темноволосого программиста, что стоял напротив, раскрыв рот, подобно статуе, с зажатой между ладоней кружкой кофе.       — С-с-совсем д-дурак? — Эрик начал заикаться. Впервые на памяти судьи, когда он видел среднего Афтера таким ошеломлённым и застанным врасплох. — Ты же м-м-мог… — Слабо подняв руку в сторону пространства за пределами балкона, протянул неуверенно он.       — А чего ты ожидал от бывшего служащего спецназа? — Выгнул бровь мужчина, засовывая руки в карманы брюк. — Гено и Исак переживают. Ты не берёшь телефон.       — Бывшего? — Слова об обеспокоенных товарищах Эрик пропустил мимо ушей то ли из-за шока, то ли из-за нежелания об этом думать.       — Ну. — Роберт поднял глаза вверх, на секунду задумавшись. Эрику он определённо может рассказать. — В связи с ненадобностью моих сил меня временно отстранили, но как только появится существенная угроза, призовут обратно. — Он зевнул. Руки быстро выхватили из ладоней зазевавшегося Эрика кружку, и, сделав пару глотков кофе, поморщился. — Фу. Ты что его без сахара пьёшь?       — Ты какого чёрта… — Афтер проморгался. Обернулся по сторонам ещё раз и, переварив всё произошедшее, грубо произнёс: — Ворвался в мою квартиру?       — Это не квартира.       — Это моя жилая площадь!       — Это балкон.       — Ты перепрыгнул через балкон, идиот!       — Тш-ш-ш. — Мужчина подошёл к парню ближе, поднимая указательный палец. Слишком близко для Эрика, а потому ему пришлось действительно замолчать. — Меня сейчас больше волнует то, как мне перебраться обратно. И то, чтобы моё возвращение выглядело так, словно я не посещал твою ≪квартиру≫.       Брюнет нахмурился, отшагивая на полтора метра от судьи. Ему известен способ, воспользовавшись которым, Роберт мог незаметно вернутся на лестничные пролёты, не открывая своей входной двери.       Кивнув головой на дверь, он покинул небольшое помещение, молчаливо зовя за собой. Дёфз воспринял это как приглашение.       Спустя две комнаты и довольно длинный коридор Эрик начал говорить:       — Ты знаешь, в этом доме есть двухъярусные квартиры. Мне ужасно повезло познакомиться с проживальцем одной из таких. И тебе ужасно повезло, что он дома. — Автоматически захватив футляр с очками, гетерохром надел их, убирая коробочку для их хранения на место. Прищурившись и хорошо проморгавшись, он вернул взгляд на мужчину. — Ему семнадцать. Невинный ребёнок, так что помалкивай перед ним. — Дойдя до обширной кладовой, Афтер остановился на небольшом квадрате на полу. — И мы решили сделать что-то вроде лестницы пожарного спуска между нашими домами. — Стукнув пяткой три раза в этот квадрат, юноша отошёл на полшага назад и присел на корточки.       — Удивительно. — Изумлённо прокомментировал мужчина, не веря своим глазам. На безмолвный взгляд младшего брюнета: ≪что именно? ≫ он добавил: — Для такого социофоба, как ты, это просто мечта — иметь друга под боком, не выходя из квартиры, но притом находиться в комфортном для себя пространстве.       Эрик решил не отвечать на это, но как только крышка поднялась, его лицо стало чуть мягче.       — Утра, Блу. — Поздоровался программист с юным пареньком, которому по виду едва было пятнадцать.       — Эрик! — Тот хотел было обнять его за шею и притянуть к себе, но он помнил, что его друг не любит касания. — Доброе утро, а кто это с тобой?       — Ему нужна помощь. Твоя помощь. — Тише сказал программист, чуть опуская очки.       — Великолепный Блу всегда поможет нуждающимся. — Лучезарно, слишком лучезарно для этого неяркого утра улыбнулся юноша, исчезая снова внизу. — Спускайтесь.       — Нет, только он. — Указал Эрик на судью, который тоже сел рядом. Вот ей Богу, как в сказку попал. Мечта любого ребёнка — иметь секретный проход со своим другом, живущим по соседству. — И быстро.       Не задавая лишних вопросов, голубоглазый парень кивнул и исчез обратно в свою квартиру.       — Иди. — Указал ему Афтер, ожидая, пока мужчина усядется на край ≪люка≫. Наклонившись вперёд и оперевшись ладонями в край, старший брюнет свесил ноги и плавным прыжком оказался на этаж ниже, а повиснув на несколько секунд и прикинув примерное расстояние до пола, приземлился без шума. Вот уж точно видно, что есть соответствующая подготовка.       После ≪крышка≫ прохода была закрыта рукой Эрика, но последнее, что он услышал — было то, как Роберт тихо смеётся под звонкий голос Блуберри, который, вероятно, начал о чём-то рассказывать.       На секунду уставив взгляд в пол, он покачал головой. Нет, сейчас точно не время вдаваться в воспоминания.       И только сейчас осознал, что всё это время на нём при Роберте были очки. Аккуратно сняв их, юноша осмотрел их со всех сторон. Не значит ли факт того, что при судье он надел очки, пусть и машинально, неосознанно, то, что он тоже начал доверять ему как одному из близких людей? Близких в плане общения, конечно. Потому что тот образ, что создавался, когда они были на нём, был слишком… домашним. И такого себя он мог показывать только близким людям, коих было не так много.       Спустя минуту брюнет уже стоял у входной двери и был готов выслушивать нотации от Гено и Исака. В принципе, так и случилось, но все слова он пропустил мимо ушей, изредка кивая, чтобы сделать вид хоть какого-то внимания.       — Мы волновались за тебя! Ты понимаешь, сколько я передумал о тебе? Чёрт знает, что с тобой могло случиться!       — Эрик, это ужасно безответственно — так поступать. Ты мог хотя бы поставить будильник. Да и неужели тебя не разбудил даже телефон? — Чуть нахмуренно вопрошал художник, стоя рядом со старшим Афтером, что из всей компании был ниже всех, но оттого не менее разозлённым. Скорее, даже именно он сейчас выглядел, как человек, представляющий наибольшую опасность.       Брюнет вздохнул и обошёл гостей, закрывая дверь за ними. Он не шибко-то радушный хозяин, а потому ни кофе, ни чая предложить даже не подумал, вместо этого лишь спокойно сказал ≪проходите≫.       Чтобы утихомирить брата, он решил использовать одну не самую честную вещь. Эта была, скорее всего, та вещь, о которой они разговаривали с Гено неделю назад, когда его, крайне бледного и помятого, привёл Роберт и попросил оставить их вдвоём. Эрик же уверил, что в случае чего сможет позаботиться.       Старший рассказал о том, что его состояние значительно ухудшается, и, вопреки видению, что представило его почти потерявшее ритм жизни сознание, всё не было так страшно и угнетающе. Скорее, это сам белокурый переволновался, но всё прошло спокойно. Эрик взял с него слово, что они ещё раз об этом серьёзно поговорят, но пока Гено ограничится спокойным образом жизни. Юноша вида не подал, но в глубине души он был крайне разочарован и удручён. Всё же, не показывать излишек эмоций у них словно семейное, хоть и росли они вместе не так долго. Однако Гено может вспылить, если его довести. Ровно, как и Эрик. В остальное же время они сохраняют равнодушный менталитет.       — Скорее всего, я отвык от ранних подъёмов, потому что обычно ты меня будишь. — Негласно обратил он внимание на не такой уж давний разговор.       Около полумесяца назад Гено решил поделиться с Эриком, что, вопреки указаниям врачей, он занимается аэробной нагрузкой, что была прямо противопоказана при его болезни, но старший проявил настолько твёрдое упорство, что брюнету ничего другого не оставалось, как предложить свою компанию по наблюдению за ним. А вскоре и сам присоединился. Они выходили бегать так рано, что в темноте стадиона университета нельзя было их даже разглядеть, сколько ни присматривайся. Хотя, скорее, это было связано с поздним рассветом в их штате.       В этом была какая-то своя особая атмосфера. Что ранний подъём, что окончание получасовой пробежки придавали сил на весь день. Да и в любом случае чувствуешь, что в каком-то плане опередил других. Когда ты успел уже и умыться, и сделать лёгкую пробежку, и позавтракать, кто-то только-только лениво открывает глаза и осознаёт, что опаздывает на учёбу. Таких людей Эрик всегда презирал. Как можно так безответственно относиться к собственной жизни? С другой стороны, можно было указать на самого юношу, мол: ≪в чужом глазу соринку видишь, а в своём бревна не замечаешь≫. В таком случае темноволосый ответил бы, что он, в отличие от них, дисциплинирует весь распорядок дня. Вот ночь уже не их дело. О своём расстройстве сна он никому пока не рассказал. Кроме Исака, но он вряд-ли чем сможет помочь. Не каждую же ночь спать рядом с этим гаптофобом, чтобы ему кошмары не снились? Нет, художник, разумеется, предлагал такой вариант, но звучало это с каким-то омерзительным пошлым подтекстом, и программист сразу же послал его куда подальше. А ведь художник ещё не до конца понял, насколько сильно ему нужна была подобная помощь.        — Теперь нет необходимости говорить об этом. — Аккуратно намекнул юноша с повязкой на лице, заметно смягчившись.       Это не укрылось и от Роберта. Теперь-то и он знает, о чём нужно напомнить Гено, когда тот разойдётся. Но не ошибается ли? Вдруг это не та тема, которую следует поднимать в порыве его криков? Сам же Роберт никогда в ответ не начинал кричать на возлюбленного, он словно всегда спокоен и непоколебим, и лишь изредка с его лица пропадает улыбка, когда он говорит о серьёзных вещах, связанных с работой или чем-то ещё.       — О таких вещах всегда нужно говорить. Особенно тем, кто ещё не знает. Сделай это в ближайшее время.       Беловолосый понимающе кивнул брату и отправился на кухню, Роберт же следом за ним.       Как только двое гостей покинули прихожую, следующим сделал пару шагов Исак. Эрик уж понадеялся, что с его стороны так и не последует вопросов, и оно ровно так и было до момента, пока программист с усталым выдохом не прикрыл глаза.       Он стоял, облокотившись о прохладную стену, а потому всей её поверхностью почувствовал, что вибрация от шагов по полу прекратила передаваться в стену, и хотел открыть глаза, чтобы узнать причину остановки художника, как со стороны в нескольких сантиметрах от своего плеча не послышался грубый удар рукой в стену. Художник опёрся правой рукой о стену и, чуть наклонив голову в бок, пристально смотрел на темноволосого юношу, что в испуге раскрыл глаза.       Оказавшись прижатым к стенке, он понимал, что сделать шаг в сторону нет возможности без применения грубой физической силы, но художнику он не хотел делать больно. Он с лёгкостью мог вывернуть ему руку и обойти. Два взгляда встретились: чуть шокированный Афтера и прищуренный Пейнтера, что словно заглядывал в душу, выедая из неё кусочки признания, но знал бы, насколько хорошо брюнет умеет хранить секреты.       Эрик уже успел надеть линзы, значит, проснувшись, он не сразу пошёл открывать. Возникли подозрения, что об их приходе ему кто-то сообщил, но стал бы программист сознательно их избегать? А может, не стоит его ни в чём винить, и Афтер хотел привести себя в порядок перед ними?       — Чего уставился? — Первым подал голос он, прилагая максимум усилий, чтобы не отводить взгляд, но тон его не звучал угрожающе.       — Звёзды, Эрик… — Его лицо сразу же сменилось на спокойное и мягкое; с какой-то робкой, извиняющейся улыбкой он приподнял кисти рук, пальцами касаясь скул брюнета. Через несколько секунд молчания не последовало ни одного возражения, а потому художник коснулся кончиками остальных пальцев его подбородка и шеи. Программист вздрогнул от холодных пальцев беловолосого, но виду не подал, что ему это не особо приятно. — У тебя мешки под глазами, словно ты трое суток не спал, с тобой всё в порядке? — Исак незаметно приблизился настолько близко, что несколько его растрёпанных локонов, вылезавших из-под строгого хвоста, коснулись лица Эрика. Это было щекотно. Он не смог сдержать выражения лица, похожего на улыбку.

Я боюсь, что однажды на вопрос: ≪Всё ли у меня в порядке? ≫ я отвечу…

      —… Нет.