Хроники снов

      — Ты врач, чёрт возьми, или как?       Исак метает раздражённый и даже несколько злой взгляд на только что прибывшего Виша, который хмурится и, вздыхая, садится около потерявшего сознание Эрика.       — Дай мне гидрат аммиака. — Беспристрастно просит он, протягивая руку в сторону.       — Здесь, по-твоему, какая-то вшивая бодяжная? — Исак не двигается с места и лишь сверлит взглядом Нейтона. Его острый язык решил показать свои умения именно в присутствии старшего брата его друга. Почему? Он его просто терпеть не может. Порой даже ненавидит каждой клеточкой своего тела, каждой нервной клеткой, каждым нанометром межсинапсического пространства. Но несмотря на все их перепалки темноволосый мужчина был единственным, кто сейчас мог помочь младшему программисту и судье, что лежали без движений.       — Нашатырный спирт, идиот. — Закатывает тот глаза, от злости даже скалясь. — Если нужна моя помощь, то соверши хоть какие-либо действия для её осуществления.       Гено наблюдает за зарождающейся перепалкой и присаживается между Исаком и Нейтоном, создавая своим телом условный барьер между ними. Не будут же они собачиться прямо через человека, что находится посреди разделяющего их полуметра?       — Тоже мне, медик… — Бубнит художник, начиная рыться в принесённой Гено аптечке.       — Клинический психолог, Пейнтер, не имеет ничего общего с биохимиком. Но вскрывать трупы я умею. Это так, а то забудешь. — В руках на несколько секунд проскальзывают небольших размеров ножницы из той же аптечки; как раз в тот момент, пока в ней рылся Исак, их руки мимолётно друг друга коснулись, и потенциальные агрессоры с шипением одёрнули их друг от друга.       — Ах, значит, ты лишь жалкая пародия на врача и только можешь, что за деньги выслушать моё нытьё?       — Да успокойтесь вы. — Одноглазый холодно смеряет Исака и Нейтона. — Им нужна помощь, забудьте о себе хоть на минуту и сосредоточьтесь на слаженной работе.       Брюнет ничего не отвечает, а в самом деле — чудо — замолкает и приступает делать свою работу. Специальных медицинских перчаток нет, а они, собственно, и не нужны, поэтому, закатав рукава кофты — его повседневной одежды, отличной от костюмов с рубашками, которые он надевает в рабочие будни, — с осторожным профессионализмом ощупывает сначала шею Эрика, а затем и затылочную и височную область черепа. Исак по его восшествию в квартиру всё говорил и говорил, что его брюнету досталось больше всего, и для начала нужно помочь ему.       Стоп. Его брюнету? Он, конечно, имел ввиду Эрика, потому что за него беспокоится больше всего. Да и хотелось сэкономить время, которое могло быть занято объяснением, какому из двух брюнетов нужна помощь.

***

      Что мне сделать для того, чтобы, наконец, стать довольным своей жизнью? Как много ещё попыток предпринять по её изменению, чтобы достичь этого пика удовлетворения и не сомневаться по поводу каждого шага и в пустую потраченного дня? Почему я чувствую, словно совершаю преступление, когда не следую собственному графику? Самодисциплина? Нет сил. Не могу двигаться. Не могу встать. Я не доволен своей жизнью. Я не вижу света, на который должен идти, вокруг одна сплошная пустота. Возможно, это чудовище во снах и мешает мне нормально жить, но… Это не жизнь, это существование. Существование без целей и желаний, с одной лишь надобностью — удовлетворения базовых потребностей. Если я не продолжу работать, то просто умру изнутри, и останется одна лишь оболочка. Но такое чувство, будто организм вывернули наизнанку, и самая уязвимая часть теперь находится снаружи, принимает весь удар и ломается. Ох, неужели это чёрствое сердце ранили?Эрик, ты сам себя убиваешь. Сам себя вгоняешь в могилу. Стал пропускать всё больше занятий, и преподаватели в институте не довольны, что один из самых амбициозных студентов стал сдавать назад. Возможно, и заметили, что организм парня переутомлялся, но никто не придавал этому особого значения. Зря. Но Афтер и сам к себе особо никого не подпускал, только… Исак. Его, в каком-то плане, заботу он принимал только в самых минимальных количествах. Он не привык брать от людей больше, чем нужно. Их следовало бы называть парой, но это больше похоже на союз. Союз двух взрослых людей, которым не нужна эта подростковая чушь и романтика. Людей, что уже знают, какой дорогой пойдут по жизни, и ищут лишь плечо, на которое можно опереться, когда упадёшь. Какая ещё, к чёрту, любовь? Исак не способен любить на биологическом уровне — болезнь, а Эрик на психологическом — просто не умеет. Вот и сошлись две искалеченные души. Два одиночества. Неправильно индефицированные чувства сначала дали плоды в виде мыслей ≪а что если?..≫ Нет, не что если. Ты не можешь. Какого чёрта ты решил, что в твоей голове могло что-то перемкнуть, если тебе <i>показалось, что ты влюбился? В меня? Не смеши, раздражаешь. Опять несёшь какую-то нелепицу.</i>       Сейчас главное — встать. Для начала хотя бы открыть веки или пошевелить кончиками пальцев, но он даже их не чувствует. Что вообще произошло? Опять потерял сознание? Что-то он зачастил с этим делом, пора бы прекращать эти непроизвольные попытки покидания реального мира.       С другой стороны, в этой темноте так хорошо. Никто не трогает, никого не слышно, ничего не видно. Раньше бы брюнет такого испугался, ведь сложно, конечно, представить, но он не совсем любит оставаться надолго один. Но именно эта темнота внушает ему какое-то притягательное спокойствие.       Иисусе, что за запах...       — Хм? — Нейтон почти вплотную прижимает ватку с нашатырным спиртом, поистине самым ужасным веществом, но крайне действенным при приведении в сознание. Однако Эрик не очнулся, когда Виш держал её на расстоянии в двадцати, десяти, пяти и, в конце концов, нулём сантиметров. Только тогда программист распахнул глаза, и на нахмуренном лице моментально появилась гримаса отвращения.       — Срань какая, убери это от меня…       По рефлексу Эрик чуть было не ударил Нейтона в лицо сжавшейся в кулак рукой, но фиалковоглазый поднял ладонь и остановил его, пронзительно глядя на юношу.       — Полежал, отдохнул? Отлично, а теперь пора браться за работу. — Темноволосый мужчина встал, отряхнул штаны и прошёл к столу, за которым уже сидел Роберт, сосредоточенно потирающий пальцами виски. У того тоже неимоверно болела голова — то, скорее, от умственной работы, но тело больше. Его рука, неудачно оперевшаяся о стену, так же неудачно соскользнула с неё, и Дёфз с силой в половину массы своего тела ударился коленной чашечкой об пол. Возможно, даже будет прихрамывать.       Эрик смутно промычал, скорее, даже прогудел, ведь не смог сформулировать мысли в слова. А что ему нужно было сказать? ≪Нет, Нейт. Я не могу встать, потому что моё тело не слушает меня? Я не могу подняться, потому что чувствую, как моя голова разрывается изнутри от этой херни, что мне вкололи? Или что моя шея сейчас словно переломится пополам, будто в неё снова и снова бьют топором?≫. Нет, конечно, он не может этого сказать. Это выглядело бы так по-слабому.       — Нужна помощь? — Чуть наклоняясь к темноволосому, вопрошает Исак. Боже, его голос звучит так отчётливо, что, Эрик готов поклясться, слышит его со всех сторон пространства. Словно Божественная рука раздвинула небеса и предлагает свою помощь. Он бредит…       — Нет. — Лишь тяжело выдыхает он вместе со словом, резко упираясь рукой в стол, да так, что столовые приборы, стоящие в стакане, начинает мелко потрясывать, и металлический звон заставляет привлечь к себе внимание Гено. Старший явно беспокоится о состоянии Эрика. Хотя бы встать, не говоря уже о каком-либо виде умственной активности.       Чёрт, да его трясёт. Перед глазами даже как-то слишком резко помутнело, что можно было сравнить с тем состоянием, когда Афтер не носил линзы. Но стало ещё хуже, как только он встал на две ноги, — эта опора уже не казалась такой надёжной.       — Давай сначала закончим с делами, а потом ты грохнешься в обморок, а, Эрик? — Выжидающе риторически спрашивает у него Нейтон, постукивая пальцами по столу. Вопреки своему беспристрастному и холодному внешнему виду за собой мужчина следил, и даже несколько несоответствующие мужскому идеалу длины ногти не делали его образ как-то мягче, наоборот, эти ритмичные, перебирающие постукивания по столу придавали его виду большую загадочность. Его взгляд перехватывает Роберт, которого будто осенило. Он даже резко опустил ладонь на стол, серьёзным взглядом уперевшись в просветы стола между пальцами. От него раздаётся вполне чёткое: ≪Я понял≫. Непонятно, конечно, что он там понял, но мозговой штурм явно завершился, и мужчина вернулся к остальным, став больше похожим на человека.       — Ты про то, что я тебе писал? — Переспрашивает Виш.       — Да. Всё сошлось. Слишком много совпадений и слишком много времени прошло. Я думаю, мы можем ему рассказать. — Кивнул на Исака, словно парень был здесь вещью или маленьким несмышлёным ребёнком, на которого внимание обращать не стоит.       — Что думаешь? — Обратился Нейтон к с трудом возгрузившему себя за один стол с ними Эрику; вздохнув, он поднял на мужчин взгляд. Эти пять шагов ему дались просто титаническими усилиями, и его выражение лица так и кричало о том, что единственное, о чём он сейчас думает, — это как не упасть обратно.       — Без разницы.       — Сейчас твоё мнение как раз имеет вес. — Роберт повернул голову к Эрику, слегка улыбнувшись, чтобы хоть как-то поддержать его. Он видел, как парню было трудно держаться — в него вкололи двойную дозу транквилизатора, и сознание ещё не до конца к нему вернулось. Он, возможно, даже думать связно не мог, не говоря уже о принятии важных решений, таких как повествование правды Исаку.       — Тебе вкололи какой-то анксиолитик, но без лабораторных анализов я не могу сказать, было это седативным или снотворным, или там ещё было что-то намешано. Тебе нужно будет съездить в больницу. — Добавил Нейтон, ожидая более точного ответа Эрика.       — Да рассказывайте. Говорю же, мне без разницы, потому что не я основное лицо, которое дало этому делу начало, Нейт. Главные участники тут вы, я лишь подсобляю и не имею перед собой полную картину вещей.       — Более чем имеешь.       — Если бы ты давал мне больше информации, а не тупые указания: ≪Взломай тут, подстрой там, проследи за тем, убедись в этом≫. Я мог бы быть более полезным, если бы знал больше, но ты решил не информировать меня до конца.       — Может, потому что ты как дерьмо недееспособное в последний месяц? — С толстым сарказмом спросил как-бы вслух Нейтон, прикладывая пальцы к подбородку.       — Может, потому что у меня проблемы? — Таким же тоном, только более рычащим, спрашивает Эрик.       — Никого не волнуют твои проблемы. Это — работа, здесь всем насрать на твоё самочувствие, и важно лишь то, выполнил ты свои обязанности или нет. Здесь ты — машина, которая должна выполнять указания, а если машина плохо работает, это ли не повод отправить её на свалку?       — Нейт. — Дёфз кладёт руку фиалковоглазому на плечо. — Перегибаешь.       — Ох, да ладно! Уже большой мальчик, должен уметь смотреть правде в лицо. — Закатывает тот глаза.       — Поверить не могу… — Бормочет Исак себе под нос, вслушиваясь во все эти слова. — Поверить не могу. Это же насколько должен быть прогнившим человек, чтобы так обращаться с людьми. Со своими… товарищами. Он ведь работает с тобой всё это время, а ты относишься к Эрику как к ничего не значащему дерьму, как так можно? — С какой-то несправедливой обидой в голосе вопрошает художник.       — Мальчик мой! Ты бы знал, о каких вещах сейчас говоришь! Ты не понимаешь абсолютно, абсолютно ничего из всех тех проблем, о которых мы сейчас здесь разговариваем. Эрик и есть ничего не значащее дерьмо сейчас, но, наверное, мы взяли его к себе, потому что раньше он был способен на большее, чем многие из нас, ты так не думаешь? Может, я так отношусь к его ослабшему и жалкому виду, потому что знаю, что он способен на большее, но по какой-то причине не может взять себя в руки? От того дела, что мы сейчас расследуем, зависит благосостояние нашей страны, и наш противник серьёзно настроен. Поэтому к любому слабому в цепи в своей команде я отношусь как к бесполезному мусору, который ничем не может оправдать своё положение здесь,потому что я отбирал только самых умных и ответственных людей, и меня безумно раздражает, когда Эрик сдаёт назад. Если он принял решение идти с нами до конца, то пусть идёт. Пусть хоть в обморок упадёт от изнеможения, но свою задачу выполнит, потому что мне важен исключительно результат работы каждого из моих людей.       — Не кажется ли тебе, что ты слишком давишь на него? — Чуть ошарашенно, даже не до конца осознав всё, что сказал Нейтон, спрашивает Пейнтер с надеждой, что его опять не понесёт.       — Он прав, Исак. Мы знали, на что шли. Нас предупреждали. Спрашивали несколько раз, готовы ли мы идти на подобные риски и жертвы. Мы с Эриком согласились, и отступать назад уже нельзя. — Гено смотрит на художника с каким-то сочувствием. Будто ему действительно жаль. Будто он действительно понимает его душевные терзания.       — В-вы оба?.. — Гетерохром резко перекидывает всё ещё отказывающийся верить взгляд со старшего Афтера на младшего.       — Представь себе. — Тихо шипит черноволосый Афтер, продолжая безмолвно сражаться с Вишем взглядами. — И мы тебе расскажем, если ты, предпочтительно, будешь и дальше вести себя, как ничего не знающий дурачок. Это не значит, что нужно начинать оглядываться на каждую камеру в городе и не выходить из дома. Просто продолжай вести себя как обычно.       — Да о чём вы, чёрт возьми, говорите? — Исак подходит к столу и медленно, на ощупь, притягивает за собой стул, садясь на него и берясь руками за голову. — Я вас не понимаю.       — Если ты так воспринимаешь только слова ≪Мы тебе кое о чём расскажем≫, то твой мозг, что, по всей видимости, сейчас на уровне развития семилетки, просто не сможет обработать всё то, что мы скажем. — Язвит Нейтон, убирая руки со стола. — Твоя фамилия — чертовски важная фигура, участвовавшая и принимающая участие во многих делах касательно политики нашей страны. Твои родственники, можно сказать, ≪хорошенькие≫, а те, против кого мы боремся — ≪плохие≫, и эти плохие убирают своих конкурентов, и под убирают я имею ввиду убивают всех членов твоей семьи, а она у тебя, если ты не знал, большая. Например, я также знаю, что ты не осведомлён о том, что являешься приёмным, и твои родители на самом деле родственники твоих биологических, взявшие тебя под опеку, когда эти люди их убили. Но у твоего отца есть брат, а у матери — сестра, и у каждого из них тоже своя семья, поэтому люди из организации V по-тихому избавляются от твоих самых дальних дядей, тётей, кузенов и так далее. Но как мы недавно узнали — умер твой приёмный отец. А если быть точнее — его убили в больнице. Кто-то из персонала, если быть ещё точнее. Но даже нашему человеку там не удалось узнать, кто это был. Также у нас есть союзники по всей стране. В общей сложности, десять человек, из которых шестеро в нашем городе. Чтобы ты не думал, что мы скрываем от тебя абсолютно всё, то я могу сказать, что в эти шесть человек входят Роберт, Эрик, Гено, я, один прогрессивный учёный, наш секретный агент, секретарь-заместитель министра внутренних дел и обороны в столице и ещё три человека, чьи должности тебе ни о чём не скажут, потому что таких профессий ты даже не знаешь. В целом, основные силы сосредоточены здесь, потому что некоторые мелкие члены Семьи V начали себя выдавать, убирая твоих родственников. И то же самое они сделали двадцать лет назад, избавившись от твоих настоящих родителей, однако до тебя добраться не успели, да и не нужно это было. Что им вообще мог сделать полугодовалый ребёнок?       — И мы предполагаем, — подхватил мысль Нейтона Роберт, — что твой отец, Джим Пейнтер, передал тебя под опеку своему брату Джеймсу Пейнтеру и его нынешней жене, Лизе Пейнтер. После чего его убили. Значит, он уже знал, что за ними слежка, и хотел тебя уберечь. Благородный, конечно, поступок, но разумнее было бы твоему дяде сменить фамилию, потому что именно по ней сейчас ищут людей, кровных тебе. Они не знали, Лиза или Джеймс родные твоему отцу по крови, поэтому избавились сначала от Джеймса, то есть родного брата твоего отца, и совсем недавно от твоего старого друга Пола, к которому ты ездил с Эриком и Гено консультироваться насчёт картины.       — А теперь неожиданный факт. Психолог, к которому ты ходил в подростковые годы, Кор Майт, девушка, примерно твоего возраста, является дочерью сестры твоей матери. Надеюсь, ты не забыл, что у твоего отца брат, а у матери сестра, — прокашлявшись, напомнил Виш, — и вот, твою тётю зовут Луиза Пейнтер, но их дочери Кор они дали фамилию отца — Мейт. И теперь проведи аналогию — Пол Мейт, твой старый друг, и Кор Мейт, твой психолог из детства. Думаешь, Семья V настолько неосмотрительна, что упустит факт изменения фамилии ребёнка? Что же, глупо так думать. Они следили за их семьёй долгих двадцать лет, пока их дочь Кор не начала общаться с тобой. Боже, это был настоящий куш! Родственнички сошлись, нужно кого-нибудь грохнуть! — Мужчина со злобной улыбкой ударил кулаком по столу, а Роберт усмехнулся и похлопал коллегу по плечу, приговаривая: ≪Спокойней, Нейт, спокойней≫. — И спустя ещё несколько месяцев добрались до твоего приёмного отца, Джеймса, которого убил в больнице кто-то из их людей. Сейчас, когда они избавились от представителей мужского пола твоей фамилии, не считая тебя, они переключились на женщин. Где-то в городе живёт твоя тётя по материнской линии, Луиза, и твоя приёмная мать, Лиза. Имена схожие, поэтому спутать легко, но сейчас критически важно знать: которую из них назвал тот парень, что вломился сюда и вырубил двух крепких парней, Исак?       — Я… — Юноша, протянув это многозначительное ≪я≫, затих, потирая пальцами висок. — Был так растерян, что сейчас не уверен, кого из них тот парень назвал...       — Лиза. — Помог ему Гено, стоявший всё это время недалеко от обсуждающих положение дел. — Я отчётливо помню, что он назвал Лизу Пейнтер.       — Спасибо, Гено. — Кивнул ему Дёфз, принимая во внимание отличную память старшего Афтера, в отличие от Исака.       — Итак, Лиза. — Повторил Нейтон, возвращая взгляд обратно на белокурого художника. — Твоя приёмная мать сейчас под их слежкой, и в любой момент может быть убита. Я надеюсь, ты это понимаешь. Риск очень велик. Но что более важное и в большей степени подтверждающее наше предположение о том, что вскоре она будет мертва, — то, что Луиза менее значимая персона, и её, возможно, не тронут, а если собираются убирать Лизу, то… — Виш затаил дыхание и как можно медленнее повернулся на Эрика. Пусть эту правду Исаку скажет человек, от которого её услышать будет наименее шокирующе.       — Следующим будешь ты.       Беспристрастность брюнета не могла не напугать. Особенно Исака, наблюдавшего за тем, как легко эти слова соскользнули с языка Эрика. Будто он совсем не боится за него, будто… А, ну да. Это же не его хотят убить, или ещё что хуже, что-то выпытать, какую-то важную информацию.       — Зачем им я? Даже если, как ты сказал, мои родители имели место в управлении страной, то я уж точно не имею никакого отношения ко всему этому. Я обычный человек, учусь в институте, и всё, никакой политики, никаких тайн. Что им нужно от меня?       — Дело в том, — аккуратно начал Роберт, дабы последующими словами не шокировать парня, хотя куда уж больше, — если Луиза значения не имеет, а Лиза скоро будет мертва, то они перед этим кое-что проверят. Ладно, думаю, сначала нужно посвятить тебя в ещё одну деталь. — Голубоглазый мужчина взял из рук Нейтона документы, которые тот предварительно просмотрел глазами. — Существует некий архив, который подчиняет себе опасное оружие. Год назад с соседней страной у нас были разногласия, и наше правительство делало вид, что всё у них под контролем. Но ничего не было под контролем. Никто не знал, каким образом этот архив был почти окончательно взломан; а оружие, хранящееся там, было готово для использования против той страны. Конечно, они объявили предупреждение о скором начале военных действий, если это не прекратится. Лучшие хакеры нашей страны устранили проблему и усилили защиту. Однако под пароль теперь поставили не кодовый замок, который разобрать смогут только сильнейшие умы, а последовательность, запрограммированную в генетическом материале одной семьи. Твоей семьи, Исак.       Ступор. Какого черта?       — Если быть точнее, твоего отца. Но это не просто последовательность или генотип, а отдельная аллель гена, которая передаётся по наследству. Зная это, он сначала дождался, пока родишься ты, а потом подверг свою ДНК генной модификации и подправил структуру этого гена, не нанося вред здоровью, чтобы в организме его больше не было. Он надеялся, что если эти люди доберутся до него и убьют, проведут анализ ДНК и обнаружат, что ключа в её составе нет, то оставят его семью в покое. Но… Они не настолько глупы. Начали копать дальше, проверяя каждого родственника, и в определённый момент добрались до Джеймса. Мы ждали. Нам оставалось только ждать, потому что после смерти они должны были взять образец ДНК и снова проверить на наличие ключа. Но так как после многих лет ожидания и подготовки они стали работать в тысячи раз быстрее и больше, то нас поставило в ступор, что по прошествию двух недель архив ещё не взломан. И это значило лишь одно — в твоём приёмном отце кода не было. Мы тоже это проверили и, не считай нас извращенцами, взяли кровь из его трупа и провели анализ. Как и ожидалось, ничего там не было. Осталась только Лиза, но так как этот ген передаётся по наследству по мужской линии, то её проверят и просто убьют как ненужного свидетеля. Остаёшься ты. — Нейтон сочувственно, что для него несвойственно, посмотрел на Исака. Художник тяжело выдохнул. В его кармане завибрировал телефон. Медленно достав его, скорее, даже из-за заторможенности реакции, а не аккуратности, художник поднёс мобильник к уху.       — Слушаю? — Как-то поникше спросил Исак у человека на другом конце аппарата. — Да, я. — Три секунды молчания. На лице отразилось тёмная тень напряжённости. — Матерью…       — Что случилось? — Нейтон свёл брови к переносице, нахмурившись.       — Мертва… — Дрогнувшим голосом, полушёпотом произнёс Исак. — Убили…       — Ты был предупреждён. — Сказал Негромко Виш, тяжело выдыхая. Они с Робертом переглянулись.       — Да тише ты. — Гетерохром отвернулся от брюнета, вставая из-за стола и стремительно уходя в другую комнату. Нет, он не собирается плакать или кричать на звонившего из-за паники, нет. Он хочет просто успокоиться и поговорить как взрослый человек и принять факты в лицо.       Быстрые шаги, Исак прижал одну руку к животу, его начинает тошнить. Поперхнувшись, он опирается рукой о стену и чуть не теряет равновесие, когда его подхватывает Эрик. Молча он даёт понять, что лучше Исаку сейчас молчать и принимать его помощь. Белокурый кивает, сдержанно сглатывая, и продолжает слушать женщину в телефоне. Осев на пол и прижимаясь спиной к твёрдой, бугристой стене, держа одной рукой ладонь Афтера, он старается прислушаться к внутренним ощущениям и чувствам, игнорируя орущий голос в голове о том, что что-то не так.       Он уже понял, что не так.       — Эрик, — шёпотом зовёт тот его, смотря в пространство перед собой. Брюнет кивает и слегка сжимает руку, давая понять, что слушает. — Я ничего не чувствую.