Хроники снов

      — И что же Вы предлагаете, Нейтон? — Обращается к нему глава Собрания, переминаясь в своём кресле от нетерпения поскорее завершить официальную беседу.       Удивительно, каких некомпетентных и безответственных людей отправляют на это дело к нему — быстро пролетает в голове брюнета, и он едва заметно закатывает глаза. Не верится даже, что спустя два часа объяснения ему дали право объявить итоговое решение, опуская все придирки, каверзные вопросы и уклоны от темы в сторону того, имеет ли человек с образованием психолога право на свою лепту в данном вопросе. Это было бы оскорбительно, если бы Нейтон не привык чуть ли не каждую вторую встречу с подобными людьми выслушивать сомнения к себе, поэтому в последнее время это вообще не задевает, а потому и не мешает здраво изложить решение.       — Я вас к этому и подвожу. Моя позиция достаточно нестандартная, рискованная, и правительство может поставить под сомнения не только наши исследование и целесообразность затраченного времени, но и использованные ресурсы. К тому же нам выделили достаточно специализированных людей из отдела кадров, располагаемых у управления, но, помимо них, потребовался новый, совершенно иной подход. — Нейтон глубоко вздохнул; кислород спёрся в лёгких в маленькую точку, и оттого его сложнее были вытолкнуть наружу. — Мы углубились в генную инженерию, а конкретно — биоинформатика и клеточная инженерия, Саенс Нельсон — один из ведущих сотрудников, работающий сейч-…       — Я осведомлён о Нельсоне, Виш, можете не углубляться. — Усмехается человек, к которому Нейтон обращался, перебивая его. Темноволосый мужчина хмуро сводит брови. — Одарённый — действительно одарённый — молодой специалист! Только-только окончивший высшее учебное, а уже заканчивает ординатуру в ведущей государственной клинике, и вы должны быть благодарны, Виш, что такой человек работает с вами. — Снисходительно оповещает он брюнета, чьи пронзительные фиалковые глаза уже без стеснения закатываются, да так, что это, должно быть, очень больно — думают остальные члены комиссии.       — Безусловно, я — очень… — Сквозь зубы цедит он, сжимая руку в кулаке под столом до дрожи в пальцах — лишь бы не сломать.       Нейтон очень не любит, когда его перебивают — испытывает практически чистую злость, когда человек так делает. Когда-то давно, ещё во время учёбы в частном пансионате, он поднял руку, чтобы выйти к доске и написать решение сложного примера — он просчитывал в своей тетради всё на скорость: множество зачеркиваний, длинные грязные вычисления, что абсолютно недопустимы в тетрадях этой школы, и короткие подсчёты в столбик на полях; дабы с чувством превосходства над задачей показать своё решение преподавателю, — но, увы, секундой позже — буквально секундой — руку поднял другой его одноклассник, и спросили его. Нейтон от злости сломал ручку с твёрдым корпусом пополам под рассерженный и осуждающий взгляд учителя моментом позже, и, чтобы не видеть таких взглядов и не слышать подобных этой ≪Держите свой гнев под контролем, Нейтон≫ интонаций, он в этот же день подрался с тем парнем. Правда, драться Нейтон не умел — и сейчас не особо умеет — но тогда ему ничего не мешало.       — Но вам бы лучше не перебивать, господин Брегби. — Под ошеломительный взгляд собеседника проговаривает спокойно, ровно Нейтон, словно они обсуждают погоду, а не его хамство. — Так вот, на чём я остановился: подход редкий, используется только специалистами определённых ответвленных областей, но мы позаимствовали некоторые их идеи. Во-первых: основа — вирусный вектор, — несколько человек чуть пошевелились, явно услышав знакомую терминологию из своих профилируемых областей, — так как тот код последовательной полинуклеотидной цепи ДНК Пейнтеров является тем, что стремятся заполучить группировки Мафии, — я уже обобщаю, так как стало известно, что помимо Организации V существуют дочерние системы банд, о которых нам известно значительно меньше, но они не так важны для дела. Собственно, к чему я веду — код ДНК, доступ к которому есть только у ограниченного числа людей, на данный момент подвержен угрозе раскрытия. Мы предоставили Исаку защиту в случаях, если на него организуют нападение. Мы следим за каждым его передвижением по городу, и он нигде не ходит один за пределами своего университетского общежития, в случаях же срочного выхода оттуда — в позднее время суток он находится в квартире одного из секьюрити под его ответственностью.       — Минуту, Нейтон. — Обращает на себя другой мужчина, подняв предварительно руку. Явно понял, что лучше предупредить о желании вставить слово, чем столкнуться с этим пожирающим изнутри взглядом представителя правительства. — Насколько вы, — насколько МЫ можем доверять этим вашим телохранителям? Насколько я могу судить из предоставленных вами отчётов, — он перебирает в руках толстые кипы для демонстрации данных, — под угрозу нападения ещё и встал Ваш брат, Дэстони Виш, — на этих словах Нейтон морщится — самая нелюбимая тема, когда речь заходит о его семье, о единственном близком человеке из его семьи, существование которого он предпочитает лишний раз не афишировать из соображений безопасности и конфиденциальности личных данных и жизни Дэстони. — и к нему также приставили личного, прошу прощения, ЛИЧНУЮ секьюрити, некоторую Кросс Ксевент. Вы уверены, что девушка способна защитить определённо вставшего под прицел молодого человека?       — Вы сомневаетесь в её способностях, господин министр? — Нарочито осторожно, вполголоса вопрошает Виш, подавшись вперёд — его локти плавно проехали по полированной поверхности дубового стола. — Эта девушка обучается в академии спорта, а её отец — член международной ассоциации безопасности и защиты жизней людей, и вы сомневаетесь, что она сможет защитить Дэстони? — Градация его слов постепенно создала тот эффект, словно оппонента физически втаптывают в землю и придавливают подошвой. — Тем более она из России. А вы догадываетесь, какого темперамента люди оттуда.       Мужчина бы поспорил, что это неуместно оперировать лишь тем фактом, откуда человек родом, — что Нейт и понял по выражению его лица, поэтому добавил:       — И у неё отличная физическая подготовка. Кросс, очевидно, оправдывает имя своего учебного заведения. И мои ожидания на её счёт.       — Хорошо… Будем полагаться на ваше решение. Вы знаете, какие суммы стоят на кону и чего это может стоить. Что насчёт второго секьюрити? Эрика Афтера. Молодой человек, студент уже третьего курса международного института отделения технологий, закончил инженерный лицей вместе с братом, Гено Афтером, который тоже числится в вашей команде. У вас… достаточно хакеров, как я вижу.       Нейтон лишь кивает. Хочется, очень хочется вставить какую-нибудь колкость по поводу хорошего зрения господина министра, но он сдерживается.       — Которые работают на правительство. Несомненно, плюс. — Подмечает он.       — Да… да. Но почему именно студенты? Я, конечно, всё понимаю, ведущий университет Америки, но это всего лишь…       — Если Вы назовёте их детьми, господин министр, нам понадобится ещё дополнительных полтора часа, чтобы я разубедил вас.       Министр кибербезопасности тушуется и сворачивает тему.       — Хорошо, раз уж я изначально спросил об Эрике Афтере. Парень не числится ни в каких вооружённых силах, он программист, но явно не боец.       Нейтон насмешливо хмыкает, складывая замок из пальцев на столе ровно перед собой.       — Поверьте мне, он хорошо умеет драться.       — В медицинской истории Эрика Афтера говорится, что у него тяжёлая форма гаптофобии и параноидальный психоз, а раннее бывшая параноидальная шизофрения, которую успешно подавили комплексным лечением и терапией. — Подключается зам министра здравоохранения. — ВОЗ, в частности, считает, что люди с диагностированным шизоидным расстройством личности не должны числиться в федеральных агентствах.       — Я знаю, господин замминистр, я тоже врач. — С плохо скрываемым раздражением скалится Виш, на что министр зеркалит его эмоции. Похоже, все врачи такие сволочи, как он — любят порычать друг на друга из-за расхождения во мнениях. — Он устроен неофициально.       — И всё же, господин Виш, человек с шаткой психикой. Вы уверены, что безопасность Пейнтера Исака может быть безупречной под его наблюдением?       — Если бы я был не уверен, господин министр, я бы здесь не сидел.       — Какие у вас гарантии, Виш? — Встрял всё тот же министр, с которым он изначально завёл диалог. До того, как его прервали расспросами о его команде, а не осуществления способа более надёжного скрытия кода.       — Он уже защитил Пейнтера при одном нападении. — Нейтон хмурится. — В его квартире. И сейчас в самом здании усилили охрану и поставили на дежурство наших людей, которые вооружены и готовы к любому развитию событий. Афтер живёт в таких апартаментах, где без пропуска нельзя пройти в принципе на территорию жилого комплекса, но сейчас наличие этих пропусков проверяют не только машины, которые легко обмануть, имей человек определённые знания, но и живые люди — наши агенты. Повышенный контроль, так что неприкосновенность Исака под моим надзором. — Заключает темноволосый мужчина. Он протягивает руку к лицу и устало трёт глаза. — Давайте вернёмся к изначальной теме, господа. Если вы задали все интересующие вопросы, то больше не прерывайте меня.       Следующие пятнадцать минут Нейтон рассказывал о непосредственной задумке. Их команда планирует создать определённую вакцину, но вместо простого вируса будет изменённая его вариация с перепаянным участком ДНК. Вирус гриппа самый удобный, распространённый и не наносит сильного ущерба организму, поэтому решено будет взять его.       Вирус с изменённой частью РНК попадёт в тело с помощью вакцины, проникнет в клетку, где начнут свою миссию доброжелательные Т-киллеры и устранят вирус, но при этом РНК уже должна стать частью ДНК исходной клетки, чтобы начать делиться и создавать новые. Без той самой последовательности нуклеотидов, которую считают сверхважным кодом. Собственно — безумие заключается в том, что правительство Америки потеряет его навсегда. С другой стороны — не будет у них, не будет и подвержен краже, а Пейнтер Исак — похищению и убийству. Логично: не хотите ядерной войны — уничтожьте красную кнопку.

***

      

От этого всего так болит голова</i>.

      Кросс не помнит, в какой момент жизни решила, что программа по обмену студентами — хороший, нет, отличный вариант. Эта возможность обещала дать лучшее образование и достойное место работы, но кто же знал, что отец практически натурально завербует пойти на службу к федеральным агентам и стать одним из них.       По итогу оказалось, что она перевелась в Академию Спорта и начала обучаться по программе секретных агентов Соединенных штатов. Разумеется, отдельный факультет, на котором всего десять человек, а занятия проходят в штабе, расположенном в центре города под зданием Управления. Помимо этого, основные пары никто не отменял. Вот и получается, что весь день расписан по часам, а образ жизни идёт по каким-то армейским законам. Встал, поел, пары, поел, тренировка, поел, пары, лёг.       Но в конце концов привыкаешь к этому.       — Наше однообразие. — С невесёлой улыбкой тянет Дэстони, обведя слабым движением руки свою комнату. Тёмную, с закрытыми шторами и какой-то грустной, тухлой атмосферой. От такого человека, как он, подобную обстановку ожидаешь в последнюю очередь.

Где солнце? Где краски?

Куда подевалась жизнь?

      Кросс спокойно заходит за ним, снимая с плеча сумку.       — Говорят, фиолетовый — цвет депрессии. Желтый — его противоположность, согласно цветовому кругу. Видимо, это моя последняя попытка удержаться на плаву. Некрасиво.       — Мне тоже не нравится. — Кросс понимающе улыбается. Действительно, комната её парня стала какой-то слишком затхлой в последнее время. Может быть, дело в этом огромном комнатном папоротнике, чахнувшем в углу. Они любят тенистые места и влагу. У Кросс они ассоциируются с ненавистным для всех бывших школьников кабинетами биологии и уроками ботаники или географии. Она кивает на растение. — Дело в нём. Он высасывает из твоей комнаты энергию, выкинь его.       — А ты не думала, что он может быть важен для меня? — Чуть ухмыляясь, спрашивает блондин и с лёгким вызовом во взгляде смотрит на девушку.       — Он не важен для тебя.       — Почему ты так решила?       Кросс вздыхает, кладёт сумку около кровати Дэста и проходит к папоротнику, садясь на корточки рядом с ним. Протягивает руку и разворачивает горшок лицевой частью к себе. Касается пальцем этикетки и читает вслух:       — Папоротник давалия, собственность международного государственного университета, за порчу или кражу имущества — штраф.       И смотрит обратно на Дэстони, выпрямляясь.       — Ладно-ладно, мне плевать на него.       Кросс хмыкает, но от растения не отходит.       — В моём общежитии тоже есть такие, в холле. Старшекурсники говорят, что они какие-то тухлые. В конце концов они так достали весь курс, что парни среди ночи собрались и просто вынесли их все из корпуса на свалку.       Дэст улыбается и начинает смеяться, подходя к девушке.       — Интересные у тебя сокурсники. Они помогут мне вынести этот?       — Мы и вдвоём с справимся.       — Сейчас? Средь бела дня?       — Дэст, я секретный агент. Ты думаешь, я не смогу вынести выкинуть это растение из твоей комнаты?       Блондин снова смеётся, отходит спиной к кровати и падает на неё, закрыв одной рукой лицо.       — Пхф-ха-хах-ха, — он закрывает глаза и откидывает голову назад, — никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу.       Кросс фыркает, недовольная, что её предложению по спасению интерьера так легко отмели. Виш успокаивается через несколько секунд.       — Аа-ах. Боже мой. Тебя не арестуют за то, что ты мне это говоришь? — Он приходит в себя через несколько секунд, облокотившись на локти и подобрав ноги с пола.       — У тебя красивый голос. Почему ты так редко смеёшься?       Дэстони замирает с приоткрытым ртом, быстро сморгнув несколько раз после заданного вопроса.       — Э…       Девушка вздыхает и подходит к кровати, садится сначала рядом, а затем и придвигается ближе к Дэстони, скинув обувь. Ложится между его ног на живот и пропускает руки за поясницу, и это тот момент, когда блондин приходит в себя и неуверенно смеётся, аккуратно положив одну ладонь Кросс на спину, обняв.       — Не знаю. Поводов особо нет. Только с тобой я, видимо, и смеюсь.       — М-м-м.       Кросс кладёт голову ему на плечо, в область между ключицей и шеей, и закрывает глаза.       Сейчас особенно заметно соотношение их комплекций, а именно — что Кросс вообще никак не выше Дэстони, потому что обычно она носит обувь на завышенной подошве и выглядит высокой. Однако сейчас он спокоен, понимая, что его девушка не выше него. Ну, точнее, не настолько, как когда она в обуви.       Ему в принципе не нравится концепция, что его везде подряд и от всего защищают. Дэст чувствует себя неловко рядом с Кросс, когда они, например, на улице, и разница в их ≪росте≫ становится комичной. И выглядит так, словно она его защищает,хотя, по сути, так и есть, но ему не нравится, потому что он парень, в конце концов. А когда тебе двадцать один год и тебя охраняет девушка — возникает чувство мужского ущемления. Пусть эта девушка и в двое или в трое сильнее тебя.       Дэстони подумывает возобновить свои занятия по стрельбе из лука. А может, и не из лука, может, классическая стрельба, но на оружие в Америке, даже на обычный пистолет, нужна лицензия.       Это можно устроить. Когда твой брат работает в правительстве, то, поднажав под предлогом удовлетворения чувства безопасности, можно достать даже дробовик. А Нейтон ведь поведётся и слова брату против не скажет.       Потому что иногда страшно даже спать. Разумеется, тебе не грозит опасность, пока ты в стенах универа и вокруг полно людей, но оставаться одному, когда напрямую уже предупредили, что тебя могут похитить или убить для получение информации, — ну такое. Неприятный осадочек.       Проблемы со сном сейчас в принципе частое явление. Вот, за примером далеко ходить не нужно — его брат, его друг, и вроде-как-парень его друга, которые тоже ходят с кругами под глазами уже который месяц.       — Дэст…       — Что? — Блондин открывает глаза и неожиданно для себя замечает, что действительно собрался дремать.       — Спи. Ты сутки продежурил в больнице.       — Я сплю.       Кросс со взглядом мамочки, с которой переговаривается ребёнок, поднимает на парня взгляд:       — Ты бормочешь.       — Серьёзно?.. — Он удивляется.       Голова девушки мягко ложится обратно, и Кросс тоже планирует на часок-другой вздремнуть:       — Да.       — Извини.       Ксэвент медленно поднимает руку и кладёт два пальца блондину на губы, чтобы тот перестал говорить всякую ерунду, — а тем более извиняться за неё — и поспал.       Не то чтобы у студента-медика были проблемы с засыпанием, у Дэста в этом плане всё идеально-гармонично, и его мозг отключается, стоит голове коснуться подушке, просто сейчас он думает совсем не о том.       Практику в больнице обязаны проходить все студенты его факультета, однако таких чёртовых трудоголиков, как он и Саенс, никто работать сверху не звал — сами пришли, сами за себя отвечаете.       Нарабатывается дополнительный опыт. Саенс работал в больнице дополнительно со второго курса и сейчас уже без практики стал ординатором и управляет своим отделением — к чему-то подобному стремится и Дэстони. У психологов не то чтобы есть собственное отделение… Он сам даже ещё не знает, точно ли будет психологом, а не, например, психиатром. Копаться в чужих мозгах намного интереснее, когда там уже что-то сломано, — основная причина, почему он дружит с Исаком. Звучит как-то лицемерно и мерзко, но, в общем-то, плевать, если для каждого есть своя выгода. Жизнь в принципе какое-то сплошное дерьмо, и ≪настоящая чистая≫ дружба будет лишь кусочком бумаги, брошенной на кучу дерьма в попытке убрать её. В общем-то, плевать, пока им обоим это приносит выгоду. Как там говорилось в учебнике обществознания? Насрать, знаете. Не осталось бескорыстной дружбы. За редким, редким исключением… но это не наш случай.       Слабый свет пробивается сквозь крохотную щель глаз, когда блондин пытается их открыть, чтобы хоть как-то оценить, сколько они вообще спали. В углу комнаты он видит извивающуюся чёрную тень, всасывающую в себя свет, и чертыхается про себя, сильно зажмуриваясь. Нет, этот папоротник надо выкинуть к хренам

***

Несколькими часами раннее.

      Только начало дня, а Кросс просыпается от пронзающего тишину рингтона мобильника, разрывающего голову изнутри своей мерзкой трелью. Её белоснежные волосы разбросаны по подушке, одеяло наполовину сползло на пол, а глаза ничего не видят после сна. Едва удается расслышать стонущий голос соседки по комнате ≪Кросс, выруби≫, а глазам — рассмотреть зелёную и красную трубки. Палец по сенсору смахивает зелёную вверх, и голос Кросс звучит охрипше и недовольно:       — Чего тебе, Крис?       — Без формальностей. — Делает короткую паузу её друг, вздыхая — его приветствие, когда он чем-то огорчен. Не получилось слепить искусственный снег или починить какую-то микросхему — известно только ему, поэтому девушка терпеливо ждёт продолжения. — Ты нас обманывала, маленькая сучка. Приезжай в студию сейчас же, если не хочешь, чтобы блондинчик узнал твои маленькие грязные секреты.       — Подожди, я не понимаю, о чём ты говоришь. — Голос немного прочищается от резкого шока, но всё равно из-за ночного обезвоживания сложно звучать твёрдо. — Объясни мне.       Она не слышит ответа — лишь гудки.       Кросс хмурится и вздыхает, быстро скидывает одеяло на пол и стягивает с запястья оставленную там тонкую белую резинку, завязывая лохматый пучок.       Собраться быстро не представляет трудностей, особенно когда на курсах подготовки требовалось одеться во всё обмундирование за полторы минуты, чему бы позавидовали все девушки. Её парню несомненно повезёт, если они будут куда-то опаздывать, и окажется, что Кросс полностью собирается за пять минут.       За порядком строго не следят, поэтому кровать остается такой, словно по ней проехал грузовик — девушка сильно ворочается во сне. Ванная комната находится прямо за соседней стеной в смежной, поэтому, быстро умывшись и запихнув зубную щетку в рот, она одной рукой помогает себе надеть джинсы, а другой — совершать вращательные движения во рту, стараясь не брызнуть нигде пеной от пасты.       Её соседка по комнате открывает один глаз, выглядывая из-под подушки, наблюдая за Кросс.       — Что за спешные сборы?       — Двух пофвонил, — красноречиво смотрит Кросс, размахивая ногами и моментами свободной рукой. — Сфочно.       — А-а-а, ну срочно так срочно, но у нас так-то сегодня выходной, не считая фехтования, поэтому я дальше спать. — Младшая сестра закрывает глаза и накрывается обратно подушкой, уютно кутаясь в одеяло. Кросс страдающе стонет, смотря на её блаженство.       Уже через каких-то двадцать минут она оказывается у студии Криса, что можно считать рекордом, потому что поймать такси и в воскресенье утром и не попасть в пробки, пока едешь из центра, — большая удача.       Девушка заходит через центральный вход, мимо проносятся другие студии за стеклянными стенами; красивый разнообразный неон подсвечивает каждую из них согласно личной стилистике, но в главных коридорах тёмно-бардовый ковёр обрамляет тёплый жёлтый свет с приглушёнными светильниками на стенах вместо люминесцентных ламп.       Ещё одно хобби её друга, которого, вероятнее всего, таковым будет назвать сложно после разговора, — Кросс примерно представляет, что он мог узнать, — это писать музыкальные треки с Дином и Хьюго. И иногда с ней, но сейчас её место на синтезаторе под вопросом.       Стеклянная дверь открывается, и девушка входит в помещение. Крис сидит за небольшим столиком и сёрфит в своём стареньком ноутбуке, но через секунду поднимает взгляд на Кросс, позже его сводит недовольство.       — О чём ты хотел поговорить? — Спрашивает спокойно Кросс, не глядя отодвигая одной рукой стул и садясь напротив Криса.

— Ты сука, Кросс.

      — Ты двойной агент?       Кросс медленно сщуривается, оценивая ситуацию. Выхватить револьер и пристрелить — слишком много шума и людей вокруг. К тому же стены тонкие, а в коридорах камеры — скрутить шею — тоже нет.       — Я нашёл некоторые конфиденциальные данные, — медленно говорит он. Несомненно, заслуга Хьюго и немного собственных мозгов в области программирования. Парень хмурится. — Кросс Ксевент — это ведь не твоё настоящее имя. — Он не спрашивает, он утверждает. — Кросс Ксевент умерла несколько лет назад. Её могила в штате Оригон, на втором Уэст-кладбище. Только секретным агентам требуется менять имя и фамилию, Кросс. Ах, или как мне тебя называть? — Харрисон скалится, медленно закрывая крышку ноутбука. — Как скоро, ты думала, я узнаю? Ты считаешь меня своим другом? У меня нет друзей. Я не доверяю никому, и не зря. Смотри-ка, какая правда всплыла.       — Крис, послушай, мне правда жаль.       — Жаль? Тебе, блять, жаль? Это мне жаль, Кросс. Что я потратил на тебя своё доверие и время. Не то чтобы я весь такой дохуя занятой и важный. Мне просто не хочется разочаровываться лишний раз.       — Я не хотела тебя обманывать.       — Я чувствую себя шлюхой, Кросс. Будто ты воспользовалась нами, добиваясь своих целей.       — Я не врала, когда общалась с вами. Мне действительно этого хотелось, я искренне считала вас друзьями всё время.       — У меня нет друзей, Кросс. Так что ты не можешь считать меня своим другом, потому что связь какая-то односторонняя. — парень закатывает глаза.       — А Дин и Хью?       — А что Дин и Хью? Они мне тоже не друзья. В лицо я им этого не говорю, но пусть они так считают, пока это нужно мне. Люди — существа социальные, им нужны другие люди, чтобы не поехать кукушкой. — Крис ухмыляется и медленно стучит указательным пальцем себе у виска. — Ты мне не друг тем более. Сначала я думал, что мне что-то казалось. Если ты наш секретный агент, то почему так много времени проводишь с федералами, а тем более реально стала секьюрити того парня и Пейнтера. Ты же знала, что наша задача — найти его и убить. У тебя было много возможностей это сделать, ты всегда находилась рядом с ним. Ты находилась рядом с младшим Вишем и могла похитить его, чтобы использовать как выкуп Пейнтера, но ты этого не сделала, Кросс, потому что ведь чувства так мешают…— Досадно поморщившись, протянул Крис. — Они всегда мешают, поэтому надо быть умным, надо уметь их отключать, как Исак. Исак умный, в отличие от тебя, он воткнёт нож в спину близкому человеку, если он этого захочет, потому что глупые эмоции не будут мешать. Они засрамляют разум и мешают возможности думать.       Крис встаёт и обходит Кросс, вставая за спину. Девушка не реагирует, она чувствует вину, настолько сильную, что почти парализует. Секретным агентам никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя позволять кому-то исчезать из их поля зрения, а тем более пускать за спину, но в мозгу как будто что-то клинит.       — Друзья когда-нибудь показывали тебе, что ты им надоел, достал, приелся? Когда пытаешься искренне помочь, отдаёшь свои знания, полученные трудом и стараниями, а они отмахиваются, потому что ты слишком настойчиво навязываешь свои идеологию. Тыльной стороны шеи касается что-то холодное. Острая сталь запускает волну страха вдоль позвоночника.       — А им это не нужно. Начинает тошнить, и уже тогда задаешься вопросом, а есть ли вообще друзья и зачем они в принципе нужны. — Парень пожимает плечами.       Никого не хочу обидеть, только личный опыт.       А потом придётся объясняться.       Крис стоит чуть ссутулившись, смотря на девушку сверху. Его лицо холодное и безэмоциональное, но она не видит.       — Я бы мог перерезать тебе горло, потому что я уже стою на учёте и одно убийство к остальным мелким проступкам мне особо на совести не сыграют. Но знаешь, почему я не буду этого делать? Потому что Саенс верит мне. Потому что Нейти верит мне. А я не хочу расстраивать нашего милого федеральчика, в отличие от тебя, принесшей новость, что операция по внедрению в сеть преступников провалилась.       — Но есть ещё одна причина… — Тихо, без лишних движений, аккуратно говорит Кросс и слышит сверху смешок.       — Потому что я не крыса, Кросс. Возможно, эгоист. Возможно, лицемер. Возможно, манипулятор. Возможно, обманщик, но кто из нас не обманщик, Кросс? — Его брови складываются в грустный домик, и Крис убирает нож. — И я никому ничего не скажу. От этого больнее, потому что всё останется на твоей совести, не правда ли?       — …Спасибо, Крис.       — Что ты, что ты. Не благодари. Мы ведь будем с тобой продолжать работать у Саенса и Нейта как ни в чём не бывало. В отличие от тебя, я умею врать и скрывать все нежелательные детали. Нейтон до сих пор думает, что я обычный подросток-идиот с высоким интеллектом. И не беспокойся, моя личная неприязнь не распространяется на рабочую сферу. Но никакой пресловутой дружбы между нами нет. И боссу я ничего рассказывать не буду. Твоё дело — просто уйти.       Кросс кивает и после того, как Крис отходит, медленно встаёт и уходит. По пути назад ей звонит Дэстони.

***

      Время тошнотворно медленно перешло с десяти утра до четырёх часов дня, и Нейтон освободился только сейчас. Он клянётся, эти министры и их замы скоро вынесут ему все мозги.       В холле его встречает Крис с двумя картонными стаканчиками кофе в руках, широко улыбаясь. Нейтон закатывает глаза.       — Что ты тут забыл? Как пропустили? — Мужчина принимает протянутый кофе и следует к первым из многочисленных дверей, прикладывая ключ-карту к датчику. На вкус как канализационная вода, но это лучше, чем вырубиться за рулём по дороге домой.       — Сказал, что у меня здесь родственник работает.       — Ну и какой же я тебе родственник?       — Daddy. — Произносит Крис с каким-то акцентом, похожим на норвежский.       Виш давится кофе и с трудом сдерживается, чтобы рука не дёрнулась вылить остатки Крису на лицо.       — Мне скучно. — Довольно улыбается он, прищуриваясь. — На радио сегодня наших эфиров нет, а все микросхемы я уже переломал, поэтому…       — Почему бы не испортить день мне? — Усмехаясь, спрашивает брюнет, открывая дверь, кажется, более агрессивно, чем она того заслуживает.       — Хочешь сходить со мной в магазин? — Игнорирует Крис риторический вопрос. — Хочу посмотреть проводники и диэлектрики. Мне для одной штуки надо.       — Вообще я планировал домой. — Нейт пожимает плечами, мол, так-то без проблем, но проблема как-бы есть, и он всё ещё злится, что из-за тупой шутки обжёг себе язык. Хотя шутка или нет — хер знает этого Криса. Мысленно мужчина сочувствует охраннику, когда встречается с ним взглядом на пропускном пункте и кивает на вопросительный взгляд, с ним ли этот ребёнок. — После этого собрания мозги в кашу. Последнее, что я хочу — это везти тебя куда-то.       — Жалко тебя, не могу.       На этот раз хмыкает брюнет и закатывает глаза. И зачем он вообще связался с ним?       Они выходят из здания, и Нейтон окончательно покидает стены рабочего заведения, вручную вводя трёхзначный код на панели у последних дверей — с безопасностью здесь всё строго — и наконец-то совершает глоток свежего воздуха. Здание Управления и Суда находится относительно недалеко от того университета, где учится его брат, Исак, Эрик и Гено, так что парк, прилегающий к его территории, расстилается аж до сюда и даёт рабочему планктону самый чистый кислород. Не очень, конечно, сочетание с выхлопными газами от машин в ста метрах от этого же места.       — Так, мне нужно серебро, палладий… полипропилен получу в лаборатории химическим способом, а с остальным сымпровизируем. — Говорит Крис вслух, чтобы разбавить тишину. Он такой человек: когда молчит — выглядит глупым, когда говорит — чёртов гений инноватор.       — Опять ковыряешься со своими электрическими цепями?       — Типа того. Поэтому мне и нужны проводники и диэлектрики. Создам замкнутую циклическую цепь из кое-каких приборов и попробую запустить. Если получится — продам знакомому, если нет — лишу электроэнергии всю телевышку.       Нейтон тихо фыркает, чуть удивляясь и не понимая и следующей половины, о чём говорит Крис. В его возрасте он думал только об учебе, а Крис… А что, собственно, Крис?       — Где ты учишься? — Внезапно спрашивает он, грубо перебивая на моменте пояснения устройства работы электрических цепей и тупости школьного уровня физики и химии.       — И ты туда же. — Парень закатывает глаза и поднимает две руки на уроне груди. — Внимательно следи за моими пальцами. Хулиганство, драки, порча имущества, срыв занятий, ложные сообщения о минировании, прогулы, хамство. После такого я бы где-нибудь задержался? — Крис улыбается. — Не-а. Я уже год как не учусь. Выпускной класс, но меня выгнали. — Парень вспоминает, что у директрисы скрипело не сердце, а спина.       — А родители?       — Блять, не начинай. Я не хочу говорить об этом. Ни сейчас, никогда.       Нейтон ещё тогда, в первую их встречу, понял — что-то не так с его родителями. Не просто так Крис отказывается про них говорить и так раздражается, и вообще — подобную эмоцию редко можно уловить в нём. Значит, тема определённо больная и с ней надо разбираться.       Ладно, он поставит вопрос по-другому.       — Ты не живешь с ними, я прав? — Полуутверждение-полувопрос — хорошо. Крис долго смотрит на него, а затем кивает. — И тебя никто не контролирует. Не указывает как жить и что делать. Мечта, а не жизнь. Но откуда брать деньги? На что жить? Аренда студии, еда, одежда. А на подработки времени нет, если не считать твою музыку и радиоэфиры. В таком возрасте обычно…       — Сказал бы сразу. Гамлета тут разыгрываешь. — Харрисон закатил глаза. — Да. Да, оно. Денег много, риск большой. Пятьдесят на пятьдесят.       — Мне бы не хватило смелости сказать о ложных сообщениях минирования, кражах с хулиганством и курьерстве травы федеральному агенту. — Честно сказал мужчина, открывая дверь, и сел на водительское. — Я бы не был так наивен с твоей стороны только потому, что работаешь со мной. Я не собираюсь тебя покрывать. — Он повернулся к Крису, увалившегося на соседнее сидение, и нахмурился. — Пристегнись.       — С тебя всё равно нечего взять. — Буркнул он, демонстративно игнорируя висящий справа ремень. — Что тебе скажут, если остановят? Здравствуйте, ваши документы, а ты им — ≪федеральный агент Нейтон Виш, могу трахнуть твою жену, а потом уволить тебя, и ты мне ничего не сделаешь≫, и всё, но ни одну не попрошу открыться: что если маски сброшены, а там — всё те же полумаски-полулица? *       Теперь Нейтон закатывает глаза, и его бубнёж доносится из-за спины, пока он заводит машину.       — Если твои мозги вылетят на моё лобовое, зубами соскребать будешь.       Крис отворачивается к окну.