Кто-то, кому я нужен

К середине третьего фильма уже пошла романтическая линия, и как это часто бывает, Рубен задремал к самой развязке. Как обычно, несмотря на ту гору подушек на диване его голова лежала на согнутых, уже затекших коленях Ганту. И его нос упирался прямо в синяк. Надо сказать, Рубен не был тяжелым, хоть и был полным (даже не думайте спрашивать, откуда Ганту это знает) и его можно было бы одной левой подхватить и переложить, а он бы даже не заметил. Но почему-то Ганту позволял ему спокойно сопеть лежа на его коленях и просто вслушивался в бормотание мальчика, не обращая внимания на то, что происходит на экране. Как и все люди наверное, Рубен выглядел совсем другим, когда спал. Мирным, что ли? Да, именно так. Не выдавая саркастичных шуток, без обычной своей лукавой ухмылочки, и с закрытыми глазами он выглядел мирным. И было что-то забавное в том, как он поддергивает бровями и бормочет сквозь сон что-то непонятное. Это странно, жутко и наверное даже мерзко, но почему-то Ганту нравилось смотреть на него спящего. Стоило Ганту отвернуться от друга к телевизору, так он почувствовал, как голова на его коленях воротится и дергается. Рубен тревожно мычал во сне, словно пытаясь кричать. – Эм… Рубен? – Ганту аккуратно потряс мальчика за плечо, от чего тот вздрогнул. – Нет… Нет… Помогите, – едва разберимо бормотал Рубен сквозь сон. Твою ж мать, вот теперь это действительно жутко. – Рубен! – Ганту резко поднял его за шиворот и встряхнул, – что с тобой? Заспанные черные глаза смотрели куда-то сквозь него и оглядели комнату. Рубен сделал пару глубоких вздохов и наконец подал голос: – Я-я что заснул? – Спал как бурый медведь зимой, а потом начал дергаться и жутко бормотать во сне. Я собственной ноги теперь не чувствую. – Что? – сон окончательно сошел с глаз Рубена и тот сконфуженно посмотрел на Ганту, – погоди, ты хочешь сказать, что я… Спал у тебя на коленях? Ганту нервно усмехнулся. – Ну… Эм… В целом, в общей картине… – И ты не разбудил меня сразу? – глаза Рубена загорелись и он подвинулся к Ганту, – О-о-о, это так мило с твоей стороны! Кто же знал, что ты можешь быть таким галантным и деликатным джентльменом? Пока Ганту искал, что ответить и думал в целом о том, как ему вообще реагировать на такое, Рубен задорно хихикал, совсем забыв о том, что только что ему снился кошмар. – Да ты… Ты… – в порыве возмущения от смеха друга Ганту не знал что и сказать, – да должны же быть хоть какие-то границы у твоих идиотских шуточек! Когда ты прекратишь наконец это ребячество? – Когда… Когда… – Рубен наконец смог совладать со своим смехом, – когда ты прекратишь так реагировать, вот когда. Серьезно, биг Джи, ты бы видел свою рожу. Жаль, что сфоткать не успел. Ганту хотел как-то саркастично ответить ему, но в их команде хохмачом и хозяином подвешенного языка без костей был вовсе не он. Если Рубен за словом в карман не лез, и не упускал возможности сострить, то Ганту ничего не оставалось, кроме как назвать его придурком, или и вовсе молчать, не зная что сказать. – Серьезно, здоровяк, если ты внезапно решил влюбиться в меня, то что ж, ты слишком торопишь события давая мне спать у тебя на коленях, – от милого и тихого спящего Рубена не осталось ни следа. – Да пошел ты… – Вместе с тобой под ручку? Нет уж, спасибо, я тебя недостоин, дружище, – Рубен снова расхохотался своей шутке и на этот раз Ганту не выдержал и ударил его подушкой, – э-э-э-й, разве так обращаются с любимым? Ну вот опять у тебя такая морда! – Тебе пора уходить, – попытался спокойно произнести Ганту, но вышло как-то слишком холодно. – О, а разве ты не хочешь принести мне чашечку кофе на подносе с цветочком после сна? – Твою мать, Рубен, хорош хохмить, ты же знаешь, что я не могу оставлять гостей на ночь! – раздраженно выпалил Ганту взмахнув руками. На самом деле это было правдой, да и Рубен опять начал переходить все границы дозволенного. – Хорошо-хорошо, – недовольно ответил Рубен и буркнул под нос, – ну и зануда же ты. Ты хоть проводишь меня домой? – Когда нибудь ты допрыгаешься со своими шуточками, помяни мое слово. – Нет, на этот раз без приколов. Хотя хотелось. Ты же знаешь, под вечер в городе вылазят бомжи, наркоши и бандюки. И я тут подумал, что с кем-то вроде тебя я смогу безопасно добраться до дома. Ну-ка сделай страшное лицо, как ты умеешь. А, впрочем, необязательно. Одних твоих плеч будет достаточно. Ганту не удержал надменный смешок. Хотя, он и не собирался сдерживаться. – Так значит, как действовать мне на нервы, так он герой, а как пойти в соседний район вечером, сразу хвост поджимается? Что, боишься, что не заколешь своим длинным острым языком гангстеров? Реакция Рубена была совершенно не такой, как хотелось. Вместо того, чтобы крикнуть «я не трус» и разозлиться он просто выразительно поднял бровь и вытянул уголок рта. – У тебя совсем бедно с юмором. Серьезно, я даже на капельку не раздражен. Хоть бы анекдоты в газете почитал, в самом деле. Ганту молча встал с дивана, выключил телевизор, и взяв Рубена за шиворот, стянул его на пол. Он чуть не упал, но все же удержал равновесие. – Я отведу тебя домой. – Как мило! Все же ты истинный джентльмен. Хочешь пойдем за ручку? – Если ты не заткнешься, потопаешь сам сквозь толпы тех самых бандитов, наркоманов и бомжей, которых ты боишься. Угроза (если это вообще можно назвать так) сработала, и Рубен молча направился к двери. Ганту улыбнулся своей маленькой победе. * * * Надо сказать, район действительно был не из самых спокойных и тихих. Где-то поблизости было слышно, как кто-то гоняет по дороге на полной скорости, бездомные почти на каждых десяти шагах просили милостыню, которая явно пойдет не на еду, а под маленькими магазинчиками уже лежали пьяницы. Но к счастью, Рубен был прав, и их действительно обходили стороной, так что они спокойно и без конфликтов добрались до дома Джукибы. – Увидимся завтра, – попрощался Ганту и пошел обратной дорогой. Он решил сделать вид, что не заметил досаду в глазах друга, с которой тот смотрел на свое жилище и просто ушел. Рубен набрал в воздух легкие и зашел в дом. Было как-то подозрительно тихо. Обычно к этому времени родителям надоедало не разговаривать друг с другом, миссис Джукиба должна была выпить вина, найти новые проклятья в адрес мужа и изрыгать их вовсю, попутно пытаясь бросить в него пустые бутылки. – Эм… Кто-нибудь дома? Миссис Джукиба пулей выскочила из кухни. Рубен заметил следы потекшей туши на ее глазах. Когда она встретилась взглядом с сыном, на ее лице отразилось глубокое разочарование. – А, это ты, – недовольно выплюнула заботливая мамочка, которая так беспокоится о своем чаде. – Ага. К сожалению господин президент отказался прийти на ужин. Миссис Джукиба окинула Рубена злобным взглядом, от которого стало неловко. – Это было совершенно не к месту. Стича с утра нет дома. Он до сих пор не вернулся, и не берет трубку, – на ее глазах снова выступили слезы. Может ссоры в семье портили Рубену нервы уже не первый год. И может ему было неприятно, что опять все думают только о Стиче, и наплевали на него. Однако он не был настолько отмороженным эгоистичным мудаком, и не мог спокойно идти дрыхнуть дальше, видя слезы матери. «Похоже спокойного сна мне этой ночью не видать». Рубен подошел к миссис Джукибе и положил руку ей на плечо. – Ма, ну ты чего? Стич наверняка сейчас у Энджел. Не знаю, чем они там заняты, чтобы не брать трубку, но я думаю, все хорошо. Похоже, его слова не успокоили миссис Джукибу, и поэтому она всхлипнула. Поэтому он продолжил: – Ну в самом деле, не даст же братец себя в обиду. Ты взгляни на шкаф возле телевизора. Да в нем скоро все полки сломаются под весом наград Стича по боксу, карате и еще черт знает каких боевых искусств, – Рубен попытался улыбнуться, – и ты вспомни свой последний поход к директору. Стич тогда вывихнул руку однокласснику, и не просто однокласснику, а самому Лерою. А этот псих… – Замолчи Рубен, – дрожащим полушепотом перебила его миссис Джукиба, – прекрати притворяться, что тебе не все равно. Я знаю, что тебе плевать и на брата, и на всех нас в целом. Иди спать. Я сама разберусь. Слова матери вызвали горечь и какой-то неприятный осадок. Да, он не был примерным семьянином, и да, семья действительно была на грани разрыва, но чтоб так… Может Рубен и не показывал этого часто, или мог молчать и вылазить из комнаты только чтобы поесть неделями, но он правда любил своих родных. И слышать такое было довольно... Больно? – Ты… Ты действительно так считаешь? – ответа не последовало. Рубен не захотел чувствовать себя слабым, поэтому огрызнулся: – думай, что хочешь. А я последую твоему совету и пойду спать. С этими словами он пошел к себе. Он захотел демонстративно захлопнуть дверь так, чтобы миссис Джукиба услышала и пожалела о своих словах, но в последнюю минуту передумал. Что ж, если его считают говнюком, то так тому и быть. Времена, когда он пытался вымолить любовь или выбить детскими истериками прошли. В конце-концов, никто не обязан сюсюкать его, шестнадцатилетнего увальня, и если родители выбрали Стича любимчиком, то и черт с ними. Ну и что, что его семье нет дела до него? Подумаешь, горе-то какое! Как он уже говорил ранее, пока он может сбежать к Ганту, ему плевать. Пусть катятся к черту, почему он должен думать о них? Вот только он все равно думал о них, и чувствовал, как что-то внутри, что-то очень важное, разбивается вдребезги и отдает нытьем в ребрах. От этого становилось тяжелее дышать. Рубен включил в плеере музыку и надел наушники. Надо послушать placebo. Пение Молко чаще всего помогало, когда ему было паршиво. А еще надо подумать о чем-то приятном. Например о том, что у Ганту удобные колени и забавное выражение лица, когда Рубен застает его врасплох.