Люди и Демоны

Всякий человек сам себя воспитать должен. Тургенев «Отцы и дети»

Пролог.

На него оборачивались. Данте привык, что на него обращают внимание — на красный плащ, на белые волосы, на общий вид, на ощущение опасности для окружающих. Люди чувствуют, когда с их собеседником что-то не так. Кто-то больше, кто-то меньше, но холодок по спине — нормальное такое явление, реакция на попутчика, соседа в очереди к кассе магазина или просто мимо проходящего Данте. В этот раз во взглядах жителей плескалось еще и немного осуждения. Играла музыка — затяжная, грустная, как раз под стать сизому осеннему дню. Сентябрь в этом году упорно не желал быть теплым, отчего букет ярко-красных роз в руках Данте казался еще более неуместным на фоне общей скорби, еще более жизнеутверждающим. Кровавое пятно, бельмо на глазу у каждого. Он задержался у парка, посмотрел издалека на мемориал — что-то каменное, вроде с изображениями людей. Данте никогда не подходил к нему близко — да и зачем. Его путь всегда был один: на кладбище, к могиле, на которой даже фамилии не было. Только имя и несколько слов над строкой цифр. «Ева». «Возлюбленная жена и мать». Данте собирался как всегда оставить цветы и уйти, но замер у могильного камня. Захоронение было потревожено. Кто-то раскопал могилу, а потом зарыл обратно, тщательно попытавшись спрятать следы преступления. Довольно давно, не меньше полугода назад, но… зачем? Данте присел, укладывая букет рядом с памятником. Никого подозрительного рядом, только такие же, как он, те, кто помнит самый страшный день Ред Грейва. И те, кто никогда его не забудет.

1.

Единственным, что отделяло Данте от жестокого и неприветливого внешнего мира, был развёрнутый журнал. Тридцать страниц и тридцать страниц, создававшие приятный полумрак и укрывавшие его от всего, что происходило там, где светило солнце. Можно представить, что ничего за пределами и нет вовсе. Есть только Данте, диван и журнал. Всё. Никаких проблем, долгов, маленьких приставучих детей, которым не сидится в детдоме, и прочего, прочего, прочего… Нет клиентов, которые бросают с оплатой, и Леди, которая вытряхивает из него все до копейки, когда может и когда не может тоже. Моррисона, который приходит и гундит, что Данте неряха и бездельник. Нет демонов, слишком слабых, чтобы стать развлечением, и слишком сильных, чтобы можно было их игнорировать и оставить людям — пусть разбираются, у них есть огнестрельное оружие, поднимайте уже задницы и айда. Нет мутных личностей, которые думают, что у него тут сокровища спрятаны или не сокровища, а что-то другое… — Я же говорила, он тут. Он либо спит, либо ест, больше ничем не занимается. Голос Патти звучал громко и вместе с тем как-то… не так агрессивно, как обычно. Данте отлично слышал эти вот нотки в её голосочке — вроде милая девочка, в рюшиках и прочем, ну кукла, а не ребёнок, но стоит ей еще подрасти — и мелкая агрессия превратится в сталь. Будет командовать направо и налево, если будет кем. — Данте, к тебе пришли! — Меня нет дома. Если это Леди, то меня нет дома уже неделю. — Ты всегда так говоришь с клиентами? — Что нужно клиенту? — Это Неро, он ищет своего отца. Ну отлично, ещё немного — и Данте поменяет первое слово в вывеске на «родственники». — Я что, похож на сыщика? — спросил он, поднимаясь. Журнал соскользнул с лица и хлопнулся на пол, открывшись на странице с рекламой духов. Патти недобро улыбнулась. Видимо, это была её месть за то, что Данте упорно не верил в то, что её мать жива. — Нет, не похож. Но и искать долго не нужно, да? — девочка отряхнула юбку. — Ладно, я пойду, у меня дежурство в столовой. Её слова не были лишены логики. Пришелец был, может, на пару лет старше самой Патти — тощий мальчишка в странной одежде с вышитым гербом, изображающим непонятно что. Грязные от пыли волосы — серые, но, пожалуй, если отмыть, то станут белыми, как у самого Данте. Белые брови, белые ресницы, голубые, с зеленцой, глаза. Данте бы предпочёл, чтобы глаза у парня были красными, а кожа белой — случайно забредшего сюда альбиноса можно было бы послать куда подальше. О прочей схожести судить было пока рано — тот был еще слишком мал, чтобы общие черты стали однозначно общими. Правая рука мальчишки была странно забинтована. — Что ж, — сказал Данте спустя некоторое время тишины. — Откуда ты взялся? — Из Фортуны, — ответил мальчик. Данте попытался вспомнить, где это, но у него не получилось. — Не слышал о таком месте. — Портовый город, находящийся в подчинении религиозного Ордена Меча. — Кому они там поклоняются? — Тёмному рыцарю Спарде. Данте потёр лицо руками. Отличные новости, как он раньше жил, не зная, что ещё есть те, кто чтит его папашу. Нормальные люди давно уже возвели историю о нем в ранг сказки и жили счастливо, даже не догадываясь, что статуи, посвященные рогатому всаднику, поставлены больше, чем для красоты. Рогов у Спарды, кстати, не было — во всяком случае, в повседневной жизни. — Понимаешь, дело в том, что я не могу быть твоим отцом, несмотря на наше внешнее сходство, — Данте попытался выразиться как можно деликатнее. — Так что тебе лучше вернуться обратно. — Мне некуда возвращаться, — ответ прозвучал крайне хмуро. — А в Фортуне что? — В Фортуне ненавидят демонов и все, что с ними связано. Мальчишка принялся разматывать бинты на руке. Стоило их слоям стать немного тоньше — и Данте увидел блеклое свечение. Светилась рука, нет, не рука, а когтистая странная лапа, действительно более уместная для демона, чем для человека. — Это… появилось недавно. С ней я не могу там жить, и… я сбежал, — мальчик вскинул подбородок. — Ты же имеешь дело с подобными вещами, помоги мне избавиться от неё! Я заплачу! Парень вытащил из кармана ворох мятых купюр и положил их на бильярдный стол. — Забери свои гроши, — отмахнулся Данте. — На данный момент я могу предложить тебе только топор, но, может, ещё получится что-то придумать. Как тебя там зовут? Мальчишка улыбнулся, первый раз с того момента, как вошел в агентство. — Неро.

***

Упорство у Неро было примерно таких же масштабов, как и у Данте, что наталкивало на мысли, что во внешнем сходстве спрятано больше, чем ему хотелось. Сбежав из Фортуны, парень добрался до ближайшего крупного города, потом до столицы, а потом у него закончились деньги, которые он определил как «транспортные», и следующие сто пятьдесят километров до агентства, точнее, до центрального парка, где он пересёкся с Патти, Неро преодолел пешком или на попутках, умудрившись при этом не попасться ни полиции, ни тем, кто мог бы позвонить в полицию, чтобы сообщить о беглеце, ни тем более кому-то, кто сам бы не желал попасться полиции. Долгий путь не прошел для него даром: нещадно экономя на всем, мальчишка отощал до жалости и больше напоминал жертву голодовки, чем… — Сколько тебе там? — Тринадцать. Данте не разбирался в тринадцатилетних детях. Он вообще ни в каких не разбирался и мог судить в основном по Патти, но та вела себя весьма взросло, порой даже чересчур. В детдомах они, наверное, все такие. Отказываться от вчерашней холодной пиццы Неро не стал. Та же Патти обычно на подобное угощение морщила нос и всем видом показывала свое превосходство над бренным миром местной гастрономии, что было Данте только на руку — ему же больше останется. Не видела она действительно плохой еды. Данте смотрел на то, как мальчишка ест, и не знал, что делать дальше. Больше всего ему хотелось вытолкать того прочь из агентства и лечь обратно на диван, но совесть, которая иногда все же грызла его в профилактических целях, не тонко намекала, что это будет совсем по-свински. Вот найти, куда его пристроить, — это уже что-то, с этим можно будет жить. — Значит, Фортуна. В Фортуне поклоняются Спарде. Неро кивнул. — Активно поклоняются? Или так, для порядка? Мальчишка нахмурился, наверняка пытаясь понять, какого ответа от него ждут. — Ну… молитвы. Церковь есть. Я… хотел стать рыцарем, как Кредо, — Неро откусил и прожевал еще кусок. Пицца исчезала в нем с ужасающей скоростью. — Это мой сводный брат, он уже взрослый. Это… он дал мне денег и помог уйти из города. — То есть теоретически, если ты вернешь себе нормальную руку, то сможешь вернуться, ведь твой сводный брат наверняка ждет тебя, — Данте изобразил улыбку. Мальчишка его позитива не разделил. — Вроде того. Данте погрузился в размышления. В целом он понимал, что люди могли вспомнить о Спарде после того, как Темен-ни-гру поднялась из глубин Преисподней, но целый культ? Не многовато ли чести? Наверняка приписали ему еще всяческих заслуг, идеализировав до неестественных масштабов. И статую небось отгрохали, с рогами и мечом, чего мелочиться, на самом деле. Только вот обычно у таких фанатиков еще что-то припрятано под полой, десяток опасных книжек, и те, кто захочет проверить, правда ли, что если сделать так и так, то можно призвать какую-то хрень. После позднего и, видимо, единственного за несколько дней завтрака Неро заснул сидя на диване, довольно глубоко, чтобы не проснуться, когда после полудня в агентство заявилась Леди, по привычке громко открыв дверь. — Данте, — вполголоса удивленно сказала она, обнаружив новое лицо в помещении. — Ты не упоминал, что у тебя есть сын. — У меня нет детей, — зашипел на нее Данте, за руку утаскивая незваную гостью на кухню. — А это тогда кто? — Не знаю. — У него твои волосы… — Частичный альбинизм. — И нос как у тебя… — Совпадение. — И демоническая рука. — Не знаю, как так вышло. Данте сел за стол и принялся собирать в стопку пустые коробки, которые его захламляли. — У меня нет детей, — повторил он. — Ты не можешь быть уверен, — Леди села напротив. — Я уверен. Потому что контролирую этот вопрос, — с нажимом сказал Данте, намекая, что вопрос закрыт. Не будет же он, в конце концов, ей объяснять, что всегда — всегда — предохраняется и навещает тех, с кем в прошлом спал в течение как минимум пяти месяцев после разрыва. Потому что ему не нужны дети, родитель из него никакущий и вообще. — Я все еще тебе не верю. Но ладно, что он-то тут делает? — Я пообещал ему помочь вернуть правую руку в нормальное состояние, — признался Данте. — Ничего больше. — Знаешь, как это сделать? — Понятия не имею. Надеюсь, что она вернется к норме сама. Леди вздохнула. — Он действительно очень похож на тебя. Если ты утверждаешь, что он не твой, то… — Ты сама в это веришь? — Данте страдальчески изогнул бровь. — Не очень, — Леди сжала губы в нить. — Сколько ему? — Тринадцать. Они замолчали, подсчитывая время. — Все равно очень сомнительно, — Данте покачал головой. — Так что это просто очередная работа, за которую мне не заплатят. — И ты его после этого вытолкаешь прочь? Ну ты и свинья, Данте. Он откинулся на спинку стула. — Ну и как ты это представляешь? Я охотник на демонов, Леди. Я охочусь за демонами, а они за мной. Постоянно случается какая-то невыразимая… хрень, после которой я возвращаюсь весь в крови и кишках разных тварей. Тут не место ребенку, это просто-напросто опасно. — Патти это не останавливает. — Патти может в любой момент затаиться в своем приюте. — Она просто не спрашивает твоего мнения. Данте вздохнул. — И это тоже. Вообще, кому тут пора бы завести детей, так это тебе. — Нет, Данте, при всем желании я не буду этого делать. И не потому, что боюсь бессонных ночей и разных неудобств. Просто раз уж моей кровью теоретически можно открыть пару-тройку демонических дверей, то пусть это будет только моя кровь, а я уж как-нибудь её защищу. Так что… дело твое, конечно, но хорошо подумай. Она почти беззвучно покинула помещение. Данте сел на диван в метре от спящего мальчишки и следующие несколько часов просто смотрел в стену.

***

Данте не учел двух вещей. Во-первых, он действительно не знал, что делать с рукой Неро. Та стала демонической сама по себе однажды ночью, и явной причины для этого не было, чтобы сплясать от нее и изгонять подобное подобным. Во-вторых, того, что Неро был тринадцатилетним мальчишкой, у которого, кроме мальчишеской же дури в голове, было еще определенное количество нечеловеческой силы. Ему все было интересно: коллекция оружия Данте, артефакты, собранные за годы работы, подробности последнего заказа и прочее, прочее, прочее. Данте, мысленно смирившийся исключительно с тем, что придется делиться едой, вынужден был отбирать Ребеллион, прятать чертов колокольчик и отмахиваться от вопросов. С последним не получилось, и он в конце концов разозлился. — Что-что? Я разрубил его пополам, эта туша завалилась на здание фабрики и выбила половину окон, за которые с меня высчитали! — рявкнул Данте, заранее готовясь услышать упреки в духе Патти о том, что его уже и спросить ни о чем нельзя — он сразу начинает возмущаться и кричать. Неро стоял с открытым ртом, наверняка шокированный подобным заявлением. А потом сказал: — Прям-таки напополам? Круто! Чем ввел Данте в ступор. — Ну… да. — Так у него же чешуя была! — И что? Ребеллионом и не такое можно разрубить, — Данте пожал плечами. — Например? — Ну, например, есть такая тварь — Бегемот — так он весь цепями обмотан, но это не помеха. — Круто! — Да ладно тебе, — Данте хмыкнул. — Это был даже не высший демон. — А чем они отличаются от обычных? — Ну, высшие, они, — Данте заметил Триш, которая неслышно пробралась в агентство и кокетливо махала рукой, обращая на себя внимание, — обещают уехать и не уезжают. — Высшие демоны обладают большей силой, большей волей и способны на свои фокусы вроде изменения облика и прочего, — почти пропела Триш. — Привет, я Триш. — Ты демон? — Да. — Ты похожа на женщину с фотографии у Данте на столе, — сказал Неро. — Неро, э-э-э, сходи погуляй, — вклинился Данте. — Нам с Триш нужно поговорить. Неро кивнул и выбежал из агентства, на ходу снимая верхнюю кофту и заматывая в нее руку. Из кармана кофты выпало несколько монет и покатилось по тротуару. — Ты не упоминал, что у тебя есть дети. — Очень смешно. — И он первый, кто сказал, что на фотографии не я, — Триш улыбнулась. — Он мне нравится. — Поменьше кокетства, Триш, ему тринадцать. — О ад, Данте, ты видишь и слышишь то, чего нет. Данте отошел от нее и занял свое законное кресло у стола. — Лучше посоветуй, что придумать ему с рукой. — Нормальная у него рука. — С ней нельзя жить среди людей. — Можно, — Триш сделала ударение. — Если достаточно забить на них. — Мне не подходит такой вариант. Нужно какое-то колдовство или что-то в этом роде… — Чтобы ты мог опять лежать на диване и смотреть в потолок? Нет, спасибо, я на это уже насмотрелась. Триш прошлась по залу, подняла сброшенные со стола газеты. В каждом её движении скользила демоническая грация. — Ты называешь себя полукровкой, но это не совсем верно, Данте. Если следовать твоей логике, то у мальчика этой крови только четверть, считай, почти ничего. Вместе с этим его рука держит форму постоянно, а ты, если мне не изменяет память, так не можешь. Данте скривился. После превращения в демона ему каждый раз зверски хотелось есть. И не только есть — обострялись все желания, хотелось всего, чего можно было хотеть. Проще всего, если вокруг было еще достаточно врагов — тогда он утолял свою слабость жаждой крови. — Демоническая кровь занимает столько места, сколько ты можешь позволить ей занять. Если ты хочешь, чтобы рука стала обратно человеческой, стоит поработать над личностью. Он может это перерасти. Или нет. У двери Триш послала ему воздушный поцелуй. — И вы слишком похожи, чтобы я поверила, что он не твой сын. Данте вполголоса ругнулся ей в спину. После ликбеза по демонической анатомии ему не стало легче — все вело к тому, что эта работа затянется. Неро опять пытался всучить ему деньги — уже после того, как они с Данте разгребли вторую спальню. Изначально здание строилось под какой-то бар и было мало приспособлено для постоянной в нем жизни. Кухня была настолько мала, что готовить в ней было крайне сложно (не то чтобы Данте сильно хотел это делать), а холодильник приходилось держать в основном зале рядом с музыкальным автоматом. Ванная ютилась на первом этаже рядом с кухонькой. Половину второго этажа занимало подобие балкона — наверное, по задумке архитектора, на таком балконе неплохо смотрелись бы VIP-столики или что-то вроде них. Остаток пространства занимали две комнаты — в одной жил сам Данте, вторая долгое время выполняла роль кладовой. Часть хлама там лежала едва ли не испокон веков, часть он сам забросил туда, не особо беспокоясь о том, что с ним будет дальше. Они нашли несколько ящиков книг, ящик с посудой, несколько ящиков с женской одеждой и свалку оружия, которым Данте не пользовался и не считал нужным подыскивать ему какое-то еще место. Неро направил пистолет в стену и нажал на курок. Раздался выстрел. — Эй-эй, мелкий! — Данте отобрал у него револьвер, который обычный ребенок, наверное, не смог бы даже поднять одной рукой. — Давай без членовредительства. Вот, держи лучше ножик. Или нет, не надо ножик. — Ты научишь меня стрелять? — Не знаю. Зачем тебе? — Я тоже хочу уметь разбираться с демонами! — Зачем тебе это? — Потому что это хорошая работа, чтобы заниматься ею всю жизнь. Данте не нашел, что ему ответить. Он выщелкал из барабана оставшиеся патроны и протянул Неро револьвер обратно. Тот взял его с таким видом, словно это был лучший подарок в его жизни. Хорошая работа. Как же. Не привыкший получать что-либо даром Неро согласился на предложение в качестве работы приглядывать за агентством, пока Данте отсутствует, клятвенно пообещав не трогать пришпиленные к стенам странные вещи. Объяснять почему, не пришлось. — Это же демоны, да? Они что-то бормочут. Данте вслушался. Действительно, головы разговаривали, в основном проклинали его и требовали выпустить их. — Да, это те, кого не получилось убить окончательно привычными методами. Вообще тут много штук, с которыми лучше не иметь дела, ну… ты понял. В итоге он отдал ему один патрон, показал, как заряжать и разряжать револьвер, как взвести курок, и строго приказал не палить без надобности. Оставалось надеяться, что в отсутствие Данте никто не сунется в агентство. — Все понял? — Да, — закивал Неро. — Целиться демону в голову и убегать, пока он пытается понять, что произошло. — Верно, — Данте потрепал его по голове и отдернул руку, словно обжегся.

***

У Леди было неплохое настроение — не более получаса назад она встретила Моррисона, и тот обмолвился, что у Данте случилась денежная работа, а это значило, что его стоило брать тепленьким — деньги у охотника не задерживались надолго. Леди не знала, как так получалось — не сказать, что Данте был большим любителем кутить. Он не спускал деньги на женщин, не покупал дорогую еду или одежду, не уходил в запои, и, если не считать трат на расходные материалы вроде пуль, причин вечно влезать в долги вроде как и не было. Но он занимал у нее то тысячу, то две, и долги росли как снежный ком, а возвращать деньги приходилось силой, которой у нее, к сожалению, было куда меньше, чем у Данте. В агентстве горел свет. — Данте! Моррисон сказал мне, что… — начала Леди, открывая двери. В зале кто-то выл. Крик был мало похож на рев демонов, но женщина на всякий случай достала пистолет. По полу катался незнакомый молодой человек, зажимая рану на ноге, из которой текла кровь. У стола стоял Неро, сжимающий в руке внушительных размеров двуствольный револьвер, в котором Леди узнала кем-то модернизированный «Смит и Вессон». — Что тут произошло? Где Данте? — Данте уехал. А он — вор, — Неро нахмурился. Несмотря на свой возраст, ему удавалось каким-то образом не выглядеть при этом смешно или жалко. — Я не вор! — возмутился подстреленный. — А кто? — спросила Леди. — Сейчас час ночи, клиенты в такое время уже не ходят. Так что, — она указала на пришельца пистолетом. — Сваливай отсюда и молчи, а мы никому не скажем. — Он стрелял в меня! — закричал незваный гость, пытаясь встать. — Он чудовище! Вы все тут!.. — Давай, давай, — Леди дождалась, пока тот вывалится в открытую дверь, и закрыла её. — Не слушай его, ты не чудовище. — Данте расстроится, — сказал Неро. — А мы ему не скажем. Мальчик крутанул барабан револьвера, словно собирался играть в русскую рулетку. — Данте дал мне только один патрон, и я его потратил. Леди вытащила из кармана горсть патронов и выбрала подходящий. Пришельцу повезло, что выстрел был так плох: попади Неро ему в колено двенадцатым калибром — и все, счастливое время в больнице обеспечено. Плохой выстрел: задеты только мягкие ткани, и то по касательной. Данте стоило бы заняться этим вопросом. А дыр в стенах и так слишком много, чтобы заметить такое незначительное увеличение их количества. — Вот, держи, — она вложила патрон парню в руку. — Кровь, правда, надо отмыть. — Я вымою пол, да. — Вот и молодец, — Леди подмигнула ему. — Скажешь Данте, что я заходила. — Обязательно.

***

В пабе было немноголюдно и довольно тихо, если не считать звука, с которым сталкивались бильярдные шары, и тихой ругани одного из посетителей — игра у кого-то не шла. Со стороны сидящие за столиком у окна выглядели странно — как очень необычная семья или как торговцы людьми, не гнушающиеся продавать детей. Данте, мрачно цедящий пиво, Леди, увлеченно пересчитывающая купюры, Патти, наблюдающая за этим с нечитаемым выражением лица, и странно тихий Неро, для маскировки надевший на руку фиксирующую повязку. — Все верно, — Леди спрятала деньги. — Иногда ты дьявольски настойчива. — Зато ты теперь можешь спать спокойно. Без долгов жизнь куда ярче, Данте. — Я и не знала, что у тебя столько долгов! — Патти сделала глоток из своего стакана с колой. — Вчера днем я видела у офиса странного типа, поджидал тебя. — Подозрительный тип? — переспросила Леди. Неро вжался в стул. — Да! Но он какой-то трусливый, я сама с ним справилась! Такой блондин, пониже тебя, с пластырем на лице, — Патти сложила руки на груди. — Ты и ему денег должен? — Да нет, — Данте отставил пустой бокал и повернулся к Неро. — Все нормально? — Да, — выдавил мальчик. — Трусливым нечего идти в кредиторы. С Данте они ничего не получат. Данте проворчал что-то неразборчивое. Патти залпом допила свою колу и утащила Неро к освободившемуся бильярдному столу. Играть тот из-за завязанной правой руки не мог, но слушал её внимательно, вникая. Там, где дело касалось разного рода игр, Патти чувствовала себя как рыба в воде и охотно делилась своими знаниями. Данте, сам того не желая, замечал, насколько воспитание Неро было пуританским. Ему были в диковинку обычные в целом вещи: рок-музыка, боевики по телевизору, покер, бильярд и привычки окружающих. Насколько Данте понял из его неохотных рассказов о Фортуне, там действительно в основном работали и молились, изредка устраивая праздники, посвященные опять же Спарде и проходящие предельно культурно. — Ты выглядишь куда лучше, — сказала Леди. — Что? — Еще пива, — она показала бармену «два» пальцами. — Говорю, ты выглядишь лучше. — Я всегда великолепно выгляжу. — Нет. — Что значит «нет»? — Это значит то, что последние несколько лет ты выглядел как депрессивный затворник с потухшим взглядом. — Чушь. — Мы оба знаем, что это не так. Я знаю, что причина есть, но ты о ней не говоришь. — Я не любитель распространяться о своем прошлом, а ты не психолог. — Что есть, то есть. Официант поставил перед ними пиво и забрал пустые бокалы и стаканы из-под колы. — Что ты будешь делать дальше? — Леди кивнула в сторону стола, где Патти точным ударом загнала шар в лузу. Неро улыбался во весь рот. — Не знаю. Слишком много детей, честно говоря, и… — Я не говорю о Патти. Она знает, что ты ей не больше, чем друг. Данте отхлебнул пива. Да, с Патти все было просто. Патти бредила идеей найти мать, которая непонятно, была ли все еще жива, и Данте был ей не так уж и нужен в этой жизни. Она ругалась, убиралась, обыгрывала его в карты, но, исчезни он в очередной смертельной вылазке в преисподнюю, вряд ли её горе было бы долгим. С Неро все было куда сложнее. Он напоминал Данте его самого в его возрасте — угрюмым видом, вечной задумчивостью, словно он не на своем месте и его могут выгнать в любой момент. С другой стороны — Данте заметил — постоянное присутствие нового человека в его жизни его… не напрягало. Данте не чувствовал потребности избавиться от раздражающего фактора. — Не знаю, — протянул он. — Это прогресс. Леди одним большим глотком опустошила бокал. Данте последовал её примеру. — Эй, ребятишки, — женщина выложила на стол несколько купюр за выпивку. — Если успеем до закрытия магазина Андерсона, я куплю вам мороженого! — А мне? — вклинился Данте. — А тебе нет. — Я с тобой поделюсь! — пообещал Неро, выбегая вслед за Патти. Данте закинул на плечо чехол из-под гитары, в котором обычно носил оружие. Впервые за долгое время ему хотелось улыбнуться.

***

Собака смотрела на Данте, Данте смотрел на собаку. Все было бы не так плохо, не смотри она на него тремя парами глаз: пара красных, пара синих и пара зеленых. В остальном это был вполне себе щенок — подросший, упитанный, в меру пушистый, с задорным хвостом бубликом. — Это еще что такое? — спросил Данте то ли собаку, то ли Неро, который пытался слиться с обстановкой. После бессонной ночи, которую он провел, гоняясь за сиреной, единственное, что Данте желал обнаружить дома, — свою кровать. Но уж никак не собаку с тремя головами. — Это… собака. — Я вижу. — Я… я… взял посмотреть ту штуку с цепями, которую мы нашли, когда убирались у меня в комнате, и… — Неро вздохнул, — понял, что это собака. Данте попытался вспомнить, что именно они нашли. Боги, Цербер! После Темен-ни-Гру он забросил почти все обновки с глаз долой и очень долго не желал о них вспоминать. Конечно, кто предположит, что одну из этих штук найдет любопытный ребенок и… превратит из нунчак обратно в собаку. В подтверждение его мыслей щенок чихнул, покрыв изморозью участок пола. — Данте, давай его оставим? Пожалуйста! Неро подхватил пса на руки и прижал к себе. — Я буду его выгуливать и кормить! Пожалуйста! Если бы дело было только в этом. — Неро, понимаешь… — Данте проглотил ком. — В этом доме есть куча оружия. И как минимум половина из него была кем-то. То, что ты взял и определил как собаку, могло превратиться в чудовище размером с дом и выморозить к чертям полквартала. А если бы ты нашел Беовульфа? Я не знаю, как это у тебя вышло, но, черт, Неро, ты мог бы погибнуть, тебя бы раскатало в лепешку просто! Данте понял, что кричит. — П-прости, — выдавил Неро. — Я не знал, честно. Я больше ничего не буду трогать, только не выгоняй меня, пожалуйста. Собака заскулила — видимо, её сильно сдавили, центральная голова принялась слизывать текущие по щекам парня слезы. Данте потер лицо руками. Он не привык считаться с чужими чувствами, не в его работе этим заниматься, но… Неро боялся, что Данте его выгонит? Что, если он боялся этого все это время, тогда как Данте сам уже смирился с тем, что влип во всю эту ситуацию, принял её, хоть и не полностью. Ждал, что с утра пораньше Данте объявит ему, мол, собирай вещи и вали обратно в Фортуну. Что бы там ни считала Леди, не такая уж он и свинья. — Никто тебя не выгоняет. Просто… тебе повезло, что, — Данте взмахнул руками. — Это… такое мелкое… не представляю, как так вышло вообще. Пойми, что тут куча всего потенциально бессмертного, и я не хочу проверять, восстановишься ли, если от тебя откусят половину. — Прости, Данте, — повторил Неро. — И кормить его будешь сам, подозреваю, что эта тварь жрет в три горла. И не знаю, как ты будешь его выгуливать, чтобы никто не начал трезвонить в полицию… Эй, прекрати рыдать уже. Что ты делаешь? Собака обиженно гавкнула, сдавленная между ними. Никто очень и очень давно не обнимал Данте. — Да, если вдруг найдешь гитару — не трогай её. Сводный брат Неро — Кредо — давший ему денег на побег из Фортуны, наверняка сильно бы удивился, если бы узнал, куда Неро потратил их остатки. Под барной стойкой поселилось три миски, на вешалке — поводок со шлейкой, а на каждой собачьей шее по ошейнику под цвет каждой паре глаз. — Как вы его называете? — спросила Патти, наведавшаяся в «Devil May Cry», и этим вопросом поставила и Данте, и Неро в тупик. — Собака. — Кто называет собаку «Собакой»? — возмутилась девочка. — Хотя бы Цербером его зовите. — У тебя странная логика, — заявил Данте. Он пытался укрыться от воркований над щенком за книгой, но у него не очень получалось. — Собака «Собака» тебе не нравится, а цербер «Цербер» — то, что нужно. — Ничего ты, Данте, не понимаешь. Цербер хорошо звучит! — Пусть будет, — согласился Неро. — Слышишь, милаха, ты будешь Цербер! — Патти поочередно погладила все три собачьи головы. — Жаль, что в детдоме нельзя держать собаку. — Думаю, такую собаку вообще больше нигде держать нельзя, — скептически подметил Данте. К восьми вечера Патти ушла в приют. Неро нацепил на пса шлейку и отправился на пустырь. Обещание следить за животным он выполнял полностью, вставая засветло, чтобы выгулять животное первый раз и потом еще раз вечером второй. Данте остался в тишине. У него никогда не было собаки. У них никогда не было собаки, и кошки тоже не было. Вроде бы… вроде бы животные неадекватно реагировали на их отца. Да, точно, было что-то такое, упоминание, что конь боялся всадника больше, чем смерти. Интересно, бывают ли у церберов блохи? Или они вымерзают от холода, который производит собака? И что они едят — на самом деле, потому что одна определенная тварь была способна съесть все, что ей давали, от собачьего корма до оливок, которые Данте гадливо складывал на фольгу из коробки. Мог бы страж Темен-ни-Гру подумать, что когда-то волей мальчишки с толикой демонической крови превратится в домашнего пса, подпрыгивающего на полметра и гоняющегося за собственным хвостом? В любом случае в таком виде он был куда радостнее, чем прикованный цепями к двери. Иногда даже слишком — по-щенячьи. Момента появления клиентки Данте не заметил. Девушка с хвостиками образовалась в агентстве словно бы из ниоткуда и сбивчиво рассказала о том, что её брата незаслуженно посадили в тюрьму за убийство, которое он не совершал. — Пожалуйста, — она сняла с пальца кольцо. — Прошу вас. Время до суда он проведет в настоящем Аду и может умереть. Прошу вас. Данте хотел было возразить, но кресло уже было пусто — только кольцо осталось лежать на столе. — Мистика какая-то. Ладно. Он вернулся от двери. Взял бумажку и размашисто написал на ней: «Уехал по работе. Не разгроми агенство. Д».

***

«Настоящий ад» оказался настоящим адом. Покинув здание тюрьмы, Данте повертел головой, разминая шею. Будь он пафосным героем из какого-нибудь кино, то обязательно бы закурил и смотрел бы на звезды, выдыхая дым. Звезд, правда, уже не было видно — светало. Ну, еще Данте не курил. Где-то за его спиной мялся спасенный брат его клиентки. Мужика нехило потрепало за последние пару дней, но чем-то еще помочь Данте ему не мог. Вероятность того, что демон, исполняющий желания, объявится вновь, была крайне мала. Натравить бы на эту тюрьму журналистов… вот это была бы настоящая месть всем тем, кто знал об этом месте и закрывал на это глаза. — Данте! Данте повернулся на голос. О, ну конечно. — Ты приехала меня подвезти домой? — Я приехала дать тебе по голове, — Леди заглушила мотор мотоцикла. — Тебе было обязательно устраивать драку, чтобы угодить сюда? — Того требовала работа, — Данте пожал плечами. — Тогда ты забыл объяснить своему сыну особенности твоей работы. Потому что когда об этом стало известно, он поднял на уши меня и Триш. Я думала, что придется вносить за тебя залог или что-то еще, но, видимо, ты и сам управился. — Он не мой… а, черт, Леди, все было под контролем. Мне нужно было попасть сюда, и я нашел самый простой метод. Они пошли прочь от тюрьмы. Леди мрачно катила мотоцикл, Данте не менее мрачно пинал попадающие под ноги камни. — Иногда Неро творит такое, что ни на какие уши не натянешь. — Он беспокоится о тебе. — Я выбирался из таких передряг, что те мелкие демоны, с которыми я имел дело сегодня, — сущая чепуха. — Но он-то об этом не знает. Как много ты рассказал ему о своем прошлом? Данте поколебался с ответом. — Не очень много. — Ну вот, чего ты хочешь. Мог бы уделить ему больше внимания, научить стрелять, в конце концов, стреляет он ужасно. — Ты откуда знаешь? Леди не ответила, вместо ответа она указала на нечто, лежащее у дороги. — Смотри туда, что это? Данте поднял находку — жуткую маску, от которой веяло остатками демонической силы. Очень слабыми остатками. — Гадость какая-то. Приколочу в агентстве, чтобы не сбежало, — Данте сунул находку за пазуху. С каждой минутой становилось все светлее. Город на горизонте все еще спал — Данте любил его за этот образ жизни. Видимо, люди, повидавшие на своем веку несколько демонических катаклизмов, привыкли меньше париться по поводу мелочей и больше уделяли внимания простым радостям вроде еды, сна и прочих человеческих развлечений. В той же столице в эту пору уже наверняка по улицам сновали ранние пташки, спешащие на работу. — Ты же подвезешь меня в итоге? — спросил Данте. — Конечно. — Тогда почему мы до сих пор бьем ноги? — Я жду, когда ты начнешь говорить словами через рот о том, что тебя беспокоит. — Почему я должен это делать? — Потому что пока ты не озвучишь проблему, ты не признаешь её наличия. Давай, у тебя получится. Данте не представлял, что сказать. Что он всю жизнь знал, что семья не его удел? Что он — охотник-одиночка, привыкший к тому, что никто — никто — не будет беспокоиться, если он не вернется к какому-то часу домой? Что он избегал мало-мальски серьезных отношений, потому что тех, кто рядом, может постичь судьба его матери? Что он — камень среди стеклянных фигурок, он сам выживет, даже если все вокруг умрут? — Я недостаточно хорош для него, — сказал он в конце концов. — Я не могу научить его, как быть… хорошим человеком. — А это нужно? Научи его быть хорошим полудемоном. В этом ты лучший. За руль Леди его не пустила, но Данте и не особо настаивал — не было сил. Хотя работа была не то чтобы слишком сложной — он вымотался, особенно пока его мурыжили в тюрьме, заполняя документы и склоняя к сексуальному рабству. Ублюдки. До агентства они добрались часам к семи утра. К этому времени Данте успел понять, насколько хочет просто пойти и упасть лицом в подушку и чтобы никто не трогал его часов так десять, а лучше двенадцать, но Леди затребовала за доставку чашку кофе, и Данте, ворча, пошел его варить. Найденную маску он бросил на стол к другому хламу. Сонный Неро сидел на диване с пистолетом в обнимку. Точно не ложился еще — у Данте не было сил даже упрекнуть его за это. За это и за чрезмерное беспокойство. И за еще многое, к чему Данте не привык. Брал бы пример с пса — спит вон без задних ног и плевать хотел, угодил Данте в тюрьму или нет. — Так что там произошло? — спросила Леди, оперевшись о тумбочку. Данте принялся рассказывать. Про странную клиентку, про бар, в котором не подают клубничное мороженое. Про брата клиентки, который встретился с демоном, который пообещал выполнить любое желание. — И что он попросил? — Денег. — И демон дал ему денег? — Нет, конечно. Он сказал, что это невозможно, — Данте убавил огонь под туркой. — И что потом? — Потом он пожелал своему другу провалиться, и демон вылез из ниоткуда и выполнил его желание. — А как он выглядел, этот демон? Данте нахмурился. — Как стремная хрень с тремя глазами… ох черт! Данте схватил турку и бросился в зал. Как раз вовремя для того, чтобы успеть предотвратить катастрофу. Маска составляла только часть демона. Остальная часть его тела выглядела как нечто полупрозрачное, словно слизь, обретшая форму. Демон согнулся, чтобы его условная голова находилась на одном уровне с лицом Неро. — Мертвецы не причиняют неудобств, — сказал демон и тут же получил туркой по голове. Кофе широкой волной расплескался по демону. Следующий удар Данте нанес уже мечом, разрубая маску пополам. Демон испарился — буквально — на короткое время помещение заволокло цветным дымом. — Что я… говорил… делать с демонами? — спросил Данте, подмечая, с каким трудом ему даются слова. — Стрелять в голову и бежать? — испуганным голосом спросил Неро. — Да. Он запустил пальцы мальчишке в волосы, убирая челку назад, вглядываясь в открытое лицо. Неро ждал, что будет дальше, последует ли наказание, которое он, понятное дело, заслужил. Послушание и благоразумие никогда не было сильной стороной их семьи. Будь Ева благоразумной, Данте вообще на свете бы не было.

***

— Ладно, я беру свои слова обратно, — сказала Леди. — Он не твой сын. Триш фыркнула. Неро сгреб к себе выигранные деньги. Несколько часов назад Леди сказала, что новичкам, особенно в покере, везет, но везение это быстро заканчивается и тогда в ход идет мастерство. Правда или нет, но за несколько партий Неро оставил без денег почти всех — кроме Данте. Данте сказал, что сегодня свободен от греха азарта, и что-то черкал в блокноте. — Еще партию? — спросил Неро. — Нет, — Триш встала. — Я планирую купить чего-нибудь на ужин, а с тобой есть риск голодать весь следующий месяц. — Я и не знал, что демоны едят обычную еду. — Едят, но к ней нужно привыкнуть. Без еды жизнь в мире людей неполноценна, — Триш откинула волосы назад. — Так что мы, пожалуй, пойдем. — Слабаки! — Данте поднес к отирающемуся у его ног Церберу закрытую баночку с пивом и велел: — Гавкни. Правая собачья голова лизнула бок банки, заставив емкость покрыться инеем. — Хорошая собака, — Данте потрепал пса по спине. — Неро, только не отдавай свой выигрыш этому оболтусу, понял? — велела Леди, уходя. Едва за ними закрылась дверь, Данте словно невзначай спросил: — Что будешь делать с деньгами? — Еще не знаю, — Неро принялся собирать карты в коробку. — У меня еще никогда не было так много. — В Фортуне с финансами был напряг? — Не то чтобы… да, обычно да. Там никто не жил особо роскошно… ну, кроме тех, кто возглавлял Орден, наверное. Кредо распоряжался деньгами семьи, нам с Кирие обычно перепадало на мелочи вроде конфет. — Кирие? — Данте удивился, впервые услышав это имя. Они жили под одной крышей уже без малого полгода, но до сих пор не узнали и пяти процентов прошлого друг друга. Данте было интересно, как и когда Неро оказался в семье человека, способного вытолкать несовершеннолетнего брата искать счастья в других городах, но начать расспросы значило повлечь аналогичные в свою сторону. О своем прошлом Данте говорить был не готов. — Да, это родная сестра Кредо. Она старше меня на год и очень хорошая, — Неро улыбнулся. — Она очень хорошо поет. — Ты скучаешь? — Немножко. Тут весело. Леди и Триш хорошие. И ты, Данте, тоже хороший, хотя пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть. — Вранье. — Цербер врать не станет, глянь, как он тебя любит. Данте посмотрел на пса. Три головы с одинаковым восторгом смотрели вверх, высунув языки. — Он меня любит, потому что я его подкармливаю. — Моррисон пытался дать ему кусок своего сэндвича, так левая башка его чуть не цапнула. — Какая хорошая собака! — Данте наклонился, чтобы погладить пса. — Энтони? А где?.. Неро поспешно сунул правую руку за спину. Данте, не разгибаясь, затолкал пса под стол, опрокинул того на спину и придавил ногой. Цербер, решив, что ему чешут живот, завилял хвостом. — Да? Клиент смотрел на Данте со смесью удивления и неловкости. — Ты ведь Энтони, да? — Когда-то им был, — осторожно сказал Данте, пытаясь вспомнить этого человека. Обращение сужало область поиска по времени, когда Данте носил этот псевдоним, но нет, никого даже отдаленно похожего он не помнил. — Я Эрнест! Ты помнишь меня? — Невозможно помнить того, кого никогда прежде не видел. — Как же так! Я не могу ошибаться, мы дружили с тобой в детстве. Хотя… возможно, ты просто не хочешь вспоминать, что произошло, это понятно. Но у меня есть доказательства! Я могу очистить твое имя и имя твоей матери. — Энтони — не мое имя. Меня зовут Данте. Эрнест не выглядел как безумец. Одет был без шика, но добротно, рубашка была хорошо выглажена и выглядела прилично даже с учетом того, что тот, видимо, долгое время провел в дороге. На вид лет тридцать, может, чуть больше. Но не псих… скорее, тихо помешанный на какой-то идее. — Я не могу ошибаться. Я так долго искал тебя, чтобы сообщить эту информацию, что у меня нет сомнений. Ты тогда исчез бесследно, но не так много людей обладают такой внешностью. Неро посмотрел на Данте. Тот сидел с бесстрастным выражением лица, но ему показалось, что тот побледнел. С чего бы? — Тони, у меня есть доказательства, что причиной пожара были демоны! Никто не верил тогда, но теперь я смогу им показать! — Кого? Демона? — Да! — радостно воскликнул Эрнест. В ответ на его вопль из-под стола раздался возмущенный щенячий лай. Данте сильнее придавил вырывающуюся собаку, за что его ощутимо укусили через сапог. — Это… собака? Собаки? — спросил Эрнест. — Впрочем, о чем это я, я вижу, что у тебя есть семья, почему бы не… О боги! Цербер выскочил из-под стола и бросился на чужака в меру своих сил. Эрнест завопил и попытался стряхнуть собаку с штанины. — Что это? Это не собака! Это… демон! — Цербер, фу! — Неро подхватил щенка под живот, чтобы убрать подальше. — Извините. Цербер продолжил лаять на весу. — Тони, что происходит? Боги, его рука! — Эрнест попятился. — Кто… кто вы такие? Что происходит? — Ты, кажется, хотел доказать существование демонов? — Данте поднялся. — В нашем мире одновременно могут поклоняться одному из них и не верить в их существование. Я понимаю, что твоя жизнь пошла под откос из-за них, но у тебя два выхода: либо попытаться бороться с ними, либо жить дальше. Рекомендую второе. У меня хватило сил для первого. Понятно? Эрнест закивал. — Поехать с тобой я не могу, как видишь, не на кого оставить ребенка. Так что… удачного пути. И не вздумай призывать демонов — добавишь мне работы, а сам погибнешь. Данте усмехнулся. Он смотрел на ужас в чужих глазах, почти материальный, отчего внутри него все радостно клокотало. На что рассчитывал этот человек? Что Данте бросит все и поедет с ним неведомо куда? Что будет делать вид, словно он… Тот Тони, которого знал Эрнест? Нет, он не настолько добр, его гуманизма едва хватает окружающим. — Ты не Тони, — выдавил человек, с трудом выговаривая каждое слово. — Именно. — Я перепутал. Эрнест выбежал прочь. Данте понадеялся, что тому хватит ума не болтать. А нет — ему же хуже, загремит в психушку. — Дурдом, — сказал Неро. — Как и каждый день в этом бизнесе. Хочешь быть охотником на демонов — привыкай. — Хочу, — упрямо сказал Неро. — А почему «Тони»? — Потому что я когда-то использовал псевдоним «Тони Редгрейв». Собственная ненастоящая фамилия резанула Данте слух. Легкие сдавило, и он попытался максимально быстро отвлечься от надвигающихся мыслей. — А второй Тони, которого спутали с тобой? Ты его знаешь? Данте сглотнул. — Нет, — получилось слишком сипло. Взгляд Неро не оставлял вариантов — тот ему не верил. Данте ждал еще неудобных вопросов о вещах, о которых он старательно пытался не думать и не вспоминать. Почему «Тони», почему именно это имя, почему они оба выбрали именно это имя, почему… — Данте. — Что? — Пошли поедим. Это прозвучало так обыденно и так нормально, что Данте стало легче. Ком в груди на время унялся.

***

Первая пуля попала Данте в правое лёгкое, вторая прошила насквозь печень, от третьей он едва смог уклониться — она проделала бы ему дыру в шее, а это было бы лишним. Будь он обычным человеком — определенно бы умер. Захлебываясь собственной кровью, Данте успел преодолеть расстояние до Неро до четвёртого выстрела, повалить его на пол и прижать руку с пистолетом к полу. Патти, начавшая визжать на первом выстреле, замолкла. В наступившем тишине раздавались только щелканье курка. Данте булькнул — никакого другого звука у него не получалось издать. За прошедшее короткое время, что он учил Неро стрелять, тот показал себя как старательный, упорный и, что скрывать, способный ученик. Первые выстрелы на пустыре, все, как один, в молоко, сменились более точными, отдача от пистолета могла унести кого-то другого с его весом в сторону, но Неро стоял, Неро старался, Неро целился из своего револьвера, с которым только на медведей ходить, и Данте втайне им гордился. Хорошо, что в барабане было только три патрона. Данте не ждал нападения, и это стоило ему счета за ремонт одежды. Одна из пуль наконец-то выпала из его тела, за ней последовала вторая. Данте выкашлял сгусток крови и с жадностью вдохнул воздух. — Мелкий, твою ж, — он сдернул с шеи Неро карманные часы на цепочке, и палец парня наконец-то прекратил нажимать курок. Вообще, день был предельно спокойный и не предвещал ничего такого. С утра пришла Патти, принесла Церберу каких-то собачьих сластей и с той поры возилась с псом, пытаясь научить его команде «голос». Потом явился Моррисон с клиенткой, чей муж после свадьбы стал заядлым игроманом, и рассказала про некого Кинга, чье везение было неестественным и влекло за собой смерть проигравших. Она же и оставила часы — как приглашение на игру. Часы пролежали у Данте на столе до обеда, пока сам Данте меланхолично играл в бильярд, где их и нашел Неро и взял посмотреть. — Данте, давай сыграем! Кто умрет первым, ты или я? — голос мальчишки прозвучал потусторонне и жутко вкупе с картонной неестественной улыбкой. Цепочку часов он повесил себе на шею, а дуло пистолета было направлено на Данте. Хорошо, что не на Патти. — Спасите моего мужа, ему грозит опасность, — проворчал Данте. — Никто не знает, кто Кинг, нате вам проклятые часы, которые не действуют на меня, хотя я самая обычная женщина! — Часы? — сдавленно спросил Неро. — А ты не помнишь? Мелкий, ты во мне только что лишних дыр наделал, ты мне теперь моральный ущерб должен, выбирай, какую дыру в моем сердце ты будешь закрывать пиццей, а какую мороженым. — Я попал тебе в сердце? — Нет, и за это тебе минус, что я, зря тебя учу стрелять? Данте сел. Печень, восстанавливающуюся после попадания двенадцатого калибра, подергивало. Ему очень хотелось посетовать, что это все старость, вот, разваливается от такой мелочи, но ему было всего лишь тридцать с небольшим, и, как Данте подозревал, возможно, это был даже не средний возраст. Мало ли что выдаст ему его странная генетика в будущем. — Какие же вы придурки! — подала голос Патти. — Все вы! Цербер согласно гавкнул левой головой. Данте иногда забывал, что не у всех детей в наличии демонические руки и стальные нервы. Патти испугалась — это было нормально, куда нормальнее, чем не умереть от двух пулевых. Данте вспомнил, как когда-то поймал пулю зубами. Было время. — Я сначала думал взять вас с собой на этот заказ, — Данте встал и протянул Неро руку, помогая подняться. — Но, видимо, Кинг куда опаснее, чем я думал. Поэтому я приглашу с собой Леди и мы тихо и незаметно прирежем демона. Вероятно, Кинг предполагал, что я сяду за карточный стол, но нет, спасибо. В любой другой день они бы с ним поспорили, но сейчас Неро все еще был не в своей тарелке, а Патти вовсе трясло. Данте попытался их отвлечь предложением сыграть в бильярд на желание, но девочка предпочла уйти, а Неро сел с книгой на диван. Надолго его не хватило. — Данте. — Что? — А ты научишь меня обращаться с мечом? — Когда-нибудь, а что? — Данте прикинул, где ему взять меч, подходящий по размеру тринадцатилетнему пацану. Как назло, все, что у него было, у обычных людей считалось двуручниками, и если с весом проблемы не было — Неро без видимых усилий поднимал и не такие тяжести,  — то еще оставался рост: в том было где-то около полутора метров. — Если бы я бросился на тебя с мечом, ты бы не пострадал. — А, ты об этом. В итоге они начали с палок. Не исчезай на Неро синяки настолько быстро, насколько они это делали, к Данте у прохожих было бы куда больше вопросов — мальчишка был, пожалуй, излишне импульсивен и бросался в бой словно от этого зависела его жизнь, за что и получал тумаки палкой. В целом, как Данте заметил, прохожие, когда они шли вдвоем с Неро, обращали на них внимания как раз таки меньше, чем обычно. Видимо, опасный странный мужик выглядит менее опасно и странно, если с ним ребенок. Даже если у ребенка спрятанная за повязкой демоническая рука. С другой стороны, не так уж и много их было, этих прохожих. Данте невольно то и дело вспоминал о том, как учился управляться с мечом. Сам — с учителями у него не срослось, конечно, если не считать учителями мелких демонов. Хочешь жить — вертись, прыгай, парируй, бей, блокируй. Не успел — получил лезвием косы по спине, не смог — топором в бок, не получилось — когтями по лицу. Данте не хотел, чтобы Неро учился ценой выколотого глаза или порванных кишок. Лучше пусть получает почти безобидные синяки от него. Иногда, правда, Данте хотелось начать отговаривать Неро от затеи стать охотником на демонов. Да, это была та работа, в которой можно было реализовать себя и все те наклонности, которые Данте в нем видел. Фамильную, мать её, тягу к железу, крови и убийствам. Пусть гибнут демоны, пусть их кровь насыщает их темную жажду. Она работает куда хуже, чем человеческая, иначе бы демонов так не тянуло прорваться в этот мир, но… — Неро. — М-м? — Не убивай людей без крайней необходимости. — А? — мальчик часто заморгал, пытаясь понять, к чему это. — Естественно, я же должен их защищать, когда стану охотником! Данте кивнул. Ему вдруг подумалось, что в этом плане он за Неро абсолютно спокоен.

***

Погода испортилась резко. Только что была теплая осень — и вот её уже нет: дожди, трава, с утра покрытая изморозью, и туманы. Данте, не вылезающий из плаща ни зимой, ни летом, морщил нос, выходя на улицу. Неро он купил куртку, подходящую как для холодной осени, так и для теплой зимы, так что мальчишка неудобств не чувствовал. Патти заглядывала значительно реже: дети из приюта в обязательном порядке посещали школу. С одной стороны, Данте понимал, что Неро тоже бы это не помешало, но у того не было документов — в Фортуне дела с ними обстояли довольно странно, можно даже сказать, старомодно, и все хранились в общем архиве. Впрочем, документы — это полбеды, были бы деньги и подвешенный язык соврать про непутевую мать, которая забила на ребенка и отправила его с глаз долой. Прокатит, благо фамильное сходство потерять было нереально. Вторым препятствием на пути Неро к учению была опять же рука — странно, если учителя не заинтересуются, почему ученик постоянно носит перевязь. Доказывай потом, что это Данте чаще от него страдает, чем наоборот. Неро в школу особо не рвался. — Я умею читать, писать и считать. Чему им еще меня учить? — Химии? — спросил Данте. — Данте, а какого демона ты убил с помощью химии? Данте промолчал, что из химии помнит только то, что кислота взаимодействует с щелочью (или наоборот) — и то потому, что пару раз при кровоизлиянии в желудок блевал кровавой пеной. — Или, может, демоны спросят у меня, есть ли у меня неоконченное высшее? — В кого ты такая язва? — возмутился Данте. Неро самодовольно ухмыльнулся, чувствуя, что в этой битве победил. Из чувства мести Данте в тот день загонял его по пустырю до полного изнеможения. У Патти на шее висел медальон. Еще при первой встрече, когда Патти Лоуэлл была для Данте всего лишь очередной работой, она показала ему фотографию своей матери, спрятанную в нем. Неро больше заинтересовал камень на крышечке. Патти, поддавшись на уговоры, дала свою главную ценность посмотреть и тут же об этом пожалела. При соприкосновении медальона с правой рукой Неро тот засветился и исчез. — Неро! Что ты делаешь, верни сейчас же! — Патти схватила его за руку и принялась её вертеть, словно украшение могло вывалиться обратно. — Я ничего не делал, оно само! — Неро оказался не менее растерян, чем она. — Да как ты мог! Это все, что у меня было! — по щекам девочки потекли слезы. — Ненавижу тебя! — она толкнула Неро и выбежала из агентства. Её пальто осталось висеть на вешалке. Не долго думая, Неро схватил его и, на ходу натягивая собственную куртку, выбежал следом. Патти нигде не было. В плотном тумане потеряться было легко, и если сперва ему казалось, что он видит впереди фигурку в платье, то скоро эта уверенность его покинула. Неро остановился у парка, про себя ругая весь женский род и кое-чью истеричность отдельно взятую. — Патти! — закричал он. — Патти! Ему никто не ответил. На его крик никто даже не оглянулся, потому что вокруг никого не было. Этот город напоминал Фортуну — там тоже многие улицы были пусты. — Спарда, — произнес кто-то в тумане. Рука Неро засияла ярче. Демоны! И, как назло, в тот момент, когда револьвер остался лежать в комнате. Данте, постоянно таскающий за собой оружие, был против, чтобы он делал так же. — Спарда. Демон выглядел почти обычно. Мужчина, высокий, под два метра, одетый в белое и с белыми же волосами. В руках он держал два странной формы меча. — Кровь Спарды. Демон остановился. В его глазах плескалась ненависть, от которой Неро стало не по себе. — Баул, стой! Это всего лишь ребенок! С другой стороны из тумана появился другой демон. Его лицо было таким же, но волосы и одежда были черными. Неро прижал к себе пальто Патти. Бежать ему было некуда.

***

Данте прождал двадцать минут, прежде чем начать волноваться. На двадцать пятой нервы у него сдали и он, забросив чехол с мечом за спину, пошел искать уже обоих детей. Он понимал Патти — медальон был всем, что ей осталось от матери, он сам был в её шкуре, но и без медальона жить тоже было можно. Жить можно было в любом случае. Насколько ужасной ни была бы ситуация, жить стоило хотя бы для того, чтобы мстить. Или… пытаться исправить. Или… или ради кого-то другого. Вариантов, по сути, масса. С другой стороны, прежде вещи не впитывались в демоническую руку Неро, а это могло значить только одно: медальон не так и прост, а демоническая форма способна сама себя усиливать за счет таких вещей. Занятно. Может, когда-нибудь пригодиться. — Неро! Патти! В ответ, конечно же, тишина. В таком густом тумане не видно ничего дальше трех метров и потеряться — проще простого. Спрятаться — еще проще. Из переулка слева от него вывалилась туша одного из низших демонов, полурассеченная в районе пояса. — Зараза, — выдавил Данте, доставая меч. — Неро! Он свернул в переулок. Кроме трупа рядом не было видно других демонов, но слабое ощущение чьего-то присутствия оставалось. Не мальчишка, нет, к нему Данте привык, как привыкают живущие у железной дороги к шуму поездов. Кто-то другой, кто-то очень слабый и… Мерзкий. С привычкой подленько хихикать. — Как же я терпеть не могу твой гадкий смех, — процедил Данте. В ответ демон только снова засмеялся. Они пересекались время от времени, в таких местах, где Данте никак не ожидал увидеть условно знакомое лицо — на другом крае страны, например, куда лично Данте ехал по работе. — Да-а-а-анте, — протянул демон. — Если ты думал, что это прозвучит угрожающе, то ты прогадал. Ты настолько мелкая дрянь, что я тебя щадил только потому, что убивать тебя, как убивать крыс — не моя работа. — Да, я да. Я не опасен, но есть ведь другие. — Что ты несешь? — Я долго терпел, Данте. Но мое терпение не безгранично. Мой план был проработан до мелочей, он был идеален, и ты бы следовал ему, сам не зная об этом. Но я не учел один момент, одной переменной не должно было быть, её вообще не должно существовать. Этот мальчишка, он мешает. Данте достал пистолет. Первый выстрел заставил демона покинуть убежище, второй — потерять равновесие. Гад свалился ему под ноги, и Данте с огромным удовольствием вогнал острие меча ему в шею. — Я все это время оставлял тебя в живых, потому что не хотел пачкать меч твоей вонючей кровью. Но ты не ценил свою жизнь и сделал одну большую ошибку, — Данте почти доброжелательно улыбнулся. — Ты решил навредить моему сыну. А это уже личная обида. Голова демона отлетела к стене, где Данте еще раз её пнул, уходя.

***

Он ждал самого страшного, но Неро нашелся живой и невредимый у парка, все с тем же пальто в руках и медальоном, неизвестно как извлеченном из руки обратно. — Ты цел? — спросил Данте, чувствуя, как диафрагма перестает жать на легкие. — Они ушли. — Они? — Да, тут было два демона, черный и белый, похожие очень, наверное, близнецы, — Неро пожал плечами. — Я так понял, они были учениками Спарды, и белый хотел с ним сразиться. Почему-то он решил, что ему нужен я. Данте выдохнул. — И? — Я пообещал ему бой, когда вырасту. Это еще лет десять, думаю, я успею стать достойным соперником. Неро улыбнулся. — А медальон я понял, как достать. Как думаешь, Данте, мы сможем найти женщину с фотографии в нем? — Если она жива, то да. Да. Данте протянул Неро руку. — Идем, нам нужно все же отнести Патти её одежду. — А рука зачем? — Туман густой, не хочу, чтобы ты потерялся. Неро рассмеялся, словно Данте пошутил. Его смех оказался настолько заразителен, что Данте тоже не удержался от смешка. Но протянутую руку мальчик взял. И они пошли сквозь туман.