Люди и Демоны

…родственное чувство… <…>…оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, — это свыше его сил… Тургенев «Отцы и дети»

Пролог.

От нее остались только осколки былого. Голову фиксировали цепи, руки были скованы, летучие мыши, что служили ей одеждой, окаменели. Она была рабой места, в котором оказалась, и, как подсказывало ей её чувство пространства, Башня с огромной скоростью уходила куда-то вниз. Она не могла двигаться, не могла сопротивляться, хотя мысль «Бежать! Бежать!» колоколом стучала в голове. — Спа-а-а-а-а-арда-а-а-а, — проскрипела она. — Верни-и-и-ись. — Ублю-у-у-удок, — простонала она. — Освободи меня… — Или я-а-а-а-а…. — пригрозила она. — Я… кто я? КТО Я? КТО Я?! Ответа стоило ждать еще около двух тысяч лет.

2.

Данте знал, что и это рано или поздно случится. Это было так же неотвратимо, как конец света, который рано или поздно наступит, несмотря на то, будет ли Данте в нем участвовать или нет. Говоря о конце света, стоило понадеяться, что он хотя бы не станет его причиной, а то мало ли. И это случилось. Было тому виной весеннее обострение всего, что могло обостриться — кто знает. Цербера это не волновало — его вообще мало что волновало, кроме еды и демонов, на которых Неро его натравливал и которые так забавно хрустели под зубами, а вот хозяин, лежащий лицом в диван, его не волновал ни в единое собачье ребрышко. Перегар, которым от него несло, — тоже. — Эй, — Данте потряс парня за плечо. — Ты жив? Неро булькнул в ответ что-то невнятное. Семнадцать лет, пьян в хлам. Ничего странного, учитывая то, что Данте не представлял, сколько именно тот употребил. — Эй, юный алкоголик, сколько ты выпил? Неро вскинул руку, показывая пальцами «три». — Три ящика? — спросил Данте. — Н-не… не… — Три бутылки? — с недоверием спросил Данте. — Не-а… — Три… бокала? — с подозрением спросил Данте. — Да! — сказал Неро, на секунду оторвав голову от дивана. — Как?! — Я р’збавлял… св’той в’дой. Данте качнул головой. Что ж, это действительно гениально, если цель — надраться до свинского визга. — Ладно, мелкий, давай-ка ты лучше переберешься в свою спальню и не будешь распугивать потенциальных клиентов, — Данте поднял парня и закинул его руку себе на плечо. Наверное, удобнее было бы вообще перекинуть его через плечо и донести так, но это прокатило бы с раненым, а не с пьяным — вниз головой Неро могло бы еще, чего доброго, укачать. — Шевели ногами. Я не видел твои первые шаги, так что давай на бис. — Не см’шно, — буркнул Неро. Дойдя до кровати, Неро, лишенный поддержки, завалился вперед лицом. Его встретили объятия незаправленной постели и разбросанных подушек. — Вот так и взрослеют дети. Сначала пьянки, потом гулянки, потом утащат твой меч и пойдут в самоволку спасать мир… — вздохнул Данте, стягивая с парня кеды и толстовку. Его нюх уловил нечто, выбивающееся из общего перегара. — Так, Неро, — голос Данте утратил всякое веселье. — С кем ты был? — М-м-м… не п’мню, но… он… она… был… была… такая… такая… — Неро, ты слышишь меня? Парень икнул. — Слышу. — Поклянись мне, что это был первый и последний раз, когда ты пил для храбрости, — сказал Данте предельно серьезно. — Если тебе нужно надраться, чтобы потрахаться — значит, еще рано тебе трахаться. Понял? — П’чему? — Неро повернул голову, глядя на Данте почти осмысленно. — Потому что ты полукровка, ё-моё. И у тебя могло сорвать крышу, и ты бы кого-то искалечил. Надеюсь, что нет. Это все очень серьезно, на людях раны не зарастают за пару минут. — А на демонах? — Триш тебе не даст. У Триш есть Леди. — У-у-у-у, не-е-е-е-ет, ни в жизнь, нет. Ты что. — Ты понял меня? — спросил Данте. — Пообещай мне. — Обещаю, — Неро изобразил подобие кивка. — Отсыпайся, — Данте все же улыбнулся уголком рта и закрыл комнату. Когда ему было семнадцать, он выпивал куда больше, чтобы хоть немного опьянеть — идея со святой водой просто не приходила ему в голову. Никто не тащил его домой — Данте шел тогда, шатаясь от стены до стены, наслаждаясь пустотой в голове, которая быстро сходила на нет, и в съемной квартирке его ждал ровным счетом никто. Потом во время одной из попоек он встретил Энзо. Тот был скользким ублюдком, но все же одно хорошее дело сделал: помог Данте арендовать за нормальные деньги дом, в котором позже открылось агентство «Devil May Cry». Владелец помещения погиб, когда Темен-ни-Гру протаранила его дом снизу, так что выкупать его Данте в итоге не пришлось. Оставалась коммуналка, но без нее было совсем никуда. К тому же свой угол — он и есть свой угол. Несколько раз агенство перестраивалось — в те благословенные моменты, когда количество заработанных денег во много раз превышало убытки, нанесенные инфраструктуре. В последний раз, немного поужав основной зал, удалось найти место для нормальной ванной и чуть более просторной кухни. Данте задумчиво смотрел на вторую часть здания, владельцем которой, как он знал, была склочная старуха, но пока что дальше мыслей дело не шло — места на двоих им было более чем достаточно. На троих, точнее. Но Цербер отлично уживался на диване, где спал на спине, запрокинув назад все свои три башки. Еще под настроение или во время грозы он являлся к кому-нибудь из них в спальню и забирался в кровать. Данте обычно пытался вытолкать ногой незваного гостя прочь, но Цербер не сдавался, и ему в итоге приходилось уступить. Неро не сопротивлялся вовсе — летом из пса получался отличный кондиционер. Данте не представлял, как устроена эта собака. Как уживаются между собой три головы? Спит ли каждая голова по отдельности или они засыпают вместе? Какая голова отвечает за какую ногу? Какая голова решает, будет ли хвост махать? Может, у них посменная власть над тушкой или вообще разум общий? Почему Цербер, в конце концов, так медленно растет — за четыре года он из щенка стал подросшим щенком, а до взрослой собаки ему было как до луны. Данте не представлял, что будет, когда тот вырастет полностью — пока что внушительный комплект зубов смотрелся крайне нелепо в комплекте с полувставшими ушами, напоминающими по форме те, что у французского бульдога. За последние несколько лет ничего серьезного не происходило: мелкая работа, мелкие демоны, лезущие из преисподней, через те щели, что остались там после Темен-ни-Гру. Они были похожи на акул, плывущих на запах крови. Акул, которые не знали, что на акулью кровь найдется свой хищник. Неро дорос до того уровня, что Данте мог отпустить его на работу одного — парень возвращался домой перепачканный и почти счастливый. Как обнаружилось, в его демонической руке было припрятано больше козырей, чем предполагалось прежде — в частности, проявление другой руки, призрачной, которой можно было поднять над землей и двинуть об асфальт врагов, куда тяжелее и массивнее самого Неро. Первый раз увидев подобное, Данте завис и понял, что немножко завидует. В остальном жизнь текла своим чередом. Заказ — отдых, заказ — отдых, доставучий Моррисон, подкидывающий сомнительные дела, иногда наведывающаяся Патти, которая приходила, только чтобы рассказать, как же в их «мужской берлоге» неуютно и как в столице хорошо. После того как нашлась её мать, мисс Лоуэлл стала значительно добрее, но замашек генерала не растеряла полностью. К Неро она относилась как к старшему брату и в остальном была вполне обычной пятнадцатилетней девицей. Леди и Триш, заявлявшиеся то ли сыграть в карты, то ли раздеть Данте до нитки, то ли самим остаться в пролете, если у Неро было настроение для игры. Данте мог только восхищаться его везением — и умением держать лицо. К сожалению, это работало только в покере — в обычной жизни Неро заводился с полтычка, мог психануть на ровном месте и вообще спокойствием не отличался. Данте понадеялся, что парня не придется вытаскивать из чужих — очень чужих — кроватей. Демоническая кровь требовала извечных порочных и не очень радостей, а что может быть лучше секса, приправленного опасностью быть пойманным? Вот возьмет и пойдет по чужим пассиям, а потом что? Данте же не мог его поставить в рамки, мол, влюбись и женись — не в его праве это делать. Да и не в эти времена. Лучше пусть пьет — желательно дома. Или нет. К четырем утра Неро почти скатился по лестнице вниз и помчался в сторону ванной, где его в конце концов вывернуло. Зашумела вода. Минут через десять парень вошел в зал, босой, растрепанный, с мокрой головой и пятнами воды на футболке, и, прошлепав мимо Данте, завалился на диван. Проснувшийся Цербер принялся слизывать капли воды у него со лба. — Ну что, «холи дэниэлс»? — с ухмылкой спросил Данте. Неро страдальчески застонал. — Как тебе это в голову вообще пришло? Эта вода могла тебя выжечь нафиг изнутри. — Алкоголь — это яд для людей. Святая вода — яд для демонов. А я — ни то ни сё, — Неро закатил глаза. Данте скривился. — С кем ты хоть был? — Н-не помню. Мы познакомились у бара, и… дальше все смутно. — Ага, — Данте фыркнул. — То есть ты даже пол не помнишь? — Не. — Даже не знаю, что сказать. Обычно семнадцатилетние мечтают там… о любви до гроба и все дела. — Данте, а ты когда-нибудь с кем-то состоял в серьезных отношениях? — Нет, — честно ответил Данте. — А почему? — Наверное, потому, если первой мыслью при виде красивой женщины у меня было «Ух какая!», то это верный признак того, что надо держать меч наготове — потому что минут через пять она попытается меня убить. Ни разу не прогадал. — Прям каждая? — Прям каждая. — А может, — Неро отодвинул пса и попробовал лечь удобнее. — Это… ну… признак? — Чего? — Ну… как сказать… достойный спутник жизни равно достойный враг? — А, то есть если пассия не пытается тебя убить, то все зря? — Ну да. — Не думаю, что моя мать пыталась грохнуть моего папашу, а это единственная семейная пара, которую я имел честь наблюдать, — Данте усмехнулся. — Хотя я не уверен. — Какими они были? Данте почесал затылок. Это было не то, о чем он хотел говорить в четыре утра, но с кем еще, по сути, вообще об этом говорить? — Ну… я не особо их помню. У нас был дом… в другом городе. — Большой? — Да, довольно-таки, — Данте прищурился, вспоминая. — Там был сад с розами и детская площадка недалеко со всякими… лошадками там, горкой. Мы там играли… — Мы? — переспросил Неро. — Я, — поправил Данте. — И… Папаша мой, он… в жизни выглядел довольно обычно. Ну, насколько это возможно. Под два метра роста в нем было, я смотрел на него снизу вверх и страшно хотел вырасти. Волосы белые, это тоже его. У него, конечно, они подлиннее были и такие растрепанные. Монокль носил. — А в демоническом облике? — Знаешь, он не особо расхаживал с рогами. Не думаю, что соседи вообще подозревали, что с ним что-то не так. — А… твоя мать? Данте потянулся, чтобы взять в руки фотографию. Это была единственная вещь, которую он взял из родительского дома, когда вернулся туда — в тот единственный раз, когда туда вернулся. Ева навеки замерла, её образ, рожденный в вспышке, излучал спокойствие и уверенность. — Она ведь… была обычным человеком? — Не знаю, — честно ответил Данте. — Я не уверен. Наверное… наверное, нет. Однажды я нашел вещь, сделанную ею, и… думаю, она была кем-то вроде Патти. Или… не знаю. Я слышал о существовании ведьм, но никогда не вникал в подробности, в конце концов, это не моя область. Так что… согласись, вряд ли кто-то обычный вообще связался бы с моим папашей. — Ты его не сильно любишь, — подметил Неро. — Мягко сказано. — Он что-то сделал не так? — Да. Свалил в никуда, оставив нас с… — Данте сцепил зубы. — Короче, поступил паскудно. Неро повернулся к окну. Светало, но свет больше не резал ему глаза. Прелесть того, чтобы не быть обычным — быстрое возвращение в норму. — Кофе будешь? — спросил Неро. — Будешь. Неро встал, сдвинув Цербера к краю. За последний год коробок из-под пиццы и восточной еды у них в доме стало значительно меньше, а продуктов в холодильнике, которые могли стать нормальной едой, — больше. Часть уроков по готовке ему преподала Леди, часть он высмотрел в одинокой кулинарной книге столетней давности, которая неизвестно откуда взялась у Данте на полке, а часть освоил сам, методом проб, ошибок и экспериментов. На кухне прибавилось посуды — не только чашки и чайные ложки, но и коллекция кастрюль, к которым Данте сперва отнесся скептически, но потом согласился с предложением заменить кухонную мебель, по максимуму оптимизировав небольшое пространство. Проходя мимо Данте, Неро положил руку ему на плечо и несильно сжал. А после ушел варить кофе и готовить очень ранний завтрак.

***

Обычно с предложениями работы притаскивался Моррисон. Это, в общем-то, и была его работа: искать исполнителей для разного рода законных или не очень дел. Если дело выходило за рамки нормального — он шел к Данте, если нужно было действовать аккуратнее — шел к Леди. Однажды Триш пошутила, что они — единственные, кого Моррисон не рискнет убрать после сделанной работы, и непонятно было, сколько в этой шутке шутки. В этот раз она сама пришла в агентство в непривычном красном платье и с небольшим кейсом в руках. — Заприте двери, — велела она. — У вас они вообще запираются? — Зачем? — спросил Данте. — Потому что я настаиваю. Она действительно настаивала — поставив кейс на стол, не сказала больше и слова, прежде чем Неро, ругаясь под нос на заедающий замок, закрыл дверь и для уверенности усадил под ней Цербера. — Что стряслось? — Деньги, Данте. Большие. Если удастся провернуть все максимально по-тихому — очень большие. — Я заинтригован, продолжай. — А можно уточнение? — Неро вскинул палец. — Большие или БОЛЬШИЕ? — Ты на него плохо влияешь, — Триш ткнула Данте в бок. — Настолько большие, что тебе хватит купить все то, о чем ты мечтал. Неро мечтательно закатил глаза. — В общем, — Триш открыла кейс. — Тридцать с лишним лет назад был создан отдел по наблюдению за паранормальной активностью. — Что? — переспросил Данте. — Люди сидят и следят за мутными личностями, интересующимися оккультизмом, а потом берут их за задницу и тащат на допрос на тему «А зачем вы хотите призвать неведомую херню», — едко сказала Триш. — Разумно. А отдела по борьбе они еще не создали? — Ты хочешь на государственную работу? — Нет, не особо, — Данте покачал головой. — Ну вот. Вчера со мной связался человек из этого самого отдела и предложил сотрудничество. У них есть наводки на организацию, которая в ближайшее время может вытворить что-то из ряда выходящее. Нужно проверить, так ли это, и если да, то предотвратить то, что они там хотят сделать. — И ты решила не брать с собой Леди? Триш отбросила волосы. — Я думала. Но потом получила эти документы и… поняла, что мне сюда. Она вытащила из кейса стопку бумаг и протянула их Неро. — А? Я? — тот немало удивился, но документы взял, чтобы прочитать слово, написанное жирным шрифтом, и почувствовать легкую тошноту. «ФОРТУНА». — Ты ведь оттуда? — спросила Триш. — Вроде… вроде того, — Неро кивнул. Бумаги жгли ему руку. — Ладно, — Данте бесцеремонно выхватил стопку и принялся её листать. — Если очень кратко, — Триш села на столешницу, — то есть сведения о том, что Орден Меча в какой-то момент смог открыть ворота в Преисподнюю. Один раз, на короткое время. После этого верхушка Ордена начала вести себя подозрительно, стало больше тайн, правила Ордена ужесточились. Наша задача удостовериться, что это действительно так, и по максимуму уладить эту ситуацию. — Избить всех до состояния невызывания демонов, — поддакнул Данте. — Именно поэтому, Данте, именно я займусь первой частью работы. Но, — она повернулась к Неро. — Мне нужна вся информация, которую ты можешь мне предоставить. Это большая удача, что ты прожил там столько лет, и… мне может помочь любая мелочь. Неро молчал. — Триш, может… — начал Данте. — Я не думаю, что смогу сильно тебе помочь, — сказал Неро. — Но я попытаюсь. Не то чтобы ему, ребенку, рассказывали много о действительно важных вещах. Неро вспоминал разговоры Кредо, которые подслушивал с Кирие, не понимая половины. Рассказал о примерном плане города, привычках жителей и прочих заморочках. Триш слушала, и Данте слушал тоже — в агентстве висела тяжелая тишина. — Я хочу меч, — сказал Неро, подытоживая. — Что? — Я хочу меч… такой, как у рыцарей Ордена. — Чем плох твой? — Нет, ничем, просто… — Неро потер щеку демонической ладонью. — У них была встроена система подачи топлива на лезвие, и… я о таком мечтал лет с шести, наверное. — Ладно, — Данте забросил бумаги обратно в кейс. — Будет тебе меч. Даже если там ничего нет, мы поедем в Фортуну и его у кого-нибудь отберем. Триш улыбнулась и покачала головой. — Ладно. Если будет что, я передам через Леди. Ждите вестей. — Уже ждем, — Данте театрально помахал ей вслед. Уйти просто так Триш, правда, не удалось. До того самого момента, пока она под сдавленный смех владельцев агентства не догадалась почесать Церберу все три подбородка.

***

Леди пришла, когда её перестали ждать — прошло полтора месяца или около того. Её визит в половину двенадцатого ночи застиг Данте и Неро за просмотром футбольного матча — телевизор, работоспособность которого зависела от расположения звезд, решил облагодетельствовать их хотя бы финалом чемпионата. — Триш вышла на связь, — сказала Леди. На нее зашикали. Со скептическим выражением лица Леди села рядом с Неро — благо до конца матча оставалось всего ничего. — Ну так что, Триш? — спросил Данте, после того как началась реклама. — Триш сообщила, что подозрения подтвердились, — сказала Леди. — И что она будет до переломного момента не на вашей стороне. — Когда нужно ехать? — Завтра утром. Поезд в половину шестого до Авилы, дальше ходит автобус. — Да уж, — Данте выключил телевизор. — Ладно, собираемся. Ты едешь? — Нет, — Леди отрицательно качнула головой. — Значит, присмотришь за собакой. — Это с какой радости? — С такой, что он загрустит в одиночестве. Можешь взять его к себе, можешь пожить здесь, — Данте пожал плечами. — Как хочешь. Цербера надо кормить пару раз в день и выгуливать. В остальное время он спит на диване. — На диване, — скептически хмыкнула Леди. — На диване, — подтвердил Данте. — А где еще спать хорошей собаке? «Хорошая собака», лежащая на спине, во сне дважды дернула задней лапой. — Что ж… вычту с вас за это. — Это ты сейчас так говоришь. Ты потом не захочешь нам его возвращать — эта собака способна покорить любого. Леди фыркнула. Вещей у них было немного — у Данте вообще была привычка путешествовать налегке. Да и что ему нужно? Оружие и деньги на еду, максимум сменная одежда. Все. Неро нес рюкзак, оружие отлично поместилось в большой футляр. В половине шестого утра они заняли свои места в поезде — народу было немного, большинство спало сидя под убаюкивающий стук колес на стыках рельс. — Мы должны добраться до места к двум часам дня, не раньше и не позже, — вполголоса сказал Неро. — Почему? — В это время обычно идет главная проповедь, на улицах никого нет. Чем незаметнее мы появимся, тем лучше. Данте кивнул. Поезд выехал за пределы города, и пейзаж сменился. Вдалеке был виден мост и лес и ни одного дома до горизонта. — Я… не думал возвращаться, — сказал Неро. — А теперь сижу и думаю, что из Фортуны я ехал так долго, а назад так быстро. Он запустил пальцы себе в волосы. За последний год те отросли достаточно сильно, чтобы при желании можно было собрать их в подобие хвоста. Неро так и делал — обычно когда готовил или ковырялся в оружии. Иногда его подрывало пойти постричься коротко — короче, чем когда-либо, но импульсивное желание быстро пропадало. — Ну так по прямой же. И ты знаешь, куда именно ты едешь. — Да… Уезжая из Фортуны, Неро знал точно только один пункт назначения — Авилу. Именно там он начал свои поиски, именно оттуда шел первый поезд в неизвестность — Неро выбирал маршрут так, чтобы сесть в поезд вечером и приехать рано утром. День он тратил на поиски, искренне считая, что людей, похожих на него, не так уж и много. Из еды покупал в основном хлеб и редко яблоки. Если не везло с поездом — ночевал в заброшенных домах. И так раз за разом — поезд, расспросы, скудный обед где-нибудь в парке, снова поезд, пересчитывание денег, вранье о том, что он едет к тетке, снова поиски. До того самого момента, пока Неро, уже почти разочаровавшийся в этой затее, не встретил Патти. Он тогда почти испугался, когда к нему подлетела девочка в розовом платье, таком вычурном и нарядном, что любой наряд Кирие рядом выглядел как рабочая одежда, и спросила: — Ты родственник Данте? Неро не знал тогда, что ей ответить, но таким, как Патти, слушатель всегда был ценнее собеседника. — У вас одинаково белые волосы и глаза похожи, — сказала она, и в нем с новой силой загорелась успевшая потухнуть надежда. Людей в вагоне становилось то больше, то меньше. Кто-то ехал в соседний город и нес с собой минимум вещей, кто-то был сильно нагружен. Мужчины, женщины, дети, веселые и грустные, беззаботные и с печатью усталости от всего мира на лице. Данте успел проспать часа два, у Неро не получалось унять тяжело стучащее сердце. Коробочка во внутреннем кармане куртки жгла через слои ткани. От Авилы до Фортуны было около получаса езды. Неро попросил остановиться у черты города, и дальше старенький автобус поехал без них. — Сними перчатки, — велел он Данте. — Иди с таким видом, словно прошел пешком последние сто миль. — Зачем? — Сойдем за паломников издалека. Но лучше, конечно, никому не попадаться. Данте скептически скривился, но перчатки все же снял и сунул в карман. Без них он почему-то чувствовал себя почти голым, особенно сейчас, в чужой местности. Другое дело, когда ты дома, на своей территории — там можно. — Всегда хотел спросить тебя об этом шраме, но все как-то не к месту было, — сказал Неро, когда они свернули в сторону невысокого жилого квартала. Улицы действительно были пустынны. В одном доме надрывно плакал маленький ребенок, но и только. — Этот… — Данте сжал руку в кулак, пряча светлую полосу на ладони. — Да, я не понимаю, как на тебе вообще мог остаться шрам. — А, ты об этом, — Данте словно повеселел. — Шрам остается от того, что потенциально способно убить тебя. — Какой-нибудь уберсильный демон? — Или дорогой тебе человек с пистолетом в руках. Неро задумался. Данте сунул руки в карманы и продолжил идти, смотря в пол. В таком виде он точно мог сойти за паломника. У одного из домов они свернули в переулок, а затем в еще один. Петляющие темные улочки вывели их к непримечательной двери черного хода, и Неро, выковыряв из стены кирпич, достал из ниши ключ и отпер её. — Кредо? — спросил женский голос. — Кредо, что-то случилось? — Кирие, — вполголоса позвал Неро. Обладательница голоса несколько минут смотрела на них, и в её глазах ужас сменился радостью и чем-то еще, что Данте не мог понять и определить. — Боже, Неро! — она бросилась парню на шею, заставила попятиться. — Я так давно тебя не видела! Ты не написал и строчки… — Кредо запретил мне, чтобы я вдруг не выдал своего местонахождения. — О, Кредо, — она выпустила его из объятий и украдкой вытерла глаза. — Я молилась о тебе каждый день, чтобы Спарда уберег тебя, где бы ты ни был. — Со мной все в порядке. Это Данте, мы приехали вместе. Кирие посмотрела на Данте. Тот неловко помахал ей рукой. — Вы… — начала девушка, но осеклась. — Простите, я недостаточно гостеприимна. Прошу, проходите. Кредо скоро вернется. Я… вы ведь приехали не просто так? Хотите есть? Обед скоро будет готов, а я приготовила слишком много, как всегда… Видимо, она была из тех людей, что за беззаботными разговорами обычно прячут нервные переживания. Данте огляделся. Дом был не то чтобы большой, но весьма уютный. Никаких особо дорогих вещей, вычурных картин и прочего. Простая мебель, отсутствие радио и телевизора, но зато три шкафа, полные книг. Кухня, соединенная со столовой, была раза в три больше, чем та, которой они довольствовались в агентстве. На небольшой газовой плите булькала кастрюля со сдвинутой крышкой, распространяя вкусный запах тушеного мяса. — Ты так вырос, — сказала Кирие. — И твоя рука, она… — С ней все в порядке, — Неро убрал рукав, демонстрируя руку. — Я больше не хочу от нее избавиться, наоборот, от нее много пользы. И… к тому же я такой не один. Кирие повернула голову к Данте. Они все еще не обменялись и словом, но Данте чувствовал какую-то неловкость между ними. Как когда встречаются люди, которые не видели друг друга больше десяти лет, и вроде есть о чем поговорить, но с другой стороны — зачем. И вправе ли они обсуждать единственное связующее их звено? — Вы так похожи, — в конце концов сказала Кирие. — Вроде того, — улыбнулся Неро. — Расскажи мне о жизни в городе, Кирие, если несложно, — Данте попробовал перевести разговор в другое русло. Ничего кардинально нового она им не поведала. Жизнь в Фортуне подчинялась церкви, была расписана по часам. Рабочее время было синхронизировано с определенными проповедями, и, что немало удивило Данте, посещаемость их была почти стопроцентной. Жители Фортуны трудились, воспитывали детей, учились и делали вообще все исключительно с одобрения церкви. — А написано, что Спарда боролся за свободу человечества… — хмуро сказал Данте. — Если это то общее благо, ради которого он… а к черту. Ладно, простите, не перебиваю. Фортуна могла бы быть туристическим городом. Ухоженные улочки, старомодные дома, живописная архитектура. Своеобразная, довольно аскетичная кухня. Море, опять же, рядом, служащее исключительно в практических целях — ни одного подходящего пляжа в округе, только рыбацкие лодки и несколько судов побольше в небольшом порту. Данте любил, когда города жили. Такие города — в особенности. На узких улочках отлично бы смотрелось больше людей, которые не шли бы с опущенными головами, а радовались жизни и разговаривали. Чтобы вечером играла музыка и тот, кому хотелось петь, — пел. Но это, в конце концов, было только его мнение, с которым жители Фортуны не обязаны были считаться. Хватит того, что им придется смириться с лишением ценных туристических объектов в лице четырех демонических врат. Кредо вернулся позже, чем они ожидали. Неро успел собрать волосы в хвост и помочь Кирие с посудой, Данте листал какую-то крайне занудную книгу с занудными стихами о природе. Глава святых рыцарей Ордена Меча гостей не ждал и сильно удивился, увидев их. Данте оценил Кредо как противника — тот весьма хорош для человека, но что-то еще в нем заставило напрячься. Шкатулка с очень двойным дном, и в нише спрятано непонятно что. — Вас никто не видел? — спросил Кредо. — Нет, никто. — Надеюсь, что так. Они сели за стол, разговора ни о чем не вязалось, поэтому Данте перешел к делу. — Мы здесь по работе. — Чем же вы занимаетесь? — Мы охотимся на демонов. — Орден занимается тем же, следуя заветам Спарды. — Если очень обобщать, то в этом плане я тоже им следую. — Вы не похожи на верующего. — Кредо, я могу тебе доверять? — спросил Данте. — Ради него, — он указал на Неро. Кредо молчал несколько секунд. — Да. — Обычно те, кому я бью лицо, и так в курсе, у них, понимаешь ли, нюх, — Данте ухмыльнулся. — Но могу похвастаться, хоть и без особого удовольствия, что эти заветы я получил от него лично. И мне больше нравится считать, что это было мое личное решение. Другое дело, что в вашем городе четыре штуки врат, которые мой папаша почему-то не уничтожил, и затевается какая-то муть, которую я — мы — должны пресечь, чтобы не случилось чего-то большого и плохого. Кирие шумно выдохнула. — И мы это сделаем, с твоей помощью или нет. Но в первом случае есть шанс обойтись действительно малой кровью и избежать хаоса в будущем. Если глава святых рыцарей возьмет на себя управление данной организацией и поведет её по тому пути, по которому она шла прежде, никому не будет дела до этого города. Мы уберемся отсюда и больше не будем причинять никому головной боли. Кредо постучал пальцами по столешнице. Они с Кирие были очень похожи в точености профилей и ложной мягкости взгляда. В таких людях всегда был стальной стержень. Данте вспомнил о Нелл. Воспоминание отдалось ноющим отголоском боли в груди. — Я приму ваше предложение. Но только потому, что мне самому не особо нравятся планы Санктуса. Завоевание мира никогда не было достойной целью. Неро присвистнул. — Ничего себе замашки. Кредо кивнул. — Прежде «вознесение» служило только для защиты мира от демонов в меру наших сил, но теперь это больше похоже на попытку собрать армию. Я не желаю вести войско с такой целью. Но вам придется действовать в одиночку: ни я, ни Кирие не встанем на вашу сторону. — Без вопросов, — согласился Данте. — Я так понимаю, нам нужно убрать Санктуса. — Санктуса, Агнуса и Глорию. Это три основные фигуры в управлении Орденом. Неро и Данте переглянулись. Имя «Агнус» было им знакомо, Глория не фигурировала ни в одном из тех документов, что предоставило правительство. — С Санктусом все ясно. Агнус — это? — Алхимик. Он занимается всем, что связано с созданием… всего, что можно создать. Глория, она, — Кредо едва заметно покраснел. — Крайне хитрая женщина, способная на любые уловки. Данте покивал, соглашаясь. — Три человека и четверо врат. Звучит не так уж и сложно.

***

«Пули в лоб будет недостаточно», — сказал Кредо, и Данте учел его совет, но от выстрела не отказался. Кто бы что ни считал — огнестрельное оружие во многом было полезнее холодного. Затем он, пользуясь суматохой, для надежности отсек священнику голову и финальным устрашающим жестом разрубил его пополам. Согласно сведениям от того же Кредо, почти вся верхушка Ордена двумя руками зачерпнула демонических сил в попытках приблизиться к Спарде. Так или иначе — после такого обычно никто не восставал. Прихожане в панике бросились бежать, стража во главе с Кредо — пытаться убить Данте. Раскидав нападающих в разные стороны, тот воспользовался моментом и сбежал тем же путем, что и пришел сюда — через крышу. Неро ждал его, спрятавшись за мраморной фигурой, украшавшей здание. — Судя по звукам, ты управился. — Теперь нас ищет весь город. — Не нас, а тебя. — А ты что, вдруг перестал подходить под описание «человек с мечом и белыми волосами»? Неро ругнулся вполголоса. Кредо перед зданием храма раздавал приказы, указывая в разные стороны. — Ему бы в кино играть, такой актер пропадает, — задумчиво сказал Данте. — Видишь рычаги на мечах у рыцарей? — Вижу. — Вот такой меч хочу. Только новый. — Будет тебе меч, я же обещал, ну. Неро вернулся обратно за статую. Шум внизу немного подутих. — Вот те врата оставим на потом, — Данте кивнул в сторону огромного камня, возвышающегося над городом. — Нужно найти этого самого Агнуса и отправить вслед за начальником. И еще трое врат. — Одни у шахты, если Агнус в Дворце Ордена, то нам все равно мимо идти. — Пойдем по крышам? — спросил Данте. — Есть другой вариант? — Ну, с твоей обувью я бы кроме как по сухому асфальту не ходил. — Так, прекращай наезжать на мои кеды, нормальная обувь! — вспылил Неро, хотя этому их спору уже был не один месяц — Данте не признавал иной обуви, кроме кожаной, и резиновые подошвы вызывали у него смешанные чувства. — Ладно-ладно, мелкий, не кипятись. В шахте Фортуны добывали гранит, из которого и были построены почти все здания в городе. У входа в шахту находилось множество старых деревянных домов, некогда жилых, а теперь превращенных в склады или что-то вроде этого. — Чувствуешь? — спросил Данте, указывая на возвышающийся камень. — Да, — Неро кивнул. — Что это? — Врата активны. Но их очень давно не использовали, что-то вылезет оттуда не раньше вечера. Опоздай мы на несколько часов — пришлось бы драться. — Что будем делать? — Искать динамит, конечно же. Что за шахта без динамита? Когда осела пыль и стали видны остатки врат, Данте спросил: — И все же, как думаешь, почему Спарда их тут оставил? Домой, что ли, хотел? Неро чихнул. — Не знаю. Динамит, кстати, кончился, что будем делать с остальными? — Ты сомневаешься в моей разрушительности? — Данте закатил глаза. — Я обижен. — Если остальные тоже активированы, нам лучше поторопиться. Давай ты к воротам, а я найду этого самого Агнуса. — Ладно, в твоих словах есть логика, — Данте похлопал Неро по спине. — Только осторожно, он явно уже наслышан о смерти Санктуса. Ученые — страшные люди, я тебе скажу. — Ни одного еще не встречал, а ты? — фыркнул Неро. — Отец Леди был… умный. Это его и сгубило, — сказал Данте. — Хм, ты никогда его не упоминал. И Леди тоже. А… Неро оглянулся. Данте уже нигде не было. Иногда он очень буквально уходил от ответов.

***

Идея начать с самого шумного Данте понравилась сразу, весь город был на ушах, и никто не додумался искать его в лесу. Ни одного стражника или гражданского, только мелкие демоны, которые пришлись ему очень кстати — для уничтожения вторых врат пришлось перевоплощаться. Данте с большим удовольствием после втоптал тварей в пыль, всей кожей чувствуя, что они тоже, в общем-то, чувствуют боль — даром что выглядят как чучела. Демоны всегда вылезали там, где тонко — например, вот у таких вот врат. Или там, где проход был раньше. Бывали какие-то едва ли не тайные ходы, которые Данте очень хотел бы закрыть, но это было не в его компетенции. Оставалась надежда на Патти, но та была еще слишком мала для такой работы. Алан Лоуэлл оставил внушительную библиотеку, но, прежде чем Патти в ней разберется, пройдет не один год. Будь её предки более заинтересованы в их наследии — было бы проще, но и мать Патти, и её предшественники и предшественницы только носились с амулетом и не желали вникать в колдовство. Иногда Данте, конечно, понимал, что два подростка на его территории, гибрид демона и человека и потенциальная ведьма — это чересчур, но идея когда-нибудь таки уйти на пенсию была крайне заманчива. Из леса он выбрался часам к двум дня, с грязными от травы и демонической требухи сапогами, которые минут пять с недовольным бормотанием мыл в найденной луже. Оставалось еще два исписанных рунами и рисунками камня. Третий из них высился рядом с замком. — Ну что с тобой делать? — спросил Данте у камня. — Жаль, нет еще динамита, мне понравилось, всегда хотел что-нибудь такое подорвать. — Тебе бы лишь подрывать. Данте оглянулся. Шагах в десяти от него стояла крайне эффектная смуглая блондинка в наряде, прикрывающем самое главное — ноги и плечи. В любой другой ситуации Данте как минимум бы восхитился или, может, даже бы присвистнул, но то, насколько эффектно незнакомка переставила ногу, не оставляло вариантов. — Привет, Триш, — сказал Данте и повернулся обратно к камню. — Если подождать еще немного — из врат появится демон высокого ранга. Убьешь его и получишь оружие, вероятно, способное уничтожить их. Не представляю, правда, как ты это делаешь, — нахмурилась Триш-Глория. — Ага, а потом Неро найдет это оружие, поймет, что это крокодильчик, и у нас заведется еще и крокодильчик. Тоже не представляю, как он это делает. — Да ладно, Цербер — лучшая собака в мире, — Триш-Глория надула губы. — Тогда что будешь делать? — Я… — Данте замер. — Что это? — Где? — Триш-Глория оглянулась. Всплеск силы накрыл Данте, как морская волна в шторм, заставив на несколько мгновений потерять человеческий облик. Что-то происходило — и совсем рядом. — Так, Триш. На тебе врата. Ты же тут еще командуешь? Выдумай что-то. Мне нужно идти, — Данте бесцеремонно отодвинул её в сторону и бросился бежать. Он очень надеялся, что Неро тут ни при чем.

***

Его зацепило в главном зале, словно Неро дошел до какой-то черты, до которой доставал условный крюк. Это был не зов. Это был не звук, не голос, не песня, какой сирены в легенде заманивали моряков в ловушку. Что-то другое — Неро почувствовал, как тело перестало ему подчиняться. Он сам захотел перестать себе подчиняться и позволил себя вести, немного удивляясь, какими шаткими стали его шаги. Собственная неловкость не помешала ему убить демонов, которые попались ему по дороге. Он схватил каждого из них правой рукой и левой вырвал им глаза, а затем несколькими ударами о пол размозжил головы. Это были слабые демоны, они не восстанут после такого. Неро шел, словно кто-то сматывал нить, привязанную к крюку. Он почти чувствовал сталь, охватившую ребро. Рядом с правым легким, если идти быстрее, то почти не больно. Он миновал лабиринт коридоров, выбил три окна, чтобы сократить путь. Цветное стекло оцарапало ему лицо, но порезы тут же затянулись. А потом он увидел то, что его вело. — И-и-и-интересно, — сказал кто-то. — С-с-с-свечение глаз, как интересно! Неро не слушал. Он шел к обломкам меча.

***

Данте почти всегда делал ставку на зрелищность. Любой бой можно назвать хорошим, если он был эффектным. Застать врага врасплох, уйти от удара, нанести решающий удар. Демонов, которых он нашёл, убили недавно и очень грязно. Тот, кто сделал это, действовал максимально точно и был очень скуп в бою. Словно экономил каждое движение, словно… — Мелкий! — позвал Данте. — Ты здесь? Открывая дверь за дверью, он осматривал бесконечные комнаты, но те были пусты. Столы, люстры, ковры, росписи на стенах. Роскошь для никого — людей в замке не было. — Нер… о. Удача все же улыбнулась ему хоть в чем-то — за одной из дверей был оружейный склад. Данте не сдержал осуждающей ухмылки. Пока Орден нёс в массы свое презрение к огнестрельному оружию — понятное дело, Спарда же им не пользовался, — у верхушки под рукой был неплохой запас разнообразных винтовок. Они Данте интересовали мало — в его деле ничего лучше произведений Нелл Голдштейн не было, но вот найденные мечи его порадовали. Потратив минуту на выбор, он забросил один из них на плечо и продолжил поиски, еще не зная, что опоздал с самого начала. — Мелкий? — спросил Данте у стоящего в центре лаборатории. Призрачная фигура у Неро за спиной имела слишком много знакомых черт, меч в его левой руке вовсе не оставлял вариантов. Правой рукой Неро держал за шею человека в белом. Судя по тому, как безвольно висело тело, тот был либо без сознания, либо мертв. Данте отбросил меч в сторону и подошел к Неро. Резинка, собиравшая его волосы в короткий хвост, лопнула. — Эй, — позвал Данте. — Мелкий. Никакой реакции. — Так, давай тихонечко, опусти руку. Давай, Неро, приходи в себя, — Данте нажал ему на локоть. — Он стоял между мной… — глаза Неро светились абсолютно неестественным красным светом. — И силой. Данте подавил кашель. — Без силы нельзя никого защитить. — Неро… — Я… — Мелкий! — рявкнул Данте почти ему в ухо. Это сработало. Неро выпустил Агнуса, фигура за его спиной исчезла. Парень сделал пару шагов назад и выронил Ямато. — Что… что? — он огляделся. — Я… черт, он мертв? — Скорее всего, ты сломал ему шею, как мне кажется. — О черт. В подтверждение подозрений тело ученого начало исходить черным дымом. Демонов и тех, кто хотел приблизиться к ним, после смерти затягивало обратно в родной мир. — Это все равно пришлось бы делать, так что не парься. Очередной демон, просто когда-то был человеком. Данте поднял катану. У него было много вопросов к мертвецу, но задать их было уже никак. Откуда у Ордена этот меч? Где они его взяли? Как использовали? Почему именно здесь, почему именно сейчас, не лучше бы ему быть там, где был тот, кто владел им прежде и кого Данте… — Он был сломан. — Что? — Данте резко обернулся. — Меч. Он… был сломан на две части, и… он притянул меня к себе, чтобы я… восстановил его? — Неро пожал плечами. — Не знаю. Никогда не видел ничего подобного. — Это Ямато, — сказал Данте, возвращая катану в ножны. — Этот меч когда-то принадлежал моему отцу. В тот же день он извлек Ямато из ножен только раз — для меча, рассекающего пространство, врата, находящиеся так далеко, что были не больше журнального листа, не были проблемой. Данте никогда прежде не пользовался такого рода оружием и все, что мог — это по памяти повторить чужие удары и выпады. Монументальный камень, рассеченный пополам, завалился в реку. Если Кредо все сделал как надо, в километре от врат не должно было быть ни единой живой души. — Держи, — Данте протянул ножны с мечом Неро. — Он твой по праву. Твоя рука ведь поглощает все, что может её усилить. Ямато исчез во вспышке света. Данте повернулся к солнцу — было около трех часов дня, но этот безумно длинный день уже успел его утомить.

***

Обычно Данте не заходил в чужие спальни, но в этой дверь была открыта, и через щель он увидел то, что не смог проигнорировать. С минуту он боролся с собой — мало ли кто жил здесь сейчас, а Данте и вовсе шел как бы в уборную, но интерес победил совесть. Данте толкнул дверь и оказался в комнате, которая когда-то была детской. Одна из стен была увешана старыми рисунками на плохой желтоватой бумаге. Цветные карандаши, восковые мелки, краски — все по-наивному простое и кривое, но какое-то… притягивающее. Домики, деревья, цветы, рыцари с мечами. Фигура с рогами бьет кучу фигур поменьше, а в стороне стоят другие и над ними салют и цветы. — «Неро рицарь». Рицарь, — Данте не сдержал улыбки. «Рицарь» Неро на рисунке воевал с чудовищами, нарисованными черной краской, с красными горящими глазами. — Он рисовал раньше. Очень любил рисовать. Данте обернулся. Кирие, одетая в фартук, смотрела на стену с теплой улыбкой. — Извиняюсь за вторжение. — О, это искусство стоит того, чтобы на него смотреть, — девушка кивнула. — Вы не задержитесь? — Нет, мы уезжаем утром. У нас работа и… — Вам не нравится этот город. Не нравится наша вера. Неро рассказал мне. — Мне не нравится, под каким соусом тут подают понятие общего блага. Общее благо — это хорошо, но не тогда, когда оно стоит жизни тем, кто рядом с тобой, — Данте потер висок. — Да, Спарда сделал много всего две тысячи лет назад, но он мог бы уже успокоиться и… — Вы не можете простить его за это, — сказала Кирие. — Да, мы проповедуем общее благо. Завтра утром Неро уедет, и мне больше всего не хочется его отпускать. Не теперь, когда он может остаться. Но я понимаю, что там он сможет продолжить работать и в будущем спасет множество человеческих жизней. Ради общего блага я не буду просить его остаться в Фортуне, довольствуясь тем, что смогу получить от него письмо. Данте склонил голову. Он понимал, что в чем-то она права, но признать это сейчас он был неспособен. — Могу я?.. — он показал на рисунок с «рицарем». — Да, конечно. Данте осторожно сковырнул кнопки, которые крепили бумагу к стене, и, сложив лист вчетверо, спрятал во внутренний карман плаща. — Спасибо, Кирие. — За что? — За все? — Данте пожал плечами. — А сейчас иди и спроси у мелкого, чем он собирается извиняться за все твои пропущенные дни рождения, потому что иначе он так и повезет подарок обратно. Я, с твоего позволения, еще немного приобщусь к прекрасному. В пять утра они уехали первым, абсолютно пустым автобусом в Авилу. У провожающей их Кирие на шее в лучах рассветного солнца сверкала подвеска с красным камнем. Данте, максимально удобно устроившись в не приспособленном для этого кресле, закрыл глаза и уже было приготовился весь путь до вокзала проспать, как дернулся от осознания. — Меч! — Что — «меч»? — не понял Неро. — Я нашел тебе меч и оставил его в лаборатории. Так, возвращаемся обратно, — Данте попытался встать, но Неро схватил его за рукав. — Что? — Забей. В следующий раз. Возвращаться — плохая примета. — Ладно, — сдался Данте. Поднималось солнце, небо меняло цвет. Дома их ждала Леди и Цербер, успевший как-то незаметно набрать три лишних килограмма.

***

«Красную королеву» через полторы недели привез курьер. С трудом выгрузил из машины тяжелый сверток, получил от Неро подпись и уехал. «За все пропущенные дни рождения. К», — было написано в сопроводительной записке. Кто именно писал письмо, Кирие или Кредо, осталось неизвестным.