Люди и Демоны

Дети чувствуют, кто их любит. Тургенев «Отцы и дети»

Пролог.

Враг — всадник, лишившийся коня, — предпочел бежать, и V сперва бросился за ним, но зрение и разум подвели его, прошлое ударило, словно молот, выбив из легких воздух. Острые птичьи когти впились ему в плечо, не давая упасть. — Стой! — закаркал Грифон. — Стой, придурок! Он убьет тебя! — Это… это… — V все же остановился. — Это Триш и я… — Что ты сделаешь? Посмотри на себя, ты сейчас ничего не сможешь сделать, у тебя кровь носом хлещет! V коснулся лица. Правда кровь — вполне обычная, вполне человеческая. Ярко-красная, но наверняка не подходящая для Клипота. Он попытался зажать нос, но, видимо, тело, не приспособленное для подобных нагрузок, начало давать сбой, алые капли упали на разбитый асфальт. — Нужно идти, — сказал он себе. — Вот и иди. Медленно и смотря под ноги. V перехватил трость. Если повезет, то скоро он снова пересечется с Неро и Нико и сможет отдохнуть. Едва он скрылся из виду, из тени вышел некто. Белая ткань носового платка впитала свежие капли с асфальта, и площадь вновь опустела.

4.

Ночью шел дождь — Неро слышал стук капель о крышу фургончика. Звук получался умиротворяющий, убаюкивающий, отличный звук, особенно если учесть, что припарковался он на ночь, едва съехав с трассы, среди великого ничего — до ближайшего городка было не меньше пятидесяти миль, а вокруг только степь и редкие деревья. В такой местности хорошо лежать на крыше машины и любоваться звездами — будь день теплее и не закрывай собой облака небо. Но осень, даже аномально теплая, все же была осенью, и погода стояла соответствующая. После дождя воздух был до того свежий, что хотелось дышать полной грудью, хотелось жить в кровавом свете восходящего солнца, лучи которого пробивались сквозь облака далеко на востоке. Неро растер руки. За ночь машина успела остыть, и он проснулся от холода. Плед, которым он укрывался, помогал мало — старая ткань истончилась от стирок. Новый специально для фургона он не покупал, взял старый, который был в агентстве еще до его прихода туда. В термосе оставалось немного кофе — Неро взболтал его и в итоге наелся кофейной гущи. Едва теплая жидкость со ставшей ощутимой горечью святой воды не бодрила совершенно, но напомнила о прискорбной ситуации, в которую он попал еще вечером и которую оставил на утро. Фургончик был старый, он видал лучшие времена и, может, даже совсем хорошие. Он сам и Нико как могли вдыхали в него жизнь, меняя, ремонтируя, обновляя, реставрируя, вкладывая столько сил и денег, что, наверное, логичнее было бы просто взять и купить новую машину, но, как два гаражных мазохиста, они не дружили с логикой и в итоге таки добились своего — фургон ездил и не ломался. Ну, Неро так казалось. Машина таки умудрилась умертвить ту часть себя, к которой они не прикасались. Индикатор уровня топлива умер на отметке «четверть бака», и у ничего не подозревающего Неро кончился бензин именно тогда, когда в радиусе нескольких миль точно не было ни одной заправки. Стоял уже поздний вечер, поэтому он решил сделать привал и подумать об этой проблеме утром. Выгулял Цербера в ближайшей степи, поужинал и лег спать. Еще на прошлой неделе он был в Фортуне. Город совсем не изменился и вместе с тем стал каким-то совершенно незнакомым. Наверное, из-за того, что он сам окончательно вырос, и деревья перестали казаться такими высокими, и было видно, что в улицах Фортуны в общем-то нет ничего такого — ни страшного, ни завораживающего. Там жили люди — обычные люди, как и везде, и Неро среди них не чувствовал себя более одиноким. Почти не чувствовал. На него теперь даже не обращали внимания: он больше не нуждался в повязке, и рука ничем не отличалась от обычной. Кирие он сказал, что та просто вернулась к прежнему облику, опустив, что старую как бы оторвали и он едва не умер от этого. Кредо заподозрил фальшь — Неро все еще паршиво врал, — но промолчал. Пребывание в их доме больше напоминало встречу старых друзей, чем родственников. Проведя те две ночи в своей старой комнате, Неро больше смотрел на потолок и стены, чем спал. Ему еще повезло, что не пришлось ночевать в фургоне, как Церберу — комнату готовили к ремонту, и теперь на стене можно было разглядеть, где раньше висели листы бумаги, оберегавшие обои от выгорания. Почти в центре светлело пятно, словно один из рисунков зачем-то сняли. Неро не спрашивал зачем — может, просто отвалился и никто не счел нужным возвращать его на место. Да и зачем? Ни одна из его детских каляк не представляла художественной или какой-то еще ценности. Кирие собиралась замуж, и он был по-тихому рад за нее. Её будущий муж смотрел на него с опаской, но Неро его не осуждал — для людей естественно бояться демонов, они делают это подсознательно, даже если те выглядят как люди. В любом случае свадьбы он не дождался — сослался на дела, упомянул Ред Грейв и уехал прочь. На какие-то пару часов Неро даже показалось, что Кирие была признательна за это. После смены власти в Ордене Фортуна в целом продолжала жить так же, как и раньше, и свадьба наверняка была бы такая же — чрезмерно церемониальная, торжественно-спокойная. На ней Неро оказался бы совершенно не к месту даже при всей любви Кирие и Кредо к нему. Официально это называлось «командировка», во всяком случае, Нико пообещала говорить всем так. На деле же Неро просто сбежал. Сбежал из пустого, ставшего вдвое больше дома. Сначала он убегал более локально — в дела и заботы. Когда носился с бумагами, а затем с деньгами, а затем опять с бумагами. Зарывался в работу — обычный физический труд, таскал стройматериалы, искал рабочих, выуживал чужой хлам. Но после окончания ремонта стены со свежепоклеенными обоями начали давить на него с двойной силой, в телевизоре все реже и реже упоминался Ред Грейв, особенно после того как огромное дерево вдруг рухнуло вниз, исчезнув там, откуда появилось. Завалы разобрали, погибших оплакали. На месте города собирались построить мемориал, потому что никто не горел желанием туда возвращаться, что, впрочем, было вполне логично. Почувствовав, что скоро разобьет голову об обеденный стол, Неро забросил меч и собаку в фургон, закрыл агентство и уехал. Раскаленный ветер дороги и смена обстановки сперва избавили его от любых мыслей, он менял города как пресловутые перчатки, нигде не задерживался и перебивался убийством мелких демонов. Пробовал уличную еду и местные сладости, покупал магниты и открытки, которые потом отправлял Нико. Чувство свободы сперва опьянило его, но в итоге обернулось жестким похмельем из воспоминаний о таких же поездках — в никуда. Только тогда его еще могли в любой момент поймать и отвести в участок выяснять, к каким таким родственникам он едет. Не случись с ним встречи в парке, Неро уже вечером снова отправился бы на вокзал и уехал прочь. Ему нужно было уложить все в голове, но оно не желало укладываться. В далеком детстве, когда Неро еще жил в приюте, вечером, ложась спать, вместо того чтобы молиться, он выдумывал истории, как за ним придет отец. Его мать официально была объявлена мертвой, и Неро не строил планов на её счет. Он думал о том, что у отца какие-то неотложные дела или же ему не позволяют демоны — в Фортуне привыкли все сваливать на демонов. Что он очень хочет вернуться за Неро, и тогда они будут жить вместе, и все будет хорошо. Может, в Фортуне, может, где-то еще. Время шло, но никто не приходил, и Неро допускал все более трудные ситуации, которые могут препятствовать. Сейчас это казалось ему смешным — иронично смешным, — потому что, по правде говоря, своему биологическому отцу он был просто-напросто не нужен. Не то чтобы Неро был зол или расстроен. Скорее, сбит с толку. Произошедшее на вершине Клипота казалось ему трясиной, и он погружался в нее все больше и больше, чудесно понимая, что не сможет разобраться во всем сам, потому что этому всему не год и не два, а как минимум несколько десятилетий, если не тысячелетий. Спарда поступил мудро. Спарда взял и умер. Цербер спал. Ему было совершенно плевать, сколько бензина в баке, он радостно ехал, куда его везли, порой вскакивая на пассажирское сиденье и выкладывая три головы на торпедо. Благо фургон возвышался над другими автомобилями и Цербера не было видно, но Неро готов был поклясться, что один водитель встречной фуры точно начал недоверчиво всматриваться. Цербер был за любые начинания, кроме голодовки. Ехать вперед? Хорошо! Ехать назад? Замечательно! Не ехать? Тоже отлично, во время таких остановок пес мог вволю побегать, замораживая траву тяжелым лаем. Неро уводил его подальше от трассы и спускал с цепи. Цербер продолжил спать, даже когда Неро начал греметь вещами в поисках канистры. Та нашлась в самом дальнем углу, закиданная какими-то железяками Нико. Убедившись, что емкость пуста, Неро покинул фургон и захлопнул дверь. Он пошел вперед, навстречу поднимающемуся солнцу. В утренней прохладе его дыхание превращалось в белые облачка, канистра в руке казалась легкой, как дамская сумочка. Обычный человек выдохся бы уже через милю, но Неро мог идти и десять, и двадцать, не чувствуя усталости. Мимо него проехало четыре легковушки, пятая замедлила ход и остановилась. — Эй, парень, топливо закончилось? — спросил водитель. — Могу подвезти до заправки. Если хочешь, конечно. Неро хотел. Канистра отправилась в багажник, он сам занял переднее пассажирское сиденье. Пришлось поджать ноги — обычно в этом кресле ездил кто-то невысокий, возможно, женщина. — Это твой фургон был? — спросил водитель, набирая скорость. — Да, мой. Индикатор сдох. — А, ну я так и подумал. Там в нем вой какой-то странный. Собаки? — Собаки, — согласился Неро. — Проснулся, наверное. — Хах, у меня так же себя ведут, когда дома никого нет. Как зовут? — Цербер. — Злой, наверное? — Да нет, не очень. — Неро пожал плечами. Водитель фыркнул. По нему было видно, что он любит поговорить и еще больше любит, когда его слушают. — Путешествуешь? Или к морю ездил? — Путешествую. Проветривал голову. — Да, дорога для этого самое оно. Тем более с домом на колесах. Я лет двадцать назад мечтал о таком, но потом как-то не срослось. Как ты его зовешь? — Кого? — не понял Неро. — Машину. Как ты её называешь? — А-а-а-а… — подзавис Неро. — Никак. Ну, иногда «жестянкой», если сильно бесит. — Вот неправильно! — Водитель покачал головой. — Технику нужно любить, а тем более машину. Машина — она почти живая. Всему имя нужно. Вот у меня, — он почти нежно огладил руль, — Ласточка. И она ведет себя как ласточка. Неро рассмеялся. — Ты думаешь, я шучу? Нет, я совершенно серьезен. Это очень важно! Ты подумай об этом. — Я подумаю, — пообещал Неро. От дальнейших расспросов его спасла замаячившая вдали заправка. Распрощавшись с водителем, он забрал канистру и, махнув рукой уезжающей машине, направился к колонкам, с опозданием понимая, что, собственно, они так и не удосужились представиться друг другу. И уже на обратной дороге вспомнил, что Нико порой называла фургон «минотавром». Сошло ли это за имя, было под вопросом. К его возвращению Цербер выть перестал, но успел обидеться и обижался до самого завтрака.

***

Почтовый ящик был забит по завязку, а в самом агентстве было так грязно, что Цербер поочередно чихнул каждой головой, а потом умчался куда-то на второй этаж, поднимая за собой облака пыли. Нико, хоть и обещала наведываться, видимо, забыла об этом, а может, и вовсе куда-то уехала — кто её знает, она, в конце концов, свободная личность, порой даже слишком. Электричества в агентстве ожидаемо не было, как и воды, и газа. Смятые конверты со счетами Неро сложил стопкой, рекламу смел в мусорное ведро, а писем Данте обычно никто не писал. Закончив с почтой, Неро подцепил со стола рамку и вытер её о футболку. Женщина, похожая на Триш, украшала стол Данте больше лет, чем Неро жил здесь. — О-о-о, да вы достигли пределов бардака, — скептически подметил кто-то. — Где Данте? — В аду, — честно ответил Неро, поворачиваясь. — Привет, Патти. Они не виделись, наверное, с зимы. После того как нашлась мама Патти, она уехала к ней в столицу и с тех пор наведывалась к Данте крайне редко, хотя порой зазывала в гости к себе. Неро согласился на эту авантюру только однажды — как раз достаточно, чтобы узнать, сколько у Лоуэллов оккультных книг и что Патти может бродить по магазинам бесконечно. Когда-то давно Данте предположил, что та перерастет свой «рюшечково-оборочный» период и начнет носить что-то совершенно другое. Все черное, например. Или, как Леди в юности, юбки покороче. Данте ошибся — Патти не переросла этот период. Даже сейчас на ней было светло-зеленое, почти мятное платье с пышной юбкой, а в руках она держала подходящий к нему зонт. — Туда ему и дорога. — Патти задрала подбородок. — За то, что проигнорировал мое восемнадцатилетие. И ты тоже. — Мне бояться, что я сейчас провалюсь сквозь пол? — Неро вскинул бровь. — А то, я же Лоуэлл, — очень холодно подтвердила девушка. У Патти не вышло долго держать серьезное лицо. Они фыркнули — почти синхронно — и пошли навстречу друг другу с вытянутыми руками. — Я звонила, — сказала Патти, сжимая Неро в объятиях. — Но телефон был отключен. Я звонила Леди, и она мне сказала, что вы живы. А потом я звонила, и та девушка, Нико, сказала, что никого нет дома. По телевизору показывали весь этот ужас, с Ред Грейвом, но очень издали, это было… кошмарно. Я так и знала, что вы там будете. И… мне надо будет этим заняться, чтобы эта штука не вылезла в третий раз. — В третий? — Ну да, первый раз был очень, очень, о-о-очень давно. Так давно, что в моих книгах об этом крайне мало информации. — Патти пожала плечами. — И… это можно предотвратить? — Можно. — Патти кивнула. — Теоретически да, если активировать сефироты, которые займут нишу и будут… и там еще куча всего. Не знаю, почему никто этого не сделал раньше. У меня на это уйдет, наверное, вся жизнь. Зато какая-никакая гарантия, если сработает. Неро медленно кивнул. — Ты ничего не понял, — вынесла вердикт Патти. — Абсолютно. — Что ж, это было вполне ожидаемо, — сказала Патти и принялась стягивать кружевные перчатки. — Как и то, что это место без меня скоро развалится. — Она каким-то невероятным движением подвернула юбку и зафиксировала её булавкой, чтобы не мешалась. — Что? Чего стоишь, у тебя что, куча добровольцев помочь тебе с уборкой? Неро смотрел на эти манипуляции со смесью удивления и восторга. Патти походила на конфету с свинцовым шариком вместо начинки — такая же обманчиво безобидная и вместе с тем непредсказуемая. Минуту назад её можно было фотографировать для какого-нибудь кукольного журнала, а сейчас девушку уже словно совсем не волновал собственный внешний вид — она была готова идти в бой со временем, которое безжалостно усыпало пылью пустовавший дом. Главным талантом Патти, наверное, было умение организовать работу — она делала это и намного раньше, — и Неро почти почувствовал себя снова тринадцатилетним. В те дни ему приходилось так же таскать за ней ведра с водой, пытаться собрать метлой с потолка пауков, а Цербер носился за ними по всему дому, забавно перебирая своими тогда еще коротковатыми лапами, и пытался хлебать грязную воду, которой мыли пол. Конечно, с некоторыми вещами бороться было бесполезно — плитка в ванной видала и лучшие времена, стол Неро купил на кухню уже не новый, но очень добротный, а главное — больше прежнего. Патти оценила новые обои и скептически царапнула — старые панели было бы неплохо освежить лаком, но сил на это у Неро уже не хватило, он спешил уехать. — Данте нашел клад? — спросила Патти. — Что? — Ну, я же помню, что он вылезал из долгов, только чтобы залезть в новые, а тут вдруг бац — покупка недвижимости! — А, нет. — Неро на секунду призадумался — в целом Данте можно было сравнить с человеком, который нашел клад. — У него был счет в банке, о котором никто не знал, даже я. И… — он замялся. — Нашелся старший брат Данте, поэтому нужно больше места. — Старший брат?! — Патти замерла с открытым ртом. — Ага, по совместительству мой биологический отец. — Звучит… хм… неодобрительно. — А что мне одобрять? — вскинулся Неро. — Если бы не ты, я бы прожил свою жизнь в разы хуже, и даже сейчас я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Раскрыть объятия? Что я скажу? «Привет, бать, я тебе, конечно, нафиг не нужен, но какая разница»? Патти молчала, ожидая окончания его монолога. — Конечно же я такого не скажу, но… Данте так долго страдал из-за него, что… если он будет счастлив, то я все что угодно сделаю. Только потому, что это Данте. — Какая же ты булка, Неро. — Патти растянула накрашенные губы в улыбке. — Что? — Что услышал! Она ушла около шести — уже после того, как они закончили уборку и Неро, сбегав за продуктами, приготовил обед-ужин на скорую руку. Цербер очень не хотел отпускать Патти — пытался тянуть зубами за юбку и потом, когда она все же ушла, долго и истошно выл под дверью. Заткнув ему все три пасти едой, Неро завалился на диван и принялся думать, что делать дальше. Будь у него друзья, он бы закатил вечеринку, пара — устроил бы романтический ужин, какое-то мирное хобби — занялся бы им. Вместо всего этого у Неро был только длинный темный вечер-ночь и огромное счастье, что он закончился довольно быстро и очень внезапно.

***

Вероятно, Данте хотел открыть дверь беззвучно, но прогадал — прокрутил ручку так медленно, что звук получился протяжный и противный. От громкого скрипа Цербер вскочил и начал лаять, яростно сверкая разноцветными глазами. — Вот так ты, значит, рад моему возвращению? — услышав знакомый голос, Цербер резко перешёл на радостный визг. — Да-да, конечно, оправдывайся, оправдывайся! — Ещё неделя — и тебя из дома бы выписали! — крикнул Неро. — Ну, мелкий, честно, с транспортом в Аду все как-то никак. Едва нашли захудалую маршрутку, и то сидячих мест уже не было, ехали на крыше. — Данте притворно скривился и развел руками. Неро представил эту картину — ничего невозможного, на самом деле Данте вполне мог это провернуть. Однажды, вернувшись с затяжного задания, он, тщетно пытаясь сохранить серьезный тон, рассказывал о том, как ему пришлось сражаться с целым одержимым танком. Когда речь зашла об одержимом вертолете, Неро окончательно перестал верить в его историю, как бы Данте ни клялся, что это все чистейшая, всамделишная правда. Неро хмыкнул, вскидывая руки, чтобы обнять пришельца. — О, я вижу новую дверь! — обрадовался Данте, похлопывая его по спине. — Все нормально прошло? — Ну, в целом да. Только там не так много места, как я ожидал. — Неро махнул в сторону второй половины дома. — Плюс две комнаты наверху, на первом что-то вроде кладовки и санузел, такой же мелкий, как у нас. Теоретически можно объединить его с кладовкой и расширить, но я ничего не делал. Честно говоря, я вообще ожидал чего-то большего. О том, что вторая половина, помимо всего прочего, казалась еще и жутко неуютной и ему не хотелось лишний раз туда заходить, Неро промолчал. Может, дело было в предыдущих жильцах, а может, и нет. — Хах, по-любому лучше, чем ничего! — Данте присел у Цербера и принялся чесать ему головы с таким усилием, словно желал протереть до кожи. Неро покосился на второго пришельца. Вергилий, пытавшийся держаться в тени, выглядел немногим лучше Данте, угодившего в Ад после месяца коматозного сна и купания в кровавых бассейнах Клипота, после которых сам Неро отмывался, наверное, неделю, пока перестал ощущать исходящий от себя эфемерный запах крови. Старый-новый брат Данте не был похож на того доходягу, который приходил сюда в прошлый раз, чтобы вернуть себе меч и оторвать Неро руку, но даже мимолетного взгляда хватило, чтобы заметить: тот давно страдал от бессонницы. — Кофе? — предложил Неро. — С обеда ничего не осталось, но Анжело работает еще час. — Нет. — Данте покачал головой. — Спать. Душ. Душ и спать. Где, говоришь, вторая ванная? — Через стенку от первой. Неро сделал вид, что ему срочно необходимо насыпать Церберу еды, и позволил Данте самолично разбираться с его братом и жилищными условиями. В любом случае Вергилий, похоже, явно не ждал теплых приветствий и больше следовал за Данте, наверняка ощущая себя таким же чужим, как некогда и Неро. Это был дом Данте, его территория, если у демонов и им подобных было подобное понятие и каждый приходящий чувствовал это. Неро успел затолкать коробку с кормом обратно на полку, когда его окликнули: — Мелкий! — Что? — Неро оглянулся как раз вовремя, чтобы поймать нечто небольшое, покрытое бороздками, явно неживое, но теплое на ощупь. — Что это? — Сувенир. Там магнитик приклеить надо, и на холодильник можно будет прицепить. — Данте зубасто ухмыльнулся. — Это семечко Клипота. — Что мне с ним делать? — Я не знаю. Есть предположение, что оно как бы… должно быть и если это уничтожить, то второе появится где-то еще. Или нет. Я не в курсе — ты же знаешь, из меня паршивый садовник. — Зато дровосек неплохой. — Неро сжал «сувенир» в руке. — Что есть, то есть! Шум в ожившем агентстве вскоре затих. Неро слышал почти все происходящее из своей комнаты — шум воды внизу. Затем еще шум. Скрип лестницы. Скрип половиц. Как открыли окно, еще что-то. Странно, никогда прежде его слух не обращался ко второй половине дома — там словно никого и не было. А может, и правда не было, только хлам и пыль. В любом случае между его спальней и спальней Вергилия располагалась еще одна комната. Неро растянулся на кровати и закрыл глаза, продолжая слушать, как дом успокаивается. Совсем рядом хлопнула дверь, жалобно застонали пружины матраса — Данте улегся. Ненадолго — спустя пару минут по полу простучали лапы и в дверь поскреблись. Неро ухмыльнулся. Данте проходил все пять стадий общения с Цербером раз за разом. — Цербер, фу! Нельзя! Под давлением собачьих лап дверь все же открылась, и собака оказалась в комнате. — Эй! Ты что творишь! Цербер, вот надаю тебе по собачьей заднице, будешь знать! — возмутился Данте, переходя от отрицания Цербера до гнева на Цербера. Понятное дело, эффекта это не возымело. Весил Цербер килограммов под сто и смело пользовался своим весом, превращаясь в несдвигаемый камень. — Так, давай ты поспишь на полу? — принялся торговаться Данте. — Смотри, там замечательный коврик. Давай? Давай ты хотя бы отдашь мне одеяло? Цербер зевнул в три пасти так, что было слышно через стену. — Ну блин, — голос Данте стал тише. — Я так устал, собака ты бессовестная. Я был в Аду, понимаешь, в натуральном Аду. Там нет ни еды, ни кроватей, только всякая дрянь со всех щелей. Ты тут диваны околачивал, а у меня был камень вместо подушки. Данте вздохнул. Неро улыбнулся, предчувствуя итог. Итог всегда был одинаков. — Ладно, животное. Спи уже, что с тобой поделать. Наверное, Цербер в ответ вылизал Данте лицо. Он всегда так делал, когда ему уступали. Неро перевернулся на другой бок и стукнул подушку, придавая ей более удобную форму. Он не знал, что делать дальше. План вернуться, привести агентство в порядок, ждать возвращения Данте был больше неактуален. День новый близился с каждой минутой, и с каждой минутой Неро не хотелось выходить завтра из комнаты. Какая глупость — он даже не может притвориться больным, потому что сроду не болел. Ну, если не считать попадания в больницу с оторванной рукой — там ему пришлось познакомиться с прелестями человеческой медицины и отшутиться на сто вопросов о том, как ему удается так быстро восстанавливаться. Наверное, не сбеги он из больницы, его бы начали изучать. Хах. В соседней комнате было тихо, если не считать свистящего собачьего храпа. Данте обычно спал беззвучно, хотя Нико порой и начинала его подначивать, что тот якобы дико храпит, если спит на диване. А ведь Неро на самом деле ничего о Данте и не знал. Обрывки, осколки, кусочки, порезанные цензурой самого Данте. Это выглядело как пазл, который вроде как собрали и где все даже сошлось, но потом нашлись еще куски, и теперь им нужно было найти место. Он вспомнил тоскливо брошенное замечание V о доме и детской площадке. Смешно как — человек, которого он считал другом, превратился в того, на кого ему было тяжело даже смотреть. Он разламывал условную картинку и запихивал новые кусочки в разломы. Вот Ред Грейв, в котором жил настоящий Спарда. Вот Данте и его брат, которые, может быть, ходили в школу, но, скорее, получали образование дома. Как давно это было? Не так и давно, если подумать. Вот Ред Грейв после нападения демонов, после чего Данте остался один, а Ева, жена Спарды, погибла. Где был сам Спарда? Дальше одно большое пустое пространство с редкими вкраплениями чего-то неясного. Чем занимался Данте? Где он жил? Как он жил? Где-то там появлялся Тони Редгрейв и… еще один Тони? Тот Тони, которого знал тот странный мужчина, который давным-давно заявился в агентство и узнал Данте. Данте ли? Какова вероятность того, что они выбрали одинаковые псевдонимы? Совпадение? А может, игра «Притворись одним человеком» или нечто подобное, благо, видимо, раньше они внешне были неотличимы. До того… до того момента, как человеческая половина Вергилия проступила в нем ярче. Патти любила рассказывать Неро о башне, которая некогда протаранила центр города. Она же и притащила его к мемориалу — погибших было не так много, как после Клипота, но тоже предостаточно. Подумать, что Данте не имел отношения к этому всему, было бы глупостью. Возможно, не только Данте. Скорее всего, не Данте. Какая ирония, в роду Неро то спасители всего рода человеческого, то массовые убийцы. Непонятно только, кого больше. Может, их как-то могла бы уравновесить его мать — но он её не знал. Если сопоставить года, то получалось, что визит брата Данте в Фортуну и случай с башней произошли с небольшой разницей во времени. Было много вещей, о которых ему просто упорно не говорили. Леди и Триш, чье появление в истории тоже было загадкой, знали больше, чем он, но молчали, хранили тайны Данте лучше, чем сам Данте — два каменных сфинкса, если можно провести такое сравнение. У каждой в кармане был ворох недостающих кусочков, но заполучить их — никаких шансов. Оставалось только догадываться, что произошло такого между башней и тем моментом, когда Неро впервые зашел в агентство, чтобы увидеть Данте, точнее — его тень. Депрессивную апатичную тень. Когда Данте стал превращаться в того, кем он был теперь, Неро не поверил своим ушам, когда понял что тот, в общем-то, может шутить. Удивительно. Сейчас Данте улыбался чаще, чем когда-либо прежде, и Неро, чтобы не испортить это, придется со всем смириться. Впрочем, не так уж и сложно, не сложнее, чем каждый день молиться, как в детстве, когда он упрашивал Спарду даровать ему семью. Его, как оказалось, родной дед, вероятно, даже услышал молитвы. Развеселившись от этой мысли, Неро в конце концов уснул.

***

— О, ты плащ купил? Неро повернулся к вешалке — плащ висел там же, где он его оставил, ни разу, кроме примерки, не надетый. Темно-серый, почти черный, длиннее всех привычных ему курток, но вроде как надежный, из кучи деталей, с множеством швов. По возвращении он забросил его на крючок, да там и забыл, отвлекшись сперва на Патти, потом на уборку, а после и вовсе на Данте. — Да, на днях. Плащ он заметил в витрине на манекене, установленном так неудачно, что с улицы его было почти не видно, и перекрытом другим, в ярком цветастом платье. Плащ был лучшим, что ему удалось найти в качестве новой верхней одежды вместо порванной куртки. Честно говоря, Неро хотел еще одну куртку, он привык к курткам, но таких, чтобы к ним лежала душа, не попадалось. — Хороший. Мне нравится, — одобрительно хмыкнул Данте. Неро удивленно вскинул бровь. Он ожидал более бурной реакции — с учетом того, как часто они с Данте спорили о его внешности. Особенно в далекие семнадцать-восемнадцать, когда у него волосы отросли чуть ли не до плеч и Неро бегал с пижонским хвостиком, прежде чем постригся почти налысо, а потом опять зарос, но в итоге остановился на короткой стрижке. Данте сетовал на его куртки, рваные свитера, но больше всего — на обувь. Их война на тему резиновых подошв продолжалась годами. Неро, с одной стороны, понимал позицию Данте насчет того, что бить по костлявой морде демона крепким каблуком куда приятнее и безопаснее для ноги, но это все же был Данте. Данте в бою стоял, как скала, в то время как Неро не уступал соблазну пробежаться по этим самым костлявым мордам. Кеды позволяли лучше держать баланс и были значительно маневреннее в сравнении с теми же ботинками. Плюс Неро подозревал, что Данте не дружит с шнурками, но если и так, то добиться признания от него было нереально. На столе перед Данте лежало оружие — пару вещей Неро не узнавал. Данте вообще всегда возвращался с обновками, если пересекался с высшими демонами, хотя и не мог до конца объяснить, как так у него получалось. Неро скользнул взглядом по массивной штуке, похожей на колесо, и потянулся к более примечательным нунчакам, от которых исходил ощутимый жар. — Не тр-р-рогай! — вдруг вскинулся Данте, успев выхватить оружие у него из-под руки. — Не-не-не! — Это с какого? — Нет. Мы это уже проходили. Спасибо, я и так сплю на краю кровати и мерзну всю ночь. Нет. Нет. — Для верности Данте открыл ящик стола и бросил оружие туда. Нунчаки с ходу помещаться не пожелали, и их пришлось заталкивать. Неро ответил на его ворчание гримасой и ушел организовывать завтрак. Данте наверняка не ел ничего толкового за весь своеобразный отпуск — вон, по нему даже видно. Не только волосы отросли, но и щеки чуток ушли. Обычный человек за это же время, наверное, истончился бы до щепки, но тут другой случай. В шкафчике рядом с плитой нашлись консервы. Соединив фасоль в томате, консервированную говядину и горсть специй, большую часть которых составил красный перец, Неро добился результата в виде весьма съедобного густого и острого супа. Может, какая-то его часть и надеялась, что еда и сидение за одним столом решат все проблемы. Обычно это так и работало. Если они с Данте или Нико ссорились, то к концу обеда обиды уходили. Еда располагала людей, да и не людей тоже, Цербера можно было купить лакомым куском с потрохами. При том что стол с легкостью вмещал до пяти человек, атмосфера висела напряженная. Данте пытался завязать разговор, но тщетно. Неро смотрел преимущественно в свою тарелку и думал над тем, что вообще мог сказать в данной ситуации. Понятное дело, без разговора ничего не получится. Ничего не получится, если не вскрыть эту проклятую рану и не вывернуть её содержимое наружу. Конечно же, ничем хорошим с ходу это не закончится. Между Вергилием и Данте она, эта рана, наверное, высохла за годы и считалась залеченной. Неро рисковал с гноем вывернуть и собственные кишки. Он бросил быстрый взгляд на Вергилия. Хоть они и виделись в последний раз настолько близко еще на Клипоте, тот казался ему более… истощенным, что ли. Мешки под глазами определенно стали темнее. Что Неро ему мог сказать? «Ну, я типа не злюсь за то, что ты оторвал мне руку»? Да нет. Скорее, как только он откроет рот, из него вырвется нечто другое. «Ага, а в прошлый раз ты отказался от моей стряпни, когда я предлагал!» Или еще более злое и жуткое. «Лучше бы вместо тебя остался V». От этой мысли Неро самого замутило, и он, сославшись на дела, бросил полупустую тарелку в мойку и почти выбежал из агентства. Кошмарнее всего, что это было наполовину правдой. V был его другом. С ним можно было поговорить о том, о чем Неро не говорил с Данте. У V были его странноватые затягивающие стихи, и особая манера говорить, и трость, и фамильяры, он смотрел на Неро со своеобразным одобрением и тихо смеялся над пошловатыми шутками Нико. Неро тосковал, и это была тоска по умершему. V не вернется, потому что он не ушел. Вместо него другой, грубо говоря, человек, которого Неро совершенно не знает, к которому не представляет, как подойти. И если так будет и дальше, то он либо сбежит, либо сойдет с ума. Очень тихо, чтобы не расстраивать Данте. Неро так хотелось быть мудрым, знать, какие слова были правильными. Как тогда, на вершине Клипота, когда он не думал, что говорит, просто говорил, и, видимо, его слова там, в ту минуту, подействовали. Но то было в тот час, когда у него просто не осталось времени, чтобы переварить происходящее и понять, что оно, зараза, не хочет перевариваться и теперь гниет в нем. Он так задумался, что едва не упал, наступив на собственный развязавшийся шнурок. Присев, чтобы его завязать, Неро оглянулся и понял, что вышел к 13-й авеню. Улицу давно переименовали, но новое название прижилось только на табличках. Улица считалась «плохой» и «несчастливой», а темные высокие стелы только добавляли ей мрачности. Несмотря на огромный парк, разбитый на месте разрушенных зданий и исчезнувшей в бездне Темен-ни-Гру, людей здесь всегда было мало. Кто-то приносил цветы и укладывал их к стелам. В воздухе висело замятое временем чужое горе. Неро хорошо знал это место, он сто раз читал высеченные имена, но никогда прежде не чувствовал себя причастным к случившемуся. — Эй-эй, кислая рожа, чего такая кислая?! Самодовольно улыбающаяся Нико тащила за собой чемодан на колесиках — тот глухо бряцал, подскакивая на брусчатке. Ни в какое сравнение с четким звуком металлических набоек на её сапогах. Неро был так рад её увидеть, что не сразу понял, что что-то не так. — Ты… ты что, в платье? И с чемоданом? У тебя же рюкзак был, а не чемодан. А платьев у тебя вообще не было. — Он проморгался, пытаясь понять, что происходит и не промыли ли Нико мозги в его отсутствие. Он мог поверить в любую Нико — в его футболках или в рваных джинсах или в одном из её странных рабочих комбинезонов, но в платье? Да еще с длинной юбкой и рукавами? — А с чего ты решил, что это все моё? Ну как вчера родился, серьезно. Спокойно, старая добрая Нико по-прежнему под этой шелухой. Я просто буквально только что из Фортуны. Мы с тобой разминулись где-то на день. Нико всучила чемодан Неро и, вытащив из спрятанного в шве юбки кармана сигареты и зажигалку, с видимым облегчением закурила. — В агентство позвонил Кредо, думал, что ты поедешь сразу домой, но ты не поехал. Поэтому я собрала вещички и отправилась делать твою работу. А платье мне Кирие подарила, чтобы я не выделялась из толпы. И, наверное, только Кирие могла заставить Нико его надеть. — Что там случилось? — Потом. Придем, и я все расскажу. Данте не вернулся случайно? — Вчера, — вздохнув, Неро взял чемодан под мышку и пошел обратно к агентству. — А… — Тоже. — Весело у вас, — задержавшись у урны, Нико выбросила в нее окурок и зашагала к агентству. — Собаку никуда не дел? — О ком бы ты еще беспокоилась, — Неро фыркнул. — А о ком? У тебя еще появились демонические щеночки? — Нико потянула на себя дверь и громогласно возвестила о своем появлении: — Трехглавый демонический щеночек, которому я привезла новых ошейничков! С первого раза войти у Нико не вышло — вместе с Цербером её вынесло на порог, и, не успей Неро её подхватить, она точно бы что-нибудь себе разбила, слетев на дорогу под натиском большой, не в меру сильной и до одури счастливой собаки. Чтобы успокоить Цербера, его пришлось взять на руки. Даже разложив головы у Неро на плечах, пес продолжал следить за Нико, размахивая длинным и хлестким, как плеть, хвостом. — Привет всем, кого не видела, — обтекаемо поприветствовала присутствующих Нико, — я к вам с плохими новостями. Ну, как плохими. Потенциально плохими. — Что стряслось? — спросил Данте, скептически изучая её наряд. Вергилий от оценочных суждений воздержался. — В общем. — Нико плюхнулась на диван и нервно зарылась пальцами в волосы. — В общем. Как я и говорила, я только что из Фортуны. Неро уехал, я, как ответственный человек, следила за порядком, когда вдруг звонит Кредо и говорит, что нужно, чтобы Неро приехал. А Неро уехал буквально за день до, и он неизвестно где, и дозвониться до него никак. Ну я и спросила, смогу ли чем-то помочь. Он подумал, видимо, вспомнил, кто был мой папашка, и согласился. Нико шумно выдохнула, почти неосмысленным жестом достала уже порядком помятую пачку и начала новую сигарету. — Я приехала, а там шухер в верхах. Архивы, в которые мы тогда пробивались с боем и посмотрели там буквально одним глазом, кто-то вскрыл и что-то взял. Вот что именно, мы и пытались понять все это время. — И… что? — вполголоса спросил Неро. — «Спаситель». Здоровенная статуя местами крылатого мужика, которая вроде как должна была оживиться и… не знаю, что они там хотели с его помощью сделать. Оригинал разломали на куски и утопили в море, но исследования по нему остались. Забери вор еще пару бумажек, мы бы и не поняли, наверное, что взяли именно их. Неро нахмурился. — Как давно украли бумаги? — Э-э-э… неделю? Две? Месяц? Проблема в том, что охрана ничего не видела, и если бы Кредо не понадобилась какая-то мелочь в опечатанном архиве, кто знает, когда это обнаружилось. — Дела. Кому вообще нужна живая статуя? — спросил Данте. — Демонам? Алчному, не чувствующему земли под ногами человечишке? Коварному одиночке? Другому религиозному ордену? Да вариантов масса, я думаю. Но если такая нарисуется, то, поверь, мало не покажется. Данте поскреб освобожденный с утра от щетины подбородок и кивнул. — Нужно сообщить Триш. Если что-то такое вылезет, она первая узнает. Спасибо, Нико. Ты как, останешься? У нас места прибавилось, мелкий ремонт сделал. — Не-не-не, не буду разбавлять ваш мальчишник. — Нико наморщила нос и мотнула головой, поправляя очки. — Я все равно комнату снимаю, за нее деньги заплачены. Так что… я загляну на днях. — Она закивала, как болванчик. — Разберусь только с делами и приду собаку чесать. — У фургона датчик топлива накрылся, — вспомнил Неро. — А, разберемся. — Нико махнула рукой, напоследок чмокнула Цербера во все носы и ушла, шумно волоча за собой чемодан. С её уходом агентство снова погрузилось в неловкую тишину. Ожидание грядущего врага помогло Неро больше, чем он предполагал. Мысль о том, что его проблемы — не последнее, с чем предстояло разбираться в этой жизни, делали всё проще и понятнее. В общем его жизнь не сильно отличалась от прежней. Неро выгуливал на пустыре Цербера, иногда у них с Данте получалось что-то вроде спарринга. Общих обедов больше не случалось — Вергилий отказывался от еды, ссылаясь на то, что не нуждается в ней, и большую часть времени просиживал в своей комнате, иногда — внизу, если там был Данте. Неро решил, что на данный момент все, можно сказать, неплохо. Почти привычно — Триш выслушала историю Нико и исчезла из города на две недели, но вернулась ни с чем. Пару раз на окраинах вылезали демоны, но слабые — Церберу на один укус. Неро слушал музыку, закрывшись от окружающего мира наушниками, и листал книжки, больше рассматривая изображения, чем читая. Высшие демоны всех мастей, с половины уже мертвые к данному моменту, смотрели на него с пожелтевших от времени страниц, а Неро думал, есть ли, помимо них, еще и боги? Не демоны вроде Спарды, возведенные в их ранг, а кто-то с другой стороны поля? Кажется, Патти говорила что-то об ангелах, но Патти вообще много о чем говорила. В любом случае, если и были, то не вмешивались в чужие дела, за что им спасибо. Ну или делали это так, чтобы к ним было не прикопаться.

***

В конце месяца Данте получил письмо, с полчаса сидел над ним с хмурым видом, после чего собрал минимум вещей и уехал, не объяснив куда и надолго ли. Без него — по сути, связующего звена в разговорах — дом вовсе словно умер, погрузился в тишину, нарушаемую только полухрапом Цербера на диване. Такой вариант в целом устраивал Неро, но, когда Вергилий спустился вниз, чтобы найти что-то в книжном шкафу, Неро не мог в какой-то там раз не предложить ему обед. — Нет, благодарю, — прозвучал обычный в целом ответ. Что за бред. — Ну… может, хотя бы чаю? — спросил Неро с большим давлением в голосе. Он ждал, что Вергилий откажется. Раз он брат Данте, то упорства ему не занимать, проходили. Но тот, немного помолчав, ответил: — Разве что чаю. Неро записал себе на воображаемую доску единичку. Он поставил перед Вергилием чашку и сахар на освобожденный от мусора стол Данте, а сам сел напротив, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. С такой наблюдательной позиции он отлично видел, как Вергилий берет чашку, игнорируя сахар и ложку, и как пьет — мелкими глотками. Данте всегда было плевать на манеры, он наслаждался едой, пачкался и абсолютно не заботился о том, как смотрится со стороны. Когда-то они с Неро сидели почти так же среди ночи и жевали обжигающе горячую лапшу из картонных коробок — уставшие, но довольные жизнью и возвращением домой. — Может, все же будешь пасту? На одном чае жить нельзя. Неро приготовился к отказу. Ему стало почти обидно из-за того, что его кулинарный талант не ценят. Вергилий отставил чашку в сторону. Сжал и разжал кулак, словно у него свело пальцы. — Я не могу, — прозвучал ответ. — Что? — не понял Неро. — Я не могу есть… обычную еду. Мой организм не принимает ничего, кроме воды. Неро уже было открыл рот, чтобы ответить что-то, но сразу же его закрыл. Он словно впервые по-настоящему увидел сидящего напротив и осознал, насколько тот был худ. Острые колени, тонкие запястья, ярко выраженные скулы, выступающие ребра, закрытые тканью белой рубашки, — все то, что он между делом воспринимал как чужую норму, на деле было истощением. Теперь Неро видел, что обычная одежда — не та, что Вергилий носил во времена Клипота, — в общем-то висит на нем мешком. Учитывая его рост, не факт, что в старшем брате Данте набралось бы килограммов шестьдесят. На его фоне сам Данте десятилетней давности выглядел бы совершенно здоровым и довольным жизнью. Неро встал, возможно, слишком резко — так, что кресло едва не опрокинулось, — и вернулся на кухню. Настенные часы, осчастливленные пару дней назад новыми батарейками, отсчитывали минуты. На полу в пятне солнечного света растекся Цербер, время от времени во сне дергающий ушами. Агентство снова погрузилось в такую тишину, что было слышно, как сопят все три собачьих носа, а стук, с которым Неро поставил перед Вергилием поднос с миской и ложкой, прозвучал почти громогласно. — Что это? — Суп. — Неро снова занял кресло. — Морковь, вода, соль. Если… не выгорит с ним, завтра можно попробовать будет начать с яблочного сока. Не знаю, что еще придумать легче этого. Вергилий потянулся к ложке. Неро добавил к черточке на доске своих побед еще одну.

***

Долги. Именно этим его любила попрекать Леди, пересчитывая очередную пачку денег, которую он ей возвращал, а Данте всегда возвращал занятое. Именно при их упоминании всегда фыркала Патти — ей было чудно узнавать, что Данте, дескать, совершенно не умеет тратить деньги и постоянно вынужден одалживать то там, то сям, особенно когда работы мало и приходится сидеть днями в агентстве в надежде, что по ту сторону провода назовут пароль, а не попытаются впарить очередную ерунду. Именно насчет них у Неро никогда не возникало вопросов — у семьи фортунских сирот во главе с Кредо, видимо, случались напряженные времена, и практика «жизни взаймы» ему не была в новинку. Никто из них не догадывался, что за свою жизнь Данте умудрился влезть в такие долги, что отдать их невозможно — только заглушить вину, заткнуть ей рот чеком, чтобы молчала о временах, когда он был слишком плох, чтобы не совершать ошибок. Когда он был слишком глуп, чтобы смотреть правде в глаза. Когда он был слишком труслив, чтобы не допустить смерти многих. Чеки не возвращались назад, совесть молчала. Сейчас же своим присутствием среди грустных людей в темных одеждах он отдавал последний взнос человеку, которого уносили прочь в гробу. Его жизнь не была бы такой короткой и определенно сложилась бы лучше, не пересекись их пути много лет назад. Данте стоял немного в стороне — как всегда неуместный, как всегда в красном. Некогда он начал носить красное, потому что так было проще отстирывать кровь, но сейчас это больше вошло в привычку. Да и что скрывать: он любил этот цвет. Решив, что его присутствие больше не нужно, Данте пошел прочь. Можно было ехать домой, но он сомневался, стоило ли. Он ожидал, что Неро и Вергилий подерутся сразу. Это было бы хорошо и правильно, ведь именно так решали все семейные дрязги наследники Спарды. Десяток синяков, кто-то, проткнутый мечом, пара выбитых зубов — то что нужно в их случае. В конце концов, у кого-кого, а у Неро точно был в запасе десяток старых обид. Еще бы их не было — лет до десяти он жил, никому особо не нужный, пока его не взяли в приемную семью. Впору подкопить ненависти к нерадивому родителю, который не соизволил озаботиться проблемами потомства. Верг, правда, тоже хорош. Хоть бы заикнулся, что чисто теоретически наследил в Фортуне, когда Данте гонялся за ним по всей Темен-ни-гру! Хотя учитывая то, насколько удивленным он выглядел, когда узнал, что Неро ему совсем не племянник, он вряд ли подозревал, что от такого дети бывают. Данте фыркнул. Может, Вергилий тогда бы даже пошел с ним. Забрали бы Неро и… придумали бы что-нибудь. Вряд ли растить детей сложнее, чем спасать мир, вдвоем как-нибудь справились бы. Из отеля Данте позвонил в агентство. Прослушал семь гудков, прежде чем на другом конце провода подняли трубку и после помех связи раздался голос Неро: — …ство «Devil May Cry». — Это я. — О, Данте! — Неро ощутимо обрадовался его голосу. — У вас там все в порядке? — Да, нормально. Ты скоро вернешься? — Да, пару дней. Может, больше. — Хорошо. Звони. — Ага. Данте положил трубку на рычаг. Значит, дом еще стоит. Значит, эти двое все еще делают вид, словно ничего не произошло, а атмосфера настолько гнетущая, что хоть ножом режь. Данте не представлял, как с этим быть. Он понимал обоих — в какой-то мере — и выбрать одну сторону просто не мог. Оставалось балансировать на лезвии меча в надежде, что все разрешится само собой. Ну или разрушится окончательно. Он нашел какое-то кафе, заказал самую большую порцию клубничного мороженого, которую они могли предложить, и замер, уставившись в окно. Второй вариант Данте не устраивал. Не так уж много в этом мире потомков Спарды, чтобы ими разбрасываться налево и направо. Вместе с тем начнешь их заставлять жать друг другу руки — только хуже сделаешь. Вергилий уперт, как десяток баранов, а Неро, как бы там ни было, перенял от своего отца очень многое. Сейчас это было видно как никогда хорошо. — Ваш десерт. — Уставшая официантка поставила перед Данте внушительных размеров керамическую миску с шариками двухцветного мороженого. — Что-то еще? — Счет, — Данте вздохнул. Он надеялся, что сахар и клубника скрасят этот день, но зря.

***

— …а потом я ему говорю — иди отсюда, пока я эту сигарету о тебя не затушила! Ну видал, каков наглец! Заметь, я курила там, где и надо курить, просто ему, видите ли, именно я не понравилась. Вот точняк, была бы я не в платье — он бы ко мне даже не сунулся! — Испугался бы твоих сапог, — фыркнул Неро из-под машины. — Да-а-а. — Нико сняла очки и принялась вытирать стекла. — Вот всем хороша Фортуна — Кирие, опять же, вообще лучшее, что там есть, но добираться туда просто кошмар кошмарный. Неро ответил на это заявление улыбкой, которую Нико, понятное дело, не видела. — Много там еще? — Еще пара штук. — Может, ключ дать? — Не надо. Под щелканье зажигалки Неро нащупал новую гайку и принялся возвращать её на место. Именно Нико затолкала его под машину — потому что он вроде как левша, а она нет и ей «не в руку». На самом деле Нико, скорее всего, просто надоело за сегодня заниматься фургоном или же она подозревала, что своим цепким взглядом найдет в нем еще десяток проблем и пропадет под машиной до завтра. — Кстати, ты был в курсе про «вознесение»? — Про что? — Ну, вот эта штука, ритуал, который делает из рыцарей ордена типа демонов? От услышанного Неро едва не затянул гайку сильнее нужного. — Я… не знал, — честно признался он. Понятное дело, ему было тринадцать, когда он покинул Фортуну. В ту пору даже Кредо особо не распространялся о делах рыцарей. Может, чуть позже, когда Неро сам бы взял в руки меч во имя Ордена… Но что теперь гадать, этого не случилось. — Ага! В общем, там очень длинный список того, как это делается, я нашла его кусок, а Кредо было некуда от меня бежать, так что… Вот бы они удивились, если бы ты до этого дошел! — Еще бы. — Неро приладил на место последнюю гайку. Наверное, все обернулось бы плохо. Как он успел понять, на крови Спарды — потомков Спарды — можно было провернуть много разных плохих штук. С учетом того, что как минимум родители Кредо и Кирие верили в то, что у их бога были такие же волосы, а значит, Неро как бы благословлен, то, пожалуй, он очень вовремя оттуда смылся. Тринадцатилетнему мальчишке несложно оказаться в роли подопытного кролика. Застрять в подземелье на годы. Сойти с ума. От одной мысли хотелось поежиться. — Все? — Да. — Неро оттолкнулся руками от машины, чтобы выкатиться из-под нее. — Кофе будет? — хитро заулыбалась Нико. Неро подозревал, что половина её визитов в агентство связана с попытками поесть нахаляву, и, похоже, был недалек от истины. — Будет. Только руки сначала отмыть надо. Нико вскинула руки, демонстрируя свежий — наверное, вчерашний — маникюр. На её ногтях красовались какие-то зелено-желтые звездочки и полоски или что-то вроде них. — А, ну я понял, почему ты в мазут не полезла. Поставь чайник, я сейчас приду. Оттирая грязь с рук, Неро сощурился собственному отражению в зеркале. Надо бы заглянуть в парикмахерскую — когда волосы отрастали, он особенно походил на какого-то… предка. Сейчас это его не устраивало. Да и короткая стрижка оказалась весьма удобной — сохнет быстро, в глаза ничего не лезет, одни плюсы. Нико, пользуясь его отсутствием, начала инспектировать кастрюли. — Это что… тыква? — Она принюхалась к мерно булькающему на минимальном огне вареву. — Тыква, но не тебе. Смотри левее, там говядина в вине. — О-о-о, — восторженно выдохнула Нико. — А тыква куда? — Тыква Вергилию. К счастью, от вопросов по этому поводу девушка воздержалась, переключившись на порцию обжигающе горячего мяса, обильно политого соусом. Иначе чем бы Неро с ней поделился? Признался бы, что рад, что они добрались до тыквы со сливочным маслом? Что на прошлой неделе он осмелился добавить в овощной суп курицы и Вергилия выворачивало полночи? Ему за это никто ничего не предъявил, но Неро-то замечательно все слышал. Слышал и думал, какими обходными путями заставить желудок, который не видел еды… двадцать с лишним лет, поверить, что вот она — еда. Вот все те замечательные вещи, в которых себе никогда не отказывает Данте, без которых жизнь в мире людей неполноценна. Может, он все же достиг успехов. Может, занимался самоубеждением. А может, Неро не показалось и рубашка висела на Вергилии чуть меньше. Уж тем более Нико ни к чему знать, что Неро втайне мечтает о том дне, когда просто сможет выставить на стол жутко жирные, жареные почти до черного ребрышки и пиво. И больше ничего. И после такого застолья никто не попытается умереть. На самом деле он, наверное, только и держался благодаря предвкушению этого дня. — Какие у тебя планы на эту пятницу? — спросила Нико, едва не урча над своей порцией. Надо бы ей дать что-нибудь домой, а то помрет от голоду со своей хозяйственностью. — Будем разбирать кладовку. Хочешь помочь? — А что там? — Все то, что я снял со стен перед ремонтом. — Неро пожал плечами. Нико скривилась, видимо, вспомнив жуткие рожи недоубитых Данте демонов, и отказалась. Пожалуй, кроме них в ящиках еще нашлось бы что-то интересное, но официальным поводом для уборки стало как раз то, что Вергилий, вероятно, смог бы уменьшить количество «украшений» или хотя бы знал, как максимально их обезопасить. Сваливая камнеподобные изваяния в неудобно расположенное помещение на первом этаже, Неро наслушался от них всевозможных проклятий и далеко не доброжелательных пожеланий. Впрочем, «отродьям Спарды» редко желали чего-то приятного. Честно говоря, к последнему он уже успел привыкнуть.

***

День, словно в насмешку, выдался прекрасным — непривычно теплым, хоть и довольно сумрачным, без тумана и дождя. Буквально худший день, чтобы потратить его на уборку, но если с Неро Данте мог легко договориться на любое другое время — тот сам не особо горел желанием копаться в демонических штуках, — то с Вергилием такой фокус, скорее всего, не прокатил бы. Вергилий не любил, когда планы менялись, и так было всегда. Нарываться на осуждающий взгляд при том, что вся эта затея изначально была его идеей, Данте не желал. Дверь в кладовую открылась с трудом — с той стороны её подпирали обвалившиеся с кучи изваяния. Неро, сгружая их сюда, не сильно задумывался, как их потом будут вытаскивать. — Что ж, поехали, — сказал Данте, надеясь придать себе уверенности. Он был готов к тому, что они найдут что-то неучтенное в куче хлама, что перегрызутся в процессе уборки, и к другим подобным вещам, но какая-то его часть подозревала, что шанс на нечто совсем из ряда вон выходящее, хоть и призрачный, есть. Честно говоря, вот как раз последнего Данте опасался больше всего, тем более что и Неро, и Вергилий вели себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не происходило, хотя до каких-то теплых отношений здесь все еще было как до ада пешком (очень далеко). Вергилий переступил несколько шатких стопок неопределенной чертовщины и добрался до середины комнаты. — Тут половина уже сдохла, и очень давно, почему ты её не убрал? — спросил он у Данте. — Честно говоря, последнее, что я делал, — проверял, как у них там дела. Вергилий демонстративно поднял одно из изваяний и уронил на пол. Камень раскололся на несколько кусков. — Неро, принеси каких-нибудь ящиков с той половины, я помню, они там были! — крикнул Данте через плечо. — Картонные подойдут? — Нет, эта херня тяжелая. Там деревянные были вроде. — Он повернулся опять к Вергилию. — Их что, можно просто на свалку? — Не думаю. Лучше закопать. — Закопать, — вздохнул Данте, предчувствуя веселые несколько часов с лопатой. Будь у него возможность выбрать профессию, он бы несколько раз подумал. Но такой возможности у него не было. — Ладно. Обломки камня полетели в принесенный ящик. Вергилий тем временем разбил о пол еще пару дохлых демонов и мыском сапога откатил обломки в сторону двери. — Этот жив, и ничем ему с этим помочь я не смогу. Данте протянул указанное изваяние Неро, и тот ушел, чтобы вернуть его на прежнее место на стене. Данте не помнил, когда именно его посетила эта мысль. Вероятно, в ту пору, когда высших демонов на его пути было в разы больше и они порой совсем не хотели умирать, впадали в своеобразный анабиоз на самой грани смерти. Столкнувшись с этим явлением, он принялся стаскивать «трупы» в агентство, а затем как-то незаметно пришел к выводу, что те придадут его офису надлежащий — запугивающий — вид, и начал использовать их вместо картин. Демоны, предполагавшие, что это спасет их, оказались в плену собственной самонадеянности. Триш говорила, что, хорошо умытые человеческой кровью, они имеют все шансы доставить им немало проблем, но подобные банные процедуры им не светили. — Мертв. Жив. Жив. Мертв. Осколки летели в ящики, часть чудовищ Неро забирал с собой, часть Вергилий отставлял в сторону. Одному он воткнул в глазницу кривой черепушки лезвие Ямато и выбросил к осколкам. Спустя час хлама в кладовой стало меньше где-то на пятую часть. — О, этих я помню. Может, Данте показалось, или же Вергилий действительно едва улыбнулся, поднимая Агни и Рудру. — Ты убил их? — Как видишь. Думаю, можно продать их кому-нибудь из коллекционеров Леди. — Данте пожал плечами. — Мне они всегда были не в руку. Он передал мечи зевающему Неро и попросил отнести их в его комнату. Леди, конечно, возьмет огромный процент за посредничество, но без нее вещей здесь было бы в разы больше. Данте не особо опасался за разного рода оружие — люди при всем желании не могли использовать его в полную силу. — Кстати, как думаешь, это мечи с головами управляли телами или тела сами… Его отвлек лязг. — Данте, — донеслось из комнаты. Неро не то чтобы звал его, скорее называл по имени. Как называют, когда хотят обратить внимание, но не спугнуть кого-то третьего. После секундной заминки Данте и Вергилий выбежали из кладовой, едва разминувшись в дверях. Неро стоял в центре зала, мечи валялись на полу. Он смотрел в сторону лестницы, и Данте не сразу понял, куда направлен его взгляд и что вообще произошло. — Данте, ты его видишь? — спросил Неро очень ровным, почти бесцветным голосом. Данте еще раз повернулся к лестнице, пытаясь понять, что не так, и едва смог подавить удивленную ругань, рвущуюся наружу. На лестнице, вжавшись в стенку, с видом вора, на которого направлены фонарики полицейских, замер V. Во всяком случае, незваный гость выглядел… в целом как V. Такое же лицо, но белые волосы-брови-ресницы. Там, где у V цвели разводы татуировок, белели их тусклые следы. Совершенно другая одежда, какое-то невзрачное, не подходящее по размеру барахло. В любом случае это не мог быть V, потому что Вергилий явно не горел желанием проводить новые эксперименты с собственной сущностью и Ямато. — Массовые галлюцинации? — предположил Данте. — Эй, ты кто такой? V-который-совсем-не-V вместо ответа сильнее вжался в стену. — Это демон. — Вергилий выдвинулся вперед, на ходу доставая катану, но наткнулся на преграду. — Так, стоп! — Неро выставил руки вперед, вставая между пришельцем и родственниками. — Никто никого не убивает! — Это демон, — повторил Вергилий, поворачиваясь к Данте. Данте пожал плечами. В целом тот бы прав. — Он прав. — Допустим! Но почему он выглядит как V? Почему он здесь? Что, никто из вас не хочет разобраться в этом вопросе? Вергилий дернул бровью, видимо, показывая, что нет, не хочет. Почти сползший по стенке от страха двойник зажмурился, словно его пугали повышенные тона. Данте подумал, что если бы они нашли гитару и та превратилась в руках Неро обратно в голую женщину, день был бы лучше, но вздохнул и сказал, разворачиваясь в сторону телефона: — Я позвоню Триш. В вопросах информации о демонах ей все же не было равных. Возможно, каждый ждал от нее другого вердикта. Наваждение? Колдовство? Что-то такое, что придется звонить Патти — пусть роется в своих талмудах, предотвращая неизвестно что. Но Триш посмотрела на перемещенного на диван V, который до сих пор не сказал ни слова, только вцепился клещом в Неро, наверное, решив, что тот — его единственная защита, поиграла желваками и сказала: — Это демон. Вергилий закатил глаза с гримасой «я говорил». — Такой же, как и я. — В смысле? — переспросил Данте. — Ну, кто-то взял прядь волос или что-то вроде этого, приложил немало усилий и создал вашего нового друга. Данте потер пальцами переносицу и обреченно застонал. Триш создал Мундус, а значит, стоит ждать чего-то примерно такого же масштаба. И непонятно, когда и как это вылезет. Наверное, в какой-то мере он теперь был солидарен с Вергилием и разделял его любовь к планированию своей жизни. Было бы замечательно: в понедельник — уборка, во вторник — оплатить счета, в среду — повергнуть мировое зло. — Кто? — спросил Неро. — Тот же, кто… создал тебя? — Нет, Мундус давно мертв. Кто-то другой, без таких же ресурсов. Она бесцеремонно взяла оторопевшего от такой наглости V за подбородок, покрутила его голову, заглядывая в глаза, и фыркнула. — Он недоделан. — Это как? — Неро едва не упал с дивана, когда отпущенный Триш V попытался спрятаться у него за спиной. — Это V, который выглядит как V, потенциально обладает его личностью, но у него отсутствует любой опыт, воспоминания или знания, которые делали бы его V. Прежде чем подослать меня к Данте, я получила много внимания. А он… скорее всего, его создали только для того, чтобы он пробрался сюда незамеченным и что-то украл. Давайте, вспоминайте, что у вас тут такого ценного. — Бред, — буркнул Неро. — Нет, она права. — Данте почесал затылок. — Мы его не чувствуем. Даже Цербер до сих пор не явился сюда. Вергилий нахмурился. — Он шел по лестнице наверх. — Неро кивнул в сторону. — Это сужает поиски. Думайте. — Семечко клипота, — сказал Вергилий. — Оно у меня в комнате. Сейчас принесу. — Неро попытался встать, но это оказалось не так просто. Силы у нового V было явно больше, чем у старого. — Да я сейчас вернусь. Под смешок Триш он все же выдернул свою футболку из цепких пальцев и бросился наверх. Где-то в комнате Данте от громкого топота проснулся и залаял Цербер. — Как из кого-то такого мог получиться хороший вор? — А почему нет? — Триш кивнула в сторону пытающегося сжаться в комок демона. — Вот цель, вы заняты, взял и ушел. Данте стало этого недо-V даже немного жалко. Тот, хоть и был демоном, совершенно не понимал, что происходит. Наверняка боялся всех присутствующих, кроме, может, Неро. Понятное дело, чувствовал, что его жизнь висит на волоске, притом с самого начала. В случае провала его убьет Данте или Вергилий. В случае успеха — создатели, чтобы не мешался. Совершенно незавидная участь. — Нашел! — Неро сбежал по лестнице вниз, умудряясь лавировать, чтобы не наступить на вертящуюся в ногах собаку. Обогнав его, Цербер галопом проскакал через зал, на ходу ударив Данте по ногам, широко лизнул V лицо правой головой и убежал на кухню, которую не навещал с утра. — Вот. — Неро отдал Триш «резное» семечко и почти сразу же поймал V, который, увидев желанное, попытался до него добраться. — Нет-нет-нет, так не пойдет, — сказал Данте, стараясь не сравнивать Неро с отцом, пытающимся убрать свое несоразмерное чадо от полок с сладостями или игрушками. — Что будем делать? Ваши варианты, господа? — Убить его, — был непреклонен в своем мнении Вергилий. — Мне совершенно не нравится эта ситуация, и это наиболее правильный и логичный выбор. — Нет! Триш, пожалуйста, убери эту гадость с глаз. Спасибо. — Усадив переставшего сопротивляться V обратно на диван, Неро повторил: — Нет. Никто никого не будет убивать. — А что мы с ним будем делать? — спросил Данте. — Ты слышал Триш, это… болванчик. Это не V. — Я знаю, — мрачно сказал Неро. — И? — И класс, Данте, давайте его убьем за это! От него я еще такое ожидал. — Неро ткнул пальцем в сторону Вергилия. — А вот от тебя — нет! Не ожидавший наезда в свою сторону Вергилий нахмурился, но промолчал. — Я знаю, что с ним будет непросто, но… блин, Триш тебя вообще пыталась убить! Триш озадачилась состоянием потолка. — Триш заберет эту гадость и спрячет так, что её вообще никто не найдет. А я что-нибудь придумаю. Не думаю, что с ним будет тяжелее, чем с Цербером. В подтверждение его слов на кухне брязнула тарелка, которую Данте с утра забыл на столе, а Цербер попытался вылизать. — Ну так? — Решайте уже что-нибудь. — Я за то, чтобы оставить V в живых и посмотреть, что будет дальше. Может, те, кто его создал, как-то себя проявят! — В целом я согласен. — Данте повернулся к брату. Он кожей чувствовал, как Вергу не нравится эта ситуация, и в общем отлично его понимал. — Шаг в сторону с его стороны — и я его убью. — Вергилий развернулся и пошел на вторую половину дома. — Считаем это за «пусть живет». Итого: три голоса за, я не участвую, значит, единогласно. — Триш улыбнулась притихшему V. — Если что — зовите. Ну или, может, я сама загляну к вам на недельке. Триш ушла, и в агентстве стало как-то особо тихо. Данте вздохнул. Сейчас он был согласен променять нынешнюю ситуацию на вторую собаку. Пусть даже та бы дышала огнем и билась током помимо способности к замораживанию. С собаками он как-то уже научился уживаться, можно даже сказать, понимал их. — На второй половине есть вторая спальня вроде, — сказал Данте. — Только там все захламлено. — Н-да. Ладно. Что-нибудь придумаем. Всегда же придумывали.

***

Данте не знал, чего в Неро больше — ответственности или упорства. Наверное, все же упорства, ответственность никогда не была сильной стороной их семьи. В любом случае тот носился со своим новым…. воспитанником днем и ночью. В агентстве вновь повисла атмосфера напряженности. Такой же упрямый и твердолобый Вергилий не спешил менять свою точку зрения насчет произошедшего. Данте пытался балансировать между ними, но это скорее выглядело, как если бы он просто отмалчивался. Они по-прежнему собирались за столом, Неро все так же готовил Вергилию отдельно, а Вергилий это ел, хотя Данте подозревал, что его еда весьма безыскусна и, что скрывать, пресна. Расправляясь со своей порцией, Неро шел к V, которого с тихой настойчивостью учил пользоваться столовыми приборами. Все усложнялось тем, что V в силу своей природы в упор не желал понимать самой сути еды и зачем она. В остальном он был хорошим учеником и делал успехи. Данте наблюдал за ними через верхнюю строчку журнальной статьи. С одной стороны, V был похож на свой прототип: в нем определенно была заложена психика взрослого, хоть и искаженная демонической сутью. Но, с другой, он больше походил на какого-то зверька, который лип к Неро, видя в нем защиту от всего, что его пугало. Хотя тут надо бы уточнить, что пугало его все подряд. Это плохо вязалось с первым пунктом, и сперва Данте искал в этом подвох, но потом понял. Конечно же, ответ на вопрос был очень простым и лежал на поверхности. Никто не боится чашек, потому что все знают, что такое чашка. V не знал, что такое чашка. Для него чашка была чем-то сродни демону для обычного человека или что-то в таком роде. Осуждать его за это было нельзя. Наблюдая за чужим трудом, Данте в конце концов дошел до того состояния, когда все, что ему оставалось, — это закрыть журнал, вздохнуть и уйти из зала, проскрипеть досками коридора и вернуться к злосчастной свалке в кладовой. Теперь здесь было меньше вещей, но все еще слишком много. Пнув ногой осколок какого-то камня, Данте зевнул и, выбрав картонную коробку побольше, принялся скидывать в нее хлам, который ему определенно не нравился. — Ты и уборка? — раздалось со спины. — Да, как видишь, — не стал отрицать Данте. Вергилий переступил стопку каких-то книг и подошел к злосчастным демонам, до которых они так и не добрались. Постукивая по них пальцами, Вергилий отставил часть в сторону, упирая их в стену так, чтобы они не занимали много места. — С этими что? — Ничего, пусть тут лежат. Они застряли. — В плане? Вергилий нахмурился, выбирая слова. — Они в какой-то мере сродни Гериону. Только их управление временем настолько… криво, я бы сказал, что вместо смерти их просто замкнуло. Так что они неопасны. — Примерно представляю, что это. После сражения с вышеупомянутым демоном Данте, против воли нахлебавшись его крови из распоротого конского горла, сам на какое-то время выпал из времени, особенно активируя триггер. Эффект держался недели две, сходя на нет постепенно, с неприятными последствиями, но вообще ему и без этого тогда было крайне нехорошо. — Ну вот. — Вергилий поднял с пола коробочку и большим пальцем отщелкнул крышку. — Что это? Данте заглянул внутрь. Ах, ну да. — Это… короче, колокольчик, который расширяет дыры в пространстве, если они есть. Полезная штука, если когда-нибудь Патти дойдет до того, чтобы закрывать их. — Патти? Кто это? — Пра-пра-пра… внучка Алана Лоуэлла, — обтекаемо ответил Данте. Как он и ожидал, кто такой Лоуэлл, Вергилий не спросил. С него бы сталось прочитать хоть что-то из трудов этого мага, тем более что тот вплотную занимался демонами, печатями и другими вещами, связанными с Темен-ни-Гру. Хмыкнув, Вергилий отставил коробочку с колокольчиком в сторону. Данте собрал в коробку пергаменты, одна половина текста на которых была написана демонической кровью, а другая — человеческой. Вторую коробку заняли резные таблички с изображениями, от которых обычный человек мог бы блевануть. Вергилий разбил еще несколько изваяний демонов и сгреб осколки в сторону. — О, звезда жизни. Почему она здесь валяется? Данте обернулся, чтобы посмотреть на небольшой колючий камушек у Вергилия в руке. — Выбрось её к чертям. — Зачем? — Ненавижу их. Вергилий вопросительно вскинул бровь. — Почему? Данте поморщился. Впервые пересекшись с Богом Времени и её (его?) офигенными предложениями, он наивно купился, согласившись на отличные, на первый взгляд, штуки. Конечно, сейчас он видел, что это всегда было похоже вовсе не на торговлю, а скорее на мутную сделку. В качестве платы ушлая статуя предложила посвятить грядущие убийства ей. Проливай кровь и восстанови силы. Проливай кровь и стань сильнее! Проливай кровь и получишь знания древних воинов! В условиях, когда Данте больше всего хотел убить Вергилия, последнее показалось ему особо заманчивым, и он согласился. Особой разницы сперва не ощущалось, но затем да, чужие знания начали буквально лезть ему в голову, что было весьма жутко, хоть и полезно. — Я себе этой дрянью в последний раз всю глотку изнутри разодрал, — буркнул Данте. Вергилий на мгновение завис. — Ты что, её целиком глотал?! — А что? — Она. Ломается. — Вергилий взял звездочку пальцами и чуть нажал. — Очень хрупкая. Зеленая звездочка буквально рассыпалась на мелкие кусочки у него в руках. В воцарившейся тишине Данте провел их взглядом. Они захохотали синхронно, впервые за много-много лет. — Откуда я знал?! — спросил Данте, утирая выступившие слезы. — Я просто пытался больше не попадать под удар, чтобы не прибегать к этой дряни. Вергилий шумно выдохнул. Они нашли стопку старых журналов, туфлю Патти и добрались до новой горы оружия, из которой Вергилий вытащил лезвие без рукояти. — Что это? — Это Неро. Кусок его прошлого меча, который из Фортуны. Парень его переделывал, наверное, пару лет назад. — Зачем? — Там же подача топлива, вот это все. — Данте пожал плечами. — Красная Королева не Ямато, её можно совершенствовать и совершенствовать. Фиолетовую гитару Данте аккуратно отставил в сторону. Туда же отправились Ифрит и Аластор, которыми Данте обычно не пользовался, но и расстаться с ними был не готов. — Катана? В руке Вергилия был обломок меча, на этот раз только кусок лезвия с рукоятью, напоминающей Ямато. Он взвесил его, нашел центр тяжести, по-пижонски крутанул рукоять, словно прикидывал, как чувствовался бы целый меч. — Я думал, что это не твой вид оружия. — А она и не моя, — усмехнулся Данте. — Чья же? — Читать умеешь? Читай. Вергилий всмотрелся в травление на лезвии, нахмурился, словно буквы не желали складываться в слово. — Гилвер? Данте едва удержался, чтобы не рассмеяться над почти видимым вращением шестеренок в чужой голове. — А ты думал, что это первый раз, когда по твоему подобию сделали демона? Ты пользуешься популярностью. — Когда это было? — севшим голосом спросил Вергилий. — Давно. Очень давно. — Данте почесал затылок. — Мы с ним в основном надирались в баре… ну, поначалу. А потом он убил бабушку Нико. Потом я убил его. Вергилий молчал, переваривая информацию. — Честно сказать, я в ту пору был несколько не в себе, — максимально будничным тоном продолжил Данте. — Забросил работу, офис. Жил где ни попадя. Пытался быть… кем-то другим, — он пожал плечами. — Последнее у меня получалось очень хорошо. Он… весь забинтованный ходил. Данте махнул рукой, обозначая бинты на лице. — …и, пока не дошло до серьезной драки, я в общем-то и не думал, что у него… наше лицо. Данте умолчал, что вовсе не помнил о существовании брата. Ему так хотелось быть Тони Редгрейвом, что он поверил в это, поверил настолько, что забыл свое настоящее имя, и лишь истекающий черной кровью демон в темно-зеленом костюме напомнил ему о том, кто он есть. Вергилий стоял, сжав катану в руках. Данте мог только догадываться, что тот чувствует. Впрочем, не нужно быть особым гением, чтобы примерно понять это. После смерти Гилвера Данте жил с мыслью, что тот и был в общем-то его братом, и встреча с Нело Анжело стала для него неожиданностью вдвойне. Неизвестно, какими именно были времена, проведенные в услужении у Мундуса, но вряд ли приятными. Данте сперва обрадовался, что Гилвер оказался лишь копией, но потом был вынужден убить снова и думал, что в этот раз точно преуспел. Какой-то замкнутый круг, проклятие братоубийства, непонятно только, за какие грехи. Вполне возможно, что за грехи Спарды, которые они почему-то унаследовали. — Вот оно что. Вполне возможно, создатели… нашего нового друга опирались на создание прошлого… хм, клона. Или же самой Триш, как более совершенного экземпляра. — Не знаю. — Данте дернул плечом. — Замок Маллет сильно пострадал, но уверен, что там остались какие-то следы этого всего. — Если они изначально были там. — Если. Вергилий выбросил обломок меча к прочему мусору. Дальнейшая уборка шла довольно вяло и в конце концов была объявлена завершенной, хотя таковой и не являлась. В любом случае места для нового хлама стало значительно больше.

***

Хотя Неро старательно не подавал виду, но он все же не мог не признаться сам себе, что ему чертовски тяжело. Нет, жаловаться на V не приходилось, тот делал успехи, но некоторые вещи упорно не желали укладываться в его непривычно светлой голове. Неро в силу своих возможностей объяснял ему устройство мира, заморочки быта и прочее, искренне надеясь, что V понимает, что ему говорят. В любом случае он перестал бояться примерно половины вещей, и Неро выдал себе воображаемую звездочку за успех. Более того, он добился от него слов «да» и «нет». На этом, правда, словарный запас застопорился, но это было уже что-то. V использовал речевой аппарат нехотя, предпочитая кивать или хмуриться. Наверное, он не видел в нем смысла. Так же, как не видел смысла в еде. Неро упорно готовил и для него, вкладывал вилку или ложку в руку. Не испытывающий человеческого голода V больше воевал с едой, чем ел, но хотя бы не блевал после этого, как Вергилий, что делало жизнь Неро немного радужней. Он боялся, что позже, рано или поздно, изначальный запас сил V неумолимо иссякнет, и кто знает, что случится. Лучше не допускать этого и сразу перевести его на альтернативные источники энергии. Со сном дела обстояли в разы хуже. Если еда хотя бы частично интересовала V вкусом, то концепция сна была ему абсолютно непонятна. Оставаться в специально обставленной для него спальне в одиночестве V отказывался наотрез, зачем-то ложиться и лежать с закрытыми глазами ему вообще казалось несусветной глупостью. Правда, в отличие от V, сам Неро нуждался во сне если не физически, то морально — в конце каждого тяжелого дня ему была необходима перезагрузка. Может, он немного надеялся, что V последует его примеру, но, скорее, Неро просто смирился, что оставить его в своей спальне — единственный способ урвать себе немного сна. Даже будучи… четвертькровкой? Неро не мог игнорировать собственную усталость. Ежедневный однообразный домашний труд выматывал сильнее, чем сражения с демонами. Попытки держать бесконтрольно разваливающуюся ситуацию в руках выпивали его досуха. Неро закрыл дверь изнутри и очень понадеялся, что V не сбежит через окно и не натворит дел. — Я ложусь спать, — сказал он ему. — Если хочешь — тоже ложись. Неро подвинул в сторону подушку. V смотрел на него, не моргая. Ни да, ни нет. Неро закрыл глаза и почти сразу провалился в темноту. Ему снился какой-то бред. Что-то крайне мутное, он вроде как куда-то бежал, с кем-то дрался и все это делал босиком. В какой-то момент сон сошел на нет, и разум Неро погрузился в подобие покоя на час или два, чтобы потом с новыми силами показать ему, как он пытается сварить суп из собственной обуви. Неро проснулся, моргнул, удивленно отметил, что на улице уже снова светло, и лишь после понял, что V, вместо того чтобы добавлять ему забот, таки растянулся рядом и, видимо, тоже уснул. Не веря своим глазам, Неро склонился над ним, чтобы убедиться в своем предположении, и тут же об этом пожалел. Бросившись вперед, резко, как змея, V внезапно вцепился зубами ему в шею, прикусывая кожу и плоть до трахеи. Неро почувствовал боль, но не успел её осознать. Реагируя на угрозу, тело само начало меняться, частично обрастая броней. В следующий момент он освободил шею и уже сам вцепился V в плечо, глотая кровь. Оба раза в прошлом, когда Неро терял контроль, абсолютно не походили на этот. Тогда он был в подчинении чужой воли, сейчас же воля была полностью его. Точнее, его демонической половины. Острые когти разодрали на V одежду, прочертили яркие полоски на коже, призрачные руки-крылья за спиной отлично справились с тем, чтобы зафиксировать его. Можно было бы сказать, что Неро взял его насухую, но это было лишь наполовину правдой. Очень быстро вся кровать была залита кровью, и лишь часть её была кровью V. Какой-то долей разума Неро осознавал, что его руки и спина превратились в мясо, несмотря на частичную трансформацию, но это было слишком незначительным, чтобы прийти в себя или вовсе остановиться. Остановился он, лишь достигнув разрядки. Лишь для того, чтобы осознать произошедшее и прийти в ужас. Заживали раны на спине и руках, исчезали пластины на плечах и ребрах. В голове у Неро звучала фраза Данте, сказанная им очень и очень давно, фраза, которую он считал глупой и в какой-то мере занудной. «Никогда не совмещай секс и алкоголь, понял меня?» Данте, как всегда, оказался чертовски прав. Данте дольше Неро жил со своей двойственной природой, лучше знал собственные слабые места и пытался его, Неро, предостеречь. От мысли, что потеря контроля могла произойти с ним прежде, во время юношеской пьянки, с человеком, он почувствовал тошноту. — V… — проскрипел Неро. — Боги, V… Он крупно трясущейся рукой попытался убрать у того с лица волосы. — V… Я… прости… V заторможено моргнул и смачно облизал испачканные кровью губы. На его шее, как и на шее Неро, не осталось уже и следа, кроме подсохшей крови. Неро понял, что его член все еще в чужой заднице, но не успел отодвинуться или сделать с этим что-то еще. V оплел его ногами, забросил руки на плечи и заставил наклониться ниже, чтобы впиться в его губы кусачим, агрессивным поцелуем. — Что ты… — Неро зажмурился, почувствовав, как его сжали. — Ох, черт. Отпусти меня, пожалуйста. Тебе надо в ванную. Мне надо в ванную. — Нет, — неохотно использующий речь V прибег к крайней мере. И совершенно неожиданно добавил новое слово: — Тут. Неро выдохнул. Будучи, по сути, изнасилованным, V не выглядел таковым. Наоборот, для него все словно было так, как и должно быть. Кровь, боль, унижение, сильный против слабого… Всю негативную гамму эмоций, что обычно доставалась жертве, Неро пришлось переживать в одиночку, чувствуя вину за содеянное, неважно, в какой форме. Видимо, в мире демонов о нормальных отношениях никто не догадывался, а V все же был демоном. — Это так не делается, ты меня понял? Это делается не так. Без… травм. Понял? Судя по взгляду V, тот не особо ему поверил. — Ладно, потом поймешь. Но больше не кусайся. Не хочу, чтобы тебя убили ненароком. Хорошо? V задумался. — Да. Неро со стоном уронил голову на чужое плечо. И почувствовал пальцы в своих волосах.

***

Появление нового человека заставило Цербера пересмотреть иерархию в доме. На вершине в собачьих глазах остался Неро — человек, главенствующий на кухне, не мог быть не главным. На втором месте оказался V, как приближенное к Неро лицо. На третье собака, подумав всеми тремя головами, усадила Вергилия, почему-то решив, что именно с ним нужно налаживать отношения в силу своих возможностей. Путей для этого у Цербера было не очень много, но он очень старался, используя исключительно проверенные временем способы: долгий пристальный взгляд в шесть глаз или попытка усадить собачий зад на колени. Вергилий от подобных проявлений нежности был не в восторге, но Цербер в упор не слышал его призывов к послушанию. С «фу» у него вовсе было все сложно, пес слушался, только когда это «фу» произносили с одной определенной интонацией и громкостью, как когда Цербер ловил крысу. Нет, конечно, после этого он не выплевывал её, просто жевал быстрее. — Нельзя! — рявкнул Вергилий, пытаясь столкнуть собаку с колен. — Фу! Ты понимаешь команды вообще?! Цербер в конце концов примостился и, уложив головы частично на плечах своего нового протеже, частично на спинке дивана, принялся морозно сопеть. Команды он понимал, но слов «демоны», «еда» или «взять» Вергилий не произносил. — Данте, убери его от меня. Данте фыркнул. Он пытался разобраться со счетами, и Вергилия ему было не жалко. — Ты ему нравишься, живи с этим. — Я не хочу ему нравиться. — Ну, что ж поделать. Почеши его, пожалей. В Темен-ни-Гру ему явно не хватало нежности и ласки. — Чего я еще не знаю? — скептически спросил Вергилий, но все же нехотя поскреб голову, которая открыла ярко-голубые глаза и лизнула его в нос. — Фу. Стражем у ворот ты нравился мне больше. Кто с тобой это сделал? Собачья голова зевнула и вернулась на плечо. — Неро. Давно уже. Вергилий хмыкнул и поджал губы. Наверху что-то громко стукнуло, заскрипела кровать. — Наверное, опять у них потеря общего языка. — Данте зевнул. — Думаешь, «этого» реально научить всему? — Вергилий кивнул в сторону второго этажа. — Вполне. Он сообразительный парень. — Он демон. — Он похож на твою человеческую половину больше, чем ты думаешь. — Триш совершенно не похожа на нашу мать, хоть и создана по её образу. Данте фыркнул. — Уверен? Ты просто никогда не видел её с теми, кого она любит. Вергилий замолчал. Шум на втором этаже усилился и как-то резко прекратился. — Может, стоит перестать так предвзято относиться ко всей этой ситуации? — Данте сгреб бумажки в кучу и сдвинул их к краю стола. — Моя… интуиция говорит мне, что тут все не так просто. — О, так ты беспокоишься о мелком? — Я… не буду отвечать на этот вопрос. Вергилий столкнул с колен спящего Цербера на диван и буквально ушел от ответа, хлопнув дверью. Данте ехидно улыбнулся псу, не понимающему, что происходит, и потянулся. — Да, Цербер, попал ты. Скучно не будет. Данте посмотрел в сторону спальни Неро. Возможно, тому стоило бы оставить подопечного под чужим присмотром и нормально выспаться, а не тащить все на своих плечах, отращивая мешки под глазами, но Неро вряд ли бы согласился с таким предложением. Скорее всего, побоялся бы, что Вергилий таки прирежет V. Не прирезал бы, Данте был уверен. Теперь — нет. Видимо, разделение на две части повлияло на Вергилия в лучшую сторону. В любом случае тот изменился — и очень сильно. Этот новый Вергилий делал то, что для прежнего было немыслимым. Он сомневался. Может, даже задавал себе вопросы. Он был почти уживчивым, и его не хотелось постоянно убить. Чудеса. По лестнице, ступая как-то необычно шатко, спустился выглядящий немного пришибленным Неро с мусорным мешком в руках. От мешка несло кровью. — Я цел, я цел. — Неро поднял руку в успокаивающем жесте. — А V? Парень на секунд замялся. — Да. Мы… все хорошо. Я вынесу мусор. Неро поспешил скрыться так же быстро, как и его отец — почти выбежал из агентства, на ходу затягивая в узел шнурки на кедах. Данте со стоном вернулся к счетам. Думать о проклятых цифрах было лучше, чем думать о втором запахе из мешка. В комплекте с кровью тот, с одной стороны, создавал почву для домыслов, а с другой, в силу опыта Данте — не оставлял вариантов. Единственное, что он мог сказать, — дети неизбежно взрослели.

***

Их тихая заводь, взбудораженная до небольших волн, вскоре снова пришла в подобие сонного покоя. Вергилий больше прятался за книжкой, чем разговаривал, Данте составлял ему компанию, потягивая пиво у себя за столом или тоже листая что-то печатное. Неро по-прежнему бился над V, и это наконец-то начало приносить ощутимые результаты, отрицать их было невозможно. V, если не знать о неких его особенностях, выглядел в целом почти обычным, может, более молчаливым, чем другие, молодым человеком. Он уже почти не шарахался от незнакомых вещей, не совал руки в неположенные места, не пытался обварить себя кипятком или как-то еще покалечиться, после чего Неро его отчитывал, пока V угрюмо заращивал раны. От последнего, впрочем, демон все еще не отлипал, но теперь этот факт то и дело заставлял Данте прятать за журналом одну за другой усмешки. Не то чтобы он осуждал чью-то личную жизнь, но и игнорировать её у него не получилось было: его комната была всего лишь через стенку, а V явно не знал о сдержанности. Данте был в курсе, как это бывает с демонами. Не то чтобы слишком часто, но у него случался подобный опыт, и правда было что-то максимально восхитительное в том, чтобы не контролировать себя. Не бояться навредить партнеру, нажать сильнее, сжать челюсть — вот эти все моменты, которых требовала демоническая кровь. Демоны куда крепче хрупких людей, а главное — им всем поголовно это нравилось, ничего с этим не поделать. Неро, хоть и не видел ухмылок Данте, все же чувствовал на себе его неопределенный взгляд, заставлявший его уши пылать. Он не пытался оправдываться. Наоборот, повторял самому себе, что уже вырос и имеет полное право решать, что ему делать. Если бы это было так просто. Надежды, что случившееся не повторится, быстро были разрушены. V не желал понимать, почему «нет», и Неро попытался объяснить ему хотя бы, почему «не так». V смотрел на него с осуждением и непониманием. Зачем тратить столько времени? Зачем вот эта вся возня? Зачем непонятные приспособления, если Неро чудесно может просто взять его, вцепившись зубами в шею, чтобы V под ним боялся сдвинуться, упиваясь полным подчинением, как тот, кто слабее, как тот, кем владеют. — Нет. — В какой-то там раз отводил его руку в сторону Неро и начинал сначала. Подобно уличной собаке, V словно не понимал, что, кроме грубого обладания, можно иначе и так действительно будет лучше. Что поцелуи могут быть без крови — хотя бы в начале, что смазка поможет избежать ненужных травм и удовольствие может быть без боли. Раз за разом он начинал с мягких касаний, с аккуратных поцелуев, растягивал удовольствие (и самого V, чье тело каждый раз восстанавливалось за короткий срок), и пусть к концу его спина все равно оказывалась раскроена чужими ногтями в клочья, в какой-то мере Неро чувствовал себя победителем. V под ним, довольный, расслабленный, лениво-нежно-послушный, был ему наградой. Неро укладывал его на себя, запускал пальцы в белые волосы, обводил следы отсутствующих татуировок, и V засыпал без ропота и сопротивления. К Неро же сон не шел. В его голове вертелось слишком много мыслей о том, как он дошел до такой жизни и что с ней делать. Как оказалось, никогда прежде он толком не задумывался о личной жизни и любви в частности. У него было достаточно забот и без этого. У него был Данте и Цербер, и работа, и демоны, и полные карманы разных забот, достаточно специфических, чтобы не иметь возможности пожаловаться на них случайному собутыльнику в каком-нибудь баре. План завести постоянную девушку или парня как-то не вписывался в его плотный ненормальный график. Да и кто бы согласился терпеть его с такой жизнью? Наверное, только кто-то такой же святой, как Кирие, уж ей бы точно хватило выдержки, чтобы молча взять в стирку пропитанную кровью после Клипота одежду. Точно не кто-то вроде Нико, о нет, точно нет. Неро покосился на сопящего во сне V. Загвоздка была в том, что они с V не выбирали друг друга. Они просто как-то сами по себе оказались в одной лодке, и не последнюю роль в этом всем сыграло то, что у демона рядом было лицо «человека», которого Неро успел признать своим другом. Тот, правда, оказался половиной его биологического отца. И если притянуть логику, то нынешний V вполне вероятно в какой-то мере был им же. Неро зажмурился и обреченно застонал. Ситуация сводилась к какому-то безумию. Насколько V был Вергилием? И этот V, насколько он относится к тому V? Насколько Неро больной ублюдок, если у него, кхм, стоит на копию части личности своего биологического отца?! V, почувствовав чужое беспокойство, зашевелился во сне, резко дернул головой, сильно заехав макушкой в челюсть Неро, и снова затих. В этой комнате определенно только Неро волновали какие-либо этические вопросы.

***

Стены в агентстве были не то чтобы слишком тонкие, но пропускали звук в той мере, чтобы он не давал оградиться от него. Словно машинная сигнализация на соседней улице, которая вроде как и не под твоими окнами, но мешает жить. Ночевал Данте в своей комнате не то чтобы не очень часто, но, видимо, недостаточно, чтобы привыкнуть к стонам. Иногда они были довольно тихие, словно V глушил их о подушку, иногда громче, порой болезненные или надрывные (после Неро почему-то ходил мрачный и задумчивый). В этот же раз тональность поменялась, отчего у Данте перед глазами сама собой нарисовалась картинка: мелкий, видимо, перетащил любовника из коленно-локтевой в позу наездника. Картинку Данте тут же отогнал прочь, но делу это не помогло. С утра он вылавливал в пригороде невесть откуда взявшуюся на складах тварь, похожую на Баньши, но с рогами, после разбирался с делами Триш и к вечеру умаялся достаточно, чтобы заслужить свои хотя бы пять часов сна, но, видимо, не судьба. На особо громком стоне Цербер, занявший половину кровати, вскинул центральную голову и принялся сонно моргать. — А ты что думал? — спросил Данте. — В сказку попал? Пес повел ухом и негодующе зевнул. Две другие его головы тоже проснулись. — Да, ты прав, — покивал Данте. — Так продолжаться не может. Он с минуту посмотрел на стену, звуки за которой и не думали утихать, и продолжил: — Их двое, я один, ты не в счет. Я в меньшинстве. Вещей в комнате у Данте было немного. Одежда, обувь, какие-то мелочи — ничего достаточно массивного или тяжелого. В целом для полноценного переезда хватило бы примерно трех ходок, но он решил пока обойтись одной — комната, предназначенная V, им не использовалась от слова совсем и стояла пустой в первозданном виде. Перейдя в другую часть дома со скрученным в рулон одеялом и подушкой, Данте окинул пустующую комнату взглядом, решил, что сойдет, и завалился на кровать. Спустя несколько минут по полу протопали лапы и матрас прогнулся под дополнительным весом, а бок Данте обожгло ледяным дыханием. Данте дернул ногой, отпихивая собаку к краю кровати, и в конце концов уснул. Утро он встретил довольно помятым, но почти выспавшимся. Достаточно, чтобы с зевком высунуться из своей новой спальни, сделать вывод, что отсюда куда ближе к ванной, и столкнуться с Вергилием, который смерил его нечитаемым взглядом. — Что? — моргнул Данте. — Там жить нереально из-за шума. — Он махнул рукой в сторону других спален. — А эта комната все равно невостребованная. Сейчас остатки вещей перенесу, и пусть что хотят, то и делают. — Мгм. — Вергилий с полминуты помолчал. — Тебе помочь с вещами? — О, да! Сейчас! Данте вернулся в комнату, чтобы сменить майку на захваченную ранее кофту с длинными рукавами. С вечера та успела куда-то затеряться, и ему пришлось потратить несколько минут на её поиски. — У тебя прибавилось шрамов, — раздалось из-за спины. Взгляд Вергилия безошибочно отметил две неровные звездочки на торсе Данте. — Еще бы. У парня с детства талант к огнестрелу, — ухмыльнулся Данте, путаясь в рукавах. Вергилий дернул бровью, видимо, не зная, что делать с полученной информацией. Объяснять ему суть проклятых предметов Данте посчитал в данный момент лишним. Они спустились вниз и снова поднялись на второй этаж, где Вергилий умудрился почти неслышно открыть и закрыть вечно противно скрипящую дверь. Он скользнул взглядом по вечному бардаку в комнате брата, паре собачьих игрушек, притащенных некогда Цербером, и самому Данте, который принялся в этом самом бардаке ковыряться, выгребая хлам из ящиков и полок. — Нужен мешок для мусора. — Вергилий щелкнул пальцем по пустой банке из-под пива, сбивая её на пол. Данте согласился и пошел стучать в соседнюю комнату. Где у них водятся мешки, он не знал. Неро сперва заворчал, но потом спохватился, что уже утро, которое он (они) рисковал проспать, и шума в доме стало больше. К тому моменту, как первая часть вещей была загружена в сумки, на первом этаже уже играло радио, на кухне свистел чайник, а V в обнимку с Цербером сидел на диване, позволяя собаке отмораживать себе щеки. Дверь в его новой спальне, как ни странно, не скрипела вовсе, что удивило Данте. Он окинул комнату свежим взглядом в дневном свете и замер, приметив то, на что вовсе не обратил внимания ночью. Мебелью занимался Неро вместе с Нико. Только у них в этом доме хватило бы нервов выискивать на барахолках более-менее пристойные вещи, не требовавшие невообразимых финансовых затрат. Как раз с их легкой руки в агентстве в какой-то момент поменялся диван и бильярдный стол, а когда встал вопрос «Куда заселить V?», решать его и вовсе пришлось в ускоренном темпе. — Данте? Вергилий проследил за его взглядом. Данте подошел к шкафу и открыл дверцу. Это был старый, как сказала бы Патти, винтажный гардероб. Он был куда проще того, что врезался ему в память, но щели в дверцах, сделанные специально для проветривания одежды, вызывали множество воспоминаний. Если забраться в шкаф, через них хоть и плохо, но можно различить, что происходит снаружи. — Я… сидел в таком. — Данте хмыкнул. — Ну… тогда. Он попытался улыбнуться, словно это уже вовсе его не задевало, но улыбка получилась кривая и абсолютно неестественная. — Такой шкаф стоял почти у выхода… из дома. Данте хотел уже перевести разговор в другое русло, сказать нечто в духе, что шкаф, наверное, слишком большой для его скудного гардероба, но Вергилий его опеределил: — Я дошел до порога. Дальше… не смог. — То есть, — Данте взглянул на него искоса. — Между нами было метра три? — Да. — Вергилий кивнул. — Вида еще одного тела я бы не вынес. — Всегда худший вариант, да? — Данте стукнул его кулаком в предплечье. — Пессимист! Впрочем, не Данте его винить. Он и сам считал, что старший погиб. Он всегда считал, что тот погиб, и каждый раз оказывался неправ. Вергилий восставал, как пресловутый Феникс, то в одном, то в другом облике, и только Данте каждый раз переживал его смерть как свою или чужую вину. Быть может, будь Данте смелее, чтобы раньше покинуть свое убежище, или же Вергилий, будь в нем больше надежды, что младший жив — и все сейчас было бы иначе. История пошла бы в другом направлении, может, в чем-то худшем, но, по крайней мере, они бы боролись за жизнь не по одиночке. Где бы тогда они были сейчас? Данте вывернул из сумок одежду на кровать и отправился обратно. Мусора в пакете становилось до неприличия много. Банки, бумажки, коробки, гильзы, что-то сложно идентифицируемое, но вызывающее отвращение. В какой-то момент Вергилий не выдержал и объявил, что Данте ему не брат. — Почему? — Потому что у меня в роду опоссумов не было. Данте открыл рот, чтоб возмутиться, но так и замер, хлопая глазами. — Ты! — Он ткнул в брата пальцем. — Ты только что пошутил! — Нет. — Вергилий покачал головой. — Да! — Нет. Это не может быть шуткой, потому что это правда. В ответ Данте кинул в него еще одной пустой банкой. После второго забега им пришлось прерваться на завтрак. Взлохмаченный Неро поставил перед всеми яичницу с беконом и кофе, а сам весь завтрак просидел как на иголках, вперившись в Вергилия нечитаемым взглядом, словно ожидал, что сейчас что-то произойдет. Но ничего не случилось ни во время завтрака, ни после него, и Данте готов был поклясться, что в какой-то момент из кухни раздался радостный вопль. Комната пустела. Книжки, которые Данте постоянно забывал вернуть в шкаф, были сложены в стопку, старые журналы отправились в мусорный мешок. Вергилий бросил в Цербера найденной полусгрызенной резиновой костью, и тот умчался вниз по лестнице, на ходу пытаясь поделить игрушку между головами. Судя по громкому «Фу!», пес попытался поделиться еще и с Неро. Данте взял с прикроватного столика старую записную книжку и не удержался от смешка. Он пролистал блокнот, цепляясь взглядом за номера телефонов, адреса и кривые заметки, вложенные визитки или рекламные буклеты, скидочные бумажки и выцветшие чеки. Пальцы безошибочно ухватились за край шершавой, еще больше видавшей виды за прошедшие годы дешевой бумаги. — Вот, — сказал он, протягивая Вергилию сложенный вчетверо лист, что прежде был спрятан под потрепанной обложкой. Тот развернул рисунок, перевернул его, нахмурился, читая надпись. Неро нарисовал «рицаря», наверное, лет в пять или шесть, и это было ужасно давно. — Знаешь, — вдруг признался Данте. — Когда он впервые пришел в агентство, все, о чем я думал, — как бы от него избавиться. Не будь у него той руки — я бы отправил его вслед за Патти в приют, потому что… ну, я и дети? Нет. Нет. Никогда. Вергилий слушал, не перебивая. — Но сейчас… сейчас я смотрю на него и думаю, как же много всего я пропустил. Я не видел его первых шагов, я не знаю, какое было его первое слово. Я не знаю, какие сказки он любил, чего боялся, о чем мечтал. Ты думаешь, я размяк. — Данте фыркнул. — Нет, другие дети меня все еще пугают и подбешивают одновременно. Но… но… если бы мне нынешнему предложили вернуться на двадцать с лишним лет назад и забрать его из Фортуны — я бы не думал долго. Да, там были какие-то люди, которые присматривали за ним и… — Данте вздохнул. — Наверное, если сложить наши жизни в одну, то, может, одна нормальная и получилась бы. Так… как-то так… Данте дернулся, когда Вергилий сжал его плечо рукой. Больше он ничего не сделал, и Данте был ему благодарен за этот непривычный для них жест. Жадная до солнца погода воспользовалась редким случаем и позволила его лучам блеснуть меж облаков.

***

В какой-то момент вынужденная молчаливость V сменилась молчаливостью добровольной. Когда именно это произошло, Неро не заметил. Просто вдруг словарный запас или что-то другое перестали быть препятствием. V просто предпочитал молчать и слушать, но в его взгляде уже не было ничего от того запуганного существа, чья жизнь держалась на волоске. Сейчас он больше походил на человека, восстанавливающегося после травмы, чем на запуганного зверя, не знающего человеческого быта. Неро смотрел на него со смесью самодовольства и гордости. Прежде V держался постоянно рядом с ним из страха — вполне обоснованно, взгляды Вергилия сложно было назвать дружелюбными, но теперь можно было даже посчитать, что это его собственное желание. В какой-то момент Неро вручил таскавшемуся за ним хвостом демону небольшой нож и морковь, чтобы отвлечь, и на выходе получил доску с аккуратно нарезанными кружочками. V повторял, что делали другие, и очень быстро учился. Он научился есть и спать, научился улыбаться, слушать музыку, говорить, потягиваться, щурясь словно сытый кот, гладить Цербера, обнимать Неро, утаскивать себе все одеяло, бить чашки и собирать осколки, заматывать пальцы пластырем, повторяя за Нико, и что-то напевать себе под нос, повторяя за Данте. В какой-то момент Неро начал учить его читать, рисуя огромные, как воробьи, буквы маркером поверх прошлогодней газеты. V внимал. Данте посмеивался. Вергилий смотрел. Неро чувствовал этот взгляд затылком и пытался максимально не отвлекаться от объяснений, чем одна «с» отличается от другой «с». В какой-то момент игнорировать взгляд стало невозможно, и он резко обернулся и вздрогнул, потому что Вергилий успел неслышно подойти почти вплотную. — А? — Вот. Вергилий положил перед ними книжку — ту самую, с золотой «V» на обложке — и так же неслышно ушел прочь. Наверное, стоило сказать «спасибо», но, пока Неро сориентировался, осталось только выдохнуть и открыть книжку. Прежний V часто листал её, иногда находя для каждой ситуации подходящую цитату. «Как же тебя назову? — Радуюсь я, что живу. Радостью — так и зови меня!» V, нет, Вергилий очень дорожил ею. Но все равно отдал Неро, хоть и с таким видом, словно у них нет другого достойного учебного материала. Неро закусил губу, давя улыбку. Все же в этой семье никто не умел нормально выражать свои эмоции, и он был определенно её частью. V взял маркер и нарисовал поверх газеты кривую «А». Он учился столь быстро, что Неро не сомневался: до конца следующей недели книжка действительно пригодится.

***

День выдался холодный, туманный и дождливый. Данте вливал в себя пятую чашку кофе, пытаясь хоть немного взбодриться, но в последнее время святая вода в их доме закончилась, а кофеин без нее не справлялся. Работы не было. И без того редкие демоны словно залегли в спячку, Нико, сославшись на затишье, уехала в Фортуну и, если так и пойдет дальше, рисковала остаться там до зимних праздников. На прошлой неделе звонила Патти, и Данте честно полчаса слушал о её приключениях в столице, время от времени поддакивая и угукая. Патти осваивала таро и раздавала направо и налево трагические предсказания. Единственный пока заказ на прошлой неделе они с Вергилием разыграли в карты, и Данте разгромно проиграл. Его немного утешило то, что Вергилий вернулся вымокший под дождем и с историей про мелкую сволочь, способную проходить сквозь стены. В углу агентства вполгромкости играла музыка, за столиком у окна Неро о чем-то переговаривался с V. Цербер лежал у них под ногами, безнадежно проигравший в сражении со сном. — Еще кофе? — спросил Данте Вергилия, находившегося примерно в том же состоянии. — Да. — Мелкий, кофе будете? — спросил Данте громче, потягиваясь. — Нет, мы позже. — Мое дело предложить. Данте зевнул еще раз пять, пока варил кофе и разливал его по чашкам. Обратно в зал они не возвращались, обосновавшись на кухне. Вергилий поглядывал в окно, отпивая из своей чашки мелкими глотками. Данте замешал в своей чашке четыре с половиной ложки сахара и за раз осушил половину. — Если бы мне лет двадцать пять назад кто-то сказал, что мы будем вот так пить кофе на кухне, я бы не поверил, — признался Данте. — Двадцать пять лет. — Вергилий поджал губы. — Это был длинный путь. — Да. Очень длинный. И пусть последние полгода они, можно сказать, катились с горы, увидеть его начало все равно было уже проблемно. В любом случае даже тот Вергилий, что восстал из осколков прошлого, уже отличался от Вергилия нынешнего. Данте не мог не отметить, что даже вечные синяки от недосыпа вроде как уменьшились, да и одежда больше не казалась излишне большой. Они оба сильно изменились, может, даже к лучшему. — Это было предрешено. Все… это. — Вергилий взмахнул рукой, подразумевая какие-то фундаментальные понятия. — Кем? — Нашим отцом, я думаю. Может, если бы нас назвала мама, все было бы иначе. Или… если бы имена были другие. — Ты о чем? — Данте нахмурился. Вергилий закатил глаза. — «Данте» значит «стойкий». Ты не знал? — О, мне подходит! А «Вергилий»? — Сложно сказать точно. «Сторож» или «бдящий». Или «тот, кто не спит». Все варианты не очень. — Да уж. Вергилий пригубил еще кофе. — Для демонов имена имеют первостепенное значение, это их суть. Спарда был силен тем, что мог отбирать и даровать имена. Как ты мог этого не знать? — Да как-то… — Данте пожал плечами. — Все как-то не приходилось задумываться. — Хочешь сказать, что не понял, какую глупость я сделал, когда в Темен-ни-гру позволил всем самостоятельно выбрать себе имена? — Честно, я вообще не думал ни о чем таком. — Ну вот, теперь знаешь. — Вергилий отставил чашку. — Больше всего демоны ненавидят нас за то, что эта способность передалась нам от Спарды. К лучшему или к худшему, но в следующем поколении его кровь уже слишком слаба. — У Неро-то? Не сказал бы. В чем-то мелкий может дать нам с тобой фору. Вергилий качнул головой. — Цербер. Будь все иначе, он бы восстановился в прежней форме, после того как Неро назвал его. — Цербер? — Данте замер, вспоминая. — Но… Цербера… назвала Пат… В следующий момент их оглушило, пыль и куски кирпичей полетели со стороны зала, и Данте, бросившись вперед, сгреб Вергилия, затягивая его в угол. Еще одна волна грохота и пыли, а затем послышался глухой тяжелый удар. Еще один. Еще, словно шаги кого-то ужасающе огромного и тяжелого. — Неро! — почти в унисон воскликнули Данте и Вергилий, когда количество пыли позволило вдохнуть. Её же количество сильно ухудшало видимость, но и смутных силуэтов хватило, чтобы понять, что часть зала, где прежде стояли диван и столик, была разрушена до крыши, еще в одной стене зияла трещина, и ни Неро, ни V нигде не было. — Неро! V! Цербер! Откликнулся только последний, на полусогнутых лапах выбравшись из-под бильярдного стола. Пес был напуган и, едва добравшись до Данте, принялся нервно лизать ему руку, махая опущенным хвостом. — Что произошло? Вергилий закашлялся. — Я не знаю, но ничего хорошего. Навалившись, Данте смог открыть дверь, заблокированную кусками стены снаружи, и выйти на улицу, чтобы замереть, глядя вверх. — Твою же… Над городом высился человек ростом с Клипот в первые его дни. Совершенно белый, словно сделанный из мела, выглядящий монструозно и притягательно одновременно. У гиганта было шесть рук, две из которых, скованные кандалами с короткой цепью, обхватывали шею. Остальные четыре, тоже закованные в массивные браслеты, имели на себе длинные цепи, которые, впрочем, не ограничивали их движения. Цепей было много, на груди и ногах, даже своеобразная набедренная повязка состояла из них. Слабо различимая из-за погоды голова была увенчана чем-то вроде сломанного нимба, лицо существа было умиротворенным, а глаза закрыты. Облик был определенно слишком знакомым и не оставлял других вариантов. — Зараза! — гаркнул Вергилий так, что Данте дернулся от неожиданности. — Я знал, что тут что-то не так! Это изначально было спланировано! — Что произошло?! — Он. Я… черт! — Вергилий вцепился себе в волосы. — Именно это и произошло. В… худшем варианте! Он разогнулся и сделал пару шагов назад, словно хотел рассмотреть великана лучше. — Тот, кто отправил V сюда, изначально предполагал, что он может остаться здесь. И что его не оставят безымянным. И Неро, он… дал ему худшее из возможных имен. Я… своими руками подтолкнул его к этому. Голос Вергилия затих, словно слова застревали у него в горле. — Какое? Великан растянул губы в улыбке, словно понимал, что говорят о нем. — Альбион. — Что оно значит? — спросил Данте позже, пока они двигались в направлении чудовища сквозь погрязший в панике город, на пути отмечая масштаб разрушений от огромных ног и цепей, на концах которых обнаружились массивные белые гири. — «Белый». У тебя есть идеи, кто это мог затеять? — Нет, но есть подозрения, что этот кто-то же вынес из архивов Фортуны их наработки по созданию похожей громадины. Они пробирались вперед, то и дело сталкиваясь с людьми, которые бежали в другую сторону. В иной раз Данте, может, устыдился бы, что их семья снова и снова причиняет этому городу одни неприятности, но сейчас у него не было на это времени. Они все еще не нашли Неро, и самым вероятным оставался вариант, что тот где-то рядом с гигантом, в которого превратился V. — Вижу! — Указал Вергилий. — Неро! — позвал Данте, но безуспешно. Фигура парня, кажущаяся до смехотворного маленькой, бесчувственно висела вниз головой, удерживаемая цепями на груди Альбиона. Судя по всему, Неро потерял сознание, придавленный вдруг изменившимся V, которому впору было схватить его огромными руками. — Что будем делать? — спросил Вергилий. — Действовать максимально аккуратно, я думаю. — Данте закусил губу и заставил меч появиться в руке. — Чтобы не повредить мелкого. Подсознательно он боялся, что когда великан начнет двигаться, цепи на его груди затянутся туже. — Надо… сначала достать его оттуда и… — Данте оглянулся, словно пытаясь понять, что ему может помочь в этой ситуации. — Черт. Вергилий извлек Ямато из ножен и отвел руку с мечом в сторону, после чего сказал, чуть повернув голову назад: — Я не знаю, кто вы и чего хотите, но в данный момент ваши желания — последнее, что меня волнует. — Мы пришли за обещанным боем, — мрачно проигнорировал его слова демон, одетый в белое. — Старший сын Спарды. Я Баул, ученик Спарды, и мне был обещан бой. Он, — он вытянул руку, указывая вверх, где на белом темнела фигура Неро, — обещал мне бой. — Я не знаю подробностей вашего уговора, — вмешался Данте. — Но сейчас не лучший момент. — Прости моего брата. — Его одетый в черное спутник сжал плечо Данте, чуть отодвигая его в сторону. — Этот бой значит очень много для моего брата. Тот, кто обещал ему его, уже проиграл. Будет логичным сразиться с тем, кто победил его. Я, Модеус, прошу тебя, младший сын Спарды, уступить нам. — Нам нужно сначала освободить парня. А потом побеждайте его сколько вздумается. — Данте! — нахмурился Вергилий. — Неро действительно давал такое обещание. Я помню это. Две фигуры, черная и белая, ринулись вперед. Всех их учил Спарда, но Вергилий учился также и в Аду, а Данте — на собственных ошибках. Вергилий предпочитал минимум движений и удары, каждый из которых попадал в цель, Данте же стремился втянуть противника в собственный ритм, в котором у того уже не оставалось шансов. Манера боя демонов больше походила на вихрь — огромная скорость, такая большая, что ни одна из шести рук не успевала зацепить ни одного, ни другого. Один раз белого все же задело цепью, но не настолько, чтобы вывести из игры — в отместку он вогнал оба меча в руку великана и продолжил путь вверх, к закрытой пальцами шее. Следуя обещанию, Модеус старался добраться до бесчувственного Неро, но гигант, почувствовав его намерение, прижал одну из рук к груди, закрывая ею тело в собственническом жесте. Он не убрал руку, даже когда Модеус отсек от нее один за другим куски трех пальцев. Рубить по самой руке тот не рисковал. Данте крайне хотелось вмешаться, но он понимал, что может всё испортить. Будь здесь только он и Вергилий, они смогли бы вдвоем что-то сделать, но в уже начавшемся сражении могли сбить с ритма. — Ямато! — вдруг выкрикнул Данте. — Что? — Ямато разделяет одно от другого! Что если получится вывести эту громадину из строя, разделив её?! Вергилий кивнул, но ввязываться в бой напрямую не стал — хоть пресловутое обещание, данное Неро невесть когда, и вызывало в нем только раздражение, он все же уважал его. Поэтому он сделал то, чего Данте прежде не мог представить. Швырнул Ямато, целясь в Модеуса, который, поймав меч свободной рукой, вогнал его в белую плоть в том месте, где у обычного человека было бы сердце. Гигант впервые с начала боя закричал. Вопль, полный одновременно гнева и боли, оглушил и дезориентировал, но также ознаменовал, что сам демон начал терять концентрацию, его движения стали смазанными и более хаотичными. — Ему больно, — выдохнул Данте и тут же подавился воздухом. — Неро! Альбион так и не убрал руку, но из-за сдвинувшейся цепи тело выскользнуло из-под ладони и полетело вниз — безвольное, словно это была кукла, а не человек. На долю момента Данте замер, не в силах сдвинуться с места, и увидел мелькнувшую впереди него синюю тень — Вергилий бросился вперед, на бегу отталкиваясь от земли в прыжке, чтобы перехватить на полпути падающего Неро и вместе с ним кубарем покатиться по земле к стене ближайшего нетронутого здания, закрывая чужую голову руками. Поняв, что его ноша ускользнула, гигант протянул последние целые руки — те, что защищали горло, — и тут же был повержен росчерком лезвий двух мечей по шее. Громадное белое тело с грохотом осело на землю, обламывая о полуразрушенные здания куски плоти и поднимая новые облака пыли, которая тут же смешивалась с густым туманом, делая все вокруг похожим на молоко. — Неро! Черт, Неро! — Данте отбросил мешающий меч и метнулся к Вергилию, который укладывал парня на асфальт, пытаясь как можно правильнее расположить голову. — Неро! Данте упал на колени рядом с ними и прижал руки к шее, ища пульс. И не нашел его. — Неро… — выдохнул он, не до конца веря в происходящее. — Мелкий… ты… ты чего… Данте покрутил головой, словно рядом могло быть что-то, что спасло бы ситуацию, но сквозь пелену накативших слез рассмотрел только подошедших демонов — белого и черного, бывших учеников Спарды. Вергилий не плакал. Он смотрел на Неро, словно тот мог что-то ему сказать, но говорить было нечего, кроме того, что у них изначально не было и шанса. Еще в самом начале, когда новое имя преобразило V в новую форму, огромная цепь, прижавшая Неро к нему, перемолола ему ребра и легкие в порыве собственнической любви первого. V в своей почти детской непосредственности хотел обладать им немного больше, чем целиком и полностью. — Мелкий… ты… — Данте подавился словами. Он не знал, что делать. Его словно оглушило. Разрушенное агентство, потенциальные проблемы, все прочее, все-все-все казалось чем-то невообразимо мелочным и неважным. Даже если бы здание сравняло с землей, это было бы пустяком. Лучше бы он построил своими руками и позволил разрушить все трижды, а потом еще раз. Лишь бы дурацкое детское желание Неро никогда не сбывалось. Данте поднял глаза на брата, одуревший от горя и не понимающий, как тот может быть таким спокойным. Вергилий выглядел так, словно решал задачу, а не держал в руках остывающее тело собственного сына. Данте захотелось его ударить и закричать, потому что даже ученики Спарды сейчас выражали больше эмоций, чем он. — Золотая сфера, — выдохнул Вергилий. — Что? — не понял Данте. — Откуда… у него… золотая сфера? Данте открыл рот. Упомянутые сферы относились к Богу Времени, с которым сам Данте особо часто не связывался. За что-то серьезнее восстанавливающих звезд мнительное божество требовало нечто совсем невообразимое, и Данте не мог даже примерно представить, за что Неро потенциально мог выменять подобную вещь. — Я сначала подумал, что мне показалось, но… сомнений быть не может. Так… — Под его рукой Неро вдруг крупно вздрогнул и задышал. Данте ссутулился и нервно рассмеялся. — Какая разница откуда? — Он размазал слезы по лицу, но это не сильно помогло. — Какая разница.

***

Он то проваливался в сон, то просыпался, то засыпал обратно и в конце концов, кажется, выспался на несколько лет вперед. Слабость, долгое время не желавшая покидать тело, наконец-то отступила, и даже боль в спине вроде уменьшилась. Иногда его сон нарушал шум, иногда стук, иногда голоса. Порой ему было холодно, порой жарко, руки казались такими тяжелыми, что убрать или натянуть выше одеяло казалось непосильным трудом. Неро не знал, сколько времени прошло, но точно слишком много. Морозным утром он сел на кровати, сощурился от белого света, проникающего сквозь окно, почесал за ушами сонного Цербера и, опираясь о стену, выпрямился. Тугая повязка на груди вроде как стала меньше и открывала чуть более светлый, чем кожа, прямой шрам наискосок от плеча к боку. Чуть качнувшись, он подтянул ворот, чтобы закрыть бинты, и вышел из комнаты. В агентстве было тихо и прохладно. Спустившись по лестнице, Неро улыбнулся, обращаясь к двум, сидевшим у стола. Один был одет в синее, другой — в красное. — Отец, — он улыбнулся Вергилию. — Пап, — кивнул Данте. В углу зала, там, где темнел свежий кирпич восстановленной стены, вместо разломанного дивана стояло кресло, в котором сидел, пытаясь спрятаться за своими коленями от всего мира, одетый в темное человек. Неро подошел к нему вплотную и опустился на пол, чтобы быть хотя бы примерно на одном уровне. — V. Из-под переплетения рук блеснул покрасневший от слез глаз. — Думаю, хоть это и не твое имя, оно все же подходит тебе лучше. — Неро улыбнулся ему. — Как считаешь? — Да, — сдавленно ответили из кресла, подавившись всхлипом. — Да. Неро протянул руку, и V скользнул навстречу, так же оказываясь на полу. Уже не сдерживая себя, он вцепился в Неро, как клещ, отчего его кофта и повязки стали мокрыми. V плакал навзрыд, слезы текли по его щекам, склеивая белые ресницы в пучки, но Неро не пытался его успокоить или утешить. Он только коснулся губами спутанной макушки и прижал его к себе еще крепче. Пока в этом мире демоны умели плакать, все было хорошо.