Люди и Демоны

Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть. Тургенев «Отцы и дети»

Пролог

— Я хочу сражаться! — закричал Балрог. Демон, он чувствовал, что его смерть близка, что она в руках того, в ком течет кровь Спарды. — Я хочу побеждать сильных! — взревел демон. И предложил сделку, искренне надеясь, что сын перенял талант своего отца. — Назови меня своим соратником, я стану оружием в твоих руках!

3.

В зале яблоку было негде упасть. Упади это самое яблоко, оно уронило бы с десяток патронов, стукнулось бы о коробки со смертоносной начинкой и в конце концов затерялось бы в общем беспорядке. На дверях агентства с внешней стороны висела табличка «Переучет». В углу валялись остатки деревянного ящика, в котором и были доставлены боеприпасы, и Данте не мог не заметить, что тот вполовину меньше, чем в прошлый раз. За последний год количество демонов, прорвавшихся наверх, как-то заметно пошло на убыль, словно они решили вымереть. Или это было затишье перед бурей. Но патроны всегда были той еще статьей расходов. Покупать небольшие партии и раньше было не особо выгодно, а теперь, когда постоянных огнестрелов было не два, а три, приходилось трясти Моррисона, чтобы выходил на своих поставщиков и организовывал Данте очередной ящик без маркировки. За половину коробочек можно было получить немаленький срок, если бы полиция чуть больше интересовалась Данте. К счастью — нет. Да и виноват ли он, что нет ничего лучше, чем экспансивная пуля, отправленная в то место, где бронебойная только что сбила броню демона? Да Данте был готов серенады петь изобретателю этих пуль, раскрывающихся, как цветы, в демонической плоти. Понятное дело, что тут были не только они. В россыпи коробочек с патронами были обычные разрывные и даже одинокая не коробочка, шкатулка, в которой пули были отлиты из сплава серебра с свинцом — не слишком ходовая вещь, но случалось, когда только они и помогали. Данте пытался не думать, сколько денег было заплачено за все это. Полузаконные сделки всегда выходили недешево, а сейчас, когда работы было и так не слишком много, то вовсе. Нет, они, конечно, не будут голодать. Как показала практика, если готовить еду, а не заказывать её, то выходило значительно дешевле. Данте долго сопротивлялся, но Неро не шел на уступки, приучая его к своей стряпне, и тот в конце концов сдался, открыв для себя что-то кроме «быстрой» еды. Накопительство вообще никогда не было его сильной стороной. Даже получая крупные суммы денег за большую работу, Данте не успевал заметить, как они растворялись в экономическом небытие. Счета за воду, газ и электричество, долги, обычные и те, с которыми он будет расплачиваться до конца своей жизни, чеки в никуда людям, которых ему стыдно встречать. Одежда — не слишком частые покупки, но всегда затратные, потому что что-то сильно бюджетное не выдерживало ритма жизни, а то, что даже с дырами от пуль выглядело словно так и надо, влетало в копеечку. Всякое по мелочи — от развлечений до губок для мытья посуды. И так то одно, то другое — и все, деньги испарились. Ни Леди, ни Триш, ни Неро не знали о счете, на котором Данте держал сумму на совсем черный день. Денег там хватило бы на смену документов, побег из страны и жизнь на первое время, но всякий раз, когда он думал, что вот-вот, скоро придется его потрошить, случалось чудо: вылезал новый демон или же Неро имел настроение пойти играть в карты, после чего всегда — всегда! — возвращался с крупной суммой и историей о тех, кто хотел вернуть проигранное. — Сорок пятый, — сказал Неро, перебрасывая Данте коробку. На колене у него лежал блокнот, в котором он делал пометки, раскладывая свои коробки в разные стопки. А когда-то были времена, когда такой ящик принадлежал одному Данте, и если еще раньше он всаживал в демонов по магазину за раз, то со временем научился обходиться парой пуль — чтобы наверняка. — Двенадцатый, — ответным жестом Данте бросил другую коробку в сторону Неро. Он уже порядком устал от сидения на жестком полу, но выбора у него, в общем-то, не было — пистолеты любили порядок и контроль. Ничто другое в доме, наверное, не видело столько внимания и заботы, сколько Эбони и Айвори. Данте мог жить среди бардака и хлама, но пистолеты всегда были в идеальном состоянии, всегда готовые без осечек пустить кому-нибудь пулю в глаз. Неро свой револьвер дорабатывал. Где-то с кем-то пересекался, что-то заказывал, ходил весь загадочный, пока не принес Данте на оценку револьвер, гордо названный «Синей розой». Кроме этой самой розы, выгравированной у курка, оружие обзавелось лишним килограммом веса, переработанной формой и способностью выпускать две пули за раз — вторую с небольшой задержкой. Вероятно, револьвер можно было сделать еще лучше, но в живых той, что была способна на это, не было уже очень давно. — Сорок пятый, — сказал Неро. — Ты же передал просьбу укладывать их отдельно? — Конечно, — соврал Данте, но под подозрительным взглядом сдался: — Я забыл. — Я так и понял. Разбор и учет грозил затянуться до вечера. — Эхей, — сказал Моррисон и, игнорируя табличку, вошел в агентство. — Я не вовремя? — Как всегда проницательный вывод, — буркнул Данте. — Там девушка, которая очень хочет получить внимания в свою сторону. — Пусть приходит завтра, мы немного в завале, — вздохнул Неро. — Она говорит, что это по поводу Фортуны. Или что она из Фортуны. Неро вздрогнул. — Кирие? — Сиди, я сам посмотрю, — Данте со стоном поднялся. От длительного сидения в одной позе ноги и спина у него сильно затекли. — Ух, блин. Переступая через коробки, он добрался до выхода и выглянул на улицу. — Это Кирие? — спросил Неро. — Ну… если Кирие вдруг подалась во все тяжкие и нашла согласного на все татуировщика, то да, она. Татуировок у незнакомки действительно было великое множество. А еще смуглая кожа, кудрявые темные волосы, очки и такой вид, словно она сейчас отправит Данте в нокаут и пойдет дальше. В общем, это определенно была не Кирие. — Чего-о-о-о? — переспросил Неро. — Я весь внимание, — сказал Данте девушке. — Я ищу парня по имени Неро. — Допустим, — кивнул Данте. — Мне нужно попасть в Фортуну и получить доступ к записям моего отца. — Вероятно, стоило ехать сразу в Фортуну. — А то я бы не доперла! — девушка вытащила из кармана пачку сигарет, сунула одну в рот и щелкнула зажигалкой. — Я уже была там, ясен хер. — И что? — Да меня пустили в архив и показали все, что меня интересовало, — скептически сказала девушка. — Там все засекречено! — Неро, у тебя есть разрешение на доступ к секретным документам Фортуны? — Данте запрокинул голову. — Откуда?! — Ну вот, как я и думал, — Данте пожал плечами. Моррисон, успевший занять относительно свободный диван, рассмеялся. — Я заплачу. Много. Любые деньги за доступ к записям. Вы ведь занимаетесь всякими сомнительными делами? — Я что, похож на преступника? — развеселился Данте. — Ты похож на стремного бандита, не умеющего разговаривать с людьми, — едко заметила девушка. — О да, в этом весь я, — Данте вскинул бровь. — Ладно, мисс, тушите сигарету и входите. У нас не прибрано и до вечера порядка не будет. А еще у нас нет кофе, чая и прочих услуг. Девушка, увидев россыпь коробок на полу, присвистнула. — Нифига себе, вы решили устроить геноцид? Че-е-ерт, экспансивные! Сто лет их не видела, — в её голосе появились восторженные нотки. — На кого вы ходите с такими запасами? — На демонов, — коротко бросил Неро. — На… о боже! — она повернулась к Данте, а затем к стопке коробок с сорок пятым калибром. — Два пистолета на базе кольта тыща девятьсот одиннадцатого! Черный и белый, да?! — Допустим, — осторожно подтвердил Данте. — Твою ж мать, ты Данте! — девушка как-то сразу растеряла наглый вид и стала выглядеть как школьница, повстречавшая знаменитость. — Кхм! Прошу прощения за грубость, я… забыла представиться. Николетта Голдштейн! — она протянула ему руку. — Можно Нико. — Голдштейн? — переспросил Данте, пожимая ей руку. — Как Нелл Голдштейн? — Да! Да! — Нико закивала. — Нелл Голдштейн — моя бабушка. — Не сильно вы похожи, — признал Данте. Светловолосая, голубоглазая, невысокая Нелл даже отдаленно не напоминала их гостью. — Увы, я внешностью вся в своего отца. Того, чьи записи мне нужны. Он из Фортуны, я не из Фортуны. Ну… — Нико взмахнула руками. — Да. — Как, говоришь, звали твоего отца? — спросил Данте. У него были догадки, но ему не очень хотелось, чтобы они подтвердились. — Агнус. До меня дошли слухи, что он исчез. И что работал над тем, что может мне помочь, — Нико нервно рассмеялась. — Я нашла свидетелей того, что в тот день в Фортуне заметили парня с белыми волосами и странной рукой, и… в итоге дошла сюда, так что… — Агнус мертв, — сказал Неро, поднимаясь. — Точно? — спросила Нико. — Да. Я убил его, — сказал Неро отсутствующим тоном. Данте, который успел научиться определять как минимум пять оттенков его «ничего не выражающих интонаций», мог дать руку на отсечение, что сердце парня сейчас отбивает тяжелый ритм. — А, — Нико пожала плечами. — Ну и поделом. — Что, никаких порывов к мести? — озадачился Данте. — Да я сама бы его прикопала, если бы могла. Так-то я предпочитаю считать отцом Рока Голдштейна, но если мой биологический папаша действительно исследовал то, что мне нужно, то так и быть, принесу цветочек ему на могилу. — И что же именно тебе нужно? — спросил Неро. Нико улыбнулась. Её улыбка не сулила ничего хорошего — так улыбались одержимые. — Оружие. Я не смогу переплюнуть бабушку, но сделаю кое-то новое. Возможно, с использованием частей демонов. Не знаю. — А потом? — спросил Данте. — А потом буду доводить его до идеала. И стану великой. — И скромной, — кивнул Неро. — Очень-очень. Это звучало как начало большой проблемы. Увлеченные люди часто совершали плохое с «благими» намерениями, но Данте, спровоцированный давними воспоминаниями, не мог сразу резко отказать Нико. И Неро, видимо, тоже. — Я съезжу с ней, — сказал он. — Проконтролирую этот вопрос. Плюс навещу Кредо и Кирие. — Оставляешь меня наедине с этим всем? — Данте ткнул в бардак на полу. — Именно. Моррисон, успевший прикончить сигару, захохотал, но на него никто не обратил внимания.

***

Примерно день ушел у Данте на то, чтобы признать, что он отвык от одиночества. Сперва он просто чувствовал себя странно, потом понял, что чего-то не хватает. Еще некоторое время он пытался определить чего и в итоге сделал вывод, что чужого присутствия. Шума. Шагов на втором этаже, ругани на кухне, странной музыки, которую неизвестно кто неизвестно зачем записал на винил. Разговоров ни о чем, обсуждения журнальных статеек и прочего, прочего, вроде как неважного. Данте всю жизнь мнил себя волком-одиночкой, но, видимо, ошибся в самоопределении. Он честно пытался читать принесенную Триш книгу — талмуд в кожаном переплете, но запал пропал довольно быстро, и страницы Данте долистал на одном упрямстве — рассматривая странные чертежи с малопонятными надписями. Ему было плевать на все сефироты вместе взятые — даже раньше, встречая свои первые демонические печати, двери и прочее, Данте никогда не понимал, что они значат — но всегда их чувствовал. Боги, да он даже с львиноголовой статуей смог договориться! Та пообещала ему какие-то знания древних воинов взамен крови демонов, которую он прольет в будущем. Зачем ей была эта самая кровь, Данте не знал и знать, честно говоря, не хотел. Отложив книжку, он внимательно осмотрел захламленный пол и, тяжело вздохнув, продолжил разбор. Данте складывал коробки в разные горки, отделяя калибр от калибра и делал отметки в блокноте. Каждая пуля несла в себе чью-то смерть — и чье-то спасение. Чем больше демонов они убьют, тем больше людей будет жить. За последние годы мир успел позабыть о действительно опасных угрозах со стороны демонов. Темен-ни-Гру второй раз поднять было, наверное, невозможно, сильных демонов Данте пытался уничтожать, как только они вылезали из портала. Наконец-то самой большой угрозой людям были сами люди — и они отлично справлялись с этой работой. Данте обратил внимание на одну из коробок. Производитель обещал отличное качество своего товара и требовал за это сумму, вдвое превышающую среднюю. Приходилось мириться — если Данте использовал свою демоническую форму, это влияло и на оружие. К пуле добавлялся дополнительный импульс чистой силы, и, будь она плохого качества, её могло бы разорвать, а это грозило повреждением пистолета. Данте достал Айвори и взвесил пистолет в руке. Другое оружие, созданное людьми, не выдерживало заряда. Нико, пока Неро собирал вещи, выпросила посмотреть оба пистолета и делала это с таким видом, с которым обычно женщины выбирают в ювелирном бриллианты. — О-о-о! Я только на фотографии их видела. Они такие, такие… и ошибка в гравировке, хотите исправлю? Данте отказался. Он тоже когда-то решил, что это ошибка, но теперь думал иначе. Да — если бы это было на одном пистолете, но Нелл сделала гравировку одинаковой, она написала «warks» вместо «works», и теперь, спустя годы, ему казалось, что, возможно, он даже знает почему.

***

Неро вернулся через полторы недели — уставший и злой как черт. Нико все еще была с ним, одновременно возмущенная и довольная, из новых вещей при ней был небольшой синий блокнот. Цербер, взявший за неделю привычку тоскливо выть в три горла, наконец-то увидев любимого хозяина, сбил его с ног и принялся вылизывать грязное от пыли лицо. За последний год пес, успевший наконец-то окончательно вырасти, достиг размеров ирландского волкодава, но душой и характером остался тем же щенком, что и раньше. К его собачьему счастью, и Неро, и Данте могли игнорировать его немаленький вес, что позволяло Церберу запрыгивать им на руки в порыве чувств. — Это ваша собака… собаки? — спросила Нико. — Это Цербер, — ответил Данте. — М-м-м, как оригинально. Цербер отреагировал на её тон и зарычал. — О-о-о, вот как значит. Эй, Барбос, знакомиться будем? — Нико присела и протянула вперед руку. Данте не особо верил в её успех, но спустя десять минут Голдштейн уже чесала Церберу живот двумя руками. — Ну, как поездка? Неро потер лоб ладонью. — Кошмар. Поезд — это сущий ужас. Я хочу машину, желательно такую, в которой можно жить. Мы сперва едва доехали, потому что традиционные для этого времени года забастовки, а потом еще Фортуна… Нико нельзя в Фортуну. — У аскетичных жителей Фортуны случился когнитивный диссонанс из-за её внешнего вида? — Скорее у Кредо случился когнитивный диссонанс, когда она увидела Кирие и упала перед ней на колени с вопросом, ей ли поклоняются в Фортуне. Данте захохотал. Что ж, Кирие и в восемнадцать была красавица, а сейчас, наверное, совсем расцвела, Нико можно понять. — Так что мы добрались до опечатанной лаборатории, но все, что нужно, в итоге вместилось в один блокнот. — Значит, работа закончена? — спросил Данте. — Нет, — сказала Нико. — Мне нужны полевые исследования, я хочу видеть живых демонов, понять, как они устроены и как это использовать. Потому что все, что у меня есть, — это голова некого Фауста, и я пока не знаю, как к ней подойти. По-моему, это очень взаимовыгодное предложение! Я получаю новые знания, а вы контролируете, чтобы я не натворила чего! — Да ты просто богиня сделок, — сказал Данте. Нико широко улыбнулась. — К тому же тех денег, что я заплатила, хватит только на очень убитый фургончик. Но я могу помочь вернуть его к жизни. — Она просто так не отстанет, — перевел Неро. — Может, и отстала бы. Но не после знакомства с этим милахой, — Нико принялась по очереди чесать каждую челюсть Цербера. — Кто тут душка? Данте закатил глаза. Как и предсказывала Нико, фургончик, на который хватило денег, действительно был убитый. Машины такого плана стоили на порядок дороже, но и места там было значительно больше. В этом была своеобразная кухня, место, где можно было почти с комфортом поспать, и даже душ. Другое дело, что все это дышало на ладан и требовало физических и материальных вложений. К Нико Данте вскоре привык, как привык когда-то к Леди и Триш. Она была своеобразной, во многом сложной, выражалась как сапожник и никогда не лезла за словом в карман. Приходить предпочитала рано утром, чем бесила ведущего совиный образ жизни Неро. Под настроение делилась планами и историями о прошлом. Мать Нико была дочерью мужа Нелл от второго брака и сводной сестрой Рока Голдштейна, который и взял на себя опеку над племянницей, после того как её родной отец, Агнус, вернулся в Фортуну, а мать умерла после длительной болезни. С Роком Данте пересекался не так уж давно — менял курок в Айвори: тот знатно подтерся от частого использования. Руки у девушки были золотые, с техникой разного рода она ладила куда лучше, чем с людьми. Ей даже удалось вдохнуть жизнь в старый телевизор — тот впервые за десять лет заработал так, как нужно. Так в ремонте фургончика, мелких заказах и сравнительно спокойной рутине прошел почти год.

***

У Неро была привычка напевать себе под нос во время работы по дому. Что-то бессмысленное, навязчивые песенки, нечто, придуманное на ходу. Это успокаивало, настраивало на нужный лад — подобие медитации, в состоянии которой даже подколы Нико, которая ну не могла не назвать его кем-то вроде «хозяюшки», не раздражали. Сама Нико была способна только сварить кофе — все остальное, даже банальные макароны, были выше её способностей. Достойно жаривший яичницу Данте чувствовал свое превосходство. Неро выключил духовку и, смахнув с тумбы мусор — луковую шелуху и картофельные очистки, — выбросил его в пакет. Запах пастушьего пирога уже пропитал агентство — лучшее блюдо, если не знаешь, когда точно обед. Можно держать его в духовке в горячем виде хоть пару часов — ничего ему не станется, если уменьшить температуру. Данте, Нико и Цербер ушли несколько часов назад. Нико нужны были какие-то сведения о разрывах в пространстве, Данте было скучно, а Цербер не хотел бегать, только когда спал. Неро собрал собачьи игрушки, разбросанные по дивану, сложил журналы, половина которых датировалась позапрошлым годом. Фантики из-под конфет, несколько гаечных ключей, дурацкая фигурка гавайской танцовщицы — хлам Нико, пусть она его и забирает. Чужое присутствие он заметил не сразу. В дверях агентства стоял бродяга — никак иначе назвать пришельца не получалось. Не бездомный, скорее тот, кто проделал очень долгий путь. Рваный плащ, пыльная одежда. Незнакомец, казалось, едва держался на ногах. — Чем могу помочь? — спросил Неро. Бродяга тяжело дышал. Стоило предположить, что это клиент, но он даже отдаленно не походил на клиента. — Ты голоден? — спросил Неро. — Не думаю, что Нико устроит истерику, если я отдам её вторую порцию тебе, я много приготовил. Снова тишина. — Нет? — Неро наконец-то заметил, что его рука светится чуть ярче обычного. Совсем немного. — Эм… ты ведь не совсем человек, да? Кем был незваный гость, так и осталось для него загадкой. Определенно он был очень быстрым и куда сильнее, чем казалось. Неро почувствовал рывок, услышал хруст, и его отбросило на стеллаж под лестницей, куда Данте имел привычку складировать разнообразный хлам. Неро попытался встать, но не смог — не было на что опереться. Бродяга снова был у двери, и, о преисподняя, правая рука Неро — его чертова демоническая рука — была у него, и кровь ленивой струйкой стекала на пол. — Что ты… бл… Из того, что осталось от его правой руки, кровь текла куда быстрее. — Я забираю это обратно, — сказал бродяга. В его руке после вспышки появился меч. Неро казалось, что ему снится жуткий сон. Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным и слабым. Это пугало, это шокировало, все, что он мог, — подмечать бредовые детали чужой внешности, жуткую гримасу, странную одежду. В два взмаха разрезав пространство, бродяга исчез. На Неро наконец-то нахлынула боль. Ему было больно как никогда, и его разум, спасаясь от этой боли, нырнул в блаженную темноту.

***

В двух кварталах от агентства обычно послушный на прогулках Цербер сперва зарычал, а потом принялся рваться вперед, отчего держащий его цепь Данте едва не упал. — Что ты… зараза! За каким-то по счету рывком псу удалось освободиться — цепь лопнула, и Цербер со всех лап помчался домой. — Что происходит? — спросила Нико. — Не знаю, но мне это уже не нравится. Дверь в агентство Цербер открыть не мог, поэтому пытался её прогрызть. Едва Данте дернул на себя ручку, пес просочился в помещение и затерялся в полумраке. — Цербер, что за!.. — начал было Данте, но осекся, заметив на полу у двери кровь. На стене крови было больше — как если бы кто-то макнул в нее широкую малярную кисть и от души взмахнул рукой, оставив росчерк. Но больше всего крови было на полу, там, где лежал Неро, которого Цербер изо всех сил пытался растолкать в три носа. — Мелкий… — Данте почти упал на пол рядом с ним, перевернул на спину, с ужасом подмечая, каким бледным стало лицо Неро. — Эй… Мелкий, ты слышишь меня? Эй?! Что тут произошло? Что могло произойти за те два часа, что их не было дома? Кто мог настолько навредить тому, кто не раз и не два разделывался с многочисленными врагами куда сильнее его? Кто, черт подери, отрезал ему руку и кому вообще нужна была эта демоническая рука? Почему у Данте трясутся руки? Почему он не знает, что делать, почему единственный вопрос, который он может задать, — почему чертова кровь не желает останавливаться? Нико грубо оттолкнула его в сторону. В руках у нее блеснула вытащенная из поясной сумки проволока, которую девушка резким движением обернула выше локтя Неро и затянула. — Скорую! — рявкнула она Данте на ухо. — Что? — Скорую, срочно! Три тройки номер! Следующий час стал для Данте одним из худших в жизни. Даже когда все, что ему осталось — это сидеть в зале, ожидая чего-то — вестей, обязательно хороших, — он не мог избавиться от образа Неро перед глазами: с синюшными губами, покрытого липким потом, с учащенным поверхностным дыханием. Неро, над которым суетятся врачи — боги, ему никогда прежде не нужны были врачи, он никогда не был в таком состоянии, даже когда поймал лезвие косы в бок, все заросло за несколько минут. Данте знал, что это его вина. Вина, закопанная глубоко в прошлом, в том прошлом, где он не отговорил Неро от затеи стать тем, кем он стал. Он мог бы выбрать любую другую мирную профессию, и ничего бы не случилось. Нико села рядом с ним — Данте был благодарен девушке, сумевшей сохранить холодную голову в ситуации, в которой он сам это сделать не смог. — Руку зашили, — сказала Нико, потянувшись к сигаретам в кармане, но, вспомнив, что еще в больнице, отдернула руку. — Рана рваная, то есть… — Ему оторвали руку, — просипел Данте. — Да, — Нико кивнула. — Он потерял литра полтора крови. Состояние стабильное, но… Неро в коме. Данте потер лицо руками. Ему стало легче — немного. Мелкий выкарабкается — иначе не может быть. — Мне нужны ответы, Данте. — Мне тоже. — Мои вопросы проще, — Нико сняла очки и принялась вытирать стекла кофтой. — Ты никогда не был в больнице? — Нет, — честно признался Данте. — Это первый раз. — Я видела, как он распанахал себе ножом руку, — сказала Нико вполголоса. — От пореза и следа не осталось за долю минуты. Почему в этот раз не так? — Тот, кто это сделал, был способен его убить. Это сложно, но в целом работает как-то так. — Но… зачем этому кому-то рука? Данте вздохнул. Другие посетители клиники и медперсонал проходили мимо, совершенно не обращая на них внимания. — Когда-то давно Неро очень хотел избавиться от нее. — Ну, мечты сбываются, мечтайте умеренно, — Нико фыркнула. — Это из-за меча, да? Того, что в записях моего папаши был. — Скорее всего, — согласился Данте. — Там маловато написано. Ну, кроме того, что осколки нашли на берегу речки и что теоретически он способен резать пространство. Давай, я знаю, что ты что-то знаешь. Чей это меч? — Моего брата, — Данте почувствовал, как у него сдавило горло. — У тебя есть брат? — удивилась Нико. — Был. Он… он мертв. Нико вернула очки на нос. — Мне жаль. Неро знает об этом? — Нет, я… — он покачал головой. — Я не говорю об этом. «И не думаю». Данте чуть качнулся от тычка в плечо, которым его наградила Нико. — Данте. — Что? — Все будет хорошо. Он придет в себя, и все будет как раньше. Ну, кроме того, что я теперь знаю, что не такой уж ты и непрошибаемый пофигист. Нико усмехнулась и добавила: — Честно говоря, я считала, что у агентства дурацкое название, но, видимо, правда: даже у дьявола бывают слабости.

***

Прошел день, а за ним второй. К вечеру первого дня Данте смог попасть к Неро в палату — тот был немного румянее простыней, но дышал куда глубже и спокойнее. Остаток правой руки, покрытый бинтами, притягивал к себе взгляд и, к удивлению Данте, повидавшего и не такие вещи, вызывал головокружение. Данте не нравилась больница. Все, что он знал о подобных заведениях прежде, сводилось к тому, что там лечатся обычные люди. Не он, не Неро, не Триш. Наиболее серьезные свои раны он обычно промывал алкоголем или заклеивал пластырем. Боги, да у него даже зубы вырастали заново, если прилетало по челюсти. Сейчас он был согласен на все, лишь бы это помогло: выслушивать людей в белом, уходить, когда заканчивалось отведенное для посещения время, и оплачивать счета, цифр на которых Данте не видел, хоть и смотрел на них — они не имели значения, деньги никогда не были главной ценностью в его жизни. А их больница вытягивала активно — Данте уже готов был идти занимать к Леди, когда ему улыбнулась удача и Моррисон принес ему новую работу. Точнее, привел. Он бросил перед Данте несколько чеков — те были немного испачканы кровью, но Данте сейчас был согласен на любые. — Я слышал, тебе нужны деньги, — сказал Моррисон. — Еще я сказал бы, что тебе нужно поспать, но это уже не моя компетенция. Данте не ответил на его подкол. Да, выглядел он — в гроб краше кладут, сил на то, чтобы банально побриться, не было. Вообще ни на что сил не было, но кому какое до этого дело. Человек, пришедший с Моррисоном, стоял у стены, делая вид, что его тут нет. Безуспешно — он был словно рожден, чтобы выделяться. Всем — излишней худобой и голодным взглядом, Неро, будь он здесь, попытался бы втюхать ему чая и чего-то к чаю. Узором татуировок — те покрывали руки и торс. Одеждой — сплошь черная кожа и сталь. В руках незнакомец держал книжку и был целиком увлечен ею. Под мышкой у него была зажата серебристая трость. — Это серьезная работа, Данте. Давай, разбирайтесь, — Моррисон вышел, захлопнув за собой дверь. — Ну… — сказал Данте. — Как тебя звать? Клиент захлопнул книгу и шагнул вперед. — «Мне только два дня. Нет у меня пока еще имени», — сказал он и замер, делая паузу, словно Данте должен был сделать какие-то выводы. — Шутка. Можешь звать меня V. — Ладно, V. Надеюсь, у тебя что-то серьезное, потому что сдачи с этих бумажек, — Данте постучал по чекам, — тебе не видать. — Я не претендую, — V качнул головой. — Ладно. Рассказывай. — Скоро восстанет крайне могущественный демон и будет нужна твоя помощь. — М-м-м, какая знакомая песня, — кивнул Данте, поглядывая на часы. — Где он восстанет? — Я не знаю. — Когда? — Я не знаю. Тебе… стоит быть готовым к этому. К тому, что в опасности будет весь мир. — Ясно, ладно, договорились, — кивнул Данте. — В агентстве обычно или я, или недовольная барышня с лексиконом моряка, так что в любой момент звони, как этот демон вылезет. Идет? — Идет, — осторожно согласился V, словно это слово было ему непривычно. Данте понял, что его напрягает впечатление, которое создавал гость. Так же было с Неро когда-то давным-давно, когда он сидел за кухонным столом и ел холодную вчерашнюю пиццу с таким видом, словно это еда богов. — Мне нужно идти, — сказал Данте, открывая верхний ящик стола. Он вытянул оттуда пакет с зефирками, который прятал там от Нико, и сунул в руки опешившему от такого щедрого жеста клиенту. — Подарок фирмы. А то такое чувство, что тебе не просто два дня, а ты эти два дня еще и не жрал ничего, — проворчал Данте. — Я бы сварил кофе, но если опоздаю, то злая рыжая медсестра меня не пустит. V не ответил. Даже когда Данте ушел, почти срываясь на бег, он продолжил стоять на пороге агентства, глядя на яркую упаковку в руках так, словно видел что-то подобное впервые в жизни.

***

Цербер очень слабо поддавался дрессировке. Точнее сказать, почти не поддавался. Его, если честно, вообще трудно было назвать особо способным или сообразительным — видимо, наличие трех голов не суммировало ум. Неро бился над ним всю его собачью жизнь, буквально выгрызая каждый успех в воспитании и закрепляя его обилием собачьих поощрений. Цербер не знал команду «голос», но облаивал каждую ворону, которую встречал на прогулке. С командой «фас» все было ещё печальнее — Цербер считал, что это призыв напасть на указанного и зализать его до отмораживания щёк. Зато команда «демоны» исполнялась всегда беспрекословно и радостно — собачьи челюсти могли при желании перекусить стальной лом, не то что какого-то демона, прорвавшегося в человеческий мир. Команду «место» Цербер ненавидел. Это значило, что ему надо идти на второй этаж и сидеть там, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. Он останавливался на каждой ступеньке, оглядывался назад, сверкая разномастными глазами, шел вперед с опущенными головами и таким видом, словно его выгоняют из дома. Поднявшись наверх, он забирался на одну из двух кроватей, влезал под одеяло и изображал очень обиженный холмик до того момента, пока его не звали назад. Собачья обида была крайне недолговечной. Сейчас Цербер не вылезал из-под одеяла сам. Данте звал его есть, но пес не реагировал, продолжая упорно греть чужую кровать. — Эй, — сказал Данте, сдергивая с него одеяло. — И что это такое? Цербер попытался забраться под простыню, но у него не получилось. — А кому сейчас легко? — спросил у него Данте. Цербер как-то совсем не по-собачьи вздохнул. Легко никому не было. Нико ругалась в три раза больше, рассказывая несчастному фургончику, кем были его гипотетические мать, отец и бабушка по отцовской линии. Данте не ругался, но мрачнел с каждым разом все больше, проходя мимо пятна на стене. Он отмыл кровь с пола, но штукатурка не желала отмываться — поможет только ремонт, а какой тут ремонт. След позволял ему почти увидеть, что вот тут, на этом месте кто-то — что-то — схватило Неро за руку и швырнуло его в стеллаж. И Неро упал — вот здесь, а его рука осталась у нападающего. И тот очень быстро оказался у двери — капли крови были малы, почти незаметны — и задержался там. Наверное, что-то сказал. А потом исчез. Из странных новых личностей в городе, к которым стоило бы присмотреться, был только новый клиент Данте с именем в одну букву. Но он, даже будучи крайне мутным типом, не вызывал особых подозрений. Да, весь в себе, да, таинственный чрезмерно, но не тот, кому нужен Ямато. Скорее кто-то умеющий научить нормальной жизни — но это скорее домыслы самого Данте. На четвертый день от Неро отключили большинство штук, которые следили за его состоянием. Он выглядел уже почти неплохо, рана заживала — быстрее, чем у людей, но куда медленнее, чем прежде у него самого. Рука отрастать обратно не собиралась. Седьмого мая он пришел в себя — ненадолго. Открыл глаза, несколько раз моргнул, пока Нико замерла с открытым ртом, и провалился в сон. Казалось, что восстановление вытягивает из него все силы. Или, может, это его организм пытался адаптироваться к отсутствию демонической конечности. А может, это была усталость за года использования демонической формы на отдельно взятой руке. В любом случае следующие несколько дней Неро спал, просыпаясь на короткие периоды времени, и один раз Данте повезло быть в этот момент в больнице. — Отвратно выглядишь, — сказал Неро, едва ворочая языком. — На себя глянь, — ответил ему Данте, расплываясь в улыбке. — Я хоть сплю. — Когда ты выпишешься, я тоже буду спать, — пообещал Данте. — Недели так две. Или три. — Врешь. — Вру. Неро несколько раз моргнул. — Кто это был? — спросил он Данте. — Этот… человек… рассыпался. — В смысле? — Ну… буквально. Как знаешь… когда земля очень сухая и лопается… и крошится… и… — Неро не договорил, провалившись обратно в сон. Данте поправил ему одеяло. Видимо, дело действительно было в триггере — даже максимально сконцентрировавшись, он ощущал Неро, точнее, его демоническую часть, едва-едва. И дело было не в том, что он привык к его присутствию. Скорее… скорее… скорее всего, что-то внутри него тоже спало. Ну и пусть. Всем в этом мире нужен отдых.

***

Название «Ред Грейв» Данте уловил краем уха и резко остановился. Он понадеялся, что ему послышалось, но нет, телевизор на стене в холле больницы показывал слишком знакомые места. Половина присутствующих уже была увлечена новостями. — …очевидцы описывают это как нечто, напоминающее огромное дерево, появившееся почти в центре города. Одновременно с этим начали появляться странные существа, которые можно назвать разве что чудовищами. На место происшествия уже прибыли военные и медики, проводится эвакуация. Власти пока что никак не комментируют происходящее и… — Очень вовремя, — проворчал Данте, уходя. Он не стал задерживаться, чтобы посмотреть на разрушения и демонов — почему никто не желает называть их демонами? Да и зачем, если он и так все увидит? Когда доберется до Ред Грейва. — Данте! V, хромая, нагнал его почти у агентства. Он совсем не изменился за то время, что они не виделись, даже одежда осталась прежней, как если бы она была его рабочей униформой или же просто единственной одеждой. — Тебе понадобится помощь. — Я справлюсь. — Он, — V попытался отдышаться. — Сильнее, чем я думал. — Да мне плевать. — Он поднял Клипот! Есть же какие-то еще охотники в городе? — Единственный, с кем я согласен работать, сейчас не в форме. Так что я по старинке справлюсь сам. — Я доплачу! — Эй! — Данте остановился. — Звучит так, словно ты вдруг начал беспокоиться о моей жизни. Так вот, давай без этого. — Пожалуйста, — V напряг плечи. — Возьми с собой… ту женщину с гетерохромией. Кого-нибудь. Он сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем когда ты с ним встречался прежде. Данте замер. V смотрел на него из-за челки, закрывавшей почти все лицо. То, о чем подумал Данте, было невозможно, но все же… а если? Если это был он и… Да, кто еще пошел бы за Ямато, кто еще нашел бы меч так быстро. — Ладно, — он кивнул. — Ладно. Мне нужно собрать вещи. Нико, нагло занявшая весь кухонный стол странными чертежами, на его появление отреагировала вскинутой бровью. — Ты за главную, — сказал Данте. — Я еду в Ред Грейв. — А что в Ред Грейве? — Восстание садоводов, судя по всему. Данте бросил на пол темную сумку и принялся сгружать в нее вещи, которые могли понадобиться: дробовик, на случай если придется пробивать себе дорогу через всякого рода «живые» двери, Балрог и запас патронов к Эбони и Айвори. Меч он забросил за спину. — Всегда хотела спросить, КАК он держится у тебя за спиной, — Нико скорчила гримасу. — Никакой логики же. — Так же, как я могу превращаться в чудовище, — ответил Данте, застегивая молнию на сумке. — Хрен его знает как. Он забросил сумку на плечо. — Когда тебя ждать назад? — спросила Нико. — Попытаюсь управиться быстро. День, максимум два. Данте закрыл за собой дверь и кивнул ждущему его V. — Не гарантирую, что Леди согласится, но пойдем ей предложим.

***

А потом… а потом сидящий на модном троне демон сперва разделался с Триш и Леди, а потом и с Данте, отшвырнув его в сторону, как мешок с мусором. Данте, пересчитавший спиной все неровности рельефа, остался лежать, чувствуя, что не сможет встать еще некоторое время. Да, он слишком силен. Да, это он. И да, Данте горько от того, насколько он изменился не в лучшую сторону. А потом все стало еще хуже, потому что V, тот, кто предпочел уйти прежде, чем они добрались до демона — хотя очень легко согласился на названную Леди сумму (любые деньги, если ему позволят поговорить с поверженным, но недобитым врагом), притащил Неро, и Данте не мог не заметить, как неустойчивы его движения, как тяжел для него собственный меч и как тяжело драться, когда центр тяжести сместился — из-за одной руки. — Эй, ублюдок! — сказал Неро. — Мама не учила тебя, что воровать нехорошо? А потом проиграл. Потому что силы не были равны изначально. — Это конец! Это конец! — закричала неизвестно откуда взявшаяся птица. И это действительно мог быть он. Демон поднял руку — его намерение было более чем очевидным, но Данте не мог ему позволить что-либо сделать из задуманного. Лучше пусть он тут поляжет окончательно, это будет очень… трусливо с его стороны, но иногда можно побыть и трусом. Пуля отскочила от головы демона, не причинив ему вреда. Как и все, что были прежде. — Второй раунд, — Данте поднялся. — Я отдохнул. Все, что он мог, — тянуть время. Все, что ему стоило делать, — тянуть время. — V! Уведи Неро отсюда! — Я еще могу драться! — воспротивился Неро. — Нет! Ты только причиняешь неудобства! Ты сейчас — мертвый груз! Неро ожидаемо разозлился. Он всегда так легко срывался, заводился буквально на воде, психовал на ровном месте. — Чего?! Ты что сказал! А ну повтори! — заорал он, но V уже тащил его прочь, игнорируя злые вопли. Данте усмехнулся. Пусть злится. Пусть лучше на него злится.

***

…

***

…

***

Со стороны это напоминало военное заседание перед последним, заранее провальным боем. Такая же мрачная атмосфера, такое же незнание, что делать. Мрачная Нико, мрачный Неро и V, о котором Неро не знал, что думать. Человек, который влез в окно его палаты и довольно грубо растолкал, выглядел странно. При том что его облик не вызывал особых вопросов, именно назвать его человеком почему-то получалось с трудом. Что-то было в нем… большее, чем призыв странных птиц. Что-то за разводами татуировок и обложкой книги. Неро чувствовал себя помятым и очень раздосадованным одновременно. Это была плохая битва, и закончилась она плохо. Данте — Данте — остался там. И Леди осталась, и Триш, и кто знает, смогут ли они выбраться. — Что это было? — глухо спросил он. Когда он сбегал из больницы, когда собирал вещи, ругаясь под нос на то, как неудобно жить с одной рукой, расспрашивать было некогда. V сказал «Данте в опасности», и Неро пошел за ним не раздумывая. — «Рос он ночью, рос он днем. Зрело яблочко на нем», — ответил V. — Это Клипот, дерево, растущее из самой Преисподней. После того как предыдущий владыка Ада был убит, Уризен решил занять его место тем же образом. Клипот впитает в себя огромное количество человеческой крови и даст плод — один-единственный маленький плод. И тот, кто его… вкусит, — он выделил это слово, — получит всю силу, накопленную деревом. — Сколько крови ему нужно? — спросила Нико. — Боюсь, в Ред Грейве не останется никого в живых. Корни дерева иссушат любого. — Жизнеутверждающе. Неро потер лицо. Нет, он не собирался сдаваться. Данте точно жив — этого старого засранца убить так же сложно, как поймать рукой пролетающую в небе ворону. Какому-то демону, даже чрезмерно мощному, это не под силу. Будь у Неро его рука — они бы поговорили иначе. Знай он тогда, что пришедший — враг, все было бы по-другому. Надо было что-то делать. Что-нибудь. К сожалению, все, чего Неро хотелось, — спать. — Нико, — попросил он. — Можешь сделать кофе? — Э-э-м, ладно, — девушка пожала плечами. — Там на полке справа есть круглая такая бутылочка, синяя. Добавишь мне из нее чайную ложку в чашку. Только не больше, а то меня развезет. — Этот Уризен… он силен. Даже не он, а эта его штука… — Страж, — подсказал V. — Нужно что-то более… мощное, чтобы обезвредить его. — А твои… птицы? — Птица. Одна. Грифон. Это мои фамильяры. Они — часть чужих, давно пережитых кошмаров. Нико принесла кофе: три разномастных чашки с дурацкими картинками и надписями — Данте покупал только такие. — Так что… будем делать? — спросила она, забирая свою. — У тебя есть шанс проявить себя как гениального оружейника. Мне нужна новая рука, Нико. — Охо-хо! — Нико едва не пролила на себя кофе. — С другой стороны, это будет… что-то новенькое. — Управишься за месяц? — Ты рехнулся? Полгода, не меньше. — У нас нет полгода. — Ты знаешь, сколько времени ученые бьются над тем, чтобы протезы — обычные протезы! — функционировали нормально? — Это обычные ученые с человеческими знаниями. А ты вроде ими не ограничена, нет? Нико надулась. — Нет, но… с другой стороны… у меня, конечно, есть идея, но надо будет достать живьем вот того электрического гада, я его с Данте видела — такой, на броненосца похож. — Будет тебе броненосец. — Месяц, мвах. Может, тебе и одной руки хватит? Неро вздохнул. — Одной руки мне не хватает, даже чтобы нормально почесать собаку, — он кивнул на Цербера, которого гладил по очереди по каждой собачьей башке. Пока одну голову гладили, две другие недовольно косились на него. V едва слышно фыркнул. — Проблема в том, — сказал он, — что… Клипот открыл постоянный проход из Преисподней и в ближайшее время стоит ожидать большого количества демонов разных мастей. Пожалуй, я ими займусь. — Спасибо, — поблагодарил его Неро. — Я делаю то, что могу. — Если будет нужно что-то в силу моих возможностей, всегда буду рад помочь. V поднялся, собравшись уходить. — Я запомню. Снаружи светало. Едва за V закрылась дверь, Нико перебралась к окну, чтобы пить кофе и думать о механических руках, но у нее не вышло. — Неро. — Что? — Ты давно его знаешь? — Нет, — честно ответил Неро. — Полдня где-то. — М-м-м. А то нашего нового знакомого только что унесла огромная птица. Неро хмыкнул. — Это нормально.

***

За следующий месяц Неро узнал от Нико много новых слов. Она ругалась, словно это помогало ей работе, высказывала мнение по поводу каждой своей удачи и неудачи, каждого демона, которого Неро притаскивал ей живого или частями — почти в каждом было своеобразное «ядро», которое не исчезало после смерти, и Нико, опираясь на чужие и свои знания в итоге смогла заставить железки, совмещенные с кусками демонов, работать так, как ей надо. Нико работала день и ночь, иногда вырубаясь прямо за столом, иногда уходя спать к Неро в комнату, забирая с собой Цербера, всегда готового составить в этом деле компанию кому угодно. Иногда приходил V — в основном с плохими новостями. — Клипот растет. Сейчас он не меньше сорока метров в высоту. Неро попытался представить, как это выглядит. Когда он видел Клипот прежде, тот напоминал какой-то непонятный клубок веток или что-то в этом роде. Внутри этих веток отвратно пахло свежей кровью. — Правительство стягивает военных, но они — не больше чем еще один источник сил для дерева. — Да ты оптимист. — «Посредством глаза, а не глазом смотреть на мир умеет разум, потому что смертный глаз в заблужденье вводят вас», — процитировал V. — Я смотрю на это как реалист. Я… не хочу обманываться. V сидел на кухне, наблюдая за тем, как Неро готовит. Со второго этажа ощутимо воняло сигаретным дымом — Нико курила, игнорируя все претензии. Щелкнул таймер духовки. Открыв дверцу, Неро голой рукой вытащил форму с запеканкой и поставил её на стол. От контакта с раскаленным металлом на коже вздулись пузыри, но быстро исчезли. — Думаю, люди делают это как-то иначе, — осторожно заметил V. — Пожалуй, да, — согласился Неро. — Но я никак не обзаведусь прихваткой. Он лопаткой отрезал квадратный кусок запеканки и поставил тарелку с ним перед гостем. — Ты хорошо готовишь. Это… что-то вроде хобби или?.. — Изначально это было способом успокоиться, когда Данте меня особо сильно бесил, — наверное, впервые озвучил кому-то эту правду Неро. — Он никогда почти не приходил на кухню, и я мог представлять, как… мщу ему за подколы и прочее. А потом у меня начало получаться, плюс обнаружилось, что за тридцатку можно купить одну пиццу или же продуктов на весь день, если готовить самому. Ему вспомнились его первые кулинарные «успехи» и то, как Данте их ел. Данте ел — полусырое, горелое, недосоленное и переперченное, словно был всеядным и ему было плевать, что есть. Можно было бы так и подумать, не знай Неро, как тот ругался, когда в заказанной пицце оказывались оливки или же в мороженом было слишком много или слишком мало сахара. — Данте умеет бесить, — кивнул V с таким видом, словно знает, о чем говорит. Хотя, может, Данте успел отличиться, пока Неро валялся в больнице. — О да, — улыбнулся Неро, но улыбка его быстро исчезла. — Надеюсь, он жив. — Боюсь, это маловероятно. У Уризена нет резона оставлять его в живых. Клипоту его кровь не нужна. Остается только молиться. Неро не знал, были ли его слова шуткой. По V сложно было понять, способен ли он вообще шутить. Его тон почти всегда был неизменным, а вид — загадочным, словно он знал что-то, чего не знали остальные. В любом случае молитвы никогда не были его сильной стороной. — Единственная молитва, которую я еще кусками помню, тут не подходит. — Ты не похож на того, кто молится. — Так и есть. Кредо в свое время убил много времени, заставляя его выучить чертов текст, но Неро, противящийся его науке изо всех сил, в итоге запомнил только отрывки. Он хотел стать рыцарем — да, но ему не нравился сопутствующий церемониал. Ничего лучше меча для демонов все равно не придумали. — …дай силы быть едиными в бою с проклятьями и проклятыми… — Неро нахмурился, вспоминая. — Без милосердия для наших противников, ибо должны они пасть, а мы возвыситься, как было прежде и будет дальше… что-то такое, не помню точно. — Где так молятся? — спросил V. — В Фортуне. Я там жил какое-то время, — уклончиво сказал Неро, нетонко намекая, что не хочет развивать эту тему. Пятнадцатое июля было все ближе и ближе. Четырнадцатого Нико, зеленая от недосыпа, выложила на стол несколько готовых протезов. — Это Гербера, это Прелюдия, а это, — Нико подергала бровями, — Кавардак! Но он еще не доделан. Ну-у-у, что ты хочешь мне сказать? — Что если у тебя будут дети, ради их же блага я не позволю тебе давать им имена. — Придурок! — возмутилась Нико. — Давай, меряй. Разберешься сам, как закреплять? Неро разобрался. Прежде Нико сделала что-то вроде адаптера, с которым он ходил уже неделю, привыкая к его постоянному весу. Рука — Гербера — встала как влитая. — Ну-у-у, — Нико подалась вперед. Пальцы двинулись. Это было странно — не похоже на обычную руку. Иначе. Неро сжал кулак. Разжал. Рука работала с едва заметной задержкой, но она работала, повинуясь чему-то — Неро все еще плохо разбирался в том, что Нико пыталась ему объяснить. — О-о-о! Красота какая! Смотри, — Нико сдернула Герберу и заменила её другим протезом. — Я сделала много болванок с той штукой, которая позволяет протезу работать. Если будет нужно, я соберу тебе те, с какими удобнее. Это… ну, недолго. Вот так руку можно снять. А вот эта кнопка уничтожит протез. Учти, ядро очень нестабильно, и если ты словишь протезом хороший пинок, то его разорвет. Понял? — Понял. — Ну, — Нико сложила руки на груди. — Кто тут гений? — Ты гений. — А то! Кто еще собрал бы такой… ДЕМОНОЛОМ! — Это звучит еще ужаснее. — Ничего ты, — Нико зевнула, — не понимаешь. Ладно. Мне нужны мои семь часов сна. А потом можем ехать, думаю, демонам плевать, что мы заявимся часам к пяти, да? — Абсолютно плевать. — А этот V? Он едет с нами? Неро покачал головой. С V он говорил вчера вечером по телефону. — Нет, он сказал, что будет ждать там. — Ладно, — Нико кивнула. — Ладно. Она ушла спать, оставив Неро в тишине. Логично было бы тоже отдохнуть, но чем ближе к вечеру, тем больше он не мог найти себе места. Неро собрал вещи. Отнес в фургон все, что могло понадобиться. Цербера они брали с собой — он оставался с Нико и в случае чего откусывал демонам головы. Подготовив все, что ему пришло в голову, Неро сел в пассажирское кресло рядом с водительским и принялся ждать вечера. Машина больше напоминала жилой дом, чем машину. Когда-то (кажется, что вечность назад) они с Нико сперва вытащили из нее чужой хлам, потом сделали, насколько возможно, ремонт и внесли уже свой хлам. Раньше фургоном владела семья с детьми. Что стало с ними, Неро не знал, но пока убирал, находил то шитую игрушку, то чей-то рисунок. Неизвестно, что случилось, но за короткое время машина была приведена в состояние упадка и заброшенности, несмываемые следы которых Нико, как смогла, заклеила картинками и прочей ерундой. Где она брала эту ерунду — бесконечные плакаты и всякую мишуру вроде ловцов снов и статуэток, — оставалось загадкой. Неро смотрел через лобовое стекло туда, где садилось солнце. Он очень надеялся, что Данте продержится эти еще несколько часов.

***

Ред Грейв напоминал город-призрак. Корни Клипота убили его, исказили, искорежили и высушили, оставив на улицах тени — силуэты — жителей, замерших в том виде, в каком их застало начало конца. От малейшего ветерка, прикосновения, звука их тела осыпались прахом, оставалась только кровеносная система — затвердевшая паутина артерий, вен и капилляров. Кровь текла внутри корней, но, стоило прикоснуться к ним, как ток уходил куда-то ближе к середине и корень темнел, защищая свое содержимое. Один из таких корней Неро пять минут пытался разрубить мечом, но у него ничего не получилось. Клипот возвышался над городом, уходя ветвями в небо, и вид у него был издевательский. С V они пересеклись уже после рассвета — тот добил демона, называвшегося Голиафом, и сделал это максимально пафосно. — А я-то думал, где ты ходишь. — Прошу прощения, я зачитался, — кивнул V. — Вижу, у тебя обновка. — Скажи, крутая! — Неро вытянул правую руку вперед, хвастаясь Прелюдией. — «Дело рук — топор и плуг, но рукам не сделать рук», — книга все еще была при V, похоже, он не расставался с ней, даже когда спал. — Скажешь это Нико, она тебя стукнет. — Да, боюсь, она может. V запрокинул голову, вглядываясь в силуэт Клипота. — В среднем, в человеке где-то три-четыре литра крови. Можно только представить, сколько её было поглощено, — сказал он. Огромная черная пантера и птица растворились, словно чернила в воде. На теле V проступили отсутствовавшие татуировки. — До сих пор не понимаю, как ты это делаешь. — Я сам не до конца это осознаю. Несколько уязвимых узлов корней Клипота после уничтожения освободили дорогу, и Нико смогла добраться до них. За то время, что они не видели фургон, на нем образовалось несколько новых царапин. Цербер счастливо выглядывал в окно, высунув все три языка. — V, возле твоей ноги что-то валяется, дай сюда! — Нико указала на нечто, напоминающее обломок рога Голиафа. V метким ударом трости отправил его в полет, Нико поймала. Она выглядела так, словно это был не кусок кости, а как минимум что-то очень ценное — настолько, чтобы его понюхать и счастливо закатить глаза. — Что ты делаешь?! — возмутился Неро. — Ты хоть знаешь, где эта штука побывала? — У тебя в заднице? V демонстративно закатил глаза. Неро, не брезгующий нецензурной лексикой, при нем не ругался. Ругаться при V было так же, как ругаться в библиотеке — некультурно. К половине седьмого Нико собрала из болванок еще один протез, который упорно именовала «демоноломом». План остался прежним — Неро и V расчищают путь, Нико по освобожденной от корней дороге или же, если найдет другую, продвигается вслед за ними. Фургон выполнял роль передвижной базы — в пути можно было перекусить, выпить кофе и даже немного подремать на диване. Неро в свою чашку снова отмерил чайную ложку из синей бутылочки. — Что ты делаешь? — спросил V. — Кофе с святой водой. Эффект, как если выпить ведро — ну, если мне выпить ведро кофе. V недоверчиво вскинул бровь. Неро отхлебнул из чашки и принялся объяснять: — Система действия ядов. Немного яда — кофеин и алкоголь можно причислить к слабым, — ты чувствуешь себя бодрее. Больше — пьяным. Много — затормаживаешься. Передоз — умер. Я лет в семнадцать услышал эту мысль от Моррисона и решил попробовать — прокатило. — Хитро, — фыркнул V. Фургон трясло на ухабах. Нико водила как заправский каскадер или как очень пьяный дальнобойщик, ловящий дорогу. — Не думаю, что Данте далеко от Клипота, но все равно стоит разделиться — так мы сможем осмотреть большую территорию. — Согласен. — Думаю, я… — V опустил взгляд на свои колени, куда Цербер пристроил головы и принялся смотреть на него требующим ласки взглядом. — Чего ты хочешь? — Чеши собаку. — Зачем? — Ты ему нравишься, — Неро пожал плечами. — А значит, ты хороший человек. — По-моему, — V осторожно почесал среднюю голову между ушами, — ему нравятся все. — Нет, Моррисона он на дух не выносит. Я не вникаю в этот вопрос, но уверен, что на это есть причины. — Прежде он никогда так не делал. — Если рядом есть Нико, он всегда идет к ней. Нико его балует чрезмерно. Цербер подался вперед, положив V на ноги еще и передние лапы. — Ладно, ладно, — V потрепал пса за уши. — Может, логичнее будет чесать тебе спину, спина у тебя одна? Цербер был согласен на чесание спины. Длинный хвост завилял с такой частотой, что превратился в смазанное пятно. — Считай, он тебя уже любит. Неважно, что ты пахнешь кошками. — Не уверен, что у Тени есть запах. — Думаю, для Цербера есть. Фургон остановился — слишком резко, Нико были неведомы плавная парковка и другие неважные вещи. — Приехали! Отдавайте мне собаку и валите на подвиги! — провозгласила Нико. Цербер радостно отозвался на призыв. — О-о-о, кто тут у нас тупенькая собачка? — Нико двумя руками опрокинула пса на спину. — Не называй его так! — возмутился Неро. — Не возмущайся. Давай, кыш отсюда, труба зовет, — Нико махнула рукой, словно прогоняла насекомое. Дорога заканчивалась — перед фургоном зиял обрыв. Клипот стал на порядок ближе — утреннее солнце раскрасило его в желтые тона. — Что ж, ищем Данте, — Неро сорвался с места. — Тебе не кажется, что ты слишком одержим этой идеей? — закричал V, не готовый бежать в одном с ним темпе. — Нет! — Неро обернулся, не прекращая бег, только уже спиной вперед. — Он — вся моя семья!

***

Неро планировал найти Данте, а нашел демонов, плюющихся огнем, демонов, пытающихся разрезать его огромными ножницами, и демона, едва не сделавшего из него решето. Из последнего в итоге вывалилась голая Леди, перепачканная синей слизью. К счастью, ему подвернулась штора или что-то вроде нее, и до самого фургона, ехавшего окольными путями, Неро нес её замотанной в пыльную ткань. — Если ты в таком же виде Данте притащишь, я тебя с ним в фургон не пущу, — сказала Нико, помогая уложить Леди на диван. — Это мой фургон, если ты не забыла, — возмутился Неро, про себя признавая, что да, лучше бы Данте не быть в таком виде. Но… А если он тоже сейчас начинка для какого-то демона? Если Уризен сделал такое с Леди, а может, еще и с Триш, то… вдруг действительно сейчас где-то ходит здоровенное чудище, внутри которого — Данте в таком же плачевном состоянии? И что если они снова проиграют, то их настигнет та же участь? Он сам, и Нико, и V… Неро передернуло. Чтобы скрыть это, он принялся рыться в небольшом шкафчике, нашел плед и набросил его на Леди. — То есть она реально была внутри демона побольше? — Нико присвистнула. — Бывает же такое. Вообще, меня всякие демонические штуки до сих пор удивляют. А я уже повидала много! Вот V, кстати, он очень странный тип. Но не человек и не демон, вообще мутно с ним все… — А с кем тут не мутно? — спросил Неро. — У нас собрание мутных личностей во главе с тобой. — О, ну конечно. Ну… ты ему веришь, что ли? — В какой-то мере, — Неро пожал плечами. — В какой-то мере верю. — Ох, какое же ты наивное дитя, — рассмеялась Нико. — Может быть. Просто никто еще не предавал мое доверие, так что жизнь меня не научила относиться к людям с… повышенной подозрительностью. — Повезло тебе, — Нико выщелкнула из пачки сигарету. — Меня жизнь научила, что сперва считай каждого нового знакомого козлом, а потом пусть доказывает, что он не козел. — Что, и я тоже? — Ты доказал, что ты не козел, но редкостный засранец, вот просто спасу нет, — Нико на всякий случай сделала шаг назад. — Но готовишь отлично. У Неро уже не было сил на нее злиться. — Ну и на том спасибо. Нико сунула сигарету в рот, но, посмотрев на Леди, поджигать её не стала. — Ты прав. Ну, что мы сборище мутных личностей, — Нико тряхнула головой. — Я знаю тебя уже год, но все еще не знаю. И Данте тоже, я могу делать только выводы о нем. Да и… у меня в прошлом много вещей, о которых я никогда никому не расскажу. Так что… все нормально, да. Забей, короче, нам еще нужно подхватить V, где он там сейчас… V нашелся не один, а вместе с огромным чудовищем, которого породил сам Клипот. Огромная тварь на четырех ходулях проваливалась под собственным весом, что значительно упростило её убийство. Когда пыль улеглась, фургон остановился на короткий привал. Они торопливо позавтракали, после чего Нико вновь села за руль. V, допив кофе, занял второй диван вместе с Тенью. Цербер попытался понюхать пантеру, за что получил хвостом по носам. — Что ты все время читаешь? — спросил Неро. — Уильяма Блейка. Я… люблю находить в его стихах новые смыслы. — Тогда почему на книжке буква «V», а не «W»? V развернул книгу к себе обложкой. — Потому что эта книга принадлежит мне, — он замер, вглядываясь в лицо спящей Леди. — «В Башне по имени Ужас был узник за руки, и ноги, и шею…» — То есть? — не понял последнюю цитату Неро. — Ничего, — V коротко улыбнулся. — Просто вспомнилось. — А, — Неро пожал плечами. — Боюсь, что Данте и Триш постигла такая же участь. — Триш — скорее всего. Данте… Данте нет. — Почему? — Из него не так просто слепить что-то новое. Ворча себе под нос, Нико принялась выворачивать руль, объезжая что-то. Фургон застрясло. — У меня есть мысли насчет вещей, которые смогут нам помочь, но я пока не уверен, что смогу их найти, — туманно сообщил V. — Поэтому не буду давать ложных надежд. Неро кивнул ему, соглашаясь с такой логикой. В начале следующего отрезка пешего пути к Клипоту их встретил короткий холодный дождь.

***

…

***

Его могло убить бы еще тогда, когда обвалился потолок. Удар сверху был неожиданным, посыпались доски и камни и еще что-то, и Данте упал, приваленный всем этим. Он мог бы умереть, он испугался, но боль быстро прошла, боль всегда уходила быстро, как и ссадины, и синяки, и прочее. — Данте! Он выбрался и залез под стол — не придумал ничего лучшего. Наверное, стоило бежать, и как можно дальше, но он не мог сдвинуться — ноги не слушались. — Данте! Мать затолкала его в шкаф. У нее на лице были следы копоти — неудивительно, дом горит. — Данте, — сказала она ему. — Ты должен прятаться. Ты лучший в прятках. Я найду Вергилия и вернусь, хорошо? Он закивал. Слова застряли у него в горле. — Если… если я не вернусь — беги. Беги и снова прячься. Придумай себе другое имя. Начни все с начала. Будь… хорошим мальчиком, — она улыбнулась, и её улыбка была полна боли и сдерживаемых слез. — Будь мужчиной. — Вергилий! Вергилий! — крик многократным эхом отразился не от стен — от стенок его черепа, принялся биться о разум, как испуганная птица. — Вергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилийвергилий…

***

Данте сел и понял, что это не лучшее утро в его жизни — голова болела, во рту словно нагадил легион кошек, а рядом с болящей головой кто-то воткнул меч. Кто-то — V — держался за меч с таким видом, словно тот весил тонну, а тот его едва смог поднять. — На секунду мне показалось, что ты хочешь сделать из меня шашлык, — Данте почесал подбородок. Тот был непривычно колюч. — Боюсь, — V запнулся. — Боюсь, что для этой цели тебя пришлось бы слишком долго мариновать. А так… это был лишь самый надежный способ тебя разбудить. — Какой… сейчас день? — спросил Данте, морально готовясь к любому ответу. — Пятнадцатое июня. — Месяц? Ну, тут ты неправ, по-моему, я достаточно промариновался… здесь, — Данте оглянулся. Так себе местечко, честно сказать. Корни Клипота, какие-то куски строений, глина и парочка демонов, окаменевших от чего-то. — Проснись и пой, Данте, проснись и пой! — Грифон принялся нарезать вокруг него круги. — Ты еще помнишь, за что тебе заплатили деньги? А то тому парню — Неро — пришлось делать твою работу, и знаешь, что? Данте схватил птицу за шею и зашвырнул подальше. — Он проду-у-у-у-у-ул! — завопила птица, улетая без помощи крыльев. — Тебе, кстати, нечего было втягивать Неро во все это, — сказал Данте, ткнув в сторону V пальцем. Хоть прошел месяц, но он по-прежнему злился по этому поводу. А если бы Неро погиб, ослабший после ранения, прямо там, у Данте на глазах? Все из-за какого-то V с его безумными идеями. Это никогда не была битва Неро, он не должен был рисковать ради старых разборок. — Если бы ты победил Уризена, мне бы даже в голову не пришло использовать этого… ребенка, — V наклонился, чтобы поднять трость. — Я говорил, что он силен, но оказалось, что он сильнее, чем мы даже могли себе представить. И Неро… был нашей последней надеждой. Но на деле только причинил больше неудобств. — О, заткнись, — хмуро буркнул Данте. Ему хотелось хорошенько ткнуть V лицом в землю, но тот все же убрал тогда мелкого с поля боя, спас его. Да и вообще ему, видимо, и так досталось — под носом у любителя поэзии запеклась кровь. V спас Неро. А Данте спасла Триш, из последних сил швырнула в него меч, в котором еще было достаточно силы, чтобы продержаться несколько минут — и даже ранить врага. Слабо ранить, на уровне царапины, но прежде ему не удалось и этого. Он словно бил подушкой камень, так же бессмысленно и безрезультатно. И когда камню надоело — он дал ему сдачи. И мало Данте не показалось. — Как говорила Нико — мечтайте осторожно. Я вот домечтался — хватит, — сказал Данте. — Пора наконец-то доделать работу. Он достал Спарду из земли, взвесил в руке и забросил меч на плечо. Если у него есть второй шанс, то надо им воспользоваться. Если подумать, то у него много было этих вторых шансов и, вот что занятно, они были куда успешнее, чем первые. — Данте, стой! — окликнул его V. — Я не закончил!.. Что он хотел сказать, Данте не знал. V запнулся и упал на землю, невооруженным взглядом было видно, как у него трясутся руки и ноги. Видимо, с непривычки пришлось побегать. Данте оглянулся. — Лучше отдохни. Я… тебе должен, да. Он поспешил уйти и почти не услышал сбившегося тяжелого дыхания у себя за спиной, в котором были отчетливо слышны панические нотки. Данте был бы рад увидеть, что что-то — время или Клипот — изменило город до неузнаваемости, но его надежды не оправдались. Он по-прежнему знал эти улицы, он помнил их, они въелись в его память и остались там. Магазинчики, в которых продавали много интересных вещей, памятники, городская площадь. Данте поднимался вверх, ориентируясь на Клипот как на стрелку компаса, и память услужливо подбрасывала ему куски прошлого. Выжженный, пустой Ред Грейв. Разломанная пополам библиотека, отель, на пороге которого замерли застывшие фигуры тех, кто не успел убежать. Данте хотел как можно скорее разобраться со всем и уехать отсюда, чтобы избавиться от чувства, похожего на панику. Этот город — памятник его бессилию, а Данте ненавидит чувство беспомощности. Несколько демонов попытались отправить его на тот свет, но не преуспели. Данте уже было решил, что ничто не сможет задержать его на пути к Клипоту, но появилась Триш, облаченная в демоническую плоть, и ему пришлось потратить безмерно много времени, чтобы её оттуда выковырять, не повредив. Не в правилах Данте бить женщин, особенно красивых, особенно голых, хотя чувство ностальгии накрыло его, когда Триш-не-Триш бросила в него мотоцикл. К счастью, в этот раз — чужой мотоцикл. — Это он, — сказала ему Триш. — Он может… — Чш-ш! — Данте прижал палец к губам. — Я знаю. — Ты ведь тоже, по идее… — Триш, отдохни. Данте как можно осторожнее уложил её на асфальт. Части её прежней брони, среагировав с разрубленным мотоциклом, начали складываться во что-то новое. Кажется, нечто подобное пыталась сделать Нико, но, когда Данте видел её в прошлый раз, у нее ничего не получалось. — Неро, он… — С ним все хорошо. Я найду его. И закончу это все, — пообещал он ей. — Данте, подожди! V стал хромать еще сильнее. Данте все еще уверен, что ему не место на поле боя, но парень слишком упорен. Почти как Неро, чьей твердолобости и умению пробовать до тех пор, пока не начнет получаться, можно только позавидовать. Данте с удовольствием бы послушал его историю, да только у него нет времени — он слишком долго спал, пора подгонять дела. — Хорошо, что ты пришел, присмотри за Триш! Мутировавший под влиянием осколков демона мотоцикл оказался лучшим транспортом в реалиях разрушенного города. Колесам была не страшна торчащая из земли арматура, мотор ревел, подпитываемый силами преисподней. На таком мотоцикле дорога к Клипоту заняла бы минут двадцать, если бы Данте не подвернулось то, куда он очень не хотел возвращаться. Он обходил этот район каждый раз десятой дорогой, тихо надеясь, что дом, некогда почти уничтоженный пожаром, уже превратился в руины, в которых нельзя найти ничего знакомого. Данте ошибся — дом все еще напоминал дом, в нем не было входной двери и куска стены, корни Клипота пробили крышу, но он все еще стоял, видимо, те, кто его строил, планировали, что в нем будет жить как минимум несколько поколений. Розы — остатки тех роз — оплели одну из стен. Никто давно за ними не присматривал, наверное, местные сторонились этого места, предпочитая делать вид, что ничего не было. Их семейный портрет все еще был на месте — ни огонь, ни время окончательно не уничтожили изображенных на нем. Кто-то был здесь, но уже давно. Данте видел — кто-то потревожил это место. Пыль, новые щепки, отколотые кирпичи — что-то произошло в этом доме и совсем недавно. Может, месяца полтора назад. Он вгляделся в картину. Изображенные на ней были по-доброму спокойны, они не догадывались, что их ждет. Они жили тем моментом, который считали незыблемым. Они вместе, могут говорить обо всем за завтраком, они могут коснуться друг друга, они остались рядом только там, на картине. — Ух, догнал! — птица V влетела в дом. — Ну ты и рванул вперед, даром что выглядишь как дед! Данте заметил темные пятна на полу. Возможно, копоть и дождь, возможно, кровь. Возможно, тот, кто приходил сюда, был ранен. Или ранил кого-то. От Ребеллиона осталась только рукоять и кусок лезвия. Меч, поразивший многих и многих, сам в итоге пал от руки сильного. Данте взвесил его в руке — остаток был непривычно легким. — Эй, чего стоишь? Что ты собрался делать? — Ямато был призван разделять, — сказал Данте то ли себе, то ли птице. — Пространство, природу, человека, — он вспомнил, как меч, призвавший к себе Неро, выделил в нем демоническую суть в новую форму. — И демона. — И-и-и? — спросил Грифон. — Когда-то давно Вергилий любя проткнул меня для разнообразия моим же мечом. Потом я словил ребрами еще много чего, но… быть может, тогда это было не зря? Данте крутанул рукоять в руке и резко, чтобы не было времени сомневаться, вогнал его себе в грудь, ниже сердца. На пол поверх старых пятен крови брызнули новые. — Ты рехнулся?! — завопил Грифон. Слышно его было как через подушку. — У нас там демон недоубитый, а ты решил помереть?! Давай ты позже самоубьешься, я тебе даже помогу! — Мы всегда, — Данте задохнулся от накатывающей боли, — были противоположностями. Думаю, тут… тоже… Он нажал на рукоять, проталкивая её дальше. Мысль о том, что он действительно умрет здесь, убьет себя своими же руками, своим же мечом, промелькнула и исчезла. Боль сменилась болью, и эта новая боль была привычной, замешанной на эйфории силы. — Ты… твою мать! Ты ща поглотишь Спарду, ты!.. — Грифон не договорил — его отшвырнуло в стену. Превращение в демона выбило из легких воздух, обожгло их и тут же излечило. Данте никогда не чувствовал себя таким тяжелым — и таким легким одновременно. Он мог сделать все что угодно — он был способен на это. Это была сила — в том виде, в котором он никогда её не желал. Абсолют, позволяющий чувствовать себя, своего врага и искру рядом с ним — того, кого Данте должен защитить, потому что в прошлый раз не смог это сделать. Взлетая, он пробил собой крышу, но не почувствовал этого.

***

Он успел в этот раз. Неро был еще жив, помят, но жив, опять напротив непоколебимого врага, но в этот раз Данте смог стать между ними стеной. Неро удивился. Потом узнал — в новой, еще более чудовищной форме. — Не может быть. Данте, сукин ты сын… — его губы растянулись в неуверенной, почти пьяной улыбке. — Рад… тебя видеть. Он упал, и птица, не требуя просьбы или приказа, схватила его когтями, чтобы унести с поля боя. Этот бой никогда не был его, это всегда было сражение Данте, и именно Данте было суждено в один прекрасный момент окончательно выиграть или проиграть. В демонической форме было много плюсов, но наибольшим было притупление человеческой личности. Эмоции, свойственные людям, воспринимались куда слабее, на первый план выступала злость, ярость, гнев и другие, призывающие пускать кровь, мстить, драться. Так было проще, так было легче. Данте мог почти ясно мыслить — о том, что Вергилий переступил черту и теперь им нужно разобраться уже со всем этим и закончить эту главу в чьей-то жизни. Потому что это была сложная история. Не плохая и не хорошая, история двух братьев, одному из которых повезло, а второму — нет. Только непонятно, кому из них. И нет, Данте не хотел его убивать. Посещение дома и сны о прошлом подняли в его памяти ил воспоминаний, и там Вергилий — его отражение в зеркале, его противоположность, его друг, его враг, его самый большой грех, выжигавший его в течение многих лет — грех братоубийства. И, может, тогда он и убил его на самом деле, а тот, кто сидит на троне, — остатки, концентрированная гордыня и жажда силы. В любом случае это чудовище не похоже уже ни на кого. И если суть победы в мотивации, то сейчас Данте был способен уделать любого на этом поле. — Данте, — проскрипел демон. В руках Данте появился меч — не похожий ни на Спарду, ни на Ребеллион. Что-то другое, не оставленное ему отцом, а созданное им самим. Дьявольский Меч Данте — и да, он плох в названиях. Бой короче, чем в прошлый раз, но теперь победа за ним. Щупальца отлетели в сторону одно за другим, враг попятился. Данте уже предвкушал конец Клипота, но потом наступил какой-то особый момент, и демон замер — слишком довольный для поверженного. — Время вышло, Данте, — сказал он. — Твое время вышло. Клипот задрожал, словно хотел обрушиться. — Все уже кончено. Все уже неважно. Волна крови поглотила демона, и он исчез, оставив Данте одного перед пустым троном.

***

Неро показалось, что он был без сознания целую вечность и еще несколько минут. Вынырнув из небытия, он еще минут десять изображал спящего, благо рядом никого не было, кто заметил бы смену частоты дыхания или еще что-то. Сегодняшний день грозил оказаться самым длинным в его жизни. Никогда прежде ему не приходилось иметь дело со столькими демонами подряд, бежать неизвестно куда, расстраиваться, радоваться, выигрывать и проигрывать. А время, наверное, едва перевалило за полдень. До вечера было еще безмерно далеко. С одной стороны, теперь ему было легче — Неро знал, что Данте жив и, судя по изменившемуся виду, не пострадал. Зато теперь не было вестей о V — они разошлись в разные стороны на очередной развилке, и у Неро из головы не шли его слова о том, что сам V, выглядящий как человек, который вечно в дороге, родом именно из этого города. Что он был маленьким и играл на определенной детской площадке. Что у него, как у многих, была семья. И дом. И воспоминания о дне, когда все это пошло прахом. Неро не знал всего, что тот чувствовал. Он не мог похвастаться чем-то таким. Его мир никогда не рушился так резко, а рука — рука это так, пинок в нужную сторону. Останься он в Фортуне, то не встретился бы с Данте. Или встретился слишком поздно — когда Данте прибыл бы разбираться с Санктусом. И тогда они могли бы оказаться по разные стороны баррикад, и черт его знает, чем бы все закончилось. Кто знает, каким было бы его прошлое — и будущее — не встреть он Патти тогда. Вряд ли лучше, чем это. Он мог бы обманывать людей и дальше, но Цербера ему не удалось провести — тот принялся вылизывать ему лицо, щеки занемели, и Неро пришлось сесть. — Ха, какие люди! — сказала Леди снаружи. Неро, пошатнувшись, встал. Данте был здесь, Триш была здесь, и даже V, хромая, дошел до какого-то уступа и сел. Выглядел он паршиво. — Ух, в другой день я бы сказала, что тут не хватает гриля и мяса, — сказала Нико, закуривая. — Мяса больше, чем достаточно, — фыркнул Данте. — А вот с углями да, напряг, хотя, возможно, Клипот сойдет за фруктовое дерево. Ну и, конечно, не уверен, что ты любишь демонятину. — Прекращай о еде, — сказал Неро. — Вечно все к ней сводишь. — Я не ел целый месяц, мелкий! Неро покачал головой. Черт, как же он соскучился по язвительным комментариям и всему прочему. Он сжал Данте в коротких объятиях, наконец-то чувствуя, что тот жив, живее всех живых, и Неро наконец-то мог выдохнуть. — Ты назвал меня мертвым грузом, это что было? — спросил Неро. — Ничего себе ты злопамятный, — рассмеялся Данте. — Это не то, что я имел в виду. И вообще, тебе действительно лучше не впутываться во все это. — Поздно, я уже впутался. — Неро, твоя рука. — И рука тоже! — Неро показал протез. — Эта штука великолепно её заменила, мне хватит силы, чтобы вернуть ему должок. Если ты все еще веришь, что я соглашусь с тобой и пойду домой, то ты ошибся! Данте вздохнул. — Я слишком хорошо тебя знаю. — У нас мало времени, — перебил их V. — Клипот дал плод. Нам нужно спуститься вниз и остановить Уризена, пока он не добрался до него. Если… если мы не успеем, то будет поздно для всех. Для… всего мира. — Что ж, тогда не буду задерживаться, — Данте сделал несколько шагов назад. — Если уж время поджимает. Неро хотел задать ему несколько вопросов, но Данте поспешил скрыться. V встал, тяжело опираясь о трость. При ближайшем рассмотрении Неро увидел, что его кожа была словно покрыта кракеллюром, и выглядело это жутко. Он попросил Леди и Триш присмотреть за Нико, а Нико — за Цербером, после чего прыгнул вслед за Данте. С задержкой в несколько секунд где-то вверху хлопнули крылья демонической птицы.

***

Сперва Неро показалось, что он бредит. Он никогда не слышал голоса, но сейчас слышал. Не голоса даже, а голос, где-то на периферии слуха. — Я должен идти. Еще… еще немного. Пока он не проиграл окончательно. Неро уже было решил, что за этот безумный день успел поехать крышей, но потом до него дошло, что это все эхо и V, находящийся где-то рядом. Отражение от кровавых стен искажало звук, но интонации были слишком неизменны. V шел, ему было тяжело идти, но он продвигался вперед на одном только упрямстве. — Еще… недалеко. Потом они отдалились друг от друга, и голос пропал. Неро сломал два «демонолома», пока пробирался вниз, и разорвал куртку на спине. С курткой вышло особенно грустно — она была старой, но горячо любимой, крайне удобной. Данте часто ворчал, что Неро лучше бы купить себе пристойный плащ — держать марку, так сказать, — но тот порой слишком сильно привязывался к вещам. Хотя, ой, кто бы говорил — у Данте до сих пор на вешалке висел плащ с оторванным рукавом и кучей дыр, который ему был уже откровенно мал, так что не ему упрекать Неро в подобной сентиментальности. Но даже горячо любимая куртка уже не выглядела так, чтобы её можно было носить. Спинка рассечена до воротника, ткань пропитана кровью, в которой Неро вывалялся весь не раз и не два. Сейчас это все начало засыхать, и одежда ощутимо огрубела. По дороге ему подвернулась поднятая из Преисподней статуя — женщина с головой льва. Бог Времени, такие статуи вечно появлялись там, где того сами хотели, одну Неро, кажется, когда-то даже видел в Фортуне. В любом случае именно ей он отдал свою куртку, набросил на голые плечи статуи и пошел дальше, чувствуя, что это было неплохим решением. Он увидел V через минут пятнадцать — уровнем выше, в своеобразном окне из внутренностей Клипота. Тот выглядел странно — с белыми волосами, без татуировок, растерянный настолько, что не отозвался на оклик. С ним вообще происходили странные вещи последние несколько часов. Неро почти соскучился по непоколебимому, спокойному, сыплющему цитатами V. В прежнем виде он был за него спокоен, сейчас V словно искал смерти. Вернее, это смерть искала V. Смерть в облике чудовища с тремя женскими лицами и телом ощипанной курицы. Демонесса загнала V в угол, и вид у него был испуганный, как никогда прежде. — Эй! — Неро обратил на себя внимание выстрелом ей в голову. Та оглянулась. — Отродье Спарды, — проскрипели женские голоса. — Ракушка с каплей его крови, пустая оболочка. Слабый, никчемный человек. Слово «человек» она сказала так, словно это было худшее из ругательств. У демонов вообще с этим было как-то сложно — не далее как пару часов назад Уризен гнал примерно ту же тему, умудрившись еще попрекнуть Неро тем, что тот родился. Хотя какое его, собственно, дело. — От кого я слышу — от курицы-гриль! — Неро крутанул револьвер в руке. — Мы крепче, чем кажется. Но это, вообще-то, легко проверить. «Взбеси и замеси» — тактика, которой его научил Данте еще очень давно. Разъяренный противник бьет сильнее, но с куда меньшей точностью, от него легче увернуться, а еще он куда предсказуемее — бери и убивай. И этот раз не стал исключением. — Я не чувствую в тебе ничего! — завопила демоническая курица. — Как?! Как?! Словно Неро знал как и мог дать ответ. Последним выстрелом он заткнул чудовище и пошел туда, где прятался V. — Вылезай, я знаю твой секрет, — сказал Неро, протягивая ему руку. — Что? — Ты блондин. — А, — V улыбнулся. — Да, есть такое. Он встал, но устоять не смог. Попытался снова, тщетно пытаясь удержать равновесие. — Тебе нужен отдых. Или врач. Или и то и другое, — сказал Неро. — Твое тело выглядит так, словно оно на пределе. — Так и есть, — согласился V. — Но я должен идти дальше. Он сделал шаг и снова упал. — Черт, V, все подождет! — Нет. Данте убьет Уризена и… будет поздно. — V!.. — Пожалуйста! Прошу тебя, помоги мне добраться, — почти взмолился V. — Это моя последняя просьба. — Ладно, — Неро сдался. — Возможно, я и ты пожалеем об этом. Он закинул руку V себе на плечо, взвалил его вес на себя. Тот был значительно тяжелее, чем казался, и вес этот хотелось сравнить с тяжелым шаром, перекатывающемся по дну сосуда. Их скорость значительно уменьшилась, но, к счастью, по пути никто не встретился. Неро тащил на себе V, и тот угрюмо молчал, словно не мог подобрать слов, чтобы в чем-то признаться. — Я… — начал было V, но замолк и продолжил только спустя минут десять: — Правда в том, что я хотел, чтобы меня любили. Быть… кому-то нужным. Но вместо этого я только… пытался выжить. Выжить. И еще выжить… А моя мечта и не собиралась сбываться. — Глупости, — сказал Неро. — Ты нужен мне. — Почему? — Ты мой друг. V потерял равновесие и соскользнул на землю. Ему определенно стоило остановиться, но он не собирался этого делать. — Я… расскажу тебе правду. Уризен — не демон. Не совсем демон. Когда-то он был таким же, как Данте. Старшим братом Данте. — Что? — Неро опешил. — И… его имя… которое стало его проклятием… было… Вергилий.

***

Данте почувствовал, что это иллюзия, но эта иллюзия была слишком реалистичной. Слишком точной, как во сне о далеких светлых временах. Дом — целый. Сад — ухоженный. Пустырь — все в следах детских ног. Именно здесь они раз за разом сцеплялись в драке на деревянных тогда еще мечах, с той поры, когда еще не знали, что их отец, наблюдающий за играми, — лучший мечник мира того и этого. Иллюзия заморозила этот момент далекого счастья, и дерево, выросшее на пустыре, выглядело чужеродным и лишним, яблоко — если можно было назвать это яблоком, — и того хуже. — Тут все и началось, — сказал Данте. — Тут наши пути разошлись. Когда наша мать спасла меня, а не тебя. Потому что не могла сразу тебя найти, а когда отправилась на поиски, то это её и убило. Да, так все и было… Вергилий. Демон не подал виду, что слова Данте достигли его… души, если у него была душа. — Мне безразлична эта история. И это место. Это все — иллюзия, порождение этого удивительного плода. Видишь — это та сила, о которой я всегда мечтал. Он сорвал плод, и Данте не смог помешать ему съесть его — он не успел даже добежать. Реальность пошла трещинами. — Теперь мне доступно все. — Нет, братец. Свое «все» ты уже просрал, — горько сказал Данте, смотря, как с Вергилия облетает шелуха — куски брони, закрывавшие лицо, спину, неестественное количество постоянно открытых глаз. — Я надеялся, что в тебе еще остались крохи человечности, но, видимо, ты потерях их. — Это. Все. Ненужный. Хлам. Наверное, так было лучше. Чудовище перед ним уже не было его братом, не было Вергилием, не было даже Уризеном. И следующий бой — всего лишь средство, способ прекратить чужую агонию, порожденную погоней за силой. Вгоняя острие меча в глаз на груди демона, Данте почти не чувствовал собственной боли. — Данте! Неро тащил V на себе. Неро был без куртки, V едва волок ноги. — Вы опоздали, я уже почти доделал работу, — Данте вытер чужую кровь со лба. — Он… действительно твой брат? — спросил Неро. Отрицать это было уже бессмысленно. Нико ли, Триш или Леди — кто-то, да рассказал ему эту историю. — Боюсь, что да, — согласился Данте. — То есть вы… — Неро запнулся. — Но он же твоя семья. — Никогда не хотел ею быть. V, словно получив второе — по-прежнему слабое — дыхание, на дрожащих ногах пошел к поверженному демону. Именно за это он заплатил некогда Данте, ради этого проделал весь путь длиной в полтора месяца. — Ты-ы-ы! — прорычал демон с ненавистью еще большей, чем к брату. — Я… дождался твоего проигрыша. — V, лучше отойди, а то он тебя зашибет! — окликнул его Данте. — Нет… нет… мне нужно… закончить спор. Он завалился на массивное тело проигравшего. Опираясь на трость, забрался на грудь к своему врагу. С губ V не сходила странная улыбка — так улыбались победители и сумасшедшие. — Вот видишь, ты повержен, потому что ты один, — сказал V. — Я НЕ ПРОИГРАЮ. НЕ ДАНТЕ. — Да, да… конечно, — V кивнул. — МНЕ НУЖНО БОЛЬШЕ СИЛЫ. — Я знаю… я знаю. Мы ведь всегда приходили к одному выводу, просто… разными путями. Он сказал что-то еще, вполголоса, и занес лезвие трости над демоном. — Какого… — Данте бросился бежать, но было поздно. V и Уризен исчезли в яркой вспышке. Иллюзорная реальность начала осыпаться. Неро и Данте отбросило в стороны, но им удалось устоять. Стоящий в луже крови на фоне рушащегося мира прошлого не был похож ни на V, ни на Уризена. Он был похож на Данте.

***

— Что за черт? — спросил Неро. — Вергилий, — ответил Данте. Вергилий наклонился, чтобы поднять книгу. Теперь в букве на обложке был смысл. Теперь в имени V был смысл. Теперь в самом V был смысл, но легче Неро от этого не стало. Он считал V своим другом, он привел его сюда, потому что тот попросил его, а оказалось, что это привело его к концу. — Вот так, значит! — рявкнул Данте, бросаясь на брата с мечом. Его, успевшего устать после боя с Уризеном, заставили отступить всего несколько ударов. Ямато в руках Вергилия был на своем месте, как неотъемлемая часть, и ни одно из движений не было показушным или лишним. — Вылечи свои раны, Данте, — сказал Вергилий. — Отдохни. И мы наконец-то решим нашу судьбу раз и навсегда. Он отвернулся, в два взмаха меча открыл портал и сделал шаг вперед. — Спасибо, Неро, — сказал Вергилий, и в его голосе проскользнули интонации V. — Зараза! — крикнул ему вслед Данте. Они остались вдвоем. — Что происходит? Если это твой брат, то где V? Кем был V? Данте прижал руки к лицу и простоял так некоторое время. — Он был… его человеческой половиной, если можно так сказать. А Уризен — демонической. И теперь он снова вернулся туда, где… должен быть, — Данте тяжело вздохнул. — Иди домой, Неро. Бери Нико, Цербера и поезжайте домой. Это не твоя проблема. — Еще чего! Он, на минуточку, оторвал мою правую руку! — Неро постучал по протезу. — Это не твоя битва. Я должен… закончить это сам. — Очень даже моя! — Ты не понимаешь! — Данте резко повернулся к нему. — Что, я причиняю неудобства?! Охрененная причин… — Да нет же! — А что?! — Он твой отец! Неро опешил. — Чего? — он тряхнул головой. — Но ведь ты мой отец. — Он… биологически твой отец, — сказал Данте с явным трудом. — Я… не хотел в это верить, но потом Ямато призвал тебя, и… нужен кто-то, кто остановит его, но я не хочу, чтобы это был ты. Ты — лучший сын в мире, и он… не достоин тебя. Данте поспешил прочь, словно боялся, что Неро будет догонять его, но у того ноги словно приросли к полу. Неро не помнил, как добрался до фургона. Клипот, выполнивший свою роль, начал рушиться, и Нико с руганью крутила руль и давила на газ, чтобы уехать прочь. — Где Данте? Вы видели его? — спросил Неро, когда Триш затащила его внутрь. Несмотря на хрупкий вид, силы у нее было прилично. — Он сказал, что у него еще есть дела, — Триш захлопнула дверь. — Этот… Вергилий… вы знаете его? — В той или иной мере. — Он сказал, что Вергилий — мой отец, — сказал Неро. — Что за хрень? — Это не хрень, Неро, — Леди покачала головой. — Данте никогда тебе не врал. — Черт! — рявкнул Неро, стукнув стену машины. — Я понимаю, что это все сложно, но… это очень длинная история, и Данте никогда не позволит тебе пострадать из-за их старых дрязг. Он… любит тебя больше всех в этом мире. — Нико, останови машину! — он рванул к двери. — Неро, нет! Триш попыталась удержать его, но он уже успел выскочить. Дорога за фургоном рушилась, не давая им шанса на возвращение за ним. Данте никогда ему не врал, это правда. Но было много вещей, о которых Данте просто не говорил, обходил их, умалчивал, и Неро, видя, что это что-то причиняет ему боль, не настаивал. Он тогда в свои тринадцать больше всего боялся, что его отправят обратно в Фортуну. Нет, он любил Кредо и Кирие — по-своему. Они были хорошими, но он никогда не был такими же, как они. Вечное одиночество в толпе, осознание того, что он слишком сильно выделялся, чтобы быть своим. И Данте был просто глотком воздуха в его жизни. Тем, что для него рука Неро — тогда еще его демоническая рука, — не была чем-то пугающим или уродливым. Тем, что он не вытолкал его в шею в самом начале. Что позволил остаться — ворча с таким видом, словно весь мир решил выступить против него. И потом они в итоге притерлись друг к другу, привыкли. И все стало так, как стало. До этого момента. И теперь Данте хочет убить того, память о ком причиняла ему боль все эти годы. — Ну уж нет, — сказал Неро. — Если Данте думает, что я дам этому случиться, то фиг он угадал. Потому что Данте тоже заслужил немного удачи для себя. И кто, если не Неро, может сделать что-то для него. Даже если его враги правы и он — всего лишь человек, слабый и в чем-то никчемный, ему хватит и имеющейся силы, чтобы не дать им обоим умереть. Потому что сила — это средство, а не конечная цель, и V это понимал. Неро развернулся. Он чувствовал их обоих — намного выше шел бой, который мог закончиться очень и очень плохо. — Сегодня никто не умрет! — крикнул Неро, срываясь на бег. Последний месяц и так унес слишком много жизней. Его подбросило вверх. Сила или что-то другое, что прежде спало в нем, пробудилось, прорвалось наружу. Протез, сделанный Нико, раскрошился под действием этой силы вместе с адаптером, и вместо него соткалась рука — новая, обычная, непривычно человеческая. За спиной у него развернулись крылья, и Неро, оттолкнувшись от земли, взлетел.

***

Десяток демонов и бывшие фамильяры V, оказавшиеся ожившими кошмарами Вергилия, — и Данте наконец-то встретился с братом. Вергилий почти не изменился с той поры, когда они стояли примерно так же на другой площадке — на вершине Темен-ни-Гру. Разве что одежда его стала темнее, а сам он — еще серьезнее и еще более уставшим. — Отдай мне Ямато, — Данте протянул руку, словно ждал, что Вергилий послушается. — Если ты хочешь его взять, то тебе придется применить силу. Но ты это и так знаешь. — Я как чувствовал, что ты это скажешь. В конце концов, они все еще были близнецами, хотя жизнь и обстоятельства сделали их разными — даже внешне. Но это не отменяло факта, что они были вместе еще до рождения, а потом долгое время после, учась воспринимать один другого как продолжения себя и видеть себя в другом. Угадывать действия, мысли и следующие шаги. Данте материализовал меч. — Как много раз мы дрались? — спросил Вергилий. — Сложно сказать. Такое чувство, что только это и делали с той поры, когда нам подарили деревянные мечи. Данте размял шею. — Время покончить уже с этим. Раз и навсегда. Они сцепились. В ход пошли честные и не очень приемы, мастерство фехтования и грязные уловки, Данте попытался всадить в Вергилия обойму разрывных пуль, но это ожидаемо не возымело успеха. Вергилий дрался — на его стороне была сила Клипота, на стороне Данте — чрезмерная мотивированность. В итоге первой победила усталость. — Не думал, что ты заведешь ребенка. — Это ты завел ребенка, а я его воспитываю. — Что? — Вергилий удивился. — То, что слышал, — огрызнулся Данте. — Неро — мой сын? — Бинго, придурок. Он ждал, что Вергилий начнет отнекиваться, как он сам когда-то давно, но тот не стал — наверное, что-то вспомнил. — Это… было очень давно. — Подумать только, ты тоже был молод. Данте стиснул зубы, призывая форму демона, Вергилий повторил его жест. Они бросились в бой, готовые нанести тот удар, который станет финальным для кого-то из них, а может, для обоих, но этого не вышло. Данте успел заметить белые, почти ослепляюще белые, странно длинные волосы и, о боги, рога, прежде чем его отшвырнуло в сторону. Не сразу, но он понял, что это Неро. Тот Неро, которого Данте почти не ощущал после того, как тот лишился руки. Сейчас от него исходило столько силы, столько энергии, что стоило трижды подумать, прежде чем ввязываться в драку. — Что это? — удивился Вергилий. — Ничего себе, — выдохнул Данте. Неро стал нормальным — только призрачные крылья остались. Те ссадины, что упорно не желали затягиваться весь сегодняшний день, наконец-то исчезли. — Прекратили, — прорычал Неро. — Никто из присутствующих сегодня никого убивать не будет. — Неро… — Данте, я когда-то загадал желание демону. Я очень хотел не причинять тебе неприятностей. Так вот. Я буду причинять тебе неприятности, столько неприятностей, сколько потребуется, чтобы у тебя мозги на место встали. И ты, — он ткнул пальцем в Вергилия. — Тебя это тоже касается. — Ты нарываешься на драку, думая, что сможешь победить меня? — спросил Вергилий. — Я бы не это… — Данте взмахнул рукой и попытался встать. — Он держал на руке форму триггера в течение десяти лет. Без перерывов. — Десять лет? — Вергилий вскинул бровь. — А то, сам удивлен. — В любом случае это не повод отступать. Неро почувствовал, как вскипает. — Ты тупой, — объявил он Вергилию. — Я всегда чувствовал, что с Данте что-то не так. Тщательно обходимая тема, темное прошлое, а теперь я вижу, что это все время был ты! Дыра в мироздании по форме тебя! И сейчас, когда у вас есть шанс в конце концов помириться, ты опять хочешь свести все к драке. Прошлое, да? Тогда я могу прямо сейчас предъявить тебе за то, что ты бросил мою мать и я носил клеймо «сын шлюхи» все время, пока жил в Фортуне. Я могу, но не буду этого делать. Потому что мы — семья и я надеюсь, что до тебя это дойдет. Вергилий стоял, напряженный, как струна. Неро ждал. — Он прав, — сказал Данте. — Он прав. — Если хочешь победы над Данте — играй с ним в покер, — посоветовал Неро. — Так, мелкий! Вергилий хмыкнул. Клипот затрясся, дойдя до определенного уровня разрушения. Огромное дерево угрожало завалиться на землю. — Все хорошо, но надо разобраться с порталом, из которого растет Клипот, — сказал Вергилий, возвращая меч в ножны. — Нужно спуститься вниз и уничтожить корни, а потом закрыть его. — Думаю, вдвоем мы справимся. Кажется, мы еще умеем работать вместе? — спросил Данте. Вергилий кивнул. — Возможно. — Эй, а вдруг вы там застрянете? Что будет тут? — Думаю, ты сможешь содержать агентство, пока я в командировке. И знаешь, что еще сделай? — Данте наклонился к нему и принялся быстро что-то объяснять, пока Вергилий хмурился, глядя, как те секретничают. Неро кивнул. — Ладно. Я буду ждать вашего возвращения. — Мы ненадолго. Разберемся и назад, — Данте подмигнул и прыгнул вниз, Вергилий последовал за ним. Неро в последний раз взглянул на облака на этой высоте, прежде чем прыгнуть вниз, где уже должна была быть Нико и остальные. Он победил сегодня многих врагов и, возможно, помирил заклятых врагов. Быть может, этого опыта будет достаточно, чтобы разобраться с банковской бюрократией.

***

Нико сперва бурно радовалась, что можно ехать по нормальной ровной дороге, потом угрюмо молчала, а потом наконец-то призналась: — Меня пугает твоя рука. — Что? — не понял Неро. Церберу его новая рука нравилась, псу вообще нравилось, что можно было наконец-то забраться ему на колени и получать свою дозу ласки — и плевать, чешут его пальцы или прежние когти. — Ну… она отросла. Как хвост у ящерицы. Ужас. Как так вышло? — Откуда я знаю? Выросла и ладно. Она… отличная. — Эх, а я столько сил вложила в протезы, — вздохнула Нико. — Я месяц нормально не спала! — Ты молодец. — Эх, ты… тут меня понимает только собака, — Нико со вздохом сунула в зубы сигарету и подожгла её. — И… как тебе узнать, что Данте не твой отец? — Это… немного сбивает с толку. Но я даже рад тому, что он рад, — признался Неро. — Я не знаю всей истории, но тут даже до дурака дошло бы, что ему было больно из-за брата все эти годы. — Он говорил, что тот мертв, — сказала Нико. — Тем более. На горизонте показалась вышка, недалеко от которой находилось агентство. — Он тебе руку оторвал. Вергилий. Никаких чувств по этому поводу? — Если это плата за их будущее, то я без претензий. Фургон остановился на светофоре. Цербер зевнул в три пасти, хотя был, наверное, единственным, кто вообще спал последние двадцать часов. — Это сложно, по себе знаю. Мой биологический отец был таким козлом, что я даже не плакала, когда узнала, что он умер. А мой приемный, он… он хороший. Твоим… отцам повезло с тобой, Неро, — Нико скорчила гримасу. — Отцам. Ух, как звучит! — Ну тебя, — у Неро не было сил с ней препираться. Все, что он хотел, — спать. Потому что завтра у него будет еще один долгий день, если он хочет выполнить просьбу Данте. Он выстоит все очереди, разберется со всеми бумагами, снимет деньги со счета и купит вторую часть дома. И наймет строителей, чтобы сделать дверь. Потому что когда Данте вернется, места для всех будет мало.