Свободным воздухом хотели мы дышать

2 июля 2023 года

За последние лет пять редкое начало июня могло порадовать жителей Англии ясной и жаркой погодой. Обычно первые недели шли нескончаемые дожди, словно лето решило миновать британцев. Но в этот день птицы щебетали, радуясь солнцу и прячась где-то в высокой траве. Ветер порывами поднимал пыль и песок с узкой проселочной дороги, по обе стороны от которой раскинулись бесконечные зеленые поля, и только в северном направлении дорогу поглощал густой смешанный лес. На обочине расположились трое подростков: худощавый блондин с болезненно бледным лицом, впалыми глазами и резкими чертами лица, брюнет, пару сантиметров уступающий ему в росте, тоже по-подростковому угловатый, но сложенный более спортивно, и третий мальчишка, истинный великан на фоне своих друзей — короткостриженный, высокий и жилистый, словно капитан футбольной команды. Они не боялись замарать одежду, присев на землю, и затягивались единственной сигаретой, что у них была, передавая её из рук в руки. — Ив, как ты мог оставить воду? — Альбус чувствовал, как капли холодного пота стекают по спине. Солнце разыгралось не на шутку, и белоснежная футболка прилипала к телу. Он передал сигарету Скорпиусу и стянул с себя футболку, чувствуя, как голые плечи обдает теплым ветром. — Я тогда еще не знал, что такое «гостеприимство Делвишей». Не думал, что она понадобится, — усмехнулся Розье в ответ. Он не испытывал особой вины по этому поводу. Вот уже час прошел с того момента, как они аппарировали на богом забытую дорогу и ожидали, когда же за ними кто-нибудь приедет. На земли Делвишей была наложена не только антимаггловская защита, но и антиаппарационное поле. — Убью Дема, — Малфой не выглядел таким уж недовольным, ворча по привычке. Ему нравилась местная природа, но от холодного душа он не отказался бы. Он передал сигарету Ивэну и автоматическим движением достал из кармана небольшой серебряный футляр. Уже хотел его открыть, но на горизонте показался черный внедорожник, стремительно летящий в их сторону. Автомобиль резко затормозил перед слизеринцами, и с пассажирского сидения послышалось: — Грузитесь, — Демитрий самодовольно улыбался, спрятав свой взгляд за темными очками, а молчаливый водитель даже не повернул голову в сторону гостей хозяина. * * * — Ты живешь в этом склепе? — Ал присвистнул и не стал скрывать своего впечатления от поместья друга. Он не хотел упустить возможность поиздеваться над ним. — Делвиш, детка, я начинаю понимать откуда в тебе столько странностей. Я бы тоже здесь свихнулся. Дем добродушно улыбнулся, оценив иронию Поттера. Она его не оскорбляла, да и провоцирующее уменьшительно-ласкательное пришлось проигнорировать в который раз. Ал упрямо продолжал его так называть, желая вывести из себя. От внимания Дема не ускользнуло, что Ивэн и Скорп тоже находятся под впечатлением от старого дома. — Есть один плюс, — все трое заинтересованно посмотрели на него, — там прохладнее, чем на улице. Гости не стали задерживаться на крыльце, а последовали за другом. В холле их встретил домовой эльф. Он скромно заулыбался, но поспешил скрыться, поймав на себе серьезный взгляд хозяина. Делвиш еще полчаса назад раздал распоряжения, что делать и когда. И все же Квики не мог упустить возможность лично посмотреть на гостей, столь редких в этом доме. Друзья приехали очень удачно. София отсутствовала, решив посетить Лондонскую художественную выставку, и должна была вернуться ближе к вечеру. А Владислав Делвиш пребывал заграницей и не мог помешать их отдыху. И все же Дем не хотел задерживаться на первом этаже и без особого гостеприимства поторопил их подняться. Слизеринцы поднялись по лестнице на третий этаж. Казалось, что деревянные перила отслужили свое, слой лака практически стерся, ступени скрипели под ногами. Да и малахитовая краска на стенах местами отколупывалась, но Демитрий оставался невозмутим и не испытывал смущения за не самое уютное жилище. Ему было как-то все равно. Они прошли по темному коридору и, наконец, оказались в комнате Делвиша. Скорпиус невольно улыбнулся, обернувшись к Дему, и с любопытством огляделся, пока Альбус с Ивэном, придуриваясь, упали на мягкую кровать. Комната была вполне пригодной для жилья: темные тона в интерьере, много дерева, придающего уюта, и никакой вычурности. — Располагайтесь, — было заметно, что в спальне напряжение оставило Делвиша. — Я буду спать на полу, есть еще софа и кровать. Разберетесь. Он невольно улыбнулся, посмотрев на Ала и Ивэна, развалившихся на постели прямо в обуви и насвистывающих песню маггловской группы Scorpions «We are the champions». Их ничего не смущало, им было хорошо. * * * Пригласить друзей в поместье оказалось действительно не такой уж и плохой идеей. Разобрав вещи, слизеринцы отправились исследовать прилегающую территорию, взяв с собой немного эля, бутылку виски и пополнив запасы сигарет. Смех эхом разносился по лесу, когда они следовали за Демом, шутя друг над другом, срываясь на бег, а потом останавливаясь, чтобы перевести дыхание и отсмеяться после очередного подкола Поттера над Розье или Делвишем. Порыбачив в мелкой реке, они промокли насквозь, так и не поймав ничего. А затем Демитрий показал им охотничий домик, располагавшийся в паре километров от поместья. Там в старом сарае они нашли зачарованный мотоцикл. Заведя его с пятого раза, друзья умудрились забраться на него вчетвером и поднялись над лесом, распугивая его обитателей своим беззаботным смехом и восторженными криками. Давно в округе так не шумели. К вечеру они расположились на берегу реки, развели огонь и теперь отдыхали после насыщенного дня. Костер приятно потрескивал, а на углях запекалась картошка. На этом настоял Розье, убедив всех, что посиделки у костра просто преступно проводить без хорошей походной закуски. Скорпиус лежал на спине, удобно устроив голову на коленях Дема, а тот жарил на огне два куска хлеба — себе и другу. — Если снести ваш дом, то здесь будет вполне сносно, — беззаботно заговорил Ал, делая глоток виски и передавая бутылку по кругу. Делвиш согласно кивнул. Он казался задумчивым, и Скорпиус снова чувствовал его напряжение, словно что-то серьезно беспокоило друга. В темноте послышался легкий хруст веток, и Ивэн резко повернул голову в сторону звука. Делвиш рассказывал им днем, что в местных лесах водятся дикие звери: не только олени, зайцы и лесные птицы, но и хищники — волки и медведи. Но ничего страшного не произошло. По тропе, ведущей от дома, к ним направлялась девушка в свободном кружевном платье и накинутой поверх мужской рубашке. Приблизившись к компании, Петра молча присела рядом, и Дем почувствовал себя спокойнее. Розье всегда смущала сестра Делвиша, и с каждым годом все сильнее. Девушка заметно повзрослела, хоть и осталась верна своим излюбленным привычкам — привязанности к старым вещам и необъяснимой любви к одежде брата. За пять лет учебы на одном факультете Ивэн решался заговаривать с ней от силы раз десять, и то не особо удачно. Он не понимал, что своими взглядами и краснеющим лицом нещадно выдает восторг её персоной. Сегодня было так хорошо и спокойно, что Ив поверил — не может произойти ничего плохого, наверное, поэтому он решился предложить ей запеченную картошку и стакан эля, получив в награду спокойную уютную улыбку в ответ. Время шло, алкоголь заканчивался. Скорпиус приподнялся и вновь достал серебряный футляр из кармана. Дем уловил его движения и хмуро прервал тишину: — Убери его, Скорп, — но Малфой лишь пожал плечами в ответ, встал на ноги и отошел к берегу, чтобы не раздражать Делвиша. — А ты пробовал, Дем? — Ала давно интересовал этот вопрос. Как-то мимо него прошло знакомство друзей с наркотиками. — Да. Маггловское дерьмо это все, — слова прозвучали резко. Малфой, стоя на берегу, их слышал, но ему было все равно. Эйфория стала наполнять его, вырывая из реальности. Дем никогда бы не сказал этого вслух, но он жалел о дне, когда они со Скорпом решили попробовать. Вначале все казалось баловством, способом неподчинения взрослым, смелым и дерзким протестом, что дарит ощущения свободы, радости и счастья. Но друга затянуло, словно в черную дыру, пусть и не сразу. И Дем чувствовал бессилие, потому что даже его авторитет не способен был отвратить Малфоя от этой отравы. А еще он не был уверен, была ли тяга Скорпа к наркотикам зависимостью. Иногда казалось, что он употребляет их назло, словно приравнивая к родительским запретам уговоры друга завязать с опасной привычкой. — От магглов одни беды, — хмуро проворчал Ивэн. Ему тоже не особо нравилось то, что творил Малфой, его новая привычка не могла не вызывать беспокойства. — Не скажи, музыка у них что надо, — Альбус затянулся сигаретой и внимательно посмотрел на Делвиша. Он чувствовал, что все эти посиделки не случайны, не ради дружбы они затевались. — Дем, зачем ты нас собрал? Делвиш обернулся на Малфоя. Ему важно было, чтобы он тоже его послушал, не учел одного, что друг нанюхается кокса до того, как состоится важный разговор. — Подождем, — отмахнулся он в ответ. * * * Начало светать, когда разговор все-таки состоялся. Трава стала влажной от росы, и было немного прохладно, поэтому Делвиш обнял сестру за плечи. — Надо кое-что с вами обсудить. Это важно, — Дем доверял всем сидящим у костра в равной степени. Уже тянуло в сон, слова звучали, как откровение, тихое и умиротворяющее, чуть усталое, словно исповедь: — Меня не отпускает одна навязчивая идея. Она заполняет мой разум. Но нужно было время, чтобы все хорошо обдумать, — Делвиш говорил с остановками, делая небольшие паузы между фразами, словно давая друзьям возможность постепенно осознавать услышанное. До этого момента он не делился своими мыслями даже с сестрой. Молчаливым наблюдателем он оценивал то, что творилось вокруг, все сильнее ощущая необходимость перемен. — Вы когда-нибудь задумывались, что ждет нас после школы? Два года осталось, а дальше? — тонкой веткой он что-то выводил на слегка расчищенном от травы и выровненном подошвой ботинка клочке земли под ногами. — Мы все знаем, что ничего хорошего, — он затянулся и посмотрел на Альбуса: — Ладно, тебе, Ал, имя поможет, за нас с Петрой тоже все отец решил, хотя его бизнес-план на нашу жизнь меня пиздец как бесит. Но остальным слизеринцам гораздо хуже. На них уже априори поставили крест. Все наши конфликты с гриффами бессмысленны. Мы самый слабый факультет, сколько бы не давали отпор. А помните Руквуда? Он, конечно, мудак, но в учебе был лучшим на потоке. Так вот, слышал, что даже он перебивается сомнительными подработками, к Министерству его и близко не подпустили из-за фамилии. Нужно брать всё в свои руки, если мы хотим перемен в лучшую сторону. Не стоит ждать подачек откуда-то свыше. Малфой кивнул, но в следующее мгновение его взгляд застыл на рисунке Дема. Запретный знак Пожирателей Смерти был тщательно выведен на земле. Скорп невольно поежился и настороженно перебил друга, указывая на рисунок: — При чем здесь это? — Думаю, что настало время возродить былую идею и организацию, — голос Делвиша прозвучал тверже. — Вы только представьте, как сильны могут быть чистокровные, если перестанут бояться и объединят силы. — Ты спятил, — Малфой не хотел верить тому, что слышит. — Так почему же я безумие вижу не в себе, а вокруг нас? Ты не первый раз слышишь от меня подобные высказывания, не делай вид, что удивлен. Скорп, это твой путь, а не мой. Сколько я тебя помню, грязнокровные ублюдки постоянно задевают тебя, причиняя боль, а ты их только провоцируешь своим бездействием. Хватит всех прощать, — Дем сделал паузу, не упуская из внимания реакцию друга. — Многие недовольны существующими порядками, но боятся первыми высказать свое мнение. Все ждут. Только чего? Возрождения Темного Лорда? — Делвиш невольно усмехнулся, не проявляя особого трепета перед великим магом. — Этого не будет, но мы можем стать новым поколением Пожирателей Смерти и без него. Демитрий говорил страшные вещи. Альбус с Розье притихли, а Петра крепче прижалась к брату. В её глазах не было ужаса, скорее она методично взвешивала все «за» и «против», просчитывая шансы осуществить задуманное Демом и риск потерять то немногое, что у них есть. — И как давно ты принял это решение... за нас? — голос Малфоя прозвучал до боли спокойно и холодно. Делвиш всегда изумлялся и опасался категоричности друга, и сейчас наткнулся на нее в самый неподходящий момент. На мгновение он даже потерял уверенность в том, что все делает правильно, но тут же мысленно выругался на себя и отогнал предательские сомнения. Он опустил взгляд, собираясь с мыслями, а после посмотрел на Альбуса и Ивэна: — Я принял решение, и уже не отступлюсь. Вы со мной? Я готов объяснить свою позицию хоть на пальцах. Новые Пожиратели — это вынужденная мера. — Иди ты к черту, Делвиш, со своими объяснениями, — Поттер не дал договорить Демитрию, резко перебивая и не сводя с него внимательного изучающего взгляда. — Я уже на твоей стороне. — Обещаешь? — Навсегда, — кто-то другой может и удивился бы спокойствию и уверенности, с которыми Альбус принял решение. Кто-то, но не Делвиш. Ему оставалось получить ответы от двух других друзей, и он требовательно посмотрел на Розье: — Ивэн? Тот задумчиво кивнул в ответ, а после добавил: — Я тоже на вашей стороне. — Скорп? — Не смей так поступать с нами, — Малфой поднялся на ноги. Он был растерян и хотел одного — сбежать. Его ощущения передались Дему. Тот попытался остановить друга, одернуть за руку, не давая уйти, но Скорп оттолкнул его от себя и пошел прочь по тропе в сторону поместья. * * * Демитрию не нравилось, что последнее слово, да еще какое слово, осталось за Скорпиусом. Он помедлил с минуту, а может и больше, пока решительно не поднялся на ноги и, ничего не объяснив, ушел следом за другом. Он не понимал до конца, почему ему нестерпимо захотелось найти Малфоя. Того, что бесит. Того, что выводит из равновесия своей упертостью и поступками. Не прошло и часа, как остыла злость за привезенные наркотики, и теперь Скорпиус вновь выбил почву из-под его ног. Дорога к дому была практически не видна, и временами тропа сужалась из-за корней многовековых деревьев, выпирающих прямо из земли. Если бы Дем не знал путь, он непременно споткнулся бы об один из них, но он шел, не задумываясь. Наоборот, он чувствовал редкое беспокойство за Скорпиуса, который рисковал заплутать в беспросветной темноте или свалиться в одну из низин, которые тут встречались, хоть и не слишком часто. Демитрий понимал, как неосмотрительно было с его стороны оставлять сестру, Ала и Розье у костра. Своим уходом он недвусмысленно показывал, насколько для него важна поддержка Малфоя, а значит, проявлял слабость, которую Петра уж точно ему не простит. Тем не менее, даже возможный конфликт с сестрой не остановил его. Найти Скорпиуса оказалось несложно. Он сидел на крыльце поместья, опустив голову на ладони. На мгновение Делвишу показалось, что он станет свидетелем слез, которых ему ни разу не приходилось видеть за пять лет дружбы. Он не хотел этого, опасаясь собственного разочарования. Дем был уверен, что идет бесшумно, но, подойдя ближе, он столкнулся взглядом с Малфоем. Его глаза были сухи. И все же впервые в жизни Делвишу стало не по себе. Он равнодушно выносил суровые взгляды отца, сопровождаемые вечной критикой, или насмешливые и презрительные взгляды тех, кто считал себя лучше и достойнее его, но в этот момент он почувствовал, что горит от взгляда друга, полного горечи. Будто он воткнул нож ему в живот, как какой-то грязный предатель. — Так как давно ты решил все за нас? — голос звучал спокойно, когда Малфой повторил вопрос, оставшийся без ответа. Лучше бы он кричал и надрывался от эмоций, чем так, отстраненно и пусто. Демитрий начал понимать, что этой ночью ему придется либо отступиться, пока не поздно, либо потерять кое-что очень важное. И на мгновение ему захотелось огрызнуться, сказать что-нибудь ядовитое, переводящее вину на друга. «О чем ты, Скорп? Ты ведь все прекрасно знаешь!» — так можно было избежать прямого ответа, но Дем промолчал. Они привыкли говорить в лицо друг другу правду, но в этот раз той самой спасительной истины не нашлось. Делвиш присел рядом на остывшие за ночь ступени, когда Скорпиус вновь обратился к нему: — Дем, мне страшно, — в его руках вновь появился ненавистный серебряный футляр. Демитрий впился в него взглядом, мысленно надеясь разъебать дорогую игрушку вместе со всем содержимым, но Малфою было плевать на реакцию друга. Он словно специально открыл его здесь и сейчас, чтобы наказать по-своему, как умеет. Высыпал белый порошок, скрутил тонкую трубочку из маггловского доллара, выстроил несколько дорожек и вдохнул их в себя, а затем вновь прикрыл ладонями лицо и зажмурил глаза, часто дыша. Слез действительно не было, друг просто обдалбывался, надеясь унять боль от услышанного и заглушить тягостное предчувствие. * * * Прошло полчаса, но разговор никак не клеился. И все же Малфой предпринял очередную попытку достучаться до Демитрия: — Ты одержим, — он сделал странную паузу и, словно издеваясь, продолжил: — Человек, одержимый новой идеей, успокоится, только осуществив ее. Не слышал? — на его лице появилась усмешка. — Куда уж тебе до маггловских писателей. Но это ничего. У тебя еще много времени, чтобы познакомиться с ними. Если ты не решишь просрать его на эти идиотские планы. Ты спятил, Дем. И ты должен выкинуть эту идею из головы. Делвиш знал, что ему не избежать этого разговора, и все же он не смог к нему подготовиться, чувствуя заранее, что проиграет в этом противостоянии: — Зачем ты переубеждаешь меня? Я все продумал, было время. Знаю, сейчас ты уверен, что я соберу вокруг себя кучку спятивших идиотов. Но вот увидишь, я заставлю всех считаться с нами. Никто не посмеет больше тыкать пальцем в таких как ТЫ, никто не закроет двери перед твоим носом, не будет издевок и унижения, — не те слова, совсем не те, ими было не зацепить Малфоя, и Демитрий это чувствовал, но остановиться уже не мог. — Если я выполню твою просьбу, к чему мы вернемся, Скорп? К бессмысленному существованию? И ты предлагаешь цепляться за него вместо того, чтобы возродить былое величие чистой крови? Тогда попытайся остановить меня прямо сейчас, возможно, спасешь этот сумасшедший мир. А я больше не хочу жить как прежде. Громогласно получилось, но не специально — это все нервы и остатки алкоголя. — Иди ты к черту, — огрызнулся Малфой. — Я ни о чем не жалею. Думаешь, я не предпринял бы ничего, чтобы изменить свое положение в этом, как ты говоришь, сошедшем с ума мире? — негодование заглушало все остальные эмоции, и все же Скорп сделал паузу, задумавшись, и вновь заговорил тихо и спокойно: — Возможно. Нет, ты прав. Но совесть всегда должна оставаться чистой, в первую очередь, перед самим собой. Разве не так? Тишина вновь окутала все вокруг. Была удивительно безветренная ночь, лес безмолвствовал, где-то вдалеке небо начинало алеть. Ответа так и не последовало, и это молчание не могло не бесить. Оно ранило сильнее едких фраз. И неважно было, что Демитрий молчал не для того, чтобы дать другу выговориться. Он не находил нужных слов. Он хотел бы донести до Малфоя свою правду, хотел бы, чтобы тот его услышал, но понимал, что с каждым сказанным словом будет только отдаляться от друга. — Значит, я тоже часть «бессмысленного существования»? Вот как... Мне больше нечего тебе сказать, Делвиш, — Скорпиус поднялся со ступеней, растерянно и раздраженно пытаясь прикурить. Хотелось сбежать, просто уйти. Лишь бы не видеть безразличия на лице Демитрия. Люди не бывают такими равнодушными. Сложно поверить, что где-то там глубоко внутри этого спокойствия могут быть эмоции. Разве можно так просто сдержать их в себе? — Ты переступаешь опасную черту и без моей помощи осознаешь ошибку, а я больше не с тобой, пока ты не вернешься, — руки предательски не слушались, когда Малфой поднес сигарету к губам, вдохнул терпкий дым и направился к дороге, по которой сюда приехал. — Хочешь миру добра? — послышался голос за спиной. — Тогда не отворачивайся от меня, не ставь на мне крест. Бросишь одного, и мне больше нечего будет терять, — Делвиш замолчал на мгновение, дожидаясь когда Скорпиус обернется. — Я все равно пойду к своей цели, и, если понадобится, оставлю за собой пепелища истлевших предрассудков и трупы уродов, решившихся покорить чужой мир. Наш мир. Я сотру к черту фальшивую толерантность. И обещаю, я никогда не обернусь назад, – неприятное нарастающее чувство зажгло в груди, комом застревая в горле от разочарования, застывшего во взгляде Малфоя. Делвиш замер, осознавая не сразу, что это просто эмоции. Ему казалось, что он потерял контроль не только над собственным разумом, но и над телом. Хоть поджигай его, сейчас бы он не сдвинулся с места, внимательно смотря на друга и запоминая его взгляд, причиняющий столько незнакомой ранее боли. — Не делай из меня монстра, Скорп. Малфой как никто другой имел основания считать, что большинство людей по сути своей твари. Но о Делвише он никогда не позволял себе так думать, несмотря на все его выходки. И в этот раз, отчетливо понимая, что тот легко не отступится, Скорпиус все равно ожидал невозможного, чего-то правильного и человечного от него, и это выводило из себя не меньше, чем всё сказанное другом сегодня. Бесило неимоверно. Он чувствовал, что нужно закончить разговор, пока не поздно. И Демитрий не заслужил ничего, кроме короткого, холодного прощания: — Я вообще сейчас не знаю, что мне делать, но я не приму твою правду. Каждому свое, Дем. Мне пора. — Подожди водителя. — Нет, спасибо, пройдусь. * * *

3 июля 2023 года

После рассвета Петра и друзья вернулись в поместье. В то время, пока они отсыпались после ночных посиделок, Дем так и не смог сомкнуть глаз. В руки ему попался чистый лист пергамента. Вначале он выводил линии, стараясь отвлечься, но вскоре рисунок приобрел очертания змеи. Никакого черепа. Демитрий резко поднялся и подошел к кровати, на которой спали Поттер и Розье. Он присел на край и попытался растолкать обоих, получив в свой адрес череду отборных матов. — У нас будет другая метка, — его взбудораженный голос все же разбудил полупьяных подростков. — Что ты придумал, Дем? — Альбус сонно потянулся, растягивая слова, и медленно открыл глаза. — Её нужно усложнить! Делать простую метку самоубийство, её легко обнаружить. Но она нам нужна для связи друг с другом, — Делвиш заговорил непривычно быстро, поэтому Розье, прислушавшийся к разговору, перебил его: — Стой-стой, не так сумбурно. Что значит усложнить? — Совместить темную магию с техникой создания колдографий. Мы её оживим. Альбус приподнялся на локтях, невольно нахмурившись от похмелья. И все же его зацепили слова Делвиша. То, что он предлагал сделать, было опасно. Даже первокурсники знали, как безрассудно играть с темной магией, создавая что-то свое, а тем более оживлять это. — Ты изверг, — Ал упал обратно на подушку, чувствуя, что его сильно мутит. — Обсудим все после душа за завтраком? * * * Обсудить за завтраком ничего не получилось. Софии захотелось провести время в обществе молодых людей, и она составила им компанию за столом. Ивэн сильно смущался в её обществе и даже не смог толком поесть. Ему постоянно казалось, что каждое его движение на фоне ее утонченности выглядит, как брачный танец бабуинов — дико, грубо и вульгарно. Он решил позднее пробраться на кухню и попросить у Квики второй завтрак, чтобы спокойно поесть, когда эта страшно требовательная и строгая женщина не будет сверлить его взглядом. Ал, наоборот, почти с дерзким равнодушием вел светскую беседу, сразу покорив сердце миссис Делвиш. Он задавал вопросы о «маленьком Демми» и связанных с ним забавных историях. София, в свою очередь, с удовольствием поддерживала разговор, и это незаметно выводило Дема из себя. Он сверлил Ала хмурым взглядом, но предупреждения оказались тщетными. Поттер давно приобрел иммунитет к оборонительным уловкам Делвиша, продолжая развлекаться в своей особой манере. Даже Петра пару раз рассмеялась, когда Поттер выудил у Софии особо пикантные подробности о Демитрии. Но стоило ребятам покинуть столовую, как Ал получил отменный подзатыльник от Делвиша. * * * Ровным красивым почерком было аккуратно выведено: «Как добрался? Д.» Делвиш свернул в трубочку небольшой кусок пергамента и привязал его к лапе совы. Затем подошел к окну и выпустил птицу на улицу, проводив удаляющийся силуэт взглядом. Сутки дождь лил, как из ведра, словно не было солнечного дня накануне. Слизеринцы не вылезали из спальни, поглощенные обсуждением будущих планов и способами их воплощения. — Зачем он нам? Нотт пиздабол, — как ни странно, но слова Альбуса звучали не агрессивно. В них чувствовалась веселость. Даже Дем невольно улыбнулся и спокойно попытался пояснить: — Во-первых, он чистокровен, а во-вторых, смышлен и увлекается политикой. — Ал, если ты случайно не убьешь его за один из занудных монологов о поправках в магической Конституции, то он может нам пригодиться, у него хорошо язык подвешен, — Розье был согласен с Демом и не мог упустить возможность поддеть Поттера. — Тогда можно я убью тебя за твои монотонные подъебы? — в школе любой ученик испугался бы слов Альбуса, потому что по его манере общения всегда сложно было понять, насколько он серьезен в собственных угрозах. Но Ивэн хорошо изучил Поттера, имея пятилетний опыт постоянных пикировок, и он знал, что будь угроза реальной, слов не прозвучало бы вовсе. Поэтому Розье улыбнулся и показал средний палец, ленясь придумывать что-то более остроумное в ответ. Они разбирали список с претендентами на роль новых Пожирателей Смерти, составленный Демитрием. В основном слизеринцы-ровесники, хотя были среди них и несколько хаффлпаффовцев и равенкловцев. Галочками Делвиш отметил тех, кого уже подготовил к будущей вербовке и смог заинтересовать «некой опасной, но выгодной авантюрой, ради которой придется произнести нерушимую клятву». Ему еще предстояло пересечься с ними во время каникул. — Вирджиния? — Альбус нахмурился. — Серьезно, этот божий одуванчик? — Никак не можешь смириться, что она встречается с Джеймсом? — с любопытством уточнил Розье. — Братская ревность — это так мило. — Иди ты, — Альбус беззлобно отмахнулся и прошел к окну, присев на подоконник рядом с Демом. — Вообще девочек привлекать не стоит. Ну, кроме тебя, Петра, — он вовремя уточнил и добавил, мечтательно закатив глаза: — Ты будешь нашей королевой. Петра довольно, но все же сдержанно улыбнулась и вернулась к чтению книги по Зельеварению. В будущем учебном году ей предстояло выручать брата и его друзей с Зельями. Девушка отнеслась к этому серьезно, раз уж пообещала. Большую часть дня Петра просидела в углу, забравшись с ногами в кресло и не замечая никого вокруг. Сейчас же она не сказала этого вслух, но была согласна с Поттером по поводу участия других представительниц слабого пола. Ал подмигнул ей и повернулся к Делвишу: — Дем? — Она староста школы. Это может быть нам полезно, — спокойно ответил тот, и с ним никто не стал спорить.