Клянусь Аполлоном, врачом...

Варшавский, удобно устроившись на кровати, внимательно слушал главврача. Вот уже целых пять минут Воронцов делился с Я лечу новостями хирургии. -… и Майя Петровна, как человек ответственный, готовит себе замену уже сейчас. — Ага, Лаврова сбегает на пенсию, Бухтеев не хочет принимать отделение, и вы решили этим озадачить меня, — сделал выводы Юра и рассмеялся. — Да нет, Майя Петровна уже себе замену на должность заведующего нашла, — Воронцов махнул рукой. — Помнишь, работала у нас доктор Жуковская, ее Лаврова и учила. — Помню, когда я вернулся домой, она как раз уходила в творческий отпуск, — Варшавский задумался на мгновение, — аспирантура, диссертация… — Вот, и аспирантуру окончила, и диссертацию защитила, и за мужем вслед в Петербург укатила, — главврач улыбнулся. — Но мужа вернули домой, и Лилия Кирилловна тоже вернулась. — Так, проблема явно в другом, Владислав Андреевич, — Я лечу пристально посмотрел в глаза главного. — В чем беда? — А в том, что мне из области возвращают в хирургию небезызвестного тебе Веню Степанюхина, — тяжело вздохнул Воронцов. — В хирургии сейчас как раз есть «беременная» вакансия: доктор Бестужева временно приписана к отделению КЭР. — И чего вас так это напрягает? — Я лечу снова рассмеялся. — Натравите Орловича на Веню, Антон знает столько, что аж мне до сих пор страшно. Он вам Степанюхина до обморока запугает. — Думаешь, это сподвигнет Вениамина Аристарховича повысить свою квалификацию? — Воронцов недоверчиво смотрел на Юру. — По крайней мере на какое-то время займет Степанюхина хоть чем-то, — пожал плечами Варшавский. — Ну или жене моей скажите, что этот Веня мне жить спокойно может помешать. — Я не заказываю тебе убийство Вени, я советуюсь, что с ним делать, — недовольно огрызнулся главврач. — Долбачева ты когда-то очень хорошо перевоспитал. — Да ладно вам, — Я лечу отмахнулся. — Начнем с Орловича, а там и я к столу выйду, — Юра подмигнул начальнику. — Прорвемся, Владислав Андреевич, прорвемся. Вениамин Аристархович Степанюхин был самым обычным хирургом, никогда не стремился творить чудо у стола, ограничиваясь простыми операциями. Грыжи, аппендиксы, язвы — привычный ежедневный набор хирурга. После института начинал свою хирургическую карьеру доктор Степанюхин в областной Приморска. И все было вроде бы неплохо до поры до времени, но страсть Вени к состоятельным пациентам, которых очень хотелось развести на благодарность, однажды сыграла с ним злую шутку. Один из таких больных остался очень недоволен лечением от доктора Степанюхина, и загремел Веня из приморской областной в александровскую районную. Районный центр — это вам не областной, здесь достойно состоятельные не лечатся, все больше бабульки местные, да их мужички — любители заложить. Иногда строители с местных дач, да охранники этих самых дач. А тут сорока на хвосте принесла Степанюхину, что его обидчика с должности на заслуженную пенсию уже полгода как выпроводили. Сколько времени потратил Веня на обивание порогов, сколько он презентов позаносил в разные кабинеты — и сам Степанюхин старался не вспоминать. И вот наконец-то ему сообщили, что в областной есть одно место в хирургии, но временное: дамочка уже почти в декрете. Веня за это предложение вцепился зубами — наконец-то! Хоть тушкой, хоть чучелом, но в областную! За последние годы Воронцов свою вотчину превратил в один из лучших медицинских центров, а значит и состоятельные клиенты стараются попасть именно туда. Веня бросил взгляд на часы: собеседование через двадцать минут, а он уже на месте. Степанюхину пообещали, что разговор с Воронцовым — формальность, его возьмут, на время декрета какой-то там докторицы. А там уж пусть Веня сам выгрызает себе место под солнцем. Секретарь Воронцова, бегло глянув бумаги Вени, доложила Владиславу Андреевичу о посетителе. — Проходите, — Полина указала Степанюхину на дверь в кабинет главврача. Воронцов встретил Вениамина Аристарховича скептическим взглядом. Посмотрев его документы, Владислав Андреевич вздохнул и кивнул на листы чистой бумаги: — Пишите заявление. — Вы явно не рады мне, Владислав Андреевич, — Веня быстро настрочил заявление. — А чему радоваться, Вениамин Аристархович, — Воронцов пожал плечами. — Я помню очень хорошо, почему вы сменили нашу больницу на александровскую. Надеюсь, таких инцидентов больше не будет. — Я буду очень стараться, — Веня улыбнулся. — Смотрите, Степанюхин, я церемонии разводить не буду, честь и репутацию нашей больницы поганить не позволю, выкину к чертовой матери да еще и по статье, — на последних словах Воронцов сжал правую руку в кулак. — Я все понял, Владислав Андреевич, — Веня реально испугался такого Воронцова. — Все будет как в лучших домах Европы! — залебезил Степанюхин. — Идите в отдел кадров, — главврач поставил резолюцию на заявление. — А потом к Майе Петровне, правда, я не уверен, что она обрадуется. Варшавский после визита главврача прикидывал, как бы так поинтересней присадить доктора Степанюхина, чтоб и больница не пострадала, и Веня вспомнил, что по диплому он врач, а не рвач. Стук в дверь нарушил мысли Я лечу. — Войдите! — радостно рявкнул Юра. В палату вошла Алина Алексеевна. Она внимательно посмотрела в карту Варшавского, проконтролировала пульс, давление, температуру, вписала данные объективного осмотра и присела рядом с Я лечу. — Юрий Михайлович, там Чеснокова привезли по «Скорой». — Не было печали, — Юра закатил глаза. — На работе стало плохо? — Да, привезли полчаса назад, — Тефтель вздохнула. — Он требует операцию. — Операция невозможна, — Варшавский был категоричен. — Ему это сейчас и объясняют Валерий Валерьевич и Марк Семенович, — Алина Алексеевна кивнула на дверь. — Слышите, как в отделении тихо? — Слышу, — Я лечу сжал кулаки. — Чего его так тянет на кладбище раньше времени? Я же лично ему объяснял, что операцию сделать невозможно! Ну не живут люди, когда им половину мозга удаляют! — перешел на повышенные тона Юра. — Максимум, что можно сделать: снова дренировать, прокапать и выписать. А там, как Бог отпустит. В палату вошла Вика со снимками МРТ. Она молча протянула их Юре и стала ждать его мнения. Посмотрев снимки, Я лечу выругался. — Что решили? — он вернул снимки Вике. — Дренируем, капаем, выписываем, — Виктория пожала плечами, — хотя я бы ему весь мозг удалила. Таким он без надобности. — Даже так? — Юра усмехнулся. — Так, так, — Вика скорчила недовольную рожицу. — Ему говорили миллион и один раз, что нельзя курить, резко наклоняться и потреблять алкоголь ненормированными дозами. А он? Скакал по стройке с сигаретой в зубах и бутылкой виски наперевес! — Так прооперируй его, — рассмеялся Юра. — Удали ненужную детальку, может, дядьке жить станет легче. — Не смешно, — Варшавская скривилась. — Еще только трупа на столе не хватало. Ладно, — она вздохнула, — пошла я, надеюсь, Марк Семеныч достучался до чердака Чеснокова. Когда Вика вышла из палаты, Я лечу расхохотался от всей души. Алина Алексеевна укоризненно посмотрела на Варшавского и покачала головой. — И чего так заливаетесь, Вика, между прочим, молодец. — Представил, как эта молодец Чеснокову мозг ампутирует, а потом довольный Чесноков, не обремененный этим самым мозгом снова скачет по стройке с сигаретой в зубах и бутылкой виски наперевес! К кабинету Лавровой Степанюхин шел не спеша, ибо хорошего отношения к себе после «теплого» приема от Воронцова Веня не ждал. Постучав, Веня дождался разрешения и вошел в кабинет заведующей. — Вениамин Аристархович, — Лаврова оценивающе посмотрела на Степанюхина, — я хочу верить в то, что ваша ссылка в район принесла плоды, — строго сказала Майя Петровна. — И в нашем отделении особы, не имеющие отношение к хирургии, отлеживаться и занимать койки не будут. И еще, — Лаврова переложила несколько документов на своем столе, — если вы мечтаете устроить здесь частную лавочку, сразу же запомните: не просто уволю, спущу из хирургии в травму без лестницы и лифта! — Ну что вы, дорогая Майя Петровна! — Веню слегка ошарашил такой прием. — Я очень буду стараться, готов по максимуму взять на себя ночные, надо же восстанавливать навыки, утраченные в десятилетие грыж, язв и аппендиксов. — Надеюсь, меня вы услышали, поняли и сделали правильные выводы, — Лаврова встала, и Веня тут же подскочил, как ошпаренный. — Будьте уверенны, дорогая Майя Петровна. Уже в коридоре Степанюхин поймал себя на мысли, что в родной когда-то областной ему не просто не рады, ему не забыли все его художества, и при первом же случае выпрут обратно в глушь. Сербинов курил после операции: по «Скорой» привезли язвенника с перфорацией, а там по ходу еще и аппендицит вот-вот добавить радости готовился. Починили дядечку, отправили долечиваться в хирургию. — Павел Александрович, — на крыльцо выскочила Катя Варшавская, — нужна консультация хирурга, а кроме вас все на операциях. — Что за пациент? — Сербинов потушил сигарету. — Женщина, тридцать два года, избыточный вес, худеет, жалуется на странные уплотнения под грудью. — Идемте, Катерина, глянем, что там за уплотнения, — Павел открыл двери и пропустил Катю вперед. Колоритная пышка с фигурой «яблоко» нервно маршировала по смотровой в ожидании врача. Увидев молодого доктора, дама со слезами на глазах поведала ему о своей проблеме: — Доктор, я сейчас интенсивно худею, сбросила уже целых десять килограмм, — женщина промокнула глаза платочком, — и на диетах сижу, и с психологом работаю, и массажи делаю, — она вздохнула. — А вчера вечером под грудью обнаружила уплотнения, — женщина разрыдалась. — Так, давайте я вас осмотрю, — Павел растер руки, — снимите свитер. Осмотр женщины Сербинова слегка удивил: когда он пропальпировал пациентку, под грудью никаких уплотнений не обнаружил, о чем и сообщил даме. Схватив руку Павла, она приложила ее в том месте, где по мнению пациентки были уплотнения. — Ну как же нет ничего? — возмутилась дамочка, — а это? — А это ребра, — Сербинов с трудом сдержал смех. — Вы похудели, и они теперь прощупываются без глубокой пальпации. Майя Петровна представила нового врача коллегам. Бухтеев воспринял Веню философски, не особо отвлекаясь от общения с двумя дюжими парнями, молодежь культурно покивала, а Долбачев тяжело вздохнул, глядя на бывшего-нынешнего коллегу. Когда Лаврова покинула ординаторскую, Степанюхин осторожно поинтересовался у Егора Александровича, кивнув на собеседников Бухтеева: — Гоша, а это тоже наши коллеги? — Не, эти господа из органов, — отмахнулся Долбачев. — Из каких органов? — не понял ситуацию Веня. — Та из внутренних, — Егор Александрович закатил глаза. — Это шутка? — Степанюхин не оценил юмора ситуации и никак не мог уловить смысл происходящего. — Веня, вчера был у нас пациент с ножевым, — терпеливо объяснил Долбачев, — а сегодня полицейские бумаги заполняют. — А, — выдохнул Степанюхин, — совсем я в районе из ритма жизни выбился. — Не расстраивайся, — похлопал его по плечу Долбачев, — вобьем обратно. Романовский вошел в палату Я лечу и с порога озадачил своего начальника: — Михалыч, Чесноков меня под статью подведет! Убью гада. — Марк Семеныч, если ты так мило рычишь, — Юра усмехнулся, — я пожалуй сам сделаю Чеснокову операцию по удалению мозга. — А у него мозга нет! — Романовский плюхнулся на стул и взялся за голову. — Дренировали этого идиота, капаем, как только позволит ситуация, выдворю нах… — выругался Марк Семенович. — Чего еще отмочил? — от любопытства заерзал на кровати Варшавский. — Заявил, что у него помимо наших проблем геморроидальный конъюнктивит! И требует вылечить! Ты вообще себе это представляешь? — кипятился Романовский — Вполне, — рассмеялся Я лечу. — Кто-то из коллег пошутил над Чесноковым и виртуально ему глаз на жопу натянул! Романовский секунд пять смотрел удивленно на Юру, а потом тоже рассмеялся. Веня, осмотревшись в отделении, стал осторожно собирать информацию, дабы устроить себе место под солнцем. В первую очередь он аккуратно подъехал к Алле Львовне, памятуя, что Пион всегда все знает, и вообще, как кто-то когда-то выдал, этот цветок покруче хрена. — Аллочка Львовна, — Веня, улыбаясь, вручил старшей сестре коробку конфет, — я некоторым образом здесь снова работаю. — Ага, слышала, как на вас Майя Петровна радовалась, — усмехнулась Алла Львовна. — Аж стены вздрогнули. — Ну я думаю, с Лавровой я как-нибудь сработаюсь, — Степанюхин старался направить беседу в нужное ему русло. — Вот только место у меня временное. Вы не знаете, эта доктор, которая в декрет собралась, выходить обратно собирается? — Алиса Дмитриевна? Ну эта скорее всего в декрете долго не задержится, — со знанием дела выдала Пион. — Бестужева у нас дама боевая! — Да ладно, — скривился в улыбке Веня. — Посидит в декрете, понравится. — Не, эта долго сидеть не будет, — отрицательно покачала головой Алла Львовна, — в прошлом военврач, войну прошла, муж — генерал в нашем сером Управлении. Такая долго дома не выдержит. Наличие у доктора Бестужевой такого серьезного супруга тут же опечалило Вениамина Аристарховича. Одно дело — простая молоденькая докторша, ушедшая в декрет, другое дело — доктор с тылами… тут не в район у Черного моря, тут на берега Арктики можно загудеть, а там зима круглосуточно. — А у нас тут никто больше не собирается уходить? — Степанюхин решил узнать обо всем до конца. — Ну вот сама Лаврова на пенсию собирается, потому и Лилечку Жуковскую на свое место сосватала, — поделилась Алла Львовна. — Доктор Бухтеев не захотел на место заведующего, так Майя Петровна Лилию Кирилловну к нам позвала. — Что вы говорите! Лиличка возвращается сюда? — Веня был удивлен такой новостью. — Да, мужа Жуковской снова к нам в город перевели очень большим начальником, — Пион многозначительно постучала пальцем по столу. — Ее медин хотел заполучить на кафедру, но Лиля решила все-таки к нам. — Ну на кафедре вроде спокойней, — Вене на мгновение показалось, что вот она удача на будущее, но… — А чего ей на кафедре в медине делать, у нас тут москвичи на пятом этаже кафедры наоткрывали, — Алла Львовна пожала плечами. — Там и Варшавский преподает, и Сашка Елагин вернулся и тут теперь, и Яночка с третьего этажа. У нас модно учиться и защищаться. — Никогда не понимал Варшавского, — Веня вздохнул. — Бросить Москву, прикатить в провинцию. — Зато здесь женился, докторскую защитил, — Пион улыбнулась, — деток нарожали, вон Воронцов наш теперь дед-герой! — А Варшавский к этому каким боком? — удивился Веня. — Совсем ты, Степанюхин, в районе одичал, — Алла Львовна хмыкнула, смерив с ног до головы Веню. — Михалыч женился на Вике, внучке Воронцова! — Что? — Степанюхин от такой новости чуть не упал. — А вот то! — Пион рассмеялась. — Студентов нам как-то прислали, а там внуки главного. А нашего Варшавского-младшего заставили этих студентов учить. Сначала тут ураган бушевал. Потом Юра их таки-да научил, у нас все эти ребятки работают. Ну а любовь она такая: влюбился Юра в Вику, Вика в Юру. Тут такой сериал был… — Алла Львовна мечтательно вздохнула и покачала головой. — Теперь эта парочка хором всю больницу строят в нейрохирургии. — Вот это я пропустил события… — Веня был явно опечален. — Слышал, что здесь НИМЦ из областной сделали, но вот что все так весело и как в кино… — Круче! — уверенно подвела итог Пион. Вика внимательно изучила карту вновь поступившего больного и подошла с ней к Кононенко. — Валерий Валерьевич, Юрий Михайлович еще на больничном и сто процентов в нашей «Скорой» не был, я тоже сегодня не была там, вы не знаете, кто там карты заполняет? — Нет, а что? — Кононенко удивился Викиному вопросу. — Просто к нам поступил больной с проблемами в шейном отделе, — она кивнула на снимки МТР, закрепленные на экране. — Там стабилизацию делать надо. Но тут дело в этом, — она ткнула на записи в карте, — диагноз — студент, профессия — дегенеративная нестабильность С3-С4. — Оригинально, — Кононенко усмехнулся. — Предположу, что эту карту заполнял ваш брат. — Судя по тому, что муж здесь в палате, — Вика вздохнула, — а я ее не заполняла, соглашусь, очень похоже на воронцовские приколы. «Скорая» влетела во двор областной. Молоденький фельдшер передал пациентку с ущемлением грыжи доктору Абасовой и ее подопечной Юлиане. Зоя Прохоровна тут же загрузила доктора Величко: — Ну что, осматриваем, заполняем карту и переводим в хирургию. Проведя первичный осмотр и опрос грузной сорокапятилетней пациентки, Юлиана, немного смущаясь и слегка неуверенно, обратилась к доктору Абасовой: — Зоя Прохоровна, а у пациентки не грыжа ущемилась, ей вот-вот рожать. — В смысле рожать? — хором удивились Абасова и пациентка. — Ну, вы беременны, — уже уверенней сказала Юлиана. — Как беременна? А почему я не в курсе? — пациентка от удивления чуть не скатилась с кушетки. — Спокойно, — удержала ее Зоя Прохоровна и лично провела осмотр. Результаты подтвердили предположение Юлианы. — Ну, доктор Величко, вы молодец, — Абасова чуть улыбнулась. — Зовите доктора Ярцеву, это по ее части. Когда пациентку увезли на третий этаж, Зоя Прохоровна подошла к Юлиане, приобняла ее за плечи и тихо сказала: — Доктор Величко, вы хороший диагност, но надо уверенней отстаивать свое мнение и не стесняться этого. И тогда вы станете хорошим «скорым» врачом. — Спасибо, — Юлиана покраснела и опустила голову. — И не надо стесняться своих успехов, — улыбнулась доктор Абасова. — Представляю, чтобы нам выговорили хирурги, если бы мы им такую «ущемленную грыжу» к столу подали. Засмеяли бы! Послеобеденное время в хирургии считается относительно спокойным. Именно это время главврач Воронцов и выбрал, дабы совершить обход и напомнить подчиненным, что он когда-то тоже был хирургом. Обход проходил спокойно, пока Владислав Андреевич не оказался в десятой палате. Зрелище он застал прелюбопытнейшее: дюжий молодец под два метра ростом, косая сажень в плечах, по шепоту сопровождающего доктора Пашкина прооперированный язвенник-гаишник, стоя на подоконнике, пытался дотянуться до верхней открывающейся части почти что трехметрового окна. Когда в палату вошел главврач с сопровождающими, кто-то из пациентов шикнул в сторону оконного «акробата»: — Гаец, главврач пришел! Для младшего лейтенанта-гаишника главврач был по чину не ниже генерал-полковника. Дюжий хлопец с перетянутым вафельными полотенцами животом неловко развернулся и оказался задом в окне. На улице со второго этажа он не очутился только благодаря реакции доктора Пашкина и главврача Воронцова. — Коноваленко! — рявкнул на больного доктор Пашкин, не стесняясь начальства. — Когда вы позавчера, на следующий день после полостной операции, устроили со своей подругой секс в туалете, и ваши швы благополучно разошлись, я вас предупреждал, что вас привяжут, если еще раз учудите! Так вот, мы сейчас зашьем ваш порезанный стеклами зад, и вы будете привязаны до выписки к кровати! Пациент Коноваленко, морщась от боли и краснея от стыда, грустно посмотрел на доктора и вздохнул: — Я Маринке хотел сказать, что вы не разрешаете больше в туалете тусить. После приключений в десятой палате Воронцов с сопровождающими проследовали дальше. В соседней палате в тот момент, когда зашел главврач, доктор Ахмадов убирал пациентке нозальный зонд, через который пациентка «ела» и «пила» последнее время. Когда зонд был успешно удален, девушка радостно поведала: — Наконец-то сбылась моя мечта! Я могу поковыряться в носу! — радости не было предела. — Наша больница — это место, где исполняются ваши мечты, — гордо заявил Воронцов пациентке. — Только следующую мечту придумайте посущественней и посолидней, — усмехнулся доктор Ахмадов, — вам здесь еще целых пять дней лежать. По «Скорой» привезли веселого дядечку с симптомами гриппа и аппендицита одновременно. Первичный осмотр Сербинов поручил Кате Варшавской. Осмотрев пациента, собрав анамнез и изучив его анализы, Катя подошла к Павлу: — Павел Александрович, аппендэктомия в данном случае не нужна, гриппа нет, думаю, что грамм сто водочки, и все пройдет. — Ну идем глянем, — Сербинов хмыкнул. Осмотрев пациента и изучив анализы, Павел был на все сто согласен с Варшавской: операция и лечение антибиотиками не нужны. — Ну что, Талгат Рустамович, мы вас отпускаем, в вашем случае сто грамм водочки под хорошую закусочку лучше всяких лекарств. — Мне вера пить водку не позволяет, — погрустнел пациент. — А скажите вере, что доктор Катя даже настаивает, — улыбнулся Павел. Пациент рассмеялся каламбуру врачей и, поблагодарив их, ушел. Вечер в отделении для Вени начался не очень: по «Скорой» привезли бомжа с подозрением на язвенную перфорацию. При приеме мужичка помыли, переодели, провели обследование. Перфорация не подтвердилась и пациента перевели в хирургию. Лаврова расписала больного на Веню — единственного врача без пациентов. Собиравшийся стричь в областной овчинку Степанюхин был очень расстроен, ибо бомж — не миллионер и отблагодарить достойно не сможет. Но предупреждения Майи Петровны и Воронцова имели хороший терапевтический эффект. Осмотрев уже отмытого пациента, Веня назначил ему лечение. — Доктор, а когда меня выпишут? — поинтересовался больной. — Когда выздоровеете, — буркнул Степанюхин, задавив желание выписать больного прямо уже. — Какой вы, доктор, заботливый, — прослезился мужчина. Спустя полчаса и капельницу мужичок в холле смотрел телевизор. Дежурная медсестра подошла к посту с яркой дамой лет сорока пяти. Пока сестра оформляла бумаги, дамочка раз пять попросила назначить ей лучшего врача. — Просите доктора Степанюхина, — тихонько поведал даме пациент-бомж. — Он очень заботливый и внимательный! — Доктор Степанюхин? — с удивлением переспросила дамочка и тут же спросила медсестру, — у вас работает Вениамин Аристархович? — Да, с сегодняшнего дня, — подтвердила медсестричка. — Тогда пусть меня лечит он! — разулыбалась пациентка. — Хорошо, — пожала плечами медсестра. Расположив больную в палате, медсестра отнесла ее карту в ординаторскую, тут же порадовав Веню новой пациенткой. — Вениамин Аристархович, пациентка Блохина, жкб, палата номер семь. — Иду, — недовольно буркнул Веня. В палату номер семь Веня шел без особого энтузиазма. Но войдя, немного опешил: на кровати у окна возлежала, а иначе и не скажешь, его школьная любовь Люська Марфина. Уже повзрослевшая, раздобревшая, но все такая же яркая и вечно улыбающаяся. — Марфина… Люся… — Степанюхин даже растерялся. — Веня! — обрадовалась старому знакомому пациентка. — Я давно уже Блохина! А ты все такой же Веня! — Ну да, — Степанюхин вздохнул. — Мне тут тебя рекомендовали пациенты, — Люся усмехнулась, — говорят ты очень внимательный и заботливый. — Не без этого, — приосанился Веня. — Ну и как жизнь? — Люся жаждала информации и сплетен. — Жизнь как жизнь, — Веня пожал плечами. — Тружусь на врачебной ниве, спасаю жизни. — Так и не женился? — Люся помнила, что про Веню одноклассники всегда вспоминали, как про однолюба, сердцем застрявшего на ней. — Вот как-то за годы пахоты не успел оглядеться по сторонам. Все у стола, — Степанюхин поправил очки. — Ты замужем, я лечу. — Ой, Веня… — Люся приняла «соблазняющую» позу. — Надеюсь, ты меня вылечишь. — Даже не сомневайся. Уже в ординаторской, устроившись на диване, Веня задумался, а чего же он добился в жизни? Семьи у него не было, только престарелая тетушка, мамина сестра, в профессии он высот не достиг, так старый конь, который борозды не испортит. «Но ведь и сорок пять еще не финиш», — успокоил себя Степанюхин.