Краски эпох

Нет свободы в жизни нам — Королевам и королям. Сей порочный круг давно сомкнулся, Мой любезный друг.

«Королевы и короли» Марко Поло.

Но перед вечным небом ты, Отступник, не робей, Ведь звездам, им и то порой Разбойники милей!

«Робин Гуд» Марко Поло.

      Огонь в камине весело трещал и похрустывал, согревая своей буйной жаркой энергией все помещение. Языки пламени отбрасывали тени и, дрожа, отплясывали на стенах мрачный мистический танец.       Снежану, сидящую на стуле с иголкой в тонких пальцах, это нисколечко не пугало. Она спокойно продолжала вышивать синюю снежинку на белоснежном полотне, а уютный полумрак разбавляла керосиновая лампа, стоящая рядом на столике, да струйка света, проникающая через щель меж оконных ставень.       Белая непослушная прядь выбилась из искусной прически и упала на лицо. Девушка сдунула её и по телу неожиданно пробежался озноб. Она резко обернулась и тревожно посмотрела в сторону окна. Никого не было. Вот уже две недели её не покидало чувство, что кто-то за ней наблюдает. По ночам, ложась спать, Снежана ощущала чье-то присутствие или замечала еле заметный силуэт в щелке за окном, а еще этот шум, возня снаружи…       На лицо набежала тень. Руки дрогнули, стальная игла проткнула тонкую кожу, и из ранки пошла кровь. Снежана от неожиданности взмахнула манжетами своего пышного голубого платья и засунула палец в рот. Больно. Отдает железом и солью. А в такой большой просторной комнате нет ничего, чтоб перевязать или обработать.       Снежана поднялась и, постукивая каблуками, хотела выйти и навестить свою добрую подругу целительницу Марию, как вдруг раздался глухой, но громкий звук. Ставни распахнулись, холодный зимний ветер ударил в спину. Развернувшись, принцесса увидела влетевшего в её покои парня. У него были блондинистые волосы и поразительно синие, точно лазуриты на короне её матери, глаза. Одет незваный гость был просто: штаны, кофта, меховая жилетка, сапоги; настораживал лишь лук на плече, да колчан за спиной. Неужели разбойник?!       Снежана попятилась и вскрикнула, но сумела издать лишь писк, потому что пришедший в себя паренек успел подбежать и зажать ей рот.       — Тихо. Мне не нужны проблемы.       Снежана судорожно вздохнула и кивнула. Разбойник тут же отстранился.       — Я — Филипп Робин Гуд. Можно просто Фил, — он откланялся, сняв шапку с пером.       — Я… — растерянно начала Снежана, но встряхнула головой, и голос её окреп, вновь приобретая аристократические нотки. — Я — Снежана. А теперь, ответьте на сей вопрос: почему вы ворвались в чужую комнату, да ещё к женщине?! Не ведомо ли вам, что это дурной тон?       — А, Хрустальная принцесса, — понимающе кивнул Фил, игнорируя две последние фразы, и осмотрел её с головы до ног. Снежана почувствовала себя неуютно. Она могла бы не дрогнув выступать перед толпой народа, как ей часто приходилось делать, но терпеть пристальный взгляд наедине с одним человеком ей было не под силу. А это прозвище! Ужасное, но оправдывает свое название. Снежана была хрупкой, изящной девицей с тонкими чертами лица, стройной фигурой, бледной от природы кожей и платиновыми волосами. Её кроткий нрав восхищал. Не наивный, но добрый, чуткий, а когда надо — стальной. Но сталь проявлялась в воспитании, ведь этикет требует холодного ума и непроницаемости, а также железного характера. Снежка приобрела все эти качества, но не утратила собственных природных, а в вперемешку с ними изменилась в лучшую сторону. Стала достойной кандидаткой на престол, которого, к сожалению, ей не видать.       — Придержите коня, Ваше высочество, — продолжал Фил, льстиво улыбаясь и приглаживая свои золотистые волосы. Снежана невольно засмущалась и опустила глаза. Тогда-то она и заметила засохшее пятно крови на указательном пальце. Боже! У неё совсем вылетело из головы, как и то, что стало причиной этой маленькой трагедии.       Снежана вновь подняла голову и лицо её немного оттаяло, вышло за пределы железных рамок аристократического поведения. Ей удавалось побыть собой лишь с Марией. Даже родители обращались с ней холодно и видели лишь инкубатор для продолжения рода.       — Тебе следовало бы вести себя разумнее и сдержаннее, — говорили они, не удостаивая дочь даже взглядом. Стоило ли говорить о ласковых прикосновениях и поощрениях?       — Раз вы не хотите отвечать на мой предыдущий вопрос, то… — Снежана обратно опустилась на бархатный табурет. — Вы случаем не видели кого-нибудь подле моего окна?       Лицо Фила окаменело. С него сошли все краски и улыбка.       — А что я должен был видеть? Вам что-то угрожает? — осипшим голосом выдал он. Снежана нахмурилась. Этот незнакомец за неё боится? Или ей только кажется? Что вызвало в нем такую резкую смену настроения?       — Неведомо. Но зыблет мою душу.       И повисло молчание, нарушаемое лишь свистом ветра за окном. Снежана в беспокойстве вновь стала осматривать рану на своем пальце. Кровь остановилась и высохла. Нужно будет все же пойти к целительнице и обработать, а то вдруг какая зараза найдется.       — Миледи, ваш перст* не в порядке, я вижу. Царапнули изнеженную кожу? — спросил Фил и продемонстрировал собственные мозолистые ладони.       — Не дерзите мне.       — А кто тут дерзит? Я говорю только правду. Вы слишком изнежены, миледи. Вам, например, никогда не научится тому, что умею я.       — Хватит, — Снежана поднялась во весь рост и указала на окно. — Убирайтесь. У меня достаточно дел, чтоб тратить на вас личное время.       — Каких дел? — Фил усмехнулся, топая в указанном направлении. — Рукоделие и балы? Если вам серьезно хочется проводить время в обществе фальшивых улыбок, то пожалуйста! Не смею задерживать! До свидания! — и открыв ставни, выскользнул наружу. Снежана осталась в одиночестве. Внутри все сжалось и начало жечь. Из глаз полились предательские слезы.       — Он лжет! Он не прав! — кружилось в мыслях, пока ладони сжимались в кулаки, и ногти впивались в нежную кожу.       Но тогда почему слова так ранят и оборачиваются правдой? Такой ужасной правдой!

***

      Комната целительницы небольшой, но светлой, чистой и уютной. Здесь всегда пахло травами, зельями; обстановка стояла мирная и тихая, которую порой жалко было нарушать даже звуком шагов.       Снежана подавленно лежала на кровати в то время как сама Мария сидела рядом и успокаивающе гладила её по волосам.       — Ты просто воспринимаешь все близко к сердцу, госпожа. Это всего лишь пустые слова. Желание простого разбойника обидеть тебя из зависти.       — Из зависти? — прохрипела Снежана. — Пустые слова? Он сказал это два дня назад, а мне все неспокойно! — она приподнялась и села. После недолгой паузы неожиданно заговорила:       — Прости меня, Мария, прости! Я мучилась этими долгими ночами в гнетущих думах о моей судьбе! А следовало поступать к тебе! Сразу же, после ухода Филиппа Робина Гуда. Я не могла ни потчевать, ни есть, ведь прав он был — за это ему честь.       — Душенька, не кори себя. Давай-ка лучше выпьем мятного отвара с валерианой. Мой лучший сбор, — предложила Мария и, поднявшись с кровати, подошла к столу. На нём покоились различные мешочки с травами, деревянная ложка, глиняные плошки, трутница. Целительница проверила состояние огня в печке и поставила на металлическую пластинку котёл с водой. Когда вода закипела, она бросила туда необходимые травы, щепотку пряностей и варила до приобретения зеленоватого оттенка, помешивая деревянной ложкой.       По комнате поплыл великолепный аромат целебного снадобья. Снежана заправила прядь волос за ухо и с наслаждением вдохнула его полной грудью.       Мария зачерпнула плошкой отвар и вручила подруге. Снежана, стараясь не обжечься, сделала маленький глоток.       — Госпожа, лучше?       — Да какая я тебе госпожа! — после некоторой паузы отмахнулась принцесса. — Это так странно… Я не хочу быть госпожой. Я не наследница престола, родители видят во мне лишь механизм по вынашиванию ребенка. Я никому не нужна, как человек. Понимаешь? — она сделала ещё глоток, и кончик языка немного заболел. — Я хочу сбежать. Уйти подальше от проблем.       Мария долго молчала. Снежана ждала ответа и не решалась вымолвить и слова. Заявление было столь неожиданным, что, казалось, воздух в комнате потрескивал напряжения.       — Я не вправе отпускать тебя. Что скажут твои родители?       — Им нет никакого дела до меня. Я уже сказала. И ты. Ты тоже думаешь лишь о благе государства, когда говоришь это — не посеет ли смуту моё исчезновение?       Мария стремительно побледнела и, поднявшись, налила себе тоже отвара. Слишком тревожно, слишком тяжело на душе.       — И куда ты путь держишь?       — Буду странствовать.       — Но ты не выживешь! — в отчаянии выкрикнула Мария.       — На самом деле, я зашла к тебе чтобы исповедоваться. Поведать обо всем. Я провела две бессонные ночи не только в мучениях и думах. Я составляла план. У меня всё продумано.       — Но ты не выживешь! — повторила целительница.       — Я буду тренироваться. Я буду готовиться. Фил прав. Пусты не его слова, а наше общество. Я устала. Пусть погибну, но больше не буду жить в этом кошмаре.       Снежана обняла застывшую в изумлении подругу и, смахнув слезу, распахнула дверь.       — Прости, Мария, но это мой выбор. Спасибо тебе за всё.

***

      День за днем, месяц за месяцем Снежана готовилась к своему побегу. Она делала тайны вылазки в город и под видом простолюдинки изучала его окрестности. Лондон был огромным, но её упорство было больше. Постепенно Снежана нашла надёжных людей, смогла с ними подружиться. Это было следующей частью плана — тренировки.       Для начала она попросила кузнеца по имени Вик сковать удобные и легкие доспехи и пообещала щедрую плату — целый мешок с золотом. Потом уговорила сэра Александром тайком обучать её за горсть подлинных рубинов.       Снежана жила во дворце всю свою жизнь. Знала каждый его закоулок, каждый коридорчик, каждую комнату. И, естественно, ей не составило труда подобрать идеальное место для тренировок. Оно располагалось рядом с её покоями и отдельным коридором выходило наружу. Сэру Александру ничего не стоило проникнуть во дворец незамеченным и выскользнуть обратно.       Однако Снежана понимала, какому риску подвергает себя и всех замешанных в этом деле. Изо дня в день её терзал страх быть разоблаченной и осознание того, что она поступает неправильно.       В голове постоянно крутились слова Фила: «Ты слабая. Ты изнеженная… Общество фальшивых улыбок». Это служило хорошей мотивацией продолжать намеченный путь.       Меч был тяжёлым, ноги путались в платье, на ладонях появлялись мозоли, но совсем не такие грубые, как у крестьян-тружеников, а нежные пузыри, которые мешали держать в руках оружие и сражаться.       — Резче, Ваше высочество! Резче!       Но резче не получалось. Скорость замедляла тяжелая юбка и боль в ладонях.       — Вам нужно сменить наряд, — понаблюдав некоторое время, сказал Александр. — В таком виде Вы не сможете тренироваться. Я знаю отличную портниху. Вы могли бы заказать у неё костюм. Она моя подруга и держит слово. Тайна будет сохранена.       Снежана даже как-то не подумала об этом. У неё была тысяча самых изысканных платьев: от роскошных для балов до простеньких сорочек. Даже были наряды для езды, но костюм для тренировок она приобрести не подумала.       — Но как я буду передвигаться по дворцу? Вдруг меня заметят слуги? Да, моя комната напрямую соединена с этой, но вдруг какие-то непредвиденные обстоятельства?       — Уверен, Кира что-нибудь придумает.       — Это, я полагаю, и есть портниха?       — Да, так точно, Ваше высочество.       После тренировки Снежана побежала в свою комнату переодеться. А потом через потайной ход последовала за Александром в город. Александр привел её к небольшому строению, напоминающему лавочку с красивой металлической вывеской, значащей: «Искусство тканей. Только для вас».       — Не смею задерживать. Я не могу сопровождать вас — дела. Прошу прощения, — он откланялся и поспешил на другую сторону городской площади.       Звякнул колокольчик. Снежана вошла в лавку. Убранство помещения было скромным, но опрятным и светлым. На полках лежали разноцветные рулоны тканей, на стенах висели готовые платья и костюмы.       Снежана подошла к прилавку, за которым сидела молодая черноволосая женщина. Лицо её было бледным, будто она мало находилась на улице, как не простолюдинка вовсе, а под карими глазами темнели мешки от постоянного недосыпа.       — Здравствуйте. Чем могу помочь?       — Добрый день! Вас отрекомендовал мне рыцарь Александр. Я полагаю, это ваш добрый друг?       — Да, — девушка прищурилась, огляделась и понизила голос до шёпота: — Сашка рассказывал, что подрабатывает у одной знатной дамы. Это, должно быть, вы?       Снежана задержала на ней ледяной взгляд. Вот уж не думала, что её узнают столь быстро — ну мало ли кому Александр мог отпустить рекомендацию. А девица-то не глупа — поняла важность секрета.       — Я, но вы не скажете больше никому постороннему об этом.       — Бросьте, госпожа, мне неизвестно, что вы задумали. Вам требуется какая-то одежда?       — Мне нужен костюм для тренировок.       — Хотите научиться сражаться? Что ж, похвально. Девушка должна всегда уметь себя защищать. Особенно, такая важная особа, как вы.       — Извольте объясниться.       — Деньги, власть, титул. Вас вполне могут убрать с дороги или использовать в личных целях. Наш женский род — просто расходный материал. Он нужен для рождения наследников.       Снежана почувствовала во рту привкус горечи. Да, так оно и было. А ещё это один из мотивов, которые побуждали её к побегу.       — Вы правы, правы. А теперь за дело.

***

      Минуло полгода. За месяцы тренировок сущность и внешность Снежаны претерпели значительные изменения. Она научилась держать тяжёлый меч в руках, искусно сражаться им, быстро бегать, прыгать и, конечно, не бояться порезов и крови. Лицо её вытянулось и заострилось, в глазах появилась мрачная решимость, а от длинных волос пришлось избавиться, чтоб не мешались. Снежана была готова к побегу, но сама в этом сомневалась. Она полностью выучилась искусству боя, каждый день, рискуя головой. Если бы родители узнали или что-то заподозрили, отправили бы на эшафот и глазом не моргнув. Государство не потерпит измены даже в лице собственной принцессы, в лице собственной дочери.       Сегодня тренировка проходила в новых, начищенных до блеска доспехах. Снежана лишь недавно забрала их из кузницы известного мастера Вика. По ощущениям они были довольны лёгкими. Такой эффект создавала неполнота металлического покрытия. Полностью сталью было защищено лишь туловище и голова; к ногам и рукам по бокам крепились лишь пластины, а к подошве сапог — шипы.       — Сдавайся, — улыбнулась Снежана, придавив коленом грудь поверженного Александра и приставив остриё меча к горлу.       — Сдаюсь, Ваше высочество, — прохрипел он и улыбнулся в ответ. Лоб его блестел от пота, волосы, выбившиеся из-под шлема, увлажнились, а в глазах ещё стоял озорной блеск недавней горячей битвы.       Снежана усмехнулась, и выпрямилась, вложив меч в ножны. Саша поднялся и отряхнулся.       — Думаю, тренировка на сегодня закончена. Вы славно потрудились, Ваше высочество.       — Какая честь, сэр, благодарю, — кивнула Снежана и вошла в любезно отворенную рыцарем дверь. Впереди темнел узкий коридор. — Что ж, прощайте до завтра, мой милый.       — Прощайте, госпожа, — Саша с поклоном снял шляпу и отворил потайную дверь на улицу в стене комнаты. — До завтра.       Снежана махнула рукой и быстрым шагом пересекла коридор. Едва она коснулась деревянной ручки, её постигло странное дурное предчувствие. Что-то случится и наверняка сейчас. Сделав глубокий вдох, принцесса все же приоткрыла дверь и осторожно вошла в собственные покои.       Однако это её не спасло.       — А мы заждались тебя, дорогая.       На роскошной кровати с балдахином восседали родители и делали неестественно дружелюбный вид. Сердце Снежаны пропустило удар. Изящные доспехи вдруг стали весить десять тысяч фунтов.** В глазах мелькнул животный страх. Захотелось расплакаться — впервые за два месяца. А на языке вертелся вопрос, но губы словно свело судорогой.       — Какие прекрасные доспехи, дочь моя, — заметил отец с заинтересованной интонацией. Снежана наконец оттаяла. Кулаки сжались до побеления костяшек. Если её сейчас обвинят в государственной измене, она не сдастся без боя.       — Да прекрасны, спору нет, — принцесса нашла в себе силы для почтительного реверанса. — Что же привело вас в мою комнату, отец, матушка?       — Ты не глупа, Снежана, — холодно ответила королева. — И лестью меня не возьмёшь. Хорошая правительница обязана уметь хорошо лгать. Но не смей никогда лгать своим родителям, в тебе течет наша кровь.       — Ты задумала что-то втайне от нас. И где гарантия, что это не заговор? Каждого сжигает желание власти, чего тебе стоит свергнуть собственного отца и мать?       В принцессе закипала злость. Она быстро оглядела помещение. Где же её старший брат? Почему тут только родители, и наверняка стража за дверью? Возможно, они решили не впутывать в это наследника престола. Ведь ему совсем не обязательно знать, куда делась его сестра.       — Да зачахни я от чумы или чахотки, вам всё равно будет на меня наплевать!       — Что за разговоры ты себе позволяешь, милая! Так не годится говаривать аристократке из знатного рода. Ты королевская особа, ты должна быть гордостью народа и всей нашей страны.       Снежане до жути хотелось передразнить их и закатить глаза, но она сдержалась. Стальной стержень внутри неё ничуточки не сломался, наоборот, укрепился, изменился.       — Твоя мать права, Снежана. А сейчас ты пояснишь нам ситуацию, — в голосе отца чувствовался нажим. Дружелюбной улыбки как не бывало. В глазах сиял только холод, расчёт и практицизм.       Лицо принцессы напряглось. Она осторожно бросила взгляд на окно, одновременно стараясь не упустить родителей из виду. Ставни были распахнуты, через отверстие пробивался теплый солнечный свет, небо слепило своей яркой весенней лазурью. Снежана вспомнила, как полгода назад через это окно в её комнату вкатился Фил. Значит, он как-то добрался сюда, возможно, убегая от стражи.       — Да, отец, я проясню ситуацию, позволь только собраться с мыслями, — она, словно в смятении, подошла к окну и взглянула вниз. Только каменный карниз, дерево и кусты в аккурат под ним. Боже, её покои находились в таком опасном расположении. Залезай на дерево, вламывайся в комнату и бери что хочешь, даже можешь поразвлечься с девушкой — как раз есть всё удобства.       Хотя… Не все так плохо. Ставни же закрываются на ночь и в отсутствие хозяина на задвижку. Только в тот момент невнимательная прислуга забыла запереться, а ведь стояла зима, значит, комнату проветривали до прихода госпожи.       — Мне нужно переодеться. Не могли бы вы меня оставить?       — Уверена, на эшафоте необязательно красоваться.       Снежану бросило в дрожь. Её мать не умела шутить. Мозг начал работать в экстренном ускоренном режиме. Надо придумать что-то более веское, пока у них не лопнуло терпение. Родители обо всем догадались и ждут лишь подтверждения. Ошибиться нельзя.       — Хорошо, я сделаю это, — наконец, вымолвила Снежана и продолжила с напускной горячностью и рвением: — Вы хотите, чтобы я призналась вам во всем, что затевала? Что планировала все эти месяцы? Что хранила от вас в тайне целых полгода? Ах, помилуйте! Рассказ будет не из приятных. Вам изложить все тонкости? Или от некоторых можно отказаться? Думаю, некоторые подробности можно упустить, для протокола они не важны. Или любая мелочь требуется? Мне кажется, что…       Снежана продолжала трещать, как заведённая, незаметно переводя дух. Глаза родителей начали светиться нетерпением, огромной жаждой информации, их интерес подогревался, буря в душе накалялась… И они не выдержали:       — ЗАМОЛЧИ!       — ИЗЛОЖИ ЧЕТКО!       Снежана тут же прервалась, но эффект вызванный её речью оказался безупречен и неугасим, а значит, почва была готова для самого главного.       — О, простите, я вас утомила? — притворно вздохнула она, и глаза блеснули решительностью, в голосе зазвенел металл: — Знайте же, что я… Ох…       Снежана не успела закончить предложение, так необходимое королеве и королю, и повалилась на дорогой персидский ковер, зазвенев доспехами. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, глаза закатились.       — Снежана! — переполошились родители, но скорее от того, что им не удалось вытянуть информацию.       — Лекаря! — вскричал отец, выглянув в коридор. — Лекаря сюда!       Мать потрогала лоб девушки.       — Горячий. Все же было хорошо…       В комнату вбежала целительница Мария. Снежана приободрилась при виде подруги, но виду не подала.       — Что случилось?.. Ах! Матерь Божья! — Мария склонилась над ней, с помощью остальных освободила её от доспехов и принялась осматривать и ощупывать. Когда она прислонилась ухом к сердцу страдающей, та слегка ткнула её в бок, привлекая внимание, и зашептала еле слышно в свободное ухо:       — Мне нужно выставить их отсюда.       Мария отстранилась и с частицей изумления серьезно взглянула на подругу. В глазах Снежаны выражалось немое утверждение.       — Ваши величества, — Мария присела в реверансе, — ей требуется отдых и покой. Никаких тревог и визитов с вашей стороны. Я сама позабочусь о больной. У меня есть все необходимые средства, — она указала на чемоданчик у её ног. — Пожалуйста, освободите помещение.       Снежана видела: король и королева были недовольны и с подозрением переглядывались. После долгих секунд игры в гляделки они все поднялись и, сухо пожелав скорейшего выздоровления, скрылись за дверью.       Принцесса тут же приставила палец к губам и после прошептала:       — Говори тише. Они могут подслушивать.       — Что ты задумала?       — Я думаю, настала пора уходить.

***

      За окном небо становилось всё темнее и темнее. Закатные лучи солнца, похожие на расплавленное золото, постепенно угасали, прячась за горизонт. Снежана с дрожью во всем теле ожидала, когда исчезнет последний луч. Настанет миг свободы.       С улицы залетали ароматы сирени и порывы прохлады. Ночи в мае ещё были холодными, но Снежана не спешила закрывать ставни. На ней был тёплый костюм с доспехами — практичный наряд для дальних странствий.       Снаружи мелькнула чья-то тень, послышался шорох. Снежану бросило в холод, и она вновь почувствовала взгляд и слежку.       В следующий момент в оконном проеме возник Фил, и Снежана порадовалась, что уже сидит.       — Приветствую, прекрасная дама! Куда собрались?       Его волосы были растрепаны ещё пуще обычного, в них застряли веточки и листочки, на темно-зеленой рубашке и штанах выделялись капли жира и частички грязи. Снежана оглядела его с головы до ног и вдруг осознала одну простую, но шокирующую вещь.       — Странствовать, — ответила она. — Я больше не хочу звать этот дворец своим домом.       Фил нахмурился.       — Хотите сказать, вы вняли моим словам? Нежданно.       — Я выживу, даже не сомневайтесь. В городе уже темно. Настала пора уходить.       — Вам нужен сопровождающий?       — Не откажусь. Но сначала скажите, — она сощурилась, — почему вы следите за мной все эти полгода?       Фил отшатнулся, словно от толчка. Глаза его расширились. Он долго молчал.       Снежана терпеливо ждала. Он не отсюда, подсказывало ей чутье. Тогда, что заставило его задержаться в чужих краях вот уже столько времени? До неё доходили слухи и легенды о Робин Гуде. Только вот она точно не знала откуда он.       Тяжёлый вздох вырвал Снежану из размышлений. Голова Фила поникла. Не было больше той веселой улыбки и хитрого выражения лица.       — Я влюблён в вас.       «Нет… — пронеслось в мыслях. — Не может быть». Снежана поморщилась, словно от головной боли. Это слишком неожиданно, чтобы быть правдой.       — Как?.. — казалось, вопрос был произнесен настолько тихо, как шорох листвы, но Фил услышал.       — Трудный, извечный вопрос. Действительно, зачем влюбляются люди? На это никто не может ответить.       Мозги превратились в кашу. Лицо горело. Холодные пальцы на щеках не спасали. Снежане казалось, что её мир рухнул, разбился вдребезги. Уже второй раз. И снова при встрече с разбойником. Но то было осознание собственной ничтожности, а сейчас негаданное признание.       — Была бы возможность, — вновь заговорил Фил, — я бы увез вас с собой. Но у вас свои цели. Зачем вам я?       — Помилуйте, — голос стал слишком напряженным. — Возможно, разбойничья жизнь не так уж плоха. Как мне известно, вы не грабите простой люд?       — Нет, только тех, кто этого заслуживает. Только тех, у кого навалом.       — И отдаёте крестьянам?.. Но скажите, откуда вы пожаловали в Лондон?       — Ноттингем. Шервудский лес.       — Я ездила пару раз туда, в Ноттингем, с отцом и братом. На повозке удалось добраться за неделю. Что же вы забыли здесь?       — Кое-какие проблемы начались в Ноттингемшире. Мы с моими друзьями решили переждать в Лондоне. Год почти прошёл. Думаю, всё улеглось. Пора возвращаться. Мне бы очень хотелось, чтобы вы поехали со мной.       — Я могу, мне нечего терять.       В этот момент раздался стук в дверь. Принцесса и разбойник вздрогнули от неожиданности.       — Кто там?       — Снежана, ради Бога, откройте скорее! — прозвучал встревоженный голос Марии.       Снежана отперла дверь и впустила целительницу в комнату.       — Кто это?       — Погоди, сперва ответь, зачем пожаловала?       Мария перевела дух и выпалила:       — Сюда идут слуги, ваша матушка и отец. Хотят проверить, каково ваше здоровье.       — Тогда время не ждёт, — сказала Снежана и резко поднялась с кровати.       — У вас все готово? — спросила Мария и указала на котомку на плечах подруги, в которую они вместе несколькими часами ранее положили все необходимые предметы: одежду, немного еды, целебные снадобья, деньги, веревку, дополнительное оружие.       — Да, всё на месте, — кивнула принцесса и указала на своего гостя: — Это Филипп Робин Гуд. Я отправляюсь с ним в Ноттингем. В Шервудский лес.       — Это точно хорошая затея? — нахмурилась целительница.       — Я не хочу больше оставаться тут.       — Ладно, — по щеке Марии скатилась слеза, и она с чувством обняла подругу. — Береги себя.       Из коридора послышались шаги.       — Быстрее, — скомандовал Фил. Снежана достала моток веревки и бросила ему. Он привязал один конец к ножке кровати, а другой бросил в окно.       — Но, — вдруг подала голос Мария, — разве мы не можем воспользоваться потайным ходом, ведь он выходит не только в комнату для тренировок, но и прямиком в город?       — Это опасно, — пояснила Снежана. — Зал может охраняться. К тому же, это закрытое пространство, мы можем там застрять или дверь может заклинить. Да и схватят нас при таком раскладе гораздо быстрее…       — Хватит болтать, — прервал её Фил. — Я сейчас спущусь, потом вы. Если что — поймаю.       — А как же королевская ограда?       — Её легко преодолеть, — заверил Фил и, ухватившись за верёвку, спустился вниз.       — Ну, прощай Мария, — сказала Снежана, обнимая подругу. — Спасибо тебе за всё.       — Береги себя, — повторила целительница и печально посмотрела вслед исчезающей в ночной тьме подруге. — Пусть звезды освещают твой путь.