О докторах и мотоциклах

— Э, доктор, да у вас тут подвеска просела аж до пупа. Киш устало приложил ладони ко лбу и присел на ближайший ящик. Он выжидающе посмотрел на механика, застывшего в позе рассеянного подмастерья: — Сколько? Тот почесал затылок и лениво протянул, словно ответ действительно потребовал у него времени для раздумий: — Нуууу, тут по всем фронтам смазать неплохо бы... — Сколько? Клиент, не отрывая глаз от земли, потянулся за сигаретой. Но в кармане было пусто. — Здесь не курят. — Я и не собирался. Механик недовольно хмыкнул. Он не в первый раз обслуживал этот мотоцикл, но его хозяин был всегда предельно лаконичен в своих пожеланиях. — Пять сотен. Исключительно из глубочайшего уважения к вам, доктор. И чистка в качестве подарка от старины Фреда. Идёт? Старина Фред, несмотря на неоднозначное использование терминов, своё дело знал хорошо. — Да, — доктор вздохнул чуть более демонстративно, чем рассчитывал. Это также не ускользнуло от внимания Фреда. Он загнал почерневший от грязи и ржавчины мотоцикл в гараж и вернулся на улицу, потирая ладони. — Как вам удобнее: по факту или как обычно? — Как обычно. С этими словами доктор сделал прощальный жест рукой и, засунув руки в карманы, пошёл в противоположную сторону от мастерской. Фред не был плохим парнем. Напротив, он принадлежал к той касте людей, которые, обладая достаточной проницательностью, давят на собеседника ровно столько, сколько он того позволяет. С такими можно выстроить весьма интересный диалог и при этом не чувствовать после разговора неприятный осадок, словно наговорил чего-то лишнего. Но сейчас это было совершенно неуместно. Всё, о чём Киш мечтал, — так это поскорее сесть на мотоцикл и отправиться домой, где его ждала настоящая идиллия. Но починка занимала несколько часов, и это время ему необходимо было где-то перекантоваться. Городской салун подходил для этих целей как нельзя лучше. Когда Киш вошёл в это небольшое деревянное здание, напоминающее с улицы, скорее, продовольственную лавку, на него в то же мгновение обратились с десяток взглядов. Некоторые так и горели любопытством, другие явно смотрели сквозь человека, пытаясь при этом стряхнуть с себя пьянящее наваждение. Все столики были заняты. Бармен безмолвно пригласил вошедшего к стойке и тот, недолго думая, направился к ней. В салуне воцарилась прежняя атмосфера: присутствующие потеряли интерес к новому лицу и вернулись к своей прежней деятельности. Бармен был чернокожим. Тоном, не выражающим ровным счётом никаких эмоций, он спросил: — Желаете чего, доктор? Тот в неудомении приподнял бровь, пытаясь припомнить, где же он видел этого человека. — Прошу прощения? Мы знакомы? Бармен улыбнулся, обнажив ряд белоснежных крепких зубов: — Моя племянница. Три месяца назад, у девочки прямо на улице случился припадок. Вы тогда чертовски нам помогли. Местный врач постоянно в разъездах, его днём с огнём не сыщешь, а вы подоспели как раз вовремя. — А... — Киш смутно припомнил эту рядовую ситуацию. На его практике люди нуждались в помощи практически ежедневно. Он не в состоянии был держать в памяти все случаи. — Ну так что, вам чего покрепче или не стоит? — Нет, алкоголя не надо. Мне что-нибудь тонизирующее, пожалуйста. Что угодно. — Есть напиток из кактуса. Редкостная гадость. Но на ноги поставит. — Валяй. Доктор сложил сумку на второй стул, а сам разлёгся на барной стойке. Со стороны это выглядело куда более вальяжно, чем ему казалось. — Тяжёлый день, доктор? — бармен повернулся к витринам с посудой. Киш немного приподнял голову и уткнулся взглядом тому в спину: — Не спал уже вторые сутки. — Чёрт, не завидую. Чего это вы так, себя не щадите. — Пришлось. — Старайтесь всё-таки себя беречь. Такие, как вы, на вес золота в этих краях. — Я не так хорош, как ты обо мне думаешь, поверь. — Вы можете заштопать любого оболтуса, напоровшегося на неприятности, этого вполне достаточно, чтобы отзываться о вас таким образом. Держите, — он протянул стеклянную кружку, заполненную до краёв жидкостью непонятного цвета. Доктор схватился за ручку и залпом в два подхода выпил содержимое. — Оно же безвкусное. — Каждый по-разному описывает свои ощущения от этого варева. — Я думал, будет гадко... — Главное, помогает. Киш разжал пальцы и вновь облокотился на стойку. Через несколько секунд её поверхность поплыла, и он, тщетно пытаясь сконцентрироваться и ухватиться за остаточные кусочки реальности, провалился в бесцветный сон. Когда человек отказывается потакать витальным потребностям, организм рано или поздно берет своё. Иногда достаточно радикальным способом. В этот раз он решил просто отключиться. Сердобольный бармен же решил, что так оно и к лучшему, не став его будить. Время близилось к полудню, над городом навис неистовый зной, и обстановка в салуне тоже начала накаляться. Несмотря на сонную удушливую атмосферу, несколько завсегдатаев весьма активно вели оживленную беседу, сопровождающуюся угрозами и размахиванием конечностей. В центре этой вербальной схватки стояли двое: грузный рыжеволосый бородач и чуть уступающий ему в размерах брюнет с желтым синяком под глазом. Игнорируя попытки приятелей утихомирить его, первый не сдавался и провоцировал: — Все знают, что твой братец, Эд, был редкостным уродом. Даже не пытайся снова его защищать. — Следи за языком, мать твою!.. — Да ты на себя посмотри, ты же вусмерть пьян, собственную женушку от Кита не отличишь! Кит Ричардс, бармен, на мгновение поднял взгляд, продолжая полировать стаканы: — Джентльмены, я вам не нянька, но буду вынужден попросить перенести свои склоки на поле. Мне хватило того, что вы устроили в прошлый раз. Его слова возымели должны эффект. Скрипя зубами, раззадоренные, как бойцовские петухи, посетители вернулись к своим столикам. И, вероятно, всё возвратилось бы на круги своя, если б не ненароком брошенное слово. Никто толком даже не понял, от кого оно исходило, но прозвучало чётко и громко, слишком громко: — Придурки... Человек, который доселе тихо сидел в углу на стуле-треноге, уставившись в одну точку, вскочил и одним движением выхватил откуда-то из из-под пальто маленький револьвер, взвёл курок и пальнул в случайном направлении. Послышался звонкий лязг металла, от которого отскочила пуля, а затем нарастающий стон. — Сукин ты сын, Джордж, тебе что, совсем крышу снесло?! Раненый, хватаясь за ногу и дрожащими пальцами нащупывая кобуру, слабо шевелил губами. Так и не добравшись до оружия, он грузно, как курдюк, сполз на пол. Кисти рук безвольно свисали, едва подрагивая. Через секунду витающее в воздухе напряжение молниеносно разрядилось концентрацией чистого насилия. Посетители, как один, повскакивали со своих стульев и, словно бешеные звери, набросились друг на друга. Разрываясь в клочья, они выбивали себе зубы и размазывали кровь. Бессмысленный мордобой также разбавляла многоочерёдная, и вскоре помещение наполнилось дымом и стойким запахом пороха. Несмотря на обилие травм, большая часть участников действа ухитрялась стоять на ногах и продолжать раздавать увесистые тумаки. Тем не менее долго это продолжаться не могло, и развязка не заставила себя ждать. Ненадолго остановив взгляд на осколках стекла, которое он буквально несколько минут назад так бережно вытирал, Кит достал из-под прилавка дробовик с рукоятью из красного дерева и с позолоченными вставками и зарядил его. Отсутствие реакции вынудило бармена сделать предупредительный выстрел в потолок: дробь пробила трухлявые доски, и они с шумом посыпались всем на головы. Крики и матершина вмиг прекратились. Однако, хоть эта мера и сутихомирила присутствующих, но потревожила совершенно незаинтересованное лицо. Плотно прижимая затёкшую ладонь ко лбу, Киш, ничего не соображая после тяжёлого спонтанного сна, оторвался от стойки и медленно повернулся. — Что здесь нахрен только что произошло? - он интенсивно моргал, словно это могло изменить картину увиденного. Кит как ни в чём не бывало погладил ствол дробовика и аккуратно вернул оружие на полку внутри стойки: — Классические провинциальные будни. Ребятам нужно как-то развлекаться. Всё ещё пытаясь оправиться от шока, Киш попытался соскочить с барного стула. Это ему удалось не сразу. — Чёрт, что за дрянь ты мне намешал.. Его немного шатало из стороны в сторону. Казалось, что предметы вокруг вот-вот начнут двоиться. — Уверяю, это должно было вас взбодрить, доктор. Мне очень жаль, что так вышло, но вы хотя бы отдохнули. — Да ты, верно, издеваешься. Ещё секунда, и мне придётся собирать себя по кусочкам — настолько отдохнувшим я себя чувствую. Он ещё раз взглянул на сцену недавних боевых действий. Пробитая дыра в потолке, раскиданная мебель и утварь вкупе с разбитыми лампами говорили сами за себя. — Какого чёрта... — шептал он, но в глубине души обращался мыслями к верному другу. Мотоцикл, вероятно, уже должны были привести в порядок. Воцарилась тишина. Мужчины охали и стонали, потирая повреждённые конечности, и рассеянно смотрели друг на друга. Молчание нарушил резкий выкрик, полный нечеловеческой боли: — Умоляю вас, здесь есть доктор?! Киш устало прикрыл глаза. Боже, сколько же тут предстоит работы.