О докторах и мотоциклах

"Не анализируй это, просто на анализируй!" — пока Киш пытался вести более-менее осмысленные диалоги с разумом, его рука уже стремительно тянулась к вожделенному телу. Сирена сделала пару шагов назад, позволив прижать себя к стенке, и томно приподняла подбородок, как бы призывая его к действиям. Но спешить было незачем. Он нарочно медлил, дразнил её, делал вид, что активно погружён в процесс и не замечает ничего вокруг, но на деле фиксировал каждый отклик, каждый вздох, отвечающий его прикосновениям. Сначала нежно, буквально кончиками пальцев пробираясь сквозь складки льняной ткани, он вдруг резко просунул ладонь через одежду и смял её небольшую грудь. Девушка, не выдержав, изошлась лёгким стоном. Доктор скрыл улыбку и принялся вновь в ровном темпе изучать её тело - на этот раз избавившись от стесняющих движения обмотков. На мгновение он припал губами к фарфоровой коже и прошёлся цепочкой крохотных поцелуев от бедра вверх, минуя лазурные татуировки. Затем, вытянувшись во весь рост, впервые позволил себе её поцеловать. Она ответила на поцелуй с жаркой готовностью: изящные руки, наконец, обвили его тело, взаимная пульсация усилилась многократно. В этом акте таилась какая-то первозданная, первобытная любовь, не к конкретной личности, но к ближнему в целом. Они не могли понять, но оба чувствовали очень ясно, что то, что сейчас произойдёт — нечто большее, чем просто сорванные крыши искательницы хранилища и доктора-мотоциклиста..." — Железяка... скагова ты блевотина, что это нахрен такое было? — А по-моему, вышло мило. Фантазии у него хоть отбавляй. Робот застыл в позе ожидания оваций, раскинув руки. Он только что продекламировал очерк собственного сочинения и отложил его в сторону. — Даже о печатной версии позаботился. Оцени размах, Док. В двух шагах от Железяки, болтая ногами над бездной, расселись Доктор и Сирена. Первый испепелял робота взглядом, Сирена же как-то отстранённо хихикнула и сразу замолкла. — И часто тебе подобное в... голову приходит? — Это было как озарение! Как вспышка! Меня настигла муза, я не мог ей отказать, и мы слились в страстном танце.. — Да-да, я тебя понял.. Сирена вдруг поднялась и, устремив взгляд в сумеречный горизонт, сказала: — А знаешь, Железяка, мне понравилось. Ты только не бросай это дело. Я почему-то убеждена, что ты даже малую часть своего потенциала не реализовал. В любом случае — благодарю за подарок. Робот, восторженный неожиданной похвалой, закружился на месте: — Хочешь послушать ещё? У меня тут есть и более старого сочинения... — Железяка. — А? А, да... Не буду вам мешать. Приятного празднования, ещё раз, всех благ, расти большой, всё такое. — Спасибо. Никто не издал ни звука, но словно бы само окружение испустило облегчённый вздох, когда Железяка с его назойливым голосом укатил к себе домой. Доктор принялся разминать затёкшие ноги: — Ну что, какие планы? Сирена повернулась к нему и лукаво улыбнулась, складывая руки на груди: — А есть мыслишки? Он отряхнул пыль с брюк, откашлялся, затем подошёл вплотную к девушке и едва слышно прошептал: — Разве что воплощение фантазий нашего старого знакомого. Она игриво вздернула брови, давай понять, что жаждет деталей. — Бар зарезервирован. Только ты. Я. Музыка. Море чая. Все стойки и столики. И снова я. — Так чего же мы ждём? — Не имею ни малейшего понятия, но, помнится, нам кто-то помешал. — Да, было дело... За спинами раздался возмущённый металлический лязг: Эээй! Парочка расхохоталась: — Хватит подслушивать. Они стояли и смотрели на гигантскую космическую букву "Эйч", он приобнял её за талию, а она теребила ворот его куртки. Это не значило ничего и одновременно всё на свете.