Махаон

Мы не пытаемся скрыться от проблем Loreen — Statements

Чтобы сложить пазл и понять, какая картина изображена на полотне необходимы все детали, иначе есть риск что-то упустить. Я определённо во что-то по ошибке впуталась, связанное с Ким Тэхёном и, предполагаю, Лалисой Манобан, которая довольно давно начала встречаться с моим младшим братом. И если учесть сегодняшнее похищение, то вывод наклёвывается единственный — вляпалась я в какие-то незаконные разборки. Сомневаюсь, что меня можно назвать кем-то важным или даже какой-то незначительной пешкой — нет, скорее случайный свидетель, но даже эта роль меня до болезненных спазмов где-то в животе пугает. Я не хочу быть подвержена бессмысленной опасности, тем более впутывать в это Чонгука. Природное любопытство подначивает меня чуть ли не сейчас вернуться в дом Тэхёна и засыпать его целой порцией вопросов, несмотря на то, что он мог снова меня посадить на какую-нибудь тумбу и… Но я никогда этого не сделаю, потому что благоразумия во мне куда больше. Пусть брат Дженни сексуален и притягателен, как чёрт — это ещё не означает, что я должна погубить свою спокойную жизнь и будущее брата. Я ведь не глупая бабочка, летящая на огонь. Странно только одно — как у меня вышло столько лет быть так или иначе связанной и с Манобан, и с Кимом (я о Дженни), но при этом оставаться до сих пор «за дверью». Стоило только согласиться на подработку и всё мгновенно полетело в тартарары. Мне очень хочется верить, что тот самый Господин Манобан, о котором говорил Чимин, и Лиса никак не связаны, но я не верю в совпадения. И ещё меня до дикого нервоза беспокоит мысль, что Чонгук либо уже в чём-то замешан, либо что-то знает. Как вообще можно поговорить об этом? Судорожная перетасовка мыслей окликается болью в пострадавшем затылке, отчего я морщусь и пальцами сжимаю волосы, чуть оттянув их. Надо бы обратиться в больницу, ведь тот бугай вдарил мне особенно сильно и мало ли какие могут быть последствия, но сейчас мне не до этого. Во-первых, мне нужно срочно поговорить с Чонгуком и Лисой, а во-вторых, нет лишних денег на обследование. Я разуваюсь, с грохотом кладу ключи на тумбу, чтобы меня смогли услышать — делаю это с той целью, чтобы они прекратили заниматься непристойностями, в случае чего, — и так же шумно двигаюсь в кухню. Зная своего брата, могу предположить, что через минуту-другую он прибежит вместе со своей блонди на кухню и предпримет очередную попытку расположить меня к ней. Не то, чтобы я недолюбливала Лису или как-то нехорошо к ней относилась, просто… Как правило, девочки, подобные ей, не встречаются с мальчиками, подобные моему брату. Почему? Да потому что она из высшего сословия, если так ещё актуально называть отпрысков чеболей. А Чонгук обычный пацан, не имеющий на дебетовой карте ни лишней воны. Я просто беспокоюсь, что в будущем эти чувства и отношения причинят Гуку одни лишь страдания. Войдя в кухню, на секунду замираю, потому что вижу за столом сидящих юношу и девушку — они лучезарно улыбаются друг другу и явно разговаривают о чём-то хорошем. Невольно взгляд останавливается на Лисе. Её светлые волосы завязаны в высокий хвост, большие глаза выделены тонко нарисованной стрелкой, изящную фигуру выгодно подчеркивает спортивное платье, а длинные пальцы вложены в большие ладони Чонгука. Она выглядит такой милой девочкой с широкой и честной улыбкой, что я вмиг начинаю сомневаться в её связи с тем Мистером Манобаном, который пытался для каких-то целей похитить маленькую Джису. Заметив меня, парочка перестаёт ворковать, а я, делаясь невозмутимой, прохожу вглубь. Сердце в груди отчего-то ускоряется, а воздух в лёгких кажется тяжелым. Волнуюсь. Сегодня день сплошных потрясений. Меня похитили какие-то уроды, я почувствовала сильнейшее притяжение к женатому мужику, узнала, что девушка брата может быть связана с чем-то незаконным и, собственно, есть вероятность, что он и сам в этом замешан. Что-то мне вдруг хочется оказаться во вчера и отказаться от подработки няней Джису. — Привет, Нуна, — с некоторым замешательством произносит Чонгук, наблюдая за тем, как я суетливо достаю кружку и включаю чайник. Он знает о том, что я отношусь к Лисе с подозрением, но у меня хватает совести не портить им отношения, поэтому я старательно сдерживаю свои недружелюбные порывы в её адрес и пытаюсь быть… вежливой. А тут, можно сказать, полностью её проигнорировала. — Привет, — сухо отзываюсь, поворачиваясь, чтобы коротко улыбнуться им двоим. Замечаю, как смущенно опускает взгляд Лиса, и отчего-то чувствую себя деспотом каким-то. Наверное, она очень переживает из-за моего к ней отношения. — У тебя всё нормально? Ты выглядишь… — говорит Чонгук, внимательно заглядывая в мои глаза, — взволнованной. Видимо, спектр эмоций написан на моём лице. Я не очень хорошая лгунья, поэтому мне сложно скрыть то, что меня сильно волнует и беспокоит. За годы, в которые я пережила предательства близких людей, перестала быть наивной и научилась держать дистанцию, но притворяться и врать… Быть замкнутой — это не значит уметь фальшивить. — У меня был тяжелый день, — выдыхаю, тут же отвернувшись, чтобы налить себе чашку крепкого кофе. — Уверена, что всё нормально? — Более чем, — отвечаю, хотя знаю, что звучу совершенно не убедительно. И Чонгук точно это понимает, только вот дальнейшие расспросы прекращает, ибо знает — я ничего не расскажу. Мы оба упёртые, как бараны. Налив кофе, я сажусь за стол к брату и Лисе. Не могу контролировать себя из-за разных догадок и смотрю на девушку так, словно пытаюсь в чём-то уличить, хотя понимаю, что это бессмысленно. Ким Тэхён взрослый мужчина, имеющий за плечами пол жизни, а Лалиса юная девушка, наверное, впервые серьёзно влюблённая, поэтому вряд ли между ними есть хоть какая-то параллель, но пока я не смогу в этом убедиться — сомнения будут проедать мою душу. Уж такой я мнительный человек. — Как твой проект, Лиса? — проявляю любопытство, когда девушка сконфуженно из-за моих пристальных наблюдений ежится. Мгновенно просветлев, она радостно улыбается и поднимает голову. Видимо, она так счастлива из-за того, что я запомнила о проекте, про который она мне рассказывала пару месяцев назад. Складывается такое ощущение, что Лиса переживает о том, что я о ней думаю даже больше Чонгука. — На прошлой неделе я его сдала и у меня самая высокая оценка в группе! — восторженно рассказывает девочка, непроизвольно стиснув пальцами ладошки моего брата. Он же, наблюдая за ней, расплывается в улыбке. Моё сердце больно сжимается. Я так сильно переживаю о том, что он будет разбит из-за этих явно сильных чувств. — Обычно преподаватель занижает мои оценки, потому что считает меня не самой лучшей студенткой, но в этот раз он даже похвалил меня, — тем временем продолжает Лиса, а я, честно говоря, лихорадочно размышляю о том, как выведать у неё знакома ли она с Тэхёном. Прямо в лоб будет опрометчиво и, наверное, опасно, а завуалировать сложно, ведь у меня совсем нет идей, как незаметно перевести тему. — Он вообще полный придурок, я хочу сказать, — вклинивается в историю девушки Чонгук, нахмурив брови. — Делает выводы о людях по их внешности. А ведь это стереотипы и бестолковщина полная. Брат поворачивается ко мне, ловя мой взгляд, и негодующе смотрит, словно я должна поддержать его возмущение и подтвердить, что их препод полный идиот. Только вот чхать я сейчас хочу на всяких учителей из университета. Неловко улыбаясь и кивая, я снова обращаюсь к Лисе: — У меня есть подруга — Дженни, — начинаю я, посчитав, что сестра Тэхёна должна быть известна ей, — она выглядит той ещё фифой, набитой одними опилками, но на самом деле Джен очень толковая девчонка. Она занимается фотографиями и, знаешь, её работы восхитительны. Поэтому ваш преподаватель полный придурок, если оценивает своих студентов по нарядам и цвету волос. Внезапно после моей короткой речи Чонгук широко улыбается и глядит так благодарно, что я ощущаю себя неловко. Лиса же заметно розовеет, вновь опустив взгляд. Они оба думают, что я наконец стала проявлять заботу и дружелюбие по отношению к Манобан, но правда в том, что мне нужна реакция на имена Кимов. Может быть, я хоть чуточку умею притворяться, раз они повелись. К слову, имя Дженни кажется Лисе незнакомым. Если, конечно, Чонгук ей о ней не рассказывал. — Кстати, помнишь, я говорила про брата Дженни — Ким Тэхёна? — резко поворачиваюсь к брату, искоса поглядывая на реакцию блондинки, но та лишь, продолжая улыбаться, кокетливо гладит большим пальцем тыльную сторону ладони Чонгука. — Про жену и ребёнка? — уточняет брат и, судя по лицу, не имеет представления, о чём я хочу сказать. Да и я сама, честно сказать, не знаю, что придумать. Фантазия от меня свалила по-английски, нагло обокрав все припрятанные запасы остроумия. Стушевавшись, глупо моргаю и судорожно киваю. Молчу. Чонгук тоже молчит и терпеливо ждёт, пока я добавлю что-нибудь как минимум интересное или смешное, но я словно воды в рот набрала. — И? — устав ждать, подталкивает меня он. — И всё, — на выдохе произношу, мысленно отвесив себе увесистую оплеуху за глупость. Для того, чтобы выуживать из кого-то информацию нужно либо великолепно подготовиться, либо иметь превосходные навыки импровизации. Я же облажалась по двум пунктам. Чонгук прищуривается, глядя на меня с сомнением. В последнюю секунду в голову приходит идея. — Просто убедилась, что ты помнишь о чём я говорю, — специально с наездом начинаю я, с угрозой выставив палец перед лицом младшего брата, чтобы стушевать юношу. — Только вот мне до сих пор не понятно, почему ты продолжаешь подрабатывать и просыпать на учёбу. Это ты специально забываешь? — И с укором качаю головой. Лиса звонко хихикает, очаровательно прикрыв ладошкой рот, а Чонгук хмурится, явно оскорбившись, что я при Манобан отчитываю его, как школьника. Обычно он с юмором воспринимает мои бухтения, но перед своей девушкой мой воспитательный процесс считается для него ущемлением достоинства. — Ты всегда была такой занудой? — недобро фыркает брат, нервно отстукивая указательным пальцем по поверхности стола. Своим взглядом он пытается приструнить мой пыл, вот только это бесполезно, ибо я бесстрашна и воинственна. Более того после сегодняшних приключений мне уже всё нипочём. Наверно. — Если у вас всё закрутится-завертится, Лиса, знай — Чонгук наплюёт на правила и будет делать всё с точностью да наоборот, — иронизирую я. — Это у нас, у Чонов, по мужской линии в ДНК заложено. Традиции, твою за ногу. Девушка, кокетливо проведя по всей длине хвоста ладошкой, задорно кивает. Удивительно, что дочь богатеев может быть такой милой и тактичной. Честно сказать, я в тайне от брата даже радуюсь, что он влюбился в кого-то вроде Лисы. Мне не нравится её статус и количество нулей на банковском счёте её родителей, но характер у неё прекрасный. Насколько бывают стервозными хамками подобные ей, настолько же она полная их противоположность. Лалиса Манобан обладает поистине покладистым нравом и добрым взглядом. Я, конечно же, застукивала её с Чонгуком за весьма пикантными занятиями, из-за чего можно сделать вывод: не такая уж она и невинная, но мне по душе сама блондинка. Повторюсь, меня не устраивает, что она из другого сословия общества. — По-моему ты утрируешь на максималках, — протестует Чонгук. — Я так не думаю. Он поджимает губы, рассматривая меня, пока я стряпаю важный вид на своём лице. Удивительно, что делают семейные узы, ведь только минут пятнадцать назад внутри меня рос колючий комок, заставляющий ощущать напряжение и страх, а теперь, рядом с братом, я расслабилась. Сейчас мне спокойно, даже учитывая, что его девушка может быть замешана в каких-то нехороших и противозаконных делах. Пока я размышляю о своём, Чонгук наклоняется ко мне и внезапно отвешивает ощутимый щелбан по лбу. Я вскрикиваю, накрыв ладонью гудящее место, и мстительно стукаю брата по голени, но ему, в отличие от меня, не больно — самодовольно хмыкает и показывает язык. — Мне всегда так нравится за вами наблюдать, — вдруг озвучивает свои мысли Лиса. Мгновение назад мне хотелось обозвать Чонгука как-нибудь поизящнее, но, отвлекаясь на девичий голос, я смотрю на блондинку. В её глазах отражается тоска. — Я единственный ребёнок в семье, моя мама слишком увлечена благотворительностью, а отец зациклен на работе, так что… — не договорив, она громко выдыхает через нос и облизывает блестящие от бальзама губы. Не понаслышке знаю о том, что у каждого в семье есть свои драмы, а у богатых клише — это отсутствие времени на дарение любви своим детям, но у Лисы хотя бы есть родители. — Зато они живы и с тобой, — не удерживаюсь от грубоватого на мой взгляд комментария. И когда вижу оробелый взгляд Манобан, понимаю, что переборщила. — А кем твой отец работает? — перевожу тему, перекинув через плечо копну чёрных волос. — Бизнесмен. У него сеть торговых центров, — отвечает девушка, покосившись на Чонгука. Тот же делает вид, что не заметил моих слов. Мой брат как никто другой знает, какой тяжестью на плечах и в сердце стала для меня смерть мамы. Телефон Лисы, лежащий на краю обеденного стола, громко пиликает. — О, за мной приехали, — оповещает гостья после того, как заглянула в экран мобильника. Я остаюсь сидеть на стуле за столом, чувствуя какое-то непонятное послевкусие после недолгого общения с девушкой брата. По странному ощущаю себя предательницей или прожжённой лгуньей. Разве такое можно испытывать к человеку, который, по моим предположениям, ничего кроме негатива не может принести в мою жизнь? Пусть я считаю её хорошей, всё же есть огромная вероятность, что она сломает Чонгука похлеще, чем всё остальное из его прошлого. Заплетаю косу и тут же расплетаю, затем снова заплетаю, наблюдая за тем, как брат лебезит с Лисой перед расставанием на одну ночь. Похоже, юношеские гормоны и впрямь сильная штука. Про свои не помню, ибо была удручена другим. Например, подставой друзей и… ну да ладно. Теперь уже всё равно ничего не исправить. Чонгук переплетает их пальцы и, что-то нашептывая на ухо, уводит её в прихожую. Не знаю, что двигает мною (может, обыкновенное любопытство), но я почти бесшумно поднимаюсь со стула и крадусь к порогу кухни. Не хочу быть замеченной и при этом хочу подслушать, о чём они будут говорить. Облокачиваюсь спиной о стену возле приоткрытой двери и заостряю слух на их голосах. — Я уже по тебе скучаю, — почти интимно шепчет Чонгук, а затем доносится приглушенный чмок. Шорох одежды и звяканье браслетов на девичьем запястье практически отвлекают, но я пытаюсь не обращать на все эти лишние звуки внимания. — Мне до сих пор не верится, что бунтарь всея универа такой романтик и милашка, — тянет Лиса, и я невольно представляю, как он кладёт на её талию руки, а она запускает длинные пальцы в густую шевелюру парня. — Это ты так на меня действуешь. — Столько времени? — хихикает Манобан. — Всегда. Они смеются чему-то для меня непонятному, а после Лиса говорит громче так, словно её озаряет некая мысль. — О, кстати, давай на выходных пересмотрим Гарри Поттера? — предлагает девушка. — С Нуной? Морщусь, когда понимаю, что в их разговоре упомянута я. Мною были прочитаны все книги о Гарри Поттере, но смотреть фильм — нет желания, ибо я не большой ценитель кинематографа. К тому же, если я буду себя вести так, словно не против Лисы, они перестанут ощущать напряжение. Мне это нужно для того, чтобы у них оставались границы, что ли. — Я только рада буду. Пока. — Пока. Когда слышу шаги в мою сторону, отчего-то не спешу вернуться на своё место, чтобы скрыть то, что я подслушивала за ними. И когда Чонгук входит обратно в кухню — замирает, увидев угрюмую меня со скрещенными под грудью руками. Не знаю, как это работает, но эти мысли натолкнули меня на воспоминания о сегодняшнем дне. В ушах голосом того самого Чимина звучит фамилия блондинки, а потом участки кожи, которых касался Тэхён, начинают почти ощутимо печь. Хочется расчесать до крови эти места. — Я с вами смотреть этого Поттера не буду, — холодно объявляю я и, оттолкнувшись от стены, подхожу к окну. Открываю створку и впускаю в помещение ночной воздух. Прохладный ветер ударяет по лицу, вмиг спутав длинные волосы, и остужает меня немного. — У тебя планы? — любопытствует брат, запрыгнув на подоконник. Опускаю взгляд, глядя на то, как Чонгук хватает пачку сигарет и выуживает оттуда никотиновую палочку. Ловко вырываю её из его пальцев и выкидываю в окно, а после упираюсь угрожающим взглядом в лицо парня. — Как думаешь, какова вероятность, что отец Лисы позволит вам встречаться больше положенного времени? — И выгибаю бровь. Чон бесцветно хмыкает. — А положенное время — это сколько? — Ну не знаю, например, до тех пор пока он не захочет отдать её замуж по расчёту? Кто знает, как богатенькие действуют. Мы смотрим в глаза друг другу и, кажется, пространство между нами вот-вот воспламенится от противостояния. — Я думал сегодня ты пыталась наладить с ней отношения, — с укором подмечает брат. — Ты ошибся. В своём мнении я неизменна. Взгляд Чонгука заметно темнеет после моих слов. Он сжимает зубы, отчего на скулах играют желваки, и внезапно хватает меня за плечи, на миллиметр притянув к себе. С ужасом охаю, искренне напугавшись, и ошеломлённо моргаю. Сердце под рёбрами замирает. — Считаешь у тебя есть право диктовать мне, кого любить, а кого — нет? — сквозь зубы цедит брат, а я ощущаю, как в венах закипает кровь. Облизываю сухие и горячие губы, отпихнув от себя Чонгука. — Я диктую? Послушай, Гук… — с возмущением начинаю, но он спрыгивает с подоконника и с обидой шипит, стиснув в пальцах чёлку. — Не нужно, Нуна. Серьёзно. Моя благодарность к тебе неизмерима, но у меня своя голова на плечах. И уходит, оставив меня в замешательстве стоять в кухне.

***

Когда я просыпаюсь, Чонгука уже нет. Видимо в коем-то веке не проспал и ушёл на учёбу вовремя. Хотя я догадываюсь, что это не порыв стать послушным парнем, а нежелание лишний раз пересекаться со мной после ссоры. Вчера он явно перегнул палку с хватанием, а я вот перестаралась со своими нравоучениями. В идеале нам бы поговорить и извиниться двум сторонам, но и он, и я упёртые бараны. Поэтому я ничего не ожидаю от него и окончательно пробуждаюсь. Свою кровать Чонгук застелил, хотя обычно он этим пренебрегает, да и, судя по посуде в сушке, позавтракал без моей помощи. Удивительно, только вчера я думала, что он беспомощен, как слепой котёнок. Хмыкнув себе под нос и шаркая тапочками, направляюсь в душ. Зачем-то принимаю утренние процедуры наспех, словно куда-то тороплюсь, но ведь это не так. И когда понимаю, что какая-то часть меня упрямо настраивается на поездку в особняк Кимов, изумлённо замираю. Это что же получается: я-таки глупая бабочка, увлечённая языками пламени? От осознания своих чувств, которые ещё не являются чем-то вроде любви, но уже имеют на меня сильное влияние, хочется разбить лоб о кафель, чтобы всё это прогнать. Глухо рассмеявшись, я выключаю кран и неуклюже выбираюсь из душевой кабинки. Обматываюсь полотенцем и, едва переставляя ногами, возвращаюсь в спальню. Заваливаюсь в постель и опустошенно гляжу в потолок. Должна ли я признать, что Ким Тэхён очаровал меня? Ничего для этого не сделал и просочился так умело через кожу внутрь. Мне несвойственно влюбляться очертя голову, но нет смысла отрицать — любая девушка сдастся перед красотой Кима, и я в их числе. Раньше я считала, что другая; что меня не тронет кто-то с идеальными чертами лица и привлекательной натурой, но оказывается я такая, как и все. Но какой бы упругой задницей не обладал этот мужчина, я всё ещё понимаю, что он опасен. Я не поеду к нему. Не стану поддаваться искушению. Я Чон Наби, что значит, воля сильнее чувств. Я очень надеюсь, что это так. Не хочу попусту кичиться и после тупо облажаться. Прикрываю веки и невольно вспоминаю, как вчера сама сжала бедра Тэхёна и притянула к себе. Жалобно стону на всю комнату и остервенело луплю всеми конечностями матрас и подушку. Как же стыдно. Когда мышцы затекают, расслабляюсь и растекаюсь по периметру, как густая лужица. Кряхчу и хнычу. Ну почему я такая везучая, а? Прихожу в себя, когда на прикроватной тумбочке звенит телефон. Беру в руки гаджет и смотрю на экран. Эсэмэска от Дженни. Громко выдыхаю и с ужасном понимаю, что не так-то будет просто избавиться от Ким Тэхёна, ведь его сводная сестра единственная моя подруга. Но раньше у нас как-то получалось общаться без него, верно? Слабо укусив нижнюю губу, открываю диалог и читаю: «Через двадцать минут в кофейне через два дома. Жду». Неудержимая болтушка всегда пишет максимально короткие сообщения. Вот так контраст. Пишу в ответ короткое «ок» и спрыгиваю с постели. Особо не задаюсь вопросом, что она от меня хочет, ведь это Дженни, иногда ей просто скучно. Нахожу в шкафу чистые джинсы и красную толстовку с эмблемой футбольной команды, которую обожает Чонгук (он подарил мне эту кофту, когда пытался «достать» из депрессии), завязываю волосы в конский хвост, мажу лицо увлажняющим кремом, а губы бесцветным бальзамом и иду на выход. Из косметики у меня есть только три помады и подаренные Лисой на Рождество румяна, которые я до сих пор даже не распаковывала. Макияж немного дорогое удовольствие, да и в целом я себя и такая устраиваю. Не могу сказать, что я топ-модель, но в нашей семье все довольно симпатичные. Мы с Чонгуком между собой очень похожи: у двоих большие чёрные глаза, густые волосы, брови и совсем немного припухлые губы. Единственное, у него нос широкий и с горбинкой, а мой узкий, но с высокой переносицей. Закинув в рюкзак ключи, телефон и бумажник, я выхожу из квартиры. На площадке чувствуется запах сигарет, отчего я делаю вывод, что мгновение назад здесь курил сосед и ощущаю облегчение, ведь мне всё ещё неловко из-за вчерашнего. Лучше лишний раз не пересекаться с ним. Дохожу до того самого кафе в считанные минуты и приятно удивляюсь, когда внутри замечаю Дженни, сидящую за столиком в самом углу. Обычно она опаздывает. — Ты рано, — с улыбкой на губах вместо приветствия произношу и сажусь напротив Ким. Та в ответ улыбается с присущей ей задоринкой и морщит носик, выглядя при этом мило. Если я сделаю так же, то буду похожа на бешеного грызуна. — Тэхён думает, что ты слилась, поэтому заслал меня на разведку, — без утайки оповещает Дженни и жестом указывает официанту принести заказ. Я же чувствую дрожь во всем теле от упоминания её брата. Сердце трепетно колышется, а воздух застревает в горле. Чёрт. Стараюсь сдержать поток мыслей, норовящий завладеть мозгом. Он спрашивал обо мне. Но в следующую секунду подаёт голос мой снобизм. Тэхён хотел вчера после похищения что-то обсудить и несложно догадаться приблизительно что. — Он прав: я слилась, — со вздохом говорю я, когда официант ставит два капучино на стол и одно пирожное. Дженни очень внимательно относится ко мне, что не очень клеится с её характером и поведением. Она запоминает каждую деталь нашего общения: вот, например, знает, что я пью исключительно капучино без сиропа, сахара и десертов. Благодарно улыбаюсь и отпиваю кофе. — Но почему? — искренне удивляется Ким. Я хмуро на неё смотрю, будто бы безмолвно говорю, мол, а не очевидно ли? Но после вспоминаю о недальновидности подруги и выдыхаю. Знаю, что Дженни руководствуется в основном одними чувствами и эмоциями, а не здравым смыслом, поэтому на моём месте уже бы проявила инициативу, но она не на моём месте, и я не руководствуюсь чувствами. — Джен, меня похитили и могли кокнуть, — убедительно произношу, но до подруги вряд ли можно донести разумность моего выбора обычными словами. — Но не кокнули же, — с таким тоном ответила Ким, словно эти очевидные вещи я и без неё должна понимать. Вздыхаю и делаю несколько глотков капучино. Тем временем Дженни терпеливо ждёт, что я скажу, и путает пальцы в каштановой шевелюре. — Да, мне повезло, вот только в следующий раз может всё закончиться плачевно. Как с его женой, например. — А что с его женой? — хмурится Ким, явно не понимая, что я имею ввиду. И, честно говоря, я и сама не в курсе, зачем приплетаю эфемерную женщину, о которой ничего совершенно не знаю. Может, дело в том, что мне до чёртиков любопытно. Тэхён облачил информацию о ней таинственной вуалью, а если прибавить к этому ещё и мой интерес к нему, как к мужчине, то абсолютно объяснимо моё пристрастие, разве нет? — Мать Джису, я о ней, — немного погодя, как ни в чём не бывало бормочу. — За эти пару дней я её не видела, да и сама мелкая говорила, что она ничего о ней не знает. Вероятно, что с той что-то нехорошее случилось. В моей голове такой вывод звучит очень даже логичным, но сестра Тэхёна качает головой и с веселостью улыбается. Похоже, уже надумала что-то. — Да нет, всё в порядке с его бывшей, — пожимает плечами Дженни, размазывая пальцем крем от пирожного по тарелке. — Бывшей? — уточняю, ухватившись слухом за одно очень... греющее душу слово. — Ага, он в разводе. На какое-то время я замолкаю, переваривая услышанную информацию. То есть, Ким Тэхён не женат? Наклоняю голову и зубами кусаю кружку, пытаясь сдержать довольную улыбку. Тэхён — отец-одиночка и его сердце свободно, так? Но он ведь может с кем-то встречаться или быть влюблённым? На секунду я мрачнею. Да к тому же, почему бывшая жена не участвует в воспитании дочери? Ведь Джису её совсем не помнит. Так ли всё хорошо с ней, как говорит Дженни? — Так она никак не пострадала? — зачем-то переспрашиваю я, прекрасно осознавая, — сестра Тэхёна не скажет ничего, что можно использовать против него. Странно улыбнувшись, девушка укладывает голову себе в ладонь и смотрит прямо мне в душу. Ежусь на стуле, не очень люблю такие взгляды, ибо мне начинает казаться, что лежу распахнутая у этих людей на ладонях. — Ты пытаешь разузнать о его личной жизни, правильно? Ты запала на моего брата? — озвучивает свои мысли Дженни. Моё сердце перестаёт биться. — Боже, нет! — стушевавшись, восклицаю и судорожно качаю головой. Щёки полыхают и, думаю, розовеют. Меня, оказывается, так легко смутить… — А похоже, что да, — хихикает Дженни, засияв, словно ей по душе такой расклад вещей. — Не волнуйся, у Тэхёна никого нет. Хочешь, я помогу с ним? — предлагает она, внезапно накрыв мою ладонь своей. Я резко вырываю руку и откидываюсь на спинку стула, глядя на подругу исподлобья. Знаю, что Джен хочет, как лучше, но меня злит её предложение. А злит, потому что живот скручивает от волнения и желания согласиться. — Ничего не нужно, Джен, помнишь? — я слилась, — с нажимом напоминаю, стиснув пальцами правой руки левое запястье. Так проще держать эмоции в узде. — Меня очень пугает вся эта херня с похищениями, поэтому я не хочу. Я должна думать и заботиться о Чонгуке, а всё то, что произошло вчера может пагубно сказаться на нём, понимаешь? — раскладываю всё по полочкам, но в какую-то секунду понимаю, что я пытаюсь не Дженни убедить в разумности, а саму себя. — Ты беспокоишься о Чонгуке больше, чем о себе — это плохо, но делай, как считаешь нужным, — сдаётся подруга после недолго молчания. Я облегчённо выдыхаю. — Спасибо. Ким подзывает официанта, просит счёт и после того, как расплачивается, поднимается, придерживая на бедрах маленькую брендовую сумочку. Она встаёт напротив меня и выглядит отчего-то серьёзной. — Только я должна предупредить: вряд ли ты сможешь вот так просто слиться. — Это ещё почему? — уточняю, задрав голову. Дженни смотрит по сторонам, будто нас может кто-то подслушивать, а потом наклоняется. — Потому что ты уже засветилась, — шепчет и тепло целует меня в щеку, обхватив ладонью мой хвост и ласково проведя ею по всей длине волос. Ей нравится моя густая шевелюра, как однажды сказала она мне, поэтому очень часто трогает её. Я уже привыкла и перестала совсем обращать внимание на её тисканья. Отпрянув, Дженни снова улыбается и уходит, а я ещё какое-то время сижу, размышляя обо всём. И всё-таки нужно держаться подальше от Тэхёна и его секретов.

***

После кафе иду в супермаркет, ибо продукты заканчиваются и нужно что-то приготовить на ужин. Тем более мне предстоит примирение с братом, а значит, необходимо приготовить его любимый чжанчжанмён. Пока хожу между стеллажами и укладываю в корзину продукты, думаю о словах Дженни. Она сказала, что я уже засветилась, но что это значит? Те люди, которые собирались похитить Джису теперь могут похитить и меня? Неужели они подумали, что меня и Тэхёна связывают какие-то узы? В случае чего, смогу ли я отделаться от проблем, сообщив врагам Кима, что я уволилась? Какой-то бред. Ладно, поживём-увидим, как говорится. Ибо у меня ноль идей, как поступить. Ближе к возвращению все мысли выветриваются, но ненадолго, ведь стоит мне зайти во двор, как замечаю возле подъезда припаркованное тёмно-синее авто и отутюженного Ким Тэхёна, сидящего на капоте. На улице немного прохладно, поэтому меня бросает в дрожь от одного его вида: тонкая белоснежная рубашка и приталенные чёрные брюки. Мне в толстовке-то свежо… Мужчина разглядывает дом, в котором я живу, и крутит на запястье дорогущие на вид часы. Отчего-то я не чувствую удивления, словно ждала, что он придёт. Вместо того в моей груди разрастается приставучее тепло. Дыхание сбивается, а воздух в легких заметно тяжелеет. Тэхён же, почувствовав мой взгляд, поворачивается. Глаза в глаза и меня бросает в дрожь, а он улыбается. Я не должна сдаваться. Взяв себя в руки, стискиваю ручки пакетов и двигаюсь в его сторону. Ким тем временем спрыгивает с капота и шустрым шагом идёт мне навстречу. Когда он оказывается в ничтожном шаге от меня, сердце охватывает паника, только вот я не успеваю сосредоточиться на этих эмоциях, потому что он выхватывает пакеты и разворачивается, чтобы пойти к подъезду. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, упрямо замерев. Этим жестом я пытаюсь ему показать, что не намерена впускать в свою квартиру. Мужчина останавливается и, развернувшись вполоборота, склоняет голову вбок, отчего прямая чёлка немного сдвигается вбок. — Кто-то обещал мне разговор сегодня, — напоминает Тэхён, а его голос обволакивает слух. От природы низкий бархатный тон с сексуальной хрипотцой делает своё дело и тонкими иглами покалывает мою кожу вдоль позвоночника. Непроизвольно выпрямляюсь и тут же сутулюсь, потому что Ким ухмыляется уголками губ. Я чувствую себя обнажённой перед его миндальными глазами — они прошивают душу и видят меня насквозь. А ещё может быть Дженни проболталась о моей… симпатии. — Я никому ничего не скажу, — приложив руку на сердце, обещаю, надеясь, что этого будет достаточно. Но это наивное желание. — Безусловно, — кивает он. И что мне на это сказать? То есть он, прекрасно понимая, что я буду нема, как рыба, всё равно пришёл, чтобы поговорить. Наплевав на чувство самосохранения, которое вопит мне держать дистанцию, я подхожу к Тэхёну и упираю руки в бока. — Тогда, что нам ещё обсуждать? Он не отвечает. Скользит плотным взглядом по моему лицу, шее, плечам, фигуре, ногам, а потом резко возвращает зрительный контакт, заставляя тем самым меня ощутимо вздрогнуть. Его омуты и впрямь напоминают засасывающую бездну океана, а с этой дымкой таинственности он становится необъятно интересным. А ещё я должна признать, что хочу оказаться на месте его приталенной рубашки, чтобы жадно обтянуть его стан. Собой. Боже, что за мысли! — Впустишь к себе? — спрашивает, наконец, Ким, кивнув в сторону пошарпанной многоэтажки. Он просто проигнорировал мой вопрос, задав свой. Не говорит ли это о том, что Тэхён отчасти эгоистичен и излишне самоуверен? — А где Джису? — делаю то же самое, оглядываясь. Хочу показать ему, что и у меня есть прочный характер. И, судя по улыбке, он меня раскусывает. — Дома с Дженни, — отвечает Тэхён. Мне требуется чуть меньше минуты, чтобы понять одну вещь — моя очередь что-то сказать. И Ким терпеливо ждёт, ловя пристальным взглядом каждую мою эмоцию. От этого немного неловко, поэтому я опускаю взгляд чуть ниже и тут же об этом жалею. Кожа у Тэхёна золотистая, ровная. Шея красивая, без изъянов. И белоснежный ворот рубашки так завораживающе сочетается с оливковым оттенком, что становится жарко. Теперь я судорожно думаю о том, что хочу стянуть с себя толстовку. Надо что-то сказать, иначе моё молчание станет слишком затянувшимся. Ким и так догадывается о моём искушении, но если так и продолжится, то всё станет слишком очевидно. А мне бы хотелось избежать вот этого — «слишком». — Ты её сегодня отправил ко мне на разведку, — подаю голос, коротко глянув на пакеты в его руках, а после снова в глаза. Так странно. Моя фантазия, явно обкуренная или бухая в хлам, подкидывает моему подсознанию довольно интересные картинки, в которых я и Тэхён… вместе. Просто стоя рядом со мной и помогая мне с покупками, я чувствую себя правильно взволнованной. — Ты игнорировала мои сообщения и звонки, — объясняет Ким, взметнув брови вверх. Да, я видела, что он что-то писал и пару пропущенных, но не подумала, что он может воспользоваться помощью сестры, чтобы что-то разузнать. Похоже, Ким Тэхён не тот человек, кто так просто принимает поражение или сдаётся без боя. Что ж, в этом мы похожи. А ещё мне очень не нравится с какой интонацией он говорит об этом. Будто после всего, что вчера со мной произошло — я просто обязана была ответить на звонок. То есть он не допускает мысли, чем для меня может всё кончиться. Ну конечно, чего ему переживать за мою жизнь. Вдвойне обидно и оттого раздражает. — Естественно, я ведь беспокоюсь о своей безопасности, — грозно выдаю, вперив в мужчину полыхающий взгляд. Но его не трогает. На губах сохраняется полуулыбка, выражение лица спокойное, а в глазах единственное появляются искры. — Вау, ты злишься? — хрипло смеётся Тэхён, делая плавный шаг мне навстречу. И если бы я не была так сосредоточена на каждом его движении, я может даже и не заметила этого. В надежде сохранить дистанцию, я делаю точно такой же демонстративный шаг назад, глядя на мужчину с вызовом. В ответ на моё ребячество, а иначе это не назовешь, Ким лишь игриво улыбается. — Я очень раздражена, потому что ты… — выпаливаю я, но резко обрываюсь, округлив глаза. Я почти потеряла концентрацию и чуть не сказала то, что было бы огромной ошибкой. Я очень раздражена, потому что ты мне нравишься. А я не хочу, чтобы он мне нравился. Насупившись, глубоко дышу, отсчитываю гулкие удары сердца и дрожу изнутри. Больше всего меня волнует его пронзительные глаза, которыми он буквально подмечает каждую деталь. То, как он водит взглядом по моему лицу, рукам и губам, заставляет думать, будто он изучает, запоминает и впитывает меня. Оттого дыхание становится сбитым, а кровь в венах горячей. — Что я? — очень осторожно уточняет, сойдя на шепот. Кожу кусают разряды тока, а внизу живота нещадно тянет. Нельзя таким быть. Это против правил. Это грех. И это… делает меня слабой. Моя грудь вздымается и опускается, а затем снова вздымается. Если бы я не знала, почему мне так тяжело дышать, подумала, что у меня приступ астмы. Немного даже голова начинает кружиться, а всё потому, что Тэхён считает неплохой идеей наклониться, чтобы заглянуть мне в глаза. Теперь он настолько близко, что я могу разглядеть каждую его ресничку. Красив. — Серьёзно, зачем ты здесь? — вымученно выдыхаю ему в лицо, и только тогда он отстраняется, вероятно, сообразив, как влияет на меня незапланированная близость. Неловко откашлявшись, Ким шуршит пакетами и смотрит по сторонам, как сегодня при прощании делала это Дженни. — Я бы хотел поговорить в квартире или машине. — Ладно, пошли, — сдаюсь и обхожу Тэхёна. Мы входим в дом, поднимаемся на мой этаж и входим в квартиру. На лестничной площадке, благо, никто не встречается. Когда Ким оказывается в прихожей, мне становится немного стыдно, ведь место, в котором я живу, не такое роскошное, как его особняк. К слову, даже ремонт не аховый. Пытаюсь скрыть неловкость, кладу рюкзак на тумбу и забираю у мужчины пакеты. Незваный гость разувается, никак не проявляя брезгливость, и аккуратно оставляет начищенные кожаные туфли в сторону. После снова пытается отнять у меня ношу, но я ловко дёргаюсь назад и ухожу в кухню. Тэхёну хватает тридцати секунд, чтобы обосноваться за обеденным столом. Сложив руки в замок на деревянной поверхности, он с некоторым любопытством наблюдает за тем, как я расфасовываю продукты по полкам и холодильнику. Закончив, я включаю чайник, достаю две кружки и спрашиваю: — Чай или кофе? — Просто стакан воды. Отодвинув кружки, я достаю бутылку воды ноль пять литров и ставлю перед Тэхёном. Глухо поблагодарив, он открывает крышку и делает несколько глотков. Моё внимание привлекает дёрнувшийся кадык, и я сглатываю, отвернувшись. Когда он заканчивает, то открывает рот, чтобы что-то сказать, но я хочу оттянуть момент, когда тишину надломит его голос, поэтому говорю первая: — Послушай, извини, что так выходит, но я не могу быть больше няней Джису. У меня есть младший брат, за которым я должна присматривать. И я достаточно умна, чтобы понимать, чем чревато общение с ребятами вроде тебя. Поэтому я увольняюсь, ладно? Тэхён поджимает губы и некоторое время просто смотрит мне в глаза, о чём-то, видимо, размышляя. Я же чувствую учащённое сердцебиение и глушу в голове предательский голос, шепчущий о надежде, что Тэхён как минимум попытается меня переубедить. Но для чего ему это, верно? Сомневаюсь, что он готов потерять голову от меня точно так же, как и я от него. Чуть погодя Ким достаёт из кармана брюк мобильник, что-то там рыщет, а потом протягивает гаджет мне. — Посмотри. С недоверием, беру в руки сотовый и заглядываю на экран. Моему недоумению нет предела. На фото изображена я вместе с братом у окна. Чонгук сидит на подоконнике, а я с угрюмым видом гляжу вглубь двора. Вокруг темно, благодаря чему делаю вывод, что время вечернее. На мне чёрная водолазка, на брате широкая футболка. Приглядевшись, я вдруг с ужасом понимаю, что это фото сделано вчера, когда мы с Гуком повздорили из-за Лисы. Живот начинает крутить. — И что это значит? — спрашиваю у Тэхёна, вернув ему телефон. — Возможно, мои враги растолковали наши отношения недостоверно. Сегодня мне это прислали с небольшой запиской. Тебе и, я так понимаю, твоему брату угрожают. Меня бьёт крупная дрожь от мысли, что за мной подглядывают, следят и, бог его знает, какие мысли в голове у тех людей. У них есть изображение моего лица и лица Чонгука, а это… полнейшее вероломство! — Да серьёзно, что ли! — надломлено восклицаю. У меня теперь даже причины избегать Тэхёна нет, ведь я хотела высечь его на корню, вынуждая себя мыслью о безопасности. А сейчас, когда мне наоборот — нужна его помощь и защита, я могу стать ещё более беззащитной и беспомощной, как бы противоречиво это ни звучало. — Это моя вина, — виновато вздыхает Ким, сильнее сжав пальцами бутылку. — Верно, это твоя вина, — немилосердно отрезаю я, едва сдерживая отчаянный стон. Я ведь именно этого всего и хотела избежать, и что теперь? — И что мне с этим делать? — озвучиваю свои мысли вслух, заглядывая мужчине в глаза. — Тебе нужна моя защита, — как само собой разумеющееся отвечает он и пожимает плечами. Это я уже и сама поняла… Ненадолго задумываюсь. Могу ли я свалить на совпадение, что за Лалисой приблизительно приехали в одно и то же время, когда было сделано фото? Если честно, я не обратила внимания, был ли во дворе чей-то автомобиль, поэтому не берусь утверждать, может к тому времени она уже уехала. Просто… Поднимаю голову и гляжу на Тэхёна. Он терпеливо ждёт, пока я переварю всю информацию, и массажирует пальцами безымянный, где обычно носят обручальное кольцо. Но у Кима там нет никакой ювелирки. Так, сейчас не подходящее время, чтобы отвлекаться. — Твой враг — это тот Манобан? — любопытствую, но на исчерпывающий ответ не рассчитываю. Мой вопрос заставляет Тэхёна напрячься. Сжав кулаки, а затем их разжав, он делает тон более внушающим и говорит: — Лучше тебе меньше знать обо всём. Так безопаснее. — А кто он? — пытливо продолжаю. — Махаон… — Может, у меня тоже есть причины задавать этот вопрос, — перебиваю я, пытаясь этой фразой хоть немного его разговорить. И конечно, произнеся это предложение, я совершенно не подумала о Лалисе. — Ты кого-то знаешь с этой фамилией? — уже насторожено конкретизирует Тэхён, выпрямив осанку. И тогда я осознаю, какую глупость сморозила. Хожу по лезвию ножа. Таким образом я могу подставить… Подставить? По какой-то неведомой мне причине в груди проскальзывает беспокойстве о миловидной блондинке, которая постоянно греет руки в огромных ладонях моего брата. Только вчера я сама распиналась перед Чонгуком, пытаясь обхаять Лису, а теперь… — Эм. Нет, не знаю, просто… — мямлю, избегая зрительного контакта. В воздухе зависает наэлектризованное напряжение. Чувствую прожигающий взгляд мужчины на себе, и оттого волнуюсь пуще прежнего. — Вот и славно, — вдруг смягчается Ким. — Если когда-нибудь повстречаешь человека с этой фамилией — беги, — даёт наставления, а я только вяло улыбаюсь и киваю. Что ж, поздно мне уже бежать хотя бы от одного человека с этой фамилией. Покуда она рядом с Чонгуком, я тоже буду рядом. — Выходит… — почесав голову, начинаю неуверенным тоном, — у меня нет выбора?.. — Ты о чём? — О Джису. — А, да, — проясняется мужчина, щелкнув пальцами. — Думаю, да, лучший вариант — это продолжить быть её няней. — Может быть, есть что-то, что следует мне знать? Или ты предлагаешь слепо верить тебе? — последний вопрос выдаю с ярым сарказмом, намекая на события вчерашнего дня. Я ведь, можно сказать, поверила ему, а вот как все обернулось. Тэхён игнорирует мою попытку задеть и загадочно улыбается, сверкнув глазами. — Верь Дженни, а не мне. Ей же ты доверяешь? Он играет по своим собственным правилам и умело заступает на запрещённую территорию. Доверие — это моё личное табу. Мне проще без памяти влюбиться, чем довериться кому-то. И Дженни не исключение. Я ей не доверяю. С самого начала. У меня есть то, чем я с ней не делюсь; есть дистанция, которая поможет мне в будущем пережить её предательство. Поэтому слова Тэхёна звучат для меня абсурдно. Но моё нутро поддается чувствам, и я киваю. Позже пожалею об этом, знаю, но киваю.