Махаон

Теперь я здесь, и ты от меня не сбежишь. Тобой овладевает пустота. Как только я захвачу твой разум и душу, Твой свет начнет тускнеть. Sickick — Mind Games

«Вечером приезжай ко мне на ужин. Будем ты и я. Джису сегодня у Дженни». Звучит, конечно, это сообщение как: «сегодня ты от меня точно не сбежишь!». А если учесть его вчерашнее необычное поведение, то угроза кажется очень даже реальной. Такие перепады Тэхёна не могут не пугать, только вот странным образом живот крутит от предвкушения, а не страха. Я вроде бы взрослая женщина, в приоритете должно быть прислушивание к зову разума, но меня нехило так потряхивает от эмоционального переизбытка. Что же за странный шарм источает этот мужчина, раз у меня исчезают все пути выбора кроме, как подчиниться и поддаться? Уже сейчас, только догадываясь о количестве его секретов и задаваясь вопросом, насколько же они грязные и тёмные, я понимаю, что пожалею о своей слабости перед ним, и всё равно не пытаюсь противостоять. Как глупо с моей стороны. Бросаться вот так очертя голову в опасный и глубокий омут — худшее, что я могла бы сделать, принимая во внимание ту ответственность, которая лежит на моих плечах. Интересно, а как бы Чонгук отреагировал на Тэхёна? Думаю, что брат догадывается о том, что у меня кто-то появился, к тому же он сам хотел, чтобы я перестала играться в дочки-матери и занялась своей личной жизнью. Но всё же. Узнав, кто такой Тэхён и какие тайны хранит, был бы он рад? Предчувствую его возмущения в жанре: «как будто было сложно найти нормального парня». В моей жизни всё происходит через одно неприличное место, поэтому не мудрено, что и в мужчину я влюбилась с вагоном всяких ненормальностей. Хотя громко говорить влюбилась. Может быть, между нами только сильнейшее влечение? Если мы переспим, напряжение и желание исчезнут? Или станут сильнее? Чувства — сложная и многогранная система. Непредсказуемый лабиринт с ловушками и петлями. Нельзя предугадать к какому исходу приведёт тебя выбранный путь. Ни на какой план действий нельзя положиться, ибо логика слабнет перед силой эмоций. Искушение овладевает, а сердце горит так сильно, что человек, пленённый чувствам, может думать только о том, что же сделать, чтобы это жжение прошло. Я могла бы перестать ломать комедию и прямо отказать Тэхёну, рассказав ему о железобетонных причинах, почему нам не по пути, но во мне нет такой мóчи. Зато я готова бежать со всех ног в его поместье на чёртов ужин. Пусть вытворяет со мной, что хочет. Пусть засушивает, как бабочку и хранит в своей треклятой коллекции. Пусть делает выбор за меня. Пусть ломает, но главное — целует. Лицезрев его противоречащий характер: то мил и учтив, то игрив и ласков, то властен и груб; лучший выбор — бежать без оглядки прочь, запереться на тысячу замков и обсыпать дверь солью, чтобы спастись от этого демона, но дьявольский шепот настолько сладок, что сопротивляться попросту нет желания. Тяжко выдыхаю, раскидывая конечности звездочкой, и невидящим взглядом смотрю в потолок. Запутанные после сна волосы рассыпаны по подушке, тонкая ночнушка на бретельках бессовестно задрана до пупка, открывая пустым стенам вид на чёрное бельё. Из приоткрытой форточки в комнату забирается прохладный воздух, кусающий и щекочущий чувствительную кожу до мурашек. Короткие белесые волоски встают торчком, и мне до безумия хочется скрутиться в позу эмбриона и сжать все мышцы в тиски, но я продлеваю свои мучения, сравнивая текущие ощущения с притяжением к Тэхёну. Может, к чёрту весь этот мыслительный процесс? Перевернувшись на живот, зажимаю между коленок одеяло и утыкаюсь носом в подушку. Пахнет кондиционером для волос. Хочется вдохнуть умопомрачительный запах пачулей, только вот для этого мне необходимо находиться в чужой постели или же зарываться носом в его волосы. Прикрываю веки и невольно прокручиваю в памяти вчерашний вечер на кухне. Он ведёт языком по шее и прикусывает мочку уха. В этих местах чешется и пальцы тянутся к ним на уровне инстинктов, в надежде избавиться от пронзающего позвоночник наваждения. Вдавив ногти в кожу, судорожно всхлипываю. Нагло скользнув под кофту и бюстгальтер, он стискивает в грубых ладошках упругую грудь. Скрутившись и надавив пятками в промежность, чтобы унять гудящие ощущения, тяжело дышу. Соски напряжены и пульсируют из-за похоти, внезапно вспыхнувшей из-за воспоминаний. Прижимаю плечи к груди и кусаю губы. Чёрт возьми. Я пугаю сама себя своими порочными чувства и желаниями по отношению к этому мужчине. Мы по большому счёту незнакомцы, а я отчаянно бросаюсь в омут, словно меня преследуют эти пронзительные чувства долгие годы. Можно всё списать на загадку, которая витает вокруг Кима сногсшибательным дурманом, только вот всё равно не разумно так ярко реагировать на его природную сексуальность. То, с каким рвением я поддаюсь на его манипуляции, пугает. В секунды близости я едва ли могу контролировать себя, а на утро я чувствую стыд за своё поведение. А что думает Тэхён обо мне? Наверное, считает легкодоступной… Но он так настойчив, разве это не говорит о том, что ему хочется сломать все барьеры и окунуться в бездну желаний вместе со мной? Расслабляю мышцы и выпрямляю ноги, привстав на локтях. Хватит ломать голову, а то в висках уже начинает не на шутку гудеть. Если я хочу успеть всё сделать по дому до ужина, то пора начинать уже сейчас. Спрыгнув с кровати, я оставляю постель не застеленной и ухожу в душ. Тщательно вымываю голову ягодным шампунем, который использую редко из-за его стоимости, тело отмываю жесткой мочалкой и апельсиновым мылом ручной работы, которое, к слову, мне подарила на Новый Год Лиса. Кстати о ней. Узнав, что её отец каким-то образом знаком с Тэхёном, даёт мне повод считать её такой же опасной для Чонгука, как Тэхён для меня. Похоже, выбирать не тех и подвергать себя риску у нас, Чонов, в крови. Могу ли я его осуждать после того, что вытворяю сама? Было бы чуть проще делать выбор, если бы я видела всю картину целиком. Закончив с утренними процедурами, я намазываю на лицо маску, а волосы закручиваю в полотенце, чтобы те не успели сильно подсохнуть, но одновременно с тем лишились лишней влаги. После штурмую холодильник на предмет необходимых продуктов и составляю список для похода в супермаркет. Невольно замираю над посудой, которую, судя по всему, перед университетом помыл Чонгук и разложил на полотенце стекать, и вспоминаю слова Джису. «Я теперь всегда буду кушать твою еду?» Как много ей рассказывает Тэхён, раз ребёнок задался подобным вопросом? Или может, всё дело в длинном языке Дженни? Не может ведь быть того, что малышка в свои пять лет настолько догадлива. Да, она необычная и умнее, чем многие другие одногодки, но она всё же пятилетняя девочка. И разглядеть спрятанные от её глаз импульсы между взрослыми практически невозможно. Если вспомнить поведение Тэхёна, да и моё тоже, я могу быть уверенна в том, что перед ней мы не прокололись. Значит, либо всё дело в её мечтах, ведь у Джису как-никак нет матери, а любому ребёнку хочется иметь двух родителей, либо дело в чьём-то болтливом языке. Сложно представить, что Тэхён нашёптывает своему сокровищу всякие ужасы о потенциальной любовнице, а вот Дженни весьма может учудить нечто подобное. И всё же о поездке в загородный дом рассказал ей Тэхён. Могу ли я рассчитывать на то, что он серьёзен по отношению ко мне? Выпустив из лёгких звенящим звуком воздух, я убираю посуду по местам и иду смывать маску. Потом сушу волосы, одеваюсь в спортивно-повседневные вещи и ухожу в магазин. Необходимо приготовить несколько блюд для Чонгука, а то дома совсем шаром покати. И если я сегодня буду отсутствовать, то моя святая обязанность оставить приготовленной еды брату. Эксклюзив готовить времени нет, так что решаю сделать суп из кимчи и кукси. Пока складываю в телегу продукты по списку, не могу сдержать поток мыслей о Тэхёне. Он в смс дал конкретно понять, какие у него цели на этот вечер. Мне, конечно, понятно его желание затащить меня в постель, он ведь мужчина, в конце-то концов, но я всё же не хочу становиться просто способом утолить потребности. Также я понимаю, что он мог бы уже давно трахнуть любую девчонку, если проблема была бы только в либидо. Намерения Тэхёна туманны и в то же время более тверды, чем я думаю. Можно предположить, что он втрескался в меня по уши, но вряд ли такое возможно так скоро. Он взрослый мужчина и гормоны, которые туманят рассудок и берут верх, давно потеряли свою мощь. Хотела бы я спросить у него напрямую, смысла только нет, ведь Ким Тэхён увильнет от ответа. Извивается, как змея. У меня неплохо выходит размышлять в дали от него, жаль, что эти сомнения выветриваются разом, стоит ему нарушить моё личное пространство. Расплатившись, я выхожу из супермаркета и интуитивно скольжу взглядом по сторонам. Не знаю, для чего, но вдруг между ребер вспыхивает потребность оглядеться. Словно есть нужда в чём-то убедиться. Ничего аномального или из ряда вон выходящего не вижу, поэтому вялой походкой направляюсь в сторону дома. Несмотря на время года, погода выдаётся очень даже тёплой. Наверное, зима не будет суровой и на новогодние праздники можно будет сходить куда-нибудь погулять. Я уже долгое время мечтаю попасть на новогодний фестиваль в Японию, о котором однажды рассказывала Лиса. У неё масса впечатлений и множество ярких воспоминаний, поэтому мне тоже очень хочется туда. Однажды, я надеюсь, у меня получится исполнить эту маленькую мечту. Останавливаюсь и кладу тяжёлые пакеты на лавочку, разминаю запястья и уже собираюсь снова взять ношу, чтобы продолжить путь, как краем глаза замечаю нечто подозрительное. Прямо посреди аллеи некий мужчина в кричащих бандитских очках и длинном чёрном пальто замирает, словно не знает, что ему делать дальше и отскакивает к бордюру, когда я поворачиваю голову в его сторону. Он засовывает руки в карманы и пялится на сухую траву, насвистывая какую-то мелодию. Если этот тип думает, что его маскировка идеальна, то он конченый кретин. Всё в его внешнем виде и поведении говорит о том, что он странный. А учитывая последние события в моей жизни, у меня от страха крутит в животе. Может быть, я ошибаюсь, но кажется, что он тут по мою душу. Нутро истерично верещит, а инстинкты самосохранения велят хватать пакеты и уносить свои ноги поскорее домой. Собственно, этому порыву я беспрекословно повинуюсь. Не заботясь об удобстве и тяжести, я накручиваю на ладони режущие ручки пакетов и почти бегом направляюсь в сторону дома. Сердце барабанит о рёбра, отчего в ушах стоит жуткий гомон, но даже он не перекрывает цокот мужских туфель об асфальт. Подозрительный тип идёт за мной. Лучше бы мне не оглядываться, но сжимающий в тиски страх берёт над моим телом власть. Поворачиваю голову и гляжу через плечо, с ужасом понимая, что мужчина следует по пятам и не сводит с меня глаз, спрятанных за очками. Он, видя направленный в его сторону мой взгляд, тянет воротник вверх, чтобы спрятать лицо, и я из-за этого поступка готова орать на всю улицу, моля о помощи. Но воздух и голос застревают в глотке. Срываюсь на бег. Спортивной я никогда не была, сильной тоже, но сейчас, мчась к подъезду, кажется, я могу посоревноваться даже с атлетами. Истерика застревает где-то в солнечном сплетении, а каждый миллиметр тела трясёт из-за пронзительного испуга. Я не чувствую конечностей, не слышу никаких мыслей, не ощущаю сердцебиения — просто бегу и хочу спрятаться под замками в своей квартире. Влетаю в подъезд, даже не заметив, как ловко и шустро набрала код, и громко взвизгиваю, когда слышу глухой удар по металлической двери. Преследователь забежать внутрь не успел, но теперь я точно знаю, что гнался он за мной. Судорожно дышу и скачу к квартире, как уносящий лапы от стаи волков заяц. Бросаю пакеты возле двери и мелко трясущимися пальцами отворяю замок, а потом, запихнув продукты внутрь, влетаю сама и запираюсь на основной замок и тот, которым уже долгие годы не пользуюсь. И только когда я попадаю на свою территорию, позволяю эмоциям взять верх. В груди щемит от болезненных и оглушительных ударов. К чёрту нахер всё! Из-за этого демона со мной чуть не случилось что-то страшное! Неровно выдыхая, боюсь сдвинуться с места. Не могу найти в себе силы. Оставив пакеты в прихожей, я снимаю обувь и на цыпочках, словно тот тип может услышать меня, убегаю в ванную комнату. Там запираюсь на щеколду и валюсь на пол. Ноги ватные, совсем не держат. Что он хотел от меня? Похитить? Или может просто навредить? Я ведь не знаю, чего ждать от врагов Тэхёна. Спесь эмоций душат меня. От их переизбытка не могу даже выплеснуть их через слёзы. Глаза сухие, пустые и только сердце ба-бах, ба-бах со всей мóчи. Сижу на прохладном полу минут двадцать, не меньше. И только когда буря под рёбрами утихает, я кое-как поднимаюсь, ополаскиваю лицо прохладной водой и решаю, что сегодня больше никуда не высунусь. Неизвестно, будет ли тот тип караулить меня, а рисковать никакого желания нет. Переодеваюсь в домашнее короткое платье на бретельках — после побега от преследователя всё тело горит, — и устремляюсь на кухню, предварительно забрав пакеты из прихожей. Готовка успокаивает. Но страх всё же не отступает, поэтому я подкрадываюсь к подоконнику на четвереньках, вытягиваю руку и на ощупь опускаю жалюзи до конца. Просто хочу спрятаться от преследователя. Есть вероятность, что номер квартиры он не выяснил (хотя это вряд ли, если вспомнить о тех фото, что показал мне Тэхён). В любом случае, мне не хочется, чтобы он меня видел, посему я прячусь. Кухня погружается в полумрак, а я не спешу включить свет. Не знаю, почему. Окидываю мрачным взглядом помещение и останавливаю взор на телефоне, мирно лежащем на столе. Я оставила его тут перед походом в магазин, больше такого делать не буду. В случае чего, я беспомощна и даже позвонить никому не смогу. А ещё необходимо настроить быстрые наборы, чтобы в будущем повысить процент спасения. К слову, надо написать смс Тэхёну и отменить ужин. У меня не хватит смелости покинуть стены квартиры. Ещё недолго посидев на полу, я встаю и беру гаджет в руки. Снимаю блокировку и открываю последний диалог с братом Дженни. «Прости, сегодня поужинать не выйдет!» — отчего-то излишне волнуюсь, отправляя сообщение. Перед глазами тут же возникает образ вчерашнего Тэхёна с пугающей темнотой на дне чёрных глаз. Он точно будет не в восторге от моего отказа. Но сейчас меня мутит от страха из-за незнакомого преследователи, нежели от Кима. С его жгучим нравом как-нибудь справляюсь. Не даром же говорят, что у женщин есть свои рычаги давления, а чем я хуже? Попробовать стоит, гляди научусь хоть иногда руководить ситуацией. Около пяти минут неподвижно сижу за столом и неотрывно смотрю в экран мобильника, дожидаясь непонятно чего. Где-то глубоко внутри, почти касаясь лопаток, тлеет желание получить от Тэхёна ответное сообщение, в котором он выскажет негодование насчёт моей трусости, но телефон остаётся молчаливым. Если так подумать и трезво расценить моё поведение, то меня заводит его немного нахальное и доминирующее надо мной поведение. Похоже мне пора искать недорогого психолога и решать явные проблемы с моим восприятием отношений между мужчиной и женщиной. Всё-таки игры в подчинение не самый здоровый признак душевного состояния. Ставлю на телефоне блокировку и, наконец, приступаю к готовке. За время приготовления супа я расслабляюсь. Под рёбрами больше не гудит диковинный страх, а в голову не лезут немного извращённые мысли о Тэхёне. На какое-то время я даже забываю о подозрительном мужчине, который, могу смело заявить, гнался за мной от самого супермаркета. Разложив на столешнице необходимые для второго блюда продукты, скольжу взглядом по настенным часам, чтобы свериться с временем и, убедившись, что брат в ближайший час-полтора точно не вернётся, с воодушевлением включаю кран. Резко и слишком неожиданно квартиру разрезает истеричный вопль дверного замка. Судорожно выдохнув и инстинктивно закрутив обратно кран, я вжимаюсь тазом в раковину и замираю. Каждую клеточку тела снова пронизывают толстые и острые иглы, а сердце заходится в остервенелом ритме. Липкий и цепкий страх скользит вдоль спины, небрежно вонзаясь в плоть огромными клыками. Мне кажется, что я вовсе перестаю дышать. В уголках глаз скапливаются слёзы, и, честно сказать, я совершенно растеряна. Что надо сделать? Позвонить в полицию? Но вдруг за дверью не преследователь, а сосед? А если всё-таки тот подозрительный тип? Разве лучше не притихнуть и скрыть своё нахождение в квартире? Незваный гость всё продолжает настырно трезвонить в дверной звонок, а я тем временем притворяюсь пылью на поверхности стола. Кое-как сдерживаю жгучие слёзы, прикрываю веки и молчу. Кажется, что гулкие и мощные удары сердца слышно по ту сторону двери, из-за чего неизвестный не хочет уходить. Так же резко, как и началось, всё стихает. Я не спешу радоваться или выдыхать с облегчением, ибо страшно выдавить хоть звук. Но внезапная мелодия телефона заставляет меня чертыхнуться и вздрогнуть всем телом. Ринувшись к столу, я спешно отвечаю на звонок, надеясь, что некто за дверью уже ушёл и не услышал признаки жизни в квартире. Приложив гаджет к уху, я понимаю, что мой голос попросту исчез, поэтому только шумно дышу в динамик. — Ты не дома? — раздаётся гневный вопрос голосом Тэхёна, отчего я, обомлев, округляю глаза. Клянусь, его слова эхом отдались по ту сторону входной двери. Подскакиваю на месте и на цыпочках выбегаю в прихожую, приложившись свободных ухом к металлической поверхности, желая хоть что-то разобрать. — Д-дома, — шепчу, отчётливо слышу вздох и, наконец, расслабляюсь. Как гора с плеч. Между ребер от такого резкого облегчения начинает импульсивно покалывать, но я стоически переношу эти ощущения, ибо они на фоне того пронизывающего кости страха — приятны. — Открой, — требует Тэхён. И я повинуюсь, не заботясь ровным счётом ни о чём. Ни о моём перепуганном взгляде. Ни о моих взлохмаченных волосах. Ни о излишне открытом и помятом платьице, которое больше напоминает сорочку. В голове пульсирует одно лишь желание найти в его руках защиту. А ведь я нахожусь в нынешнем положении из-за него. Если бы не моё ослабленное ментальное состояние после преследования, я бы точно нашла в себе силы выплеснуть всё своё недовольство на него. Распахнув дверь, я уже делаю стремительный шаг навстречу, чтобы стиснуть желанное мужское тело в объятиях, но так и замираю, встретившись с обжигающим взглядом. Он не скрывает своего раздражения, давя им на мои плечи сильнее любого камня. Тэхён стремительно и без приглашения входит в квартиру и запирает за собой дверь, а я на несколько шагов отступаю назад, надеясь сохранить между нами дистанцию. Такой Ким немного напрягает, ведь черти, бушующие на дне миндальных глаз, задевают и трясут за плечи. — Ч-что ты тут делаешь? — заикаясь, непроизвольно повышаю тон, выдавая всё своё смятение. Мужчина прищуривается и будто бы прислушивается к моим сбивчивым ударам сердца. — Я ведь написал тебе, что сегодня ты от меня не сбежишь, — напоминает он, кивком головы приказывая мне начать сборы. Такое отношение, естественно, распаляет волну возмущения. Нахмурившись, упираю руки в бока и недовольно бурчу: — Нашёлся командир. — Мужчина выгибает бровь, не скрывая своего удивления. — Я написала, что ни на какой ужин не пойду, так что... Его тон вынуждает пробудиться моему упрямству, но эта дымка самодовольства резко испаряется. Тэхёну наплевать на мои возгласы и нежелания, ему важно лишь то, чего он хочет сам. Эгоизм чистой воды, только вот мне нечего ему противопоставить. И поэтому, когда он, пренебрежительно фыркнув, хватает моё запястье и дёргает на себя, не заботясь о том, как сильно сжимает пальцы, я едва ли сопротивляюсь. Ударяюсь лбом о его каменную грудь и морщусь. Такое ощущение, что он мне сейчас сломает руку своей стальной хваткой. И только его грубость воспламеняет во мне гнев. Шиплю себе под нос, отпрянув от Тэхёна, и рывками пытаюсь освободить запястье, но тот лишь мрачнеет из-за моего сопротивления и вдавливает пальцы пуще прежнего. Уже не стесняюсь ойкать и охать, скривив лицо от боли. — Раздражаешь, — раздаётся так тихо, что на секунду я думаю, будто мне почудилось. Но это одно слово так въедается в черепную коробку, что я замираю и ошеломлённо смотрю на Кима. Маска, которую мне доводилось видеть все те дни до вчерашнего вечера, разлетается на осколки окончательно, обнажая моему взору совершенно новые эмоции на точёном лице Тэхёна. Что, чёрт возьми, у него на уме? Воспользовавшись моей заминкой, мужчина наклоняется и, надавив подбородком вбок и обхватив рукой бёдра поперёк, ловко закидывает себе на плечо. Сердце резко срывается на сумасшедший ритм, а к щекам приливает кровь. Не успеваю как-либо среагировать, оказавшись оторванной от пола. Глухо стону, когда носом врезаюсь в крепкую мужскую спину. На одно мгновение так и повисаю безвольной куклой, пытаясь прийти в себя. Слышу, как Тэхён хватает ключи от входной двери с тумбы и поворачивается в направлении выхода. И тут в грудь врезается паника. — Не надо, Тэхён, пожалуйста! — взвизгнув, я пытаюсь выпрямиться, только выходит скверно. Волосы, свисая почти до пола, мешают лицезреть обзор, а крепкие пальцы Кима на голых бёдрах затупляют мыслительный процесс. Он слегка подбрасывает меня, поудобнее устраивая на своём плече, а мне приходится напрячь живот и задержать дыхание, ибо его кость плеча больно упирается под пупком. Начинаю елозить, отчего домашнее платье ползёт чуть вверх, и я чувствую, как Тэхён обратно натягивает его на мою задницу. — Какого чёрта ты вынуждаешь меня бегать за тобой по всему Сеулу, как какого-то дурака? — раздражённо рычит мужчина, шлёпнув меня по мягким ягодицам с такой силой, что я, ойкнув, перепугано замолкаю. Прижав бёдра друг к другу, я кусаю губы. Кожа на попе горит и хочется погладить, чтобы унять пульсацию, но боюсь лишний раз спровоцировать Кима. — Можно мне хотя бы переодеться? — жалобно прошу я, рукой убирая волосы, чтобы увидеть хоть что-нибудь вокруг. — Пойдёшь в том, в чём есть. Я могла бы молча собраться, когда он давал мне такую возможность, а теперь я в плену и выбор отсутствует. Проклинаю густоту и длину волос, которые так и валятся на моё лицо, мешая. Только по ощущениям и звукам могу понять, что Тэхён выходит вместе с ношей, коей являюсь я, в подъезд, запирает дверь, а после, абсолютно не заботясь о моих удобствах, спускается вниз. От каждого его шага по лестнице я глухо выдыхаю и напрягаюсь, ибо его кости больно давят на слабые мышцы живота. Меня в эти минуты даже не волнует, какой чудесный вид на задницу в трусах открывается посторонним из-за моего положения, хочется лишь опуститься на землю и прекратить эти болезненные мучения. Как-то не удобно он меня подхватил. Когда мы оказываемся на улице, я неприятно ежусь. Ветер обдувает незащищённые участки кожи и чувствуется дискомфорт. Мурашки кусаются. Появляется желание очутиться в жарких объятиях Тэхёна или надеть пуховик до пят, чтобы скрыться от неприятного мороза. Помимо холода я ещё ощущаю и стыд, ведь определённо точно слышу чужие возгласы и слишком громкие перешёптывания. Мужчина тащит на плече полуголую девчонку, как мешок картошки, просто прекрасное зрелище. Дёрнув тазом, будто это поможет мне пониже опустить юбку, я обхватываю торс Кима и теснее прижимаюсь грудью к спине, надеясь тем самым скрыть отсутствие бюстгальтера от посторонних глаз. В животе нервным сгустком скручивается спираль, отчего я вовсе не обращаю внимание на внезапно напрягшиеся мышцы Тэхёна и его порывы оттянуть платье ниже. Кусаю губы и хочу разрыдаться. Мне кажется, что проходит вечность прежде, чем мужчина открывает заднюю дверцу машины и грубо запихивает меня внутрь. Я не очень-то сопротивляюсь, всё равно не побегу обратно без тапочек и в короткой, едва скрывающей что-то, пижамке. Больно стукаюсь плечом и ползу задницей к противоположной стороне, избегая взгляда Тэхёна. Когда я полулежу на кожаном сидение и свожу коленки друг к другу теснее, чтобы спрятать от глаз Кима бельё, замечаю, как он замирает, так и нависнув надо мной. Понимаю, что открывающийся вид ему явно нравится. Снова он доминирует надо мной. А я не могу возразить, содрогаясь изнутри и одновременно с тем... млея? О да, это точно какая-то неописуемая адекватными словами нега, раскатывающаяся от солнечного сплетения к низу живота и импульсами возгорающаяся в точке сосредоточия. Я вздрагиваю, как перепуганная лань, когда Тэхён резко касается ладошкой до коленки и стискивает, пытаясь чуть отвести ногу в сторону. Сердце ударяется особенно сильно о кости ребер, и я рваными движениями вырываюсь и сажусь ровно, почти вдавливаясь боком в противоположную дверцу. — Ты прям здесь собираешься... — но договорить у меня не хватает смелости. Невысказанные слова оседают на кончике языка болезненными разрядами, а осознание их смысла заставляет всё тело мелко дрожать. Чёрт бы побрал этого Ким Тэхёна. Меня отрезвляет громкий смешок. Дёргаю головой в его сторону и хочу врезать по самодовольной физиономии, задыхаясь от возмущения. А он, не скрывая ехидны в глазах, продолжает ухмыляться. — Вообще-то я хотел, чтобы ты ноги опустила, иначе дверь не закроется, — весело замечает Тэхён, вылезая полностью из салона и захлопывая дверцу. Над пупком щекочет стыд и смущение, а щёки горят от хлынувшей крови. Когда он возвращается, только на водительское место, я несмело молчу, мысленно молясь, чтобы он не продолжил меня дразнить. Походу моя фантазия совсем унеслась в пляс, раз я так преувеличила его жест. И опошлила к тому же. Минут пятнадцать мы едем в тишине. Тэхён даже музыку для фона не включает. Я изредка замечаю его короткие взгляды, брошенные через зеркало заднего вида, и пытаюсь скрыть робость перемешанное с тонной смущения. Сидя в этой треклятой пижамной сорочке без тапочек, без лифчика, не расчёсанная и красная от стыда, я как никогда ощущаю себя слабой и уязвлённой. Может быть в каком-то смысле самые мечтательные девчонки и посчитали бы выходку Кима милой, но на деле его эгоистичный поступок переходит черту. Сегодняшние действия отчётливо рассказывают о его непреклонной натуре. Хапает с остервенением то, что хочет или уже считает своим, но покуда в хватке трепещет живое существо — это ужасно. Я в смятении, я готова расплакаться из-за того, какое унижение испытала будучи полураздетой перед насмешливыми взглядами прохожих, а он вряд ли считает себя в чём-то виноватым. Контраст его личности слишком ядовитый, чтобы стерпеть, не потеряв сознание. — Обиделась? — осторожно уточняет мужчина, растеряв всю грубость и раздражительность, которую так беззастенчиво демонстрировал на пороге моей квартиры. Стреляю в него недовольным взглядом. И как я должна разобраться с тем, каков он, если его нрав так переменчив? — С чего бы? — язвительно фыркаю и спешу добавить, когда вижу недобрый прищур его глаз, отражающийся в зеркале: — Можно было и помягче, я всё же не заслужила такого обращения к себе. — Ты права, — на удивление быстро соглашается Тэхён. — Я вспылил. — У меня была причина отказа от ужина. Ким притормаживает на светофоре и поворачивается вполоборота, безмолвно вопрошая. Облизываю губы и переплетаю руки теснее, сгорбившись, чтобы укрыться от зоркого взгляда мужчины. — За мной кто-то следит. Я просто боялась выйти из квартиры. Тэхён заметно вздрагивает, а потом резко отворачивается, что несомненно заставляет меня насторожиться. Тут же забываю о своем неглиже и придвигаюсь к краю сидения, игнорируя как из-за трения кожи о кожу в салоне раздаётся неприятный скрип. Протягиваю ладонь и дрожащими пальцами касаюсь шеи мужчины, желая привлечь к себе внимание. Почему мне вдруг чудится, что он и без меня прекрасно знает о том типе в дурацких очках и пальто? — Тэхён? — аккуратно зову, но вместо адекватного ответа чувствую, как он мажет губами по моему предплечью, словно успокаивая. — Я разберусь. Решаю промолчать. Настырность вряд ли поможет с этим человеком, а его отнекивания только усугубят сомнения. Нельзя верить Тэхёну — я разумом это понимаю, и всё же душой полностью доверяю. Какой же надо быть дурой и идиоткой, ощутив спокойствие после его лживого обещания. Небось этого сумасшедшего преследователя он и пристроил приглядывать за мной... К чёрту. Главное, чтобы я больше не увидела того мужчину.

***

— Может быть, ты мне дашь что-нибудь накинуть сверху? — интересуюсь я спустя полчаса, когда блюда расставлены по столу, а мы сидим напротив друг друга. Его плотный и жаркий взгляд скользит по моим плечам, выпирающей груди, а на губах цветёт довольная полуулыбка. Мне же хочется прикрыться и спрятать от него все чувствительные места, но я стоически перебарываю эти ощущения, сидя с гордо выпрямленной спиной. Тэхён подпирает голову рукой, незатейливо перебирая кончиками пальцев свою шевелюру и сладко улыбается, обволакивая меня теплотой взгляда. В каждом его жесте, в каждом вдохе есть что-то такое томительно сексуальное, отчего один аппетит пропадает, но пробуждается другой. — Зачем? Мне такой чудесный вид открывается, — мурлычет он, рисуя пальцами на поверхности стола возле ножки пустого бокала круговые узоры. Я напускаю на физиономию строгое выражение, окинув мужчину притворно осуждающим взглядом. Надо бы возмутиться, только вот все слова застревают в горле, а дыхание сбивается. Тень от ресниц спадает под глазами, а блеск в тёмных омутах выглядит лихорадочным, губы приоткрыты и кончик языка вызывающе скользит от одного уголка к другому. Словно хищник слизывает от предвкушения слюну, оголодавшим взором пронзая жертву. Мне становится не по себе. — Знаешь, ты как ящик Пандоры, — озвучиваю свои тайные мысли, которые до этого лишь прокручивала по сто раз на дню в голове. — Хрен проссышь, чего от тебя ожидать, — специально употребляю вульгарную и неженственную речь, чтобы содрать эту возбуждающую и накаляющую воздух пелену между нами. Кажется, срабатывает: Тэхён коротко смеётся и отвлекается на ризотто, убрав от лица руку и взяв ею вилку. — Что конкретно вводит тебя в смятение? — уточнят он, жестом предлагая приступить к ужину. Я не собираюсь отказываться, ибо из-за сегодняшнего двойного стресса было высосано много энергии и теперь кушать хочется дико, к тому же он снова меня балует ресторанной пищей. — Сначала милый, уравновешенный такой, игривый немного, а потом бац — и маньячина в глазах, да ещё и до боли пугающий уровень грубости. Выражение лица у Тэхёна не меняется, отчего я ощущаю нервоз. После таких сравнений хоть какая-то реакция, да должна быть, но нет — абсолютно ничего. Он преспокойно прожевывает пищу, а потом тянется к середине стола за вином. Безмолвно откупоривает крышку и разливает алкоголь по бокалам. Я же тем временем нетерпеливо наблюдаю за ним, стараясь не придавать значение рваным ударам сердца. — И что я должен тебе пояснить? — спрашивает Ким, дёрнув уголок губ в хитрой улыбке. Мне становится жарко от негодования. Да он просто играет на моих нервишках. Раздражённо фыркнув, я ненадолго замолкаю, пробуя блюдо. Но не могу почувствовать вкуса из-за пристального наблюдения. Мужчина, чуть склонив голову, не отрывает пронзительного взгляда. — Я совсем запуталась, где ты настоящий, а где твои маски, — после затянувшегося молчания, неуверенно говорю я, сомневаясь в уместности своих слов. Его может разозлить это высказывание, ведь, грубо говоря, я обозвала его двуличным. Но Тэхёна, кажется, вообще не заботит, что я тут мямлю: он, опустив взор на тарелку, набирает вилкой немного риса и отправляет в рот. — А почему все эти черты не могут складываться в меня настоящего? — прожевав, снова задаёт вопрос. Удивительный диалог у нас рождается. Я хотела прояснить для себя его поведение, но он ловко манипулирует моими словами, выдавая странные вопросы. — Ты играешь со мной! — отчеканиваю я, всем видом показывая своё недовольство. Тэхён вздыхает, не воодушевившись моей репликой. — Вовсе нет. Может быть я чего-то недоговариваю и поначалу сдерживал свой... — он отпивает вина, — нрав, но ни разу я тебе не солгал. — Сдерживал нрав? — специально насмешливо переспрашиваю, краем глаза заметив, как недовольно дёрнулась его верхняя губа. — Я очень бурно реагирую, когда раздражён, согласен, но не надо приукрашивать. — Ты был со мной очень груб, Тэхён, — с нажимом говорю я, стиснув вилку между пальцев. — И я, честно говоря, напугана. Ким выдерживает театральную паузу, а потом демонстративно расслабляется, откинувшись на спинку стула. — Иногда я могу позволить себе лишнего, — вдруг признаётся он, твёрдо и непоколебимо глядя мне в глаза, — но физического вреда тебе никогда не причиню, Махаон. Что я должна на это сказать? Он смотрит на меня так, что я отчётливо понимаю — он не станет сдерживать свои импульсы и меняться. Эта грубость, этот пыл и властность так и останутся при нём, а сдерживал он себя, по всей видимости, чтобы не спугнуть летящую на огонь бабочку. Сколько бы Тэхён не утверждал, что я сама, по собственной воле, заперла себя в его клетке, я теперь уверена — Ким по какой-то причине пожелал меня заполучить и сделал всё, чтобы я притупила бдительность и возжелала его в ответ. Он знает, что за демоны искушают его душу. Знает, какой силой обладает. И знает, что любая девушка, увидев сразу же наготу его желаний, сбежит и никогда больше не вернётся. Именно поэтому Тэхён "сдерживался". Ждал тот момент, когда я буду не в силах бежать. Но, учитывая степень моей влюблённости и прогрессивности наших отношений, вряд ли он распахнулся полностью. Сюрпризы ещё впереди. Действительно, ящик Пандоры. — Лучше бы мне валить от тебя, как можно дальше, — фыркаю я, рассказав одним предложением о моих выводах. Тэхён ничего не отвечает. Он просто встаёт и убирает со стола, едва ли съеденный наполовину ужин. Моё сердце в груди подпрыгивает, а мышцы сжимаются из-за непредсказуемости его дальнейших действий. Напряженно слежу за тем, как он протягивает руку и забирает перед моим носом тарелку, а потом отнимает вилку и уносит на столешницу. Собирается прогонять? Когда стол оказывается пустым, он размеренными шагами подходит ко мне. Я мелко дрожу изнутри и совершенно не понимаю, что будет дальше. Ощущаю неловкость, смятение и страх. Жгучий, липкий, завывающий страх. Этот мужчина ходячая опасная тайна, а я всего лишь хрупкая, безвольная бабочка. Тэхён мягко обхватывает мой локоть и тянет вверх, заставляя подняться со стула. Судорожно провожу языком по сухим от волнения губам, смачивая их. Жду очередного грубого жеста, но он меня отпускает и смотрит леденящим душу взглядом. — Я считаю до трёх, — оповещает он, а я недоуменно хмурюсь. — Это твой последний шанс, Махаон. И если до конца отсчёта ты останешься передо мной, то больше уйти не сможешь. И тогда я буду делать с тобой, что пожелаю, даже против воли, если потребуется. Мурашки. Сердце колотится, как сумасшедшее, а в горле становится сухо. От его умопомрачительного тона вкупе с этими властными, не терпящими возражения словами, сводит внизу живота, пронзает всю грудную клетку насквозь. — Один. Я вытягиваюсь, словно струна, и напрягаюсь всем телом. Надо уходить. Но он так смотрит мне в глаза, что сносит крышу. — Два. Вздрагиваю и делаю шаг в сторону, решаясь сбежать, но тут же замираю, ощущая телом исходящий от него жар. Я не могу... — Три, — выдыхает шепотом Тэхён, победно улыбаясь. Я начинаю мелко дрожать и ждать своей участи, больше предвкушая, чем боясь. У меня был шанс уйти. Чёрт, да я долбанная идиотка, раз так и не сдвинулась с места. Мы смотрим в глаза друг другу, и мир сужается до нас двоих. Мысли выветриваются, как ненужное дополнение. Это искушение, которое я испытываю, настолько сильное и подавляющее сознание, что хочется взвыть от бессилия. Почему я не ушла? Да потому, что испугалась. Испугалась потерять его. Мне становится дурно от одной только мысли, что его томительный взгляд больше не будет эфемерно кусать кожу; что его дьявольская улыбка больше не будет вызывать во мне импульсы возбуждения; что его низкий, бархатный голос больше не будет ласкать слух. Возможно, я не смогу избавиться от этого удушающего наваждения, пока не попробую сорваться? И все мои страхи, вопрошающие о том, что будет после, перестают иметь значение. А все потому, что он наконец-то собирается разрушить все преграды, ныне возникающие между нами. Громко выдыхаю и вздрагиваю, когда горячие кончики пальцев опускаются на мою шею. Кожа вмиг начинает полыхать, словно на неё капают раскалённым воском. Напрягаю подрагивающий живот, ибо ощущения заставляют меня изнывать от порочных желаний. Тэхён всё так же смотрит интенсивно мне в глаза. Воздух вокруг накаляется. Мучительно медленно Ким проводит пальцами ниже, чуть царапает ключицу, а после замирает, зацепив лямку сорочки на манер крючка. Чего он выжидает? Сам же сказал: исполнит желаемое даже против моей воли. И словно прочитав мои лихорадочные мысли, ухмыляется и тянет бретельку вниз, оголяя грудь. Я задыхаюсь от смущения и съёживаюсь изнутри, уже собираясь спрятаться от изучающего и пронизывающего взгляда мужчины, но вовремя себя останавливаю, вцепившись пальцами в ребро стола до боли в костяшках. Мне страшно. Тэхён пугает и сокрушает все устои, одним духовным нажатием на мою душу. Знаю, что если я скрою ему обзор, то это его раздражит. И тогда между нами снова встанет эта неуместная сейчас грубость. Погружаясь в истому, всхлипываю и закрываю глаза, сосредотачиваясь на сводящих с ума ощущениях. Ким мучительно медленно проводит пальцами по плечу обратно к ключицам и скользит к груди, останавливаясь аккурат на затвердевшем от возбуждения соске. На коже после его невесомых касаний остаются зудящие дорожки, на которые хочется надавить, расчесать, но я не могу шевельнуться, затаив дыхание. Не знаю, можно чувствовать ли больше, чем я сейчас. Невольно создаётся впечатления, что меня разорвёт на ошмётки от всепоглощающего вожделения, не способное насытиться одними прикосновениями. Тэхён резко накрывает ладонью грудь, надавливая, и до легкой боли стискивает вокруг пальцы, отчего я ошеломлённо распахиваю глаза и громко вдыхаю. Он улыбается, смотрит на меня с горящим желанием, а у меня голова кругом идёт от одного его дьявольского вида. Становится невыносимо жарко, несмотря на то, что на мне сейчас непозволительно мало одежды. Точнее жалкое подобие сорочки висит на талии, да трусы. Зато Тэхён облачён в рубашку и брюки, как в доспехи. Руки сами тянутся к внушительному мужскому торсу, цепляясь за край ткани, как за спасательный круг. Сначала думается, что он точно оттолкнёт меня и продолжит свои мучительные исследования по моим оголённым участкам тела, но этого не происходит. Ким лишь выпускает из тисков упругую плоть и шершавой ладонью проводит вверх к затылку, запустив пятерню в мои мокрые от пота волосы. Эта близость в черепной коробке образовывает бесконтрольный вихрь, унося прочь остатки здравомыслия. Тэхён опускается к моему лицу, сжимает пряди в слабый кулак, фиксируя мою голову в одном положении, и тягуче целует. Его губы мягкие, тёплые. Движения ленивые, будто он хочет растянуть страсть, как резинку. Но я, потеряв контроль над жаждой, настырно пытаюсь углубить поцелуй, попутно расстегивая трясущимися пальцами пуговицы на тёмной рубашке из прохладного атласа. Виски больше не пульсируют из-за отягощающих мыслей по поводу тайных умыслов Кима. Я больше не накручиваю себя, не задаю безмолвные вопросы о причинах такого нездорового интереса к моей персоне. Сейчас, полностью погрузившись в воспламенённые эмоции, я готова броситься ему под ноги. Зная, что Тэхён может стать моим личным безжалостным палачом, я всё равно хочу рискнуть. Всё моё естество, вся моя сущность тянется к нему навстречу, ликуя, вымаливая близости, переплетения душ. Может ли он сократить между нами расстояние настолько, чтобы все мои сомнения стёрлись навечно, а не только в те мгновения, когда я не могу отдавать себе отчёт? Или горечь и страх разочарования так и будут наступать на пятки, обдавая затылок ледяным дыханием? Сейчас всё это не имеет никакой важности. Обрывистыми движениями я стаскиваю с его широких плеч рубашку, прижимаясь гудящей от возбуждения грудью к твёрдому словно камень торсу. Открываю уста, когда Тэхён властно проталкивается в мой рот мокрым языком, и скольжу влажными ладошками по пылающей спине. Поцелуи становятся более настойчивыми, более требовательными, а жаркие прикосновения дурманящими. С тяжёлым вздохом прямо во влажные уста я выгибаю спину, когда обжигающие пальцы Кима соскальзывают с изгиба талии и практически впиваются в ягодицы. Удивлённая такой эскалацией, приподнимаюсь на цыпочках, ибо мужчина одной рукой приподнимает меня всё выше, бесстыдно прижимаясь бёдрами теснее, отчего его затвердевшая плоть вжимается мне в низ живота. Смущаться уже поздно, ровно как и пытаться строить из себя недотрогу после таких чувственных прелюдий, но позвоночник всё равно пронзает дрожь, а щёки наливаются румянцем. Его пальцы выпускают из захвата волосы, а губы наконец отрываются от моих, позволяя моим лёгким наполниться воздухом. Наше дыхание такое громкое, обрывистое, что заполняет молчание до краёв. Невольно откидываю голову назад, давая возможность кончику его языка скользнуть от мочки уха до основания шеи — мимолётно и дразняще. Мне хочется ещё, поэтому я тянусь к желанным губам, но Тэхён одним рывком усаживает меня на стол и, надавив горячей ладонью под яремной впадинкой, принуждает лечь спиной на его поверхность. Инстинктивно я обхватываю его бёдра ногами и прижимаю к себе, поддаваясь тазом навстречу, чтобы подавить нарастающую пульсацию и давление где-то в зоне клитора, но и тут Тэхён обрубает на корню все мои потуги: немного грубо обхватывает с внутренней стороны моё бедро, чуть отстраняясь. Мне хочется протестующе взвыть, вот только вместо этого выходит какой-то хриплый вздох. Свет от лампы, висящей аккурат надо мной, слепит, из-за чего щурюсь и отворачиваюсь в сторону. Не вижу Тэхёна, только чувствую исходящий жар от его тела. Пока есть возможность я пытаюсь отдышаться от нехватки воздуха и приоткрываю один глаз, подглядывая за любовником: он полностью снимает с себя рубашку, аккуратно вешая её на спинку близстоящего стула, и ловко расстегивает пряжку ремня, а после и пуговицу брюк. От понимания происходящего тело охватывает волна робости. Кажется, я боюсь сделать даже вдох, особенно замираю, когда чувствую похолодевшие пальцы на коже. Тэхён лёгким движением снимает бельё, отбрасывая куда-то назад, а я по инерции свожу ноги, в надежде прикрыться, но натыкаюсь коленками на преграду в виде мужчины. — Сейчас ты не выглядишь напуганной, — припоминает Ким мои недавние слова, ласково поглаживая моё бедро. Его голос низкий до неузнаваемости, отчего мышцы сокращаются от сладкого импульса и я, не в силах спокойно ждать его касаний, выгибаюсь в спине. Мои губы невольно расплываются в улыбке, а грудная клетка вибрирует от хриплого смеха. Действительно, сейчас я выгляжу как угодно, но точно не напугано. Повернув голову и чуть приоткрыв глаза, я наблюдаю за Тэхёном и тяжело дышу. Сердце в груди плавится под его интенсивным, завораживающим взглядом. Мне искренне хочется закончить уже эту пытку и погрузиться в омут наслаждения и похоти, но есть что-то в этом смущающем моменте такое, что заставляет меня чувствовать трепет по отношению к этому мужчине. Может быть всё навеяно возбуждением, а может быть он и впрямь вызывает во мне нечто большее, чем страсть — не знаю. Я смогу об этом подумать позже, когда рассудок будет трезвым и холодным. Ким снимает с себя последний атрибут одежды, оставаясь передо мной абсолютно нагим, что незамедлительно заставляет меня смутиться и отвести взгляд. Затем он задирает мои ноги выше, подцепив их ладонями под коленками, и придвигает меня ближе к краю стола. Я скольжу по поверхности с некоторым затруднением из-за влажной от испарины спины, поэтому помогаю ему свершить задуманное, приподнимая таз и поясницу. Тэхён надавливает моими коленками на свои бока, безмолвно давая указания обвить ногами его торс, что я беспрекословно исполняю, предвкушая дальнейшие его действия. Чувствую, как твёрдая, горячая плоть упирается в бедро, и нетерпеливо ёрзаю, изнемогая от желания, только вот Ким снова медлит. Костяшками указательного и среднего пальцев дотрагивается над пупком и ведёт вверх, отчего мои мышцы сокращаются в сладкой истоме. Он проводит между грудей, по яремной впадинке и следом шею окольцовывает тёплая ладонь. Сердце дёргается под рёбрами. Затуманенным от вожделения взглядом я встречаюсь с его потемневшим. Тэхён не пытается сделать мне больно, не сжимает пальцы, просто трепетно держит в едва ощутимом захвате, но чернота его глаз кажется дикой, хищной, отчего мне хочется оттолкнуть его. Резко отдёрнув руку, он распрямляет плечи и обхватывает член, приставляя головку к влажному от смазки влагалищу. Я тут же напрягаюсь в спине, вдавливая лопатки в стол, и кусаю губы. Мои ноги дрожат от ощущения того, как мучительно медленно скользит плоть внутрь. Тэхён замирает, из-за чего я не выдерживаю и с всхлипом дёргаясь тазом на встречу, но Ким успевает надавить ладонью под пупком, фиксируя моё положение. Что он, чёрт возьми, вытворяет? И я уже почти озвучиваю свои мысли вслух, как он вжимает пальцы обеих рук в изгиб талии и тянет на себя, одновременно с тем резво толкаясь в меня до основания. Громко охаю, едва различая его глухое рычание, и судорожно дёргаю коленками, инстинктивно желая сомкнуть ноги, чтобы подавить резкую боль внизу живота из-за длительного отсутствия секса, но вместо этого только теснее прижимаю мужчину к себе, ощущая его ещё глубже внутри. Тэхён не останавливается, чтобы неприятные ощущения отступили, продолжая делать интенсивные, сильные и размашистые толчки. Мне становится не на шутку дурно и жарко, а грудная клетка разрывается от жажды громко и пошло выстанывать всякие глупости, поэтому я сильно зажмуриваюсь, накрывая глаза предплечьем, и до кровоподтёков закусываю нижнюю губу. И всё равно из меня вырываются всхлипы, вздохи и мычание. Локтем правой руки он надавливает на моё бедро и обрывисто выдыхает с каждым точным и мощным движением. Прохладный воздух обжигает мою кожу, отчего мне до упрямого безумства хочется ощутить жар его тела на себе, поэтому, теряя контроль над собой, рыщу рукой и впиваюсь пальцами в мужское запястье, рвано дёргая его к себе навстречу. Но вместо желаемое теряю его близость вовсе. Тэхён вырывается из моей хватки и отцепляет от себя ноги, выходя из лона. Не понимая, что происходит, я приподнимаюсь на локтях и, тяжело дыша, с недоумением смотрю на мужчину. Тот стирает с кончика носа каплю пота, а потом тянется ко мне. — Встань, — приказывает Ким, помогая мне подняться обратно на ноги. Он мажет коротким поцелуем по скуле, а затем требовательно разворачивает меня к себе спиной. Похоже не одной мне мало касаний, поэтому Ким решил сменить позу на более удобную и одновременно с тем тесную. Прижавшись ко мне вспотевшим станом, Тэхён чувственно проводит шершавыми пальцами вдоль талии и подхватывает правую ногу под коленкой, поднимая ногу. Лопатками я чувствую его гулкое сердцебиение, а на изгибе шеи ощущаю его сбивчиво дыхание, мажущее по коже пламенем. В эти мгновения весь мир перестаёт существовать. Есть только он, я и это сладкое наслаждение, которое вскоре определённо приобретёт горьковатый вкус. — Обопрись коленом, — шепчет Тэхён, целуя крепко за ухом. Я послушно упираюсь коленом правой ноги о измученный нашим сношением стол и переношу весь вес для удобства на руки, опустив так же ладошки на деревянную поверхность. Затылком я чувствую, как Ким трётся щекой о взмокшие волосы и шумно вдыхает их запах. Не могу сдержать улыбку. Мне так сносит крышу от него и, конечно же, в груди сразу же теплеет от мысли, что он реагирует на меня точно так же. В этот раз мужчина вошёл в меня плавно, заставив с придыханием простонать его имя. Всё тело тут же ослабевает, и я собираюсь опуститься на локти, но он вовремя заключает меня в плен крепких объятий, не давая отпрянуть ни на миллиметр. Одной рукой он обхватывает плечо у самого основания шеи, расположив предплечье между моей груди, а другой обхватывает нижнюю часть лица, протолкнув безымянный палец в мой рот. Привкус солоноватой кожи заставляет весь мир вокруг завертеться в круговороте. Ритмичные движения, доводящие меня до исступления, сменяются на грубые и глубокие толчки, отчего внизу живота испытываю возрастающие импульсивные всплески. Не могу сдержать тихие стоны, приглушённые его ладонью. В таком положении я едва ли могу шевелиться, но желание показать свои чувства, от которых трещит по швам нутро, пересиливает, и я почти ласково, откинув голову ему плечо, трусь щекой о мокрую мужскую шею. Запах пачулей волной проникает в лёгкие, заполняя меня изнутри. С губ Тэхёна срывается короткий полустон. Из моего рта пропадает солоноватый вкус, а его рука соскальзывает с лица. Он зажимает мои скулы пальцами, вдавливая из-за неконтролируемой хватки затылок в плечо, и тянется к губам, но достаёт только до уголка. Чуть повернув мою голову, обхватывает зубами мою нижнюю губу и сладко мычит. Я хочу вернуться в прежнее положение, ибо шея начинает болеть, но он игнорирует мою попытку отстраниться, теснее прижимая к себе. Низ живота буквально пронзает от неги, а мышцы медленно начинают сокращаться, что даёт мне понять о скором оргазме. Это чувствует и Тэхён, разжимая зубы и наваливаясь на меня всем весом, отчего руки слабо подрагивают и таки сгибаются в локтях. Выпустив меня из крепких объятий, мужчина укладывает обе ладони на припухшую от возбуждения и ласк грудь, грубо сжимая. Скрип ножек стола о паркет, отчётливые шлепки и сорванное дыхание становятся всё более громкими. Ещё пара точных и равномерных толчков и пробирающее до мозга наслаждение пронзает иглами разогретое тело, отчего стенки влагалища сужаются, узко стискивая каменную плоть Тэхёна. Простонав тоньше и громче обычного, я лбом вжимаюсь в деревянную поверхность, не в силах больше держаться. Ким же, выровнявшись, обхватывает таз, до грубых отметин впившись пальцами в кожу, где отчётливо выступают косточки, и резко меняет темп, ускоряясь. Меня прошибает крупная дрожь, а ноги немеют. Тело, кажется, воспламеняется и становится ещё чувствительнее. Не могу сдержать пищащие звуки, рвущие грудь. Больше не могу. Хватаюсь пальцами до боли в волосы и выдыхаю слова о какой-то неясное мольбе, которую сама же не способна разобрать. Тэхён делает несколько последних рывков, слишком громко и низко дыша, и останавливается, чуть при этом дёрнувшись. Пару секунд мы не двигаемся, восстанавливая дыхание. Я чувствую разомлевшим телом, как Ким слабо перекатывает ладони на ягодицы, а после выходит. Не в силах больше удержать себя в таком положении, правая нога соскальзывает со стола, а бёдра тесно прижимаются друг к другу. Очень медленно и постепенно туман в голове рассеивается, возвращая на место пытливые вопросы о Тэхёне, но я стараюсь их игнорировать. После того, что между нами только что произошло — будет глупо поддаваться страхам и давать заднюю. — У меня в спальне где-то были противозачаточные, — вдруг нарушает молчание Ким. Я хмурюсь, привставая на локтях. В животе скручивается неприятный узел, когда я понимаю, к чему он это сказал. Вот сумасшедший! Он мало того, что наплевал на презервативы, так ещё и кончил... ох, чёрт! Ведомая раздраженному клокотанию в солнечном сплетении, поворачиваю голову и мрачно смотрю на мужчину, который, приобняв за талию и опираясь также на локоть, опускается возле меня. — Сегодня обойдёмся таблетками, а завтра я запишу тебя к одному очень хорошему гинекологу, — самодовольно улыбаясь, заявляет Тэхён. Проглатываю возмущение, поджав губы, и пристально смотрю на лицо любовника. Он явно выглядит счастливым и удовлетворённым, а этот всклокоченный вид делает его ещё более сексуальным. Между ребер заметно теплеет, заставляя зачатки чувств прорастать глубже. Не к добру всё это... Я ещё раз переосмысливаю его реплику и неуверенно спрашиваю, предварительно смочив вмиг высохшие губы слюной: — Выходит, я полноправно могу считать тебя своим парнем? Тэхён снова улыбается, притягивает меня чуть ближе и крепко прижимается припухшими губами к моим, не углубляя поцелуй. Отстранившись, он кивает и очерчивает большим пальцем круги на разнеженной коже. — Пошли, — говорит он, медленно выпрямляясь. — Куда? — уточняю, повторяя за ним. Мне хочется прикрыть свою наготу, поэтому присаживаюсь у деревянной ножки и поднимаю сорочку, тут же её накинув на себя. — В душ, — тем временем отвечает на вопрос Тэхён и направляется прочь из кухни, сверкая голым задом. Я поднимаюсь и смущенно гляжу на изнасилованный нами стол. — Блин, а нам ведь за ним ещё кушать придётся, — почти слезливо пищу и уношусь отсюда прочь. Теперь при каждом приёме пищи мне будет дурно из-за воспоминаний о сегодняшнем сексе. Сумасшедший Ким Тэхён...