Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Давно утрачен моей жизни цвет, тогда скажи, зачем борюсь? Ответа нет. В усталых лёгких лишь системы прах, нам на руинах не построить храм. Станцуем же последний вальс и всё решим сейчас!

      В глазах потемнело, а немец, всё так же стоявший рядом, с беспокойством смотрел на своего командира. Ягер не мог поверить, что это всё-таки он. Этот русский тот самый альфа, которого он так долго ждал, но… Они враги. Клаус сглотнул, заходя внутрь камеры. На койке, свернувшись в клубок, лежал человек. Он не спал, а его уставшие глаза внимательно следили за передвижениями навестившего его фрица.       — Ну здравствуй, — выдавил Ягер, кивнув Ане, чтобы переводила.       — Кто ты ещё такой? — спросил альфа хриплым голосом, а у Клауса внезапно сердце сжалось от боли.

Wer bist du noch?

      — Ты уже забыл меня? — Клаус улыбнулся краешками губ, пройдясь до другой стены камеры. — Тогда, три года назад под Нефёдово… Это я стрелял в тебя.       Аня переводила с каменным выражением лица, но её глаза беспокойно бегали в разные стороны. Ягер заметил, что танкист тупо уставился на девушку, поэтому покашлял, обращая внимание на себя.       — А я разбил твой экипаж и всех остальных, — усмехнулся русский, — Как жизнь, фриц?

Und ich habe deine Crew und alle anderen gebrochen. Wie geht es dir, Fritz?

      Ягер едва заметно закатил глаза. Запах просто сводил с ума, и мысли начали путаться. Кажется, танкист заметил это, потому что довольно ухмыльнулся, закрывая глаза.       — Что, язык проглотил?

Was schluckte die Sprache?

      Клаус кинул ему досье, держа себя в руках. Пусть этот пленник и альфа, но он находится в заключении на чужой территории. Видимо, его мало пытали, раз он всё ещё такой дерзкий и слишком самоуверенный. Русский посмотрел на своё фото на листке, а потом поднял голову, презрительно взглянув на Ягера.       — Неизвестный танкист, — начал Клаус, подходя всё ближе, — Семь раз сбегал, один раз напал на немца. Психически неуравновешен. Представляет угрозу для окружающих. Подлежит уничтожению. Как тебе такое, Иван?       — Да пошел ты, — прошипел русский.       Ярцева застыла, только успев открыть рот. Штандартенфюрер гневно посмотрел на девушку, рявкнув.       — Чего молчишь? Говори немедленно, что он там сказал.

Fick dich…

      Ягер невольно отшатнулся, сразу заметив, с каким удовольствием посмотрел на него танкист. Подавляя в себе разочарование и слабую боль, он пошел прочь, дав жест охраннику.       — Пытайте дальше. Чтобы завтра говорил с трудом.       Внутри немца захлёстывала обида. Не было никаких сомнений, что это его альфа. Но, как и предполагал Клаус, тот даже почуять его не смог. Впрочем, пока что рано о чем-либо говорить. Он вернётся к нему утром и уже точно узнает, как зовут его истинного.

***

      Ближе к ночи Ягер сидел в своем кабинете, не в силах успокоиться. Нежный аромат хвои никак не хотел уходить из носа. Клаусу хотелось плюнуть на всё, пойти обратно и признаться во всём альфе, но нельзя. Так он всё равно ничего не добьётся, ведь русский даже понять его толком не сможет. Надо выжидать. Рано или поздно и у омеги получится добиться своего, а в сложившейся ситуации Ягер просто не может провалиться.       Этот парень был таким… Необычным. Почти особенным. Он бежал уже семь раз, подвергся куче истязаний, но всё равно до сих пор способен сопротивляться и хамить своим мучителям, прекрасно понимая, что от этого наказания только ухудшатся. Клаус не хотел, чтобы его альфу били, резали, и всё остальное. В голове шевелилась какая-то искра, что кричала о фактическом предательстве. Говорила, что надо спасти танкиста, забрать, сделать своим, но была проблема. Человек не может быть игрушкой, которую любой способен присвоить себе. К сожалению или к счастью. Да и превосходство в любом случае будет у русского альфы.       В комнату кто-то постучался, а Ягер крикнул, что открыто. Кого только принесло так поздно? Внутрь заглянул местный врач, на которого Клаус удивлённо и настороженно посмотрел. Он, вроде как, полностью здоров.       — Вы свободны, штандартенфюрер Ягер?       — Зависит от того, зачем вы пришли, — сощурился немец, смотря на лекаря, который не спеша прошёл к столу.       — Мне сказали, что вам сегодня днём нездоровилось. Решил лично вас осмотреть.       — Спасибо, — вздохнул Ягер, — Но я чувствую себя прекрасно. В ваших услугах не нуждаюсь.       — Но я настоятельно рекомендую не отказываться, — нахмурился врач, — Это могло быть что-то серьезное. К тому же, вы понимаете, что будучи омегой…       — Давай, идиот, ори громче, чтобы точно все услышали!       Клаус зло посмотрел на этого безмозглого, у которого каждый месяц и брал подавители. У него и ещё одного. Да, кричать на весь лагерь об омеге просто необходимо. Чтобы кто-нибудь да пронюхал всё-таки. Клаусу хватило Штейна в своё время, а избавляться от нового любовника он не горел желанием. Ко всему прочему, теперь он нашёл своего альфу, которому однажды будет принадлежать. У него нет времени на других немцев с играющими гормонами.       — Прошу прощения, — скромно и спокойно извинился доктор Кёлер, но от своего не отступил, — И всё-таки, я считаю, что вам это не повредит. Считайте это обычным военным медосмотром вне графика.       — Ладно, так уж и быть, — сдался Ягер, снимая мундир.       Его сильно бесил этот невысокий мужичок с едва заметной бородкой. Он был упрямым, но не общительным, а иногда даже грубым. Однако Клаус встречался с ним не так уж часто, поэтому прямо отвращения у него не возникало. Кёлер надел перчатки, с умным видом смотря на штандартенфюрера. Ягер частично разделся, сев на кровать. На белой спине слегка выделялись следы от человеческих зубов. Своеобразный подарок, оставленный Йенсом незадолго до смерти.       Доктор знал своё дело, прощупывая все части тела и попутно задавая вопросы. Клаус ни в какую не мог понять, к чему это вообще нужно. Он ясно сказал, что с ним всё в норме, но зачем-то согласился. Кёлер копался очень долго, пока Ягер вдруг не почувствовал, как чужие пальцы начинают совершать уже более двусмысленные действия, поглаживая поясницу. Немец напрягся, показывая, что это лишнее, но жёсткие мужские руки стали спускаться ниже, рассчитывая на согласие и приятное продолжение. Ягер подскочил, разворачиваясь к врачу и показывая пальцем на дверь.       — Вон! Чтобы я и близко тебя не чувствовал. Только попробуй попадись мне на глаза.       Кёлер равнодушно посмотрел на него, собрал свои вещи и пошёл на выход.       — Всего хорошего, штандартенфюрер Ягер.       Клаус плюхнулся на кровать, смотря в потолок. Ну что за несправедливость. Каждый встречный альфа, который знает о его происхождении, мечтает сразу трахнуть омегу, который и не его вовсе. Хорошо, что доктор Кёлер не решился доминировать, предпочтя оставить командира наедине с собой. Клаус с отвращением передёрнулся, вспомнив противные прикосновения рук к своей спине. Пусть они и были в перчатках, но это всё равно омерзительно. Надо срочно в душ. Завтра важный день, ведь ему предстоит разговорить танкиста.

***

      Следующее утро выдалось дождливым. Всё небо было затянуто большими серыми облаками, а поливало как из ведра. Быстро перебежав к крылу, где содержали специальных заключённых, Ягер приготовился снова увидеть альфу. Теперь ему уже не терпелось поскорее оказаться рядом с ним, вдохнуть запах хвои и опять запечатлеть его в своей памяти.       В этот раз голова так сильно уже не кружилась, что не могло не радовать. Больше к нему не пришлют никаких похотливых врачей. Анна держалась более уверенно, нежели вчера, но резкие движения всё равно выдавали беспокойство. Интересно, это она за себя волнуется или за того русского? Ягер посмотрел на неё краем глаза, но девушка этого не заметила. Остарбайтеры не имеют права даже немного поднимать глаз на своих хозяев.       — Доброе утро, — улыбнулся Клаус, когда вошёл к танкисту. Хотелось показаться хоть чуточку дружелюбным.       Альфа выглядел куда хуже, чем накануне. Он завернулся в какую-то тряпку, на которой были заметны яркие кровавые полосы. Высекли, значит. Ягер не мог оставить его без наказания после того хамства, так как был не просто каким-то левым немцем. Охранника определённо мгновенно насторожило бы странное поведение штандартенфюрера.       На приветствие фрица русский никак не отреагировал, но Ягер не стал придираться к нему, сразу перейдя к теме своего разговора.       — У меня есть предложение. Ты наберёшь танковый экипаж на своё усмотрение и будешь тренировать моих курсантов. Если выживешь, то будешь работать дальше, а если нет… То погибнешь на поле боя. Да, кстати, снарядов у вас не будет. От тебя требуется всего лишь показывать то же самое, что и тогда, в 1941.       — Да пошёл ты… — прошипел совсем хриплым голосом танкист, а Аня помялась, но перевела.

Fick dich.

      Глаза Ягера яростно полыхнули, но внутренний омега заскулил, пытаясь сказать ему, что он должен быть ниже альфы. Однако Клаус отмахнулся от инстинктов, убирая их подальше. Здесь главный он, а не русский. К тому же, тот, вероятно, считает его таким же альфой. Подавители должны не просто маскировать, но и преобразовывать запах.       — Просто скажи имя и звание. Давай обойдёмся без лишнего насилия.       — Я не стану помогать тебе, фриц, — танкист оскалился, видя как быстро выводит немца из себя, — Лучше сдохну.

Ich werde dir nicht helfen, Fritz. Besser sterben.

      Клаус выхватил пистолет, нацелив его на переводчицу. Она метнулась в сторону и задрожала. По нежным, немного впалым щекам побежали крупные капли слёз. Ягер ухмыльнулся, заметив, как вздрогнул русский.       — Считай до пяти. Я жду имя и звание.

Zähle… bis… fünf… Ich… warte. auf den Name… und den Rang.

      Танкист явно ломается, слыша рыдания девушки, которая ни в чём не виновата. Самому Клаусу на неё глубоко плевать, так как переводчика он в любой момент найдет. Она не единственная и далеко не самая лучшая.       — Раз… Два…

Eins, zwei…

      Три… Четыре…

Drei, vier…

      — Пять.       Он уже готов нажать на курок, но русский вдруг решает проявить благородство и спасти даму.       — Кончай издеваться, — прорычал альфа, — Что ты за тварь такая?

Hör auf, dich zu verspotten. Was für ein Wesen bist du?

      Аня всё ещё ревёт в углу, но голос уже не дрожит. Ягер презрительно фыркнул, подумав, что это было легко. И никто за три года не додумался этого сделать? Или же… Эта омега привлекла внимание танкиста? Да нет, это невозможно.       Клаус наклонился к самому его лицу, наслаждаясь запахом. Хочется зарыться носом в эти отросшие волосы. Пусть они спутанные и грязные, но это неважно. Штандартенфюрер так долго ждал альфу, что ему всё равно, но в данный момент ему нельзя проявлять такой симпатии. Кажется, будто русский принюхивается, но он ничего не говорит, и Клаус делает вывод, что тот всё же ничего не понял.       — Имя и звание.

Name und Rang.

      — Младший лейтенант Николай Ивушкин. Я согласен… Помогать.       Наконец-то. Вот, значит, как зовут истинного. Ну, звучит неплохо. Клаус кивает, удаляясь. Он прикажет ещё какое-то время не выпускать танкиста из камеры, но пытки при этом прекратить. Что ж… Начало положено, а это уже хороший знак. Надо попытаться узнать этого Ивушкина поближе, а потом думать, как переходить к более решительным действиям, и стоит ли это делать вообще так скоро.