Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Бессмысленные сны остались в прошлом, сердце и душа давно изношены, Я вновь наедине с отчаянием, как потерянный во тьме брожу. Мы жалкие, безликие, и, чувств своих сдержать уже не в силах, Я громко разревусь!

      Небо резко начало темнеть, а тучи закрыли все звёзды. На улице стало совсем темно и холодно, а Клаус только-только шёл обратно в штаб. Точнее, он тащился туда, иногда вытирая губу, но кровь никак не хотела останавливаться, поэтому некоторые горячие капли падали на пол. Он не стал проверять, добрался Коля до камеры или нет. Весело будет, если утром его там никто не найдёт.       Внутри души скорбно завывал ветер, а на сердце не было ничего. В принципе, такая реакция танкиста была вполне предсказуема, и не понятно, на что вообще рассчитывал Клаус. Однако было бы куда менее обидно, если бы Коля не укусил его. Русский ведь мог просто оттолкнуть, ударить, что-нибудь сказать, но он решил оставить след на память. Ещё один. Возможно, Николай опирался на то, что после такого отобьёт у Ягера желание и близко приближаться к нему, но это было невозможно. Клаус уже настолько привык к нему, что теперь не мог представить себе день, в котором он хотя бы раз не увидел его. Кажется, прошло совсем мало времени с их встречи, но на то Клаус и омега, чтобы в буквальном смысле привязываться к альфе.       Осталось повернуть за угол, и он будет в своём кабинете. Штандартенфюрер снова облизал губу, но толку всё равно мало. Кровь была во всей полости рта и не прекращалась. Интересно, а от этого можно умереть? Только Ягер собрался сделать шаг за поворот, как оттуда вылетел Карл, бесцеремонно врезаясь в Клауса и сшибая его с ног.       — Чёрт побери! — выругался Герц, потирая ушибленный бок, а Ягер раздражённо посмотрел на него.       — У тебя тут пробежка что ли?       — Нет, прости, — извинился немец, помогая ему встать. Он взглянул на лицо Клауса и невольно охнул, — Боже! Что случилось на этот раз?!       — Да так, ничего, — отмахнулся Ягер, представляя, как хорошо сейчас выглядит. Весь уставший, с синяками под глазами и распухшей губой, — Маленькая неприятность. Не обращай внимания. Ты чего здесь носишься? Ночь на дворе.       — Могу спросить тоже самое у тебя, — фыркнул Карл, протягивая ему чистый платок, — А я-то удивляюсь, чего это ты спишь до обеда. Не удивительно. У меня дела внезапные появились, пришлось вот срочно идти в медпункт.       — Ты заболел что ли? — нахмурился Клаус, а Герц отмахнулся.       — Да какое там! — немец закатил глаза, презрительно прошипев. — Это всё твоя дура-переводчица. Тупая омега. Она где-то посеяла подавители, и вовремя началась течка. Сейчас от неё за километр несёт. Наши парни пронюхают, и начнется тут… Я у себя был, когда она приползла, умоляя помочь. Её комната где-то рядом, вроде.       — Идёшь на поводу у всяких, — Ягер скептически посмотрел на него, но кивнул, — Ладно, давай, топай дальше. Мне тут и правда не хочется видеть стаю озверевших альф.       — Говоришь так, словно сам не хочешь, когда чувствуешь. В отличие от меня, ты всё прекрасно можешь различать. И ты это… Обработай губу, пока заражение не началось. Не заставляй тебе ещё и часть лица отрезать.       — Обязательно, — бросил Клаус, проходя к себе.       Нет, он не хотел. Не мог по своей природе, а смотреть на возбужденных альф ну вообще не вариант. Желанием пока что не горит. У многих солдат уже давно не было отношений, а беззащитная омега рядом — это почти подарок судьбы. Переводчицу явно никто особо не будет защищать. Кому она нужна? Карл просто решил предотвратить массовое изнасилование Анны, но не из-за любви к ней, а из-за логических соображений.       Ягер добрел до стола, заметив лежащие на нём документы. Наверное, Тилике принёс днём, когда штандартенфюрер был занят своими пустыми метаниями по лагерю. Бумагами он займётся уже завтра, а сейчас надо ложиться спать, пока ещё возможно контролировать свои действия. Только-только Ягер начал раздеваться, как в коридоре сначала раздался женский крик, потом в нос ударил резкий запах чего-то медового. Видимо, эта умница всё-таки попалась. На секунду всё стихло, но почти сразу же послышался знакомый голос Герца, орущего на кого-то снаружи. Клаус заткнул уши, не понимая, зачем орать именно у него под дверью. И чего Карл вообще так разошёлся?       Штандартенфюрер открыл дверь, выходя в коридор, где Герц как раз оттаскивал одного из солдат от орущей Ани. Ну что за цирк, в самом деле? Детский сад, честное слово. Невыносимо захотелось пристрелить Ярцеву, чтобы замолчала, но оружия под рукой не было, поэтому Ягер ограничился своей властью.       — Что вы здесь творите? Комендантский час уже давным-давно наступил. Немедленно отправляйтесь по своим комнатам. Чтобы я вас здесь больше не слышал. Допрыгаетесь тут у меня. Я вам всем покажу веселую жизнь. Кто хочет, может провести ночь в камере с заключёнными. Там можете орать, сколько хотите. Ну? Есть желающие?       Как ни странно, а жёсткие слова быстро на всех подействовали. Анна, смущённо опуская юбку, выхватила таблетки из рук Герца и помчалась прочь. Немец, приставший к ней, куда-то смылся, а за ним поспешил убраться и Карл. Коридор вмиг опустел, и Ягер облегчённо выдохнул. Наконец-то тишина. Надо пойти заклеить чем-нибудь боевую рану, а потом всё-таки отправиться спать.

***

      Новый день начался со стопки бумаг. Ещё вчера, по просьбе Клауса, Тилике составил подробный список всех живых и здоровых заключённых, которые пока точно не собираются умирать. Каждому была присвоена своя характеристика: имя, поведение, послушность или управляемость, физические данные. Ханс целый день бегал по тюрьме, поскольку оказалось, что большинство заключённых нигде толком не отмечены. Всё было очень запущено, как и думал Ягер.       Немец справился на отлично, и Клаус остался доволен. Впрочем, было бы странно, если бы Тилике не старался. Мало, кому хочется получить выволочку от штандартенфюрера, хотя сейчас многие распустились. Они видели, что Ягер почти не следит за ними, поэтому как-то даже расслабились, но Клаусу было не до них. Всё, Коля прав. Нельзя больше ждать с моря погоды. Пора набирать экипаж танкистов и отправлять их на полигон. Курсанты тоже совсем расслабились, но пора бы и прежнему Ягеру вернуться в строй.       Клаус внимательно просмотрел штук с пятьдесят досье, и ему надоело. Они все были практически идентичные. Имя, поведение — буйный или спокойный, послушность — буйный или спокойный, управляемость — трудная, лёгкая или средняя, физические данные — сильный или слабый. Оригинальность прямо зашкаливает. Однако трудно написать как-то иначе, учитывая характер пленников. Те, что были ещё способны нормально передвигаться, не собирались успокаиваться. Они постоянно кричали, материли немцев, злобно смотря им вслед. Так что, можно считать, что Тилике вообще герой, раз за один день успел столько всего сделать, поскольку пленных было очень много, а Ханс был всего один.       Просмотрев ещё несколько досье, Ягер отправился к тюремщику. Пускай начинает построение некоторых заключённых, которых выбрал Клаус. Из них Ивушкин сам сможет выбрать подходящих людей, и в это штандартенфюрер вмешиваться не будет. Для начала он решил заглянуть к Коле и сообщить ему приятную новость о начале тренировок. Он очень хотел увидеть альфу, заглянуть в его голубые глаза, но было страшно. После вчерашнего Клаус уже и подходить к нему боялся, но нельзя показывать своих эмоций. Теперь он снова холодный и замкнутый немец. Только поэтому он взял с собой переводчицу, которой всё ещё было неловко после вчерашнего. Ягер видел, что Ане плохо из-за течки и прекрасно понимал, как это ужасно, но не станет же он утешать её. Сама виновата, что так вышло. Омегам некого винить в своих бедах, так как поддерживать их никто не будет.       Обычно женщины всегда рождались омегами. Альфы среди них встречались крайне редко, и такие особи не могли иметь детей. Мальчики же рождались разными, о чём нетрудно догадаться. Для некоторых рождение омеги в семье считалось горем, потому что у этих детей жизнь всегда складывалась намного сложнее, чем у альф. Они были слабее, в детстве над многими издевались, а потом большинство не могло ничего добиться в жизни. Основная часть омег работала на самых мелких профессиях, а остальная просто сидела дома с детьми, которых иногда было много, если муж был слишком напористым и любвеобильным.       Клаус был единственным ребенком у своих родителей. Причём, он относился к тому виду семей, в которых были не отец и папа, а отец и мама. Да, его родила женщина. Весьма привлекательная немка, обожавшая своего сына до глубины души. В детстве Клаус частенько убегал из дома, когда родители начинали ссориться. Отец часто бил мать, а маленькому Ягеру тогда сложно было терпеть это. Он до жути боялся, что когда-нибудь и ему придется испытать тоже самое, ведь он родился омегой. Даже истинные альфы иногда не знали жалости, но не все, разумеется. Клаус уже испытал на себе злость Коли. Даже два раза. Один был три года назад, а второй буквально вчера. Пока всё не очень хорошо складывается, но, может, им просто нужно больше времени?       Штандартенфюрер застыл, как только понял, что отправляет Ивушкина на смерть. Курсантов и Пантер будет много, а он один со своим экипажем. Одна ошибка, и его могут убить. У него снарядов не будет, а у молодых немцев с запасом. Неверный ход, и игра будет тут же закончена. Коля может погибнуть на первой же тренировке, а Клаус себе этого не простит, но уже поздно думать об этом. Гиммлер ждёт от него результатов, а Ягер и так прилично задержался, пока ждал выздоровления танкиста. Выбора нет.       — Привет, — натянуто улыбнулся Клаус, стоя в камере напротив Коли, но тот даже не повернулся. — Солдат, твоё время наконец-то пришло. Пора начать то, ради чего я тебя и выбрал из сотни других танковых командиров. Ты готов принять на себя ответственность за новый экипаж?       — Отстань. Я уже потерял людей однажды. Мой первый экипаж.

Lass mich in Ruhe. Ich habe schon einmal Menschen verloren. Meine erste Crew.

      — Мы это уже обсуждали, Ивушкин, — глаза предупреждающе сощурились, — Не вынуждай меня начинать сначала. Ты же не хочешь, чтобы переводчица умерла?       Аня дёрнулась, но холодный взгляд бледно-голубых глаз её остановил. Дрожащим голосом она перевела всё сказанное, после чего Коля зашевелился. Он сел, с презрением посмотрев на Ягера. Кажется, ещё секунда, и он бы бросился на немца, но русский успокоился, через силу процедив.       — Не трогай Аню, фриц. Сделаю всё, что надо. И вообще пусть уходит. Поговорим наедине? Как мужчина с мужчиной.       Внутри появилась паника, но что Коля сможет ему сделать? Тут куча охраны, он не посмеет. Наверное. Ягер сказал Ярцевой идти прочь, а сам сделал пару шагов назад. На всякий случай.       — Боишься, — почти проурчал Ивушкин, видя, что немец теперь сторонится его, — Ну как губа? Сильно болит?       Эта фраза прозвучала с какой-то мерзкой издёвкой, и Клаус опять подавил обиду. Коля хотел задеть его, вынудить что-нибудь сделать. Может, он надеялся, что Ягер разозлится и убьёт его? До такого в любом случае не дойдет. Русский нужен Клаусу живым, здоровым и чтобы всегда был рядом. Вот только последнее тяжело и почти невозможно воплотить в жизнь. Похоже, что это будет только в мечтах штандартенфюрера, не более.       — Простить, — пробормотал Клаус, — Я быть не прав.       — Вот нахрена, Ягер? — поинтересовался Ивушкин. — Ты на что рассчитывал? Что я сразу же дам тебе себя трахнуть? Чёрт, мы оба альфы, понимаешь? Ни тебе, ни мне этого не надо. Так зачем? Чего ты хотел добиться? Я не понимаю.       — Идти, — вздохнул Ягер, кивая в сторону двери, — Пора. Тренировка. Ты выбрать экипаж.       — Круто, — внезапно Коля немного оживился, поднимаясь, — Хоть делом займусь, чтобы не лежать весь день на койке. Но к этому разговору я ещё вернусь.       — Это хорошо.       Вместе они пошли наружу, но возле выхода Клаусу пришлось сдать Николая в руки двух немцев. Он не может сам идти с ним, так как это не подобает его рангу. Несколько важных коллег Ягера будут наблюдать, как русский выбирает себе людей в команду, и ему лучше не показывать, что они близко знакомы и общались.       На огромном дворе лагере уже построили всех выбранных заключённых. От Коли требуется всего лишь сделать выбор, который решит его судьбу. От членов экипажа многое зависит, и Ягер молил судьбу, чтобы танкист не ошибся.       С небольшого помоста он наблюдал, как Ивушкин внимательно разглядывает разных солдат, всматривается в их измученные лица, что-то пытаясь разглядеть. Клаус следил за каждым его шагом, но никто не замечал такого откровенного интереса на лице штандартенфюрера. Только Карл слегка покосился на него, но промолчал.       Через десять минут Коля закончил, выбрав четырех заключённых. Ягер одобрительно кивнул ему, а затем повёл их к танку. Тот самый… Т-34-85. Прямо с фронта. Это очень важное приобретение для Германии, потому что у них здесь таких машин пока не было. Пантеры ничуть не хуже, но тренироваться надо на чем-то таком же значимом. Если честно, то Клаус уже и сам начал жалеть, что вообще предложил тренировать курсантов на русских. Другое дело, если бы это был не Коля, но поменять его нельзя. Появится куча вопросов у других, да и от Ивушкина могут сразу избавиться.       Внутри танка до сих пор оставались трупы погибших в нём русских, и немцы не захотели вытаскивать их. Тела уже начали разлагаться, поэтому русским самим предоставили вычищать свой новый танк. Ягер немного понаблюдал за их работой, а когда уже собрался уходить, то к нему подошёл Николай.       — Позволите захоронить тела погибших соотечественников?       — Не возражаю, — согласился Клаус.       Ему всё равно, что они там с ними сделают. Ну откажет он, а что дальше? Их всё равно закопают в ближайшей канаве, так что пусть лучше так. А сейчас Ягеру нужно позвонить Гиммлеру и сообщить, что его план медленно приходит в действие, и танкисты скоро будут готовы к первому испытанию.