Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Как ты можешь смотреть в мои глаза, как в открытые двери, Ведущие в самую глубину моей души, Которая оцепенела? Опустошённый, мой внутренний мир будет спать где-то мёртвым сном, Пока ты не найдёшь мою душу и не приведёшь её обратно.

      После того, как Клаус оставил Колю разбираться с танком, он сначала проверил работу некоторых солдат, а потом направился прямиком к себе, чтобы доложить Гиммлеру о происходящих событиях. Ягер обязан докладывать, как проходят тренировки, но русские ещё даже чинить не начали повреждённый танк. Надо как-то выкрутиться и объяснить, что времени требуется несколько больше, нежели он планировал ранее.       Русские танки выйдут на полигон очень скоро, а вот Клаус хотел как можно дольше оттягивать этот отвратительный момент. Коля может погибнуть в первую же тренировку, а слова «ты погибнешь на поле боя как настоящий герой» вообще не утешают.       Было страшно. Что будет делать Ягер, если Ивушкина и правда убьют? Вероятно, винить себя до конца дней. Он может потерять своего альфу, а тот даже не узнает о том, что его омега совсем рядом и пытается привлечь его внимание. Очень страшно. У Клауса есть право просто сказать, что тренировки с этим танкистом отменяются, а экипаж Николая отправится обратно в камеры, но тогда и самого Колю он вряд ли ещё когда-либо увидит.       В кабинете Ягер взял телефон, не решаясь набрать нужный номер. Он усмехнулся, поняв, что стал совсем нервным и боится всего вокруг. Три года Клаус жил спокойно, убивал людей, отыгрывался на других, а что сейчас? Он боится какого-то Гиммлера. Нет, ну как какого? Это рейхсфюрер, который одним движением может покончить с Ягером, если ему что-то не понравится, но почему-то именно он Клауса вообще не волнует. Штандартенфюрер пока что выполняет все свои обязанности, и причин сомневаться в нём ещё не появилось. В трубке послышались гудки, а затем и грубый мужской голос.       — Рейхсфюрер Гиммлер слушает.       — Это штандартенфюрер Ягер.       — А, это вы. Я долго ждал звонка от вас. Как продвигаются дела с осуществлением вашего плана? Вы нашли подходящего командира?       — Да, — ответил Ягер, — К сожалению, мы пока что не можем начать занятия курсантов на полигоне. Танк ещё не готов к первичному испытанию, и выбранному нами экипажу ещё только предстоит починить его. Боюсь, на это может уйти больше двух недель. Повреждения у танка серьёзные, поэтому придётся подождать ещё какое-то время.       — Вы начинаете меня напрягать, штандартенфюрер, — голос Гиммлера звучал угрожающе, но Клаус не дрогнул, — Нам нужны результаты. Прошла уже неделя, а вы только начали ремонтировать танк. Советую поторопиться. Всего хорошего, Ягер. Жду нового отчёта.       Клаус повесил телефон. Он с самого начала видел, что рейхсфюреру план не понравился, а «салочки с русскими» его не устраивали, но согласие было получено. Теперь многое зависит и от Коли. Будет печально, если первый выход будет последним, поскольку Гиммлер сразу сочтёт это провалом идеи, а не хорошими умениями курсантов.       — Анна! — крикнул Клаус, и через минуту переводчица зашла в кабинет, словно она дежурила под дверью. — Ивушкина ко мне. Быстро!       Девушка кивнула, отправившись в мастерскую, куда должны были отогнать танк, хотя его, скорее всего, ещё подержат на улице, пока не выветрится весь запах. Да, насчёт этого. Ягеру начало казаться, что от Коли теперь пахнет слабее. Либо это он уже так сильно привык к запаху хвои, что уже и не чувствует его. Клаус мечтал запечатлеть этот аромат навсегда в своей памяти, но гораздо лучше было бы оставить самого танкиста рядом с собой.       Николай не был похож на того, кто быстро откажется от своих слов. Он не будет смотреть на альфу, а это значит только одно. Надо рассказать ему про себя, но почему такое чувство, что ещё рано? Просто рано. Наверное, стоит подождать ещё. От этого хуже не будет, ведь так?       — Господин Ягер, я привела Ивушкина, как вы и просили.       Аня управилась удивительно быстро, но оно же к лучшему. Ярцева провела русского внутрь, а Клаус кивнул ему, замечая на себе недоверчивый взгляд. Коля всё ещё не хотел верить ему. Чёрт, а как всё было хорошо в ту ночь, когда они просто гуляли вдвоём. Им никто не мешал, Ивушкин что-то рассказывал из своей жизни, совсем позабыв, что рядом с ним идёт фактический враг. Один лишний поступок Клауса испортил всё в один миг, и между ними снова появилось недоверие.       — Присаживайся, — улыбнулся Ягер, показывая на стул. Он мог и сам общаться с Колей, но пока что не хотел. Пускай и переводчица языком поработает.       — Чего хотел-то? — с порога спросил танкист, а Клаус усмехнулся. Никакого терпения.

Was wolltest du?

      — Мне непременно должно быть что-то нужно? Я не могу просто захотеть увидеть командира моего экипажа?       — Экипаж не твой, а мой, — напомнил Коля, — И ты бы не стал звать меня по пустякам.

Die Crew gehört nicht Ihnen, sondern meiner. Und du würdest mich nicht durch Kleinigkeiten nennen.

      — Да, ты прав, — согласился Клаус, — Хочу узнать, что вам нужно. В мастерской должно быть всё необходимое, но вдруг что-то забыли.       — Нет… — прошептал Коля, смотря совсем в другую сторону. На Аню, — У нас всё есть…

Nein. Wir haben alles

      — Хорошо, — сощурился Ягер, — А как тебе твоя команда?       — Супер… — мечтательно расплылся в улыбке Ивушкин, — Такая красивая…

Super. So schön.

      Анна переводила все его слова, явно не вникая в их суть, а Клаус скривился, видя, что они не отводят глаз друг друга. Прямо при нём, ничего не боясь.       — Кто? Твой экипаж красивый?       — Ага… Стоп, что?! Нет! Я…Аня, выйди, пожалуйста.       Переводчица взглянула на Ягера, дождалась утвердительного кивка и только потом вышла. Мрачный Клаус повернулся к Ивушкину, спрашивая.       — Она нравиться?       — Ну… Милая омега, — пожал плечами Коля, — Просто хорошенькая, ничего особенного.       — Правда? — продолжал допытываться до него штандартенфюрер, а танкист понял, что лучше врать дальше, потому что она определённо не нравилась Ягеру.       — Да, конечно. Обёртка ничего так, но самая обыкновенная омежка. Тебя это напрягает?       — Нет, — выдавил Клаус, доставая из шкафа две рюмки и бутылку с чем-то, — Зачем? Она просто переводчик. Не стоит внимание.       Коля задумчиво кивнул, что-то пробормотав, но Ягер не расслышал. Он видел, что Ивушкин по уши влюблён в эту девку, но что он мог сделать с ними? Просто влезть и запретить им видеться? Возможно, именно так и стоит поступить. Клаус поставил перед Колей рюмку, налив в неё неизвестную русскому жидкость. Тот сначала понюхал, но не стал просить Ягера отхлебнуть первым. Всё равно видел, что он из одной бутылки обоим налил. Уже хоть какое-то доверие. По крайней мере, он не думает, что его хотят отравить.       Они сидели вместе за одним столом. Русский и немец. Альфа и омега. По сути, это был идеальный шанс, чтобы признаться, но опять что-то упрямо останавливало Ягера. Так тоже было хорошо. Коля расслабился, снова забыв, кем является его собеседник. Он, как тогда, начал о чём-то рассказывать, пока Клаус не остановил его.       — Ты не хотеть гулять?       — Ты опять за старое? — прошипел танкист, отпрыгивая от стола и немца на добрых полметра. — Чего тебе от меня надо?       — Просто гулять. Ничего больше.       Клаус не понял, как у него получилось состроить умоляющие глазки, но на Колю это подействовало, и альфа сдался.       — Странный ты, Ягер.       В ответ штандартенфюрер просто глупо улыбнулся и как-то непонятно хихикнул, почти выпихивая его из комнаты. Опять вечер, и опять они вдвоём. Только всевидящего Карла не хватает для полной картины. В этот раз Клаус решил всё-таки не рисковать, чтобы не получить второй укус в то же место. Ему и первого хватило. След всё ещё был заметен, но никто из солдат, разговаривающих в этот день с Ягером, не мог ничего спросить у него. Оно же к лучшему, а Герц был просто исключением, но даже с ним Клаус не стал делиться подробностями. Ну, а что можно было сказать Карлу? Поцелуй вообще должен оставаться в секрете и тишине до лучших времён.       Забавно, что ещё вчера Коля жестоко оттолкнул Ягера от себя, а сегодня уже вовсю болтает с ним. А если бы на месте Клауса была Аня? Вероятно, тот вообще был бы на седьмом небе от счастья.       — Я в детстве частенько дрался с другими, — Ивушкин неожиданно начал погружаться в воспоминания, а Ягер не мешал ему, внимательно слушая, но понимая только часть, — Знаешь, это такое время, когда ты не думаешь о родителях и о том, будут ли они волноваться. Мать моя женщина слабая, почти беззащитная. Я думаю, что они с отцом даже не были истинными, раз он так быстро сбежал от нас. Будь он тем самым, то никогда не бросил бы свою омегу. Она всегда избегала разговоров о нём, сколько бы я не спрашивал. Мама всегда была немного замкнутой и нелюдимой, поэтому в то время я не задумывался о том, что она может беспокоиться за меня. Соседние мальчишки постоянно звали меня гулять с ними, а я уходил, даже не предупреждая её. И сейчас, когда я думаю о наших поступках и том, что мы натворили тогда, то мне так… Так противно и стыдно…       — Что вы делать? — осторожно спросил Клаус, а Коля вздохнул. Уже в который раз.       — В конце улицы жил один мальчик. Омега. Он был таким худым, больным и бледным, что на него смотреть было страшно. Он жил с отцом и таким же болезненным папой, но они мало следили за ним. Мы же, десять маленьких чудовищ, нагло этим пользовались. Всё ещё могу вспомнить, как мы обзывали его, кидались в него камнями, а более смелые могли и ударить. Но однажды наши шутки перешли все границы. В тот день он робко подошёл к нам и попросился поиграть с нами. Весело хохоча, мы сказали, что собираемся играть в прятки, и он должен спрятаться как можно быстрее. Этот глупый омега залез в старый сундук, и я уже не помню, кто из нас повесил замок и запер его. Мы собирались выпустить мальчика, но…       — Коля? — Ягер посмотрел на белое, как побелка лицо.       — Мы забыли, — Ивушкин сжал зубы и кулаки, а его дыхание заметно сбилось, резкими выдохами вырываясь из груди, — Когда вспомнили, то… Было уже поздно. Его тело нашли в тот же вечер. Нам ничего не сделали. Во-первых, никто не знал, что это были мы, а во-вторых, вряд ли кто-то подумал бы на детей. Заигравшихся детей. Как вспомню это, так сразу кровь в жилах стынет. Каким монстром я был, когда общался с ними, принимал участие в издевательстве над слабым омегой.       — Это не твоя вина, — проговорил Клаус, пытаясь поддержать его. Хоть он и понял часть, но суть была ясна. — Ты не хотеть это.       — Да, ты прав, — пробубнил Ивушкин, — Но уже тогда я был причастен к смерти человека. Хоть и убил его не чисто своими руками. Факт есть. Я там был.       — Всё равно. Ты не виноват.       Кажется, эти слова подействовали на Колю, потому что он немного успокоился, с благодарностью посмотрев на штандартенфюрера. У Клауса вновь появилось желание поцеловать его, но он только смог восстановить отношения с ним. Лучше не портить.       После этого разговора Ягер вызвался проводить танкиста до мастерской, где русским установили какие-то раскладушки, чтобы они прямо там и жили, а охраны и снаружи хватит. Коля сначала не хотел принимать сопровождение, но Клаус объяснил ему, что тот не может бродить тут в одиночку. Не дай бог увидит кто. Один только Карл шумиху сразу поднимет, если узнает. Уж больно он активный в последнее время.       Немцы, охранявшие вход в мастерскую, удивлённо уставились на своего командира, не совсем понимая, что ему здесь надо, но, разумеется, пустили внутрь. В помещении было довольно душно, но не похоже, чтобы танкистам было плохо. Т-34 пока что стоял на улице, а экипаж только готовил необходимые материалы и инструменты. Василенок, стоявший ближе всех ко входу, сразу приметил, что Николай вернулся не один, а вместе с самим Клаусом Ягером.       — А фрыц нам здесь на кой нужен? — поинтересовался он и опешил, увидев на себе мгновенно изменившийся злой взгляд немца. — А он чего… Понимает нас шо ли?       — Он русский немного знает, — пояснил Коля, — Как я, по-твоему, общаюсь с ним? Ладно, спасибо, что проводил.       Ягер одарил его очередной улыбкой, злобно взглянул на Степана и ушёл. Василенок почесал затылок, ничего толком не поняв, но и объяснять ему никто ничего не собирался.       Клаус немного прошёлся по двору лагеря, поняв, что спать ещё не хочется, и можно погулять. Сейчас он был бы рад встретить Карла и поболтать с ним, но именно сегодня Герц как сквозь землю провалился. Его к вечеру и след простыл. Видимо, он чем-то занят.       Отношения с Колей наладились. Тот так доверился штандартенфюреру, что рассказал ему особо личную историю из своей жизни. Клаус очень ценил это. Теперь у них есть надежда на счастливое будущее, но на горизонте уже собираются тучи грядущих перемен.