Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Мне нужно открыть глаза, чтобы увидеть всё. У меня нет мыслей, нет голоса, нет души, Не дай мне умереть здесь, Ведь должно быть что-то ещё… Верни меня к жизни.

      Опять утро. Опять бумаги. Опять повседневные дела. Не успел Клаус толком проснуться, как в дверь забарабанили, и внутрь влетел перепуганный Карл. Весь запыхавшийся, он только открывал рот, пытаясь что-то сказать. Ягер вылез из кровати, хорошенько встряхнул его, и только после этого Герц выдохнул.       — В западном крыле заключённые устроили мятеж. Наших совсем мало. Ты всех в город отправил. Я не знаю, что делать! Куда…       — Тихо! — прикрикнул штандартенфюрер. — Ну что ты за псих?! Герц! Живо звони кому-нибудь. Хоть кому. Пусть присылают сюда побольше людей.       — А? Да… Да, хорошо.       Клаус чертыхнулся, в спешке одеваясь. Они с Карлом точно не вместе? Теперь он ещё и в комнату его без разрешения врывается. Просто супер человек, а не друг и правая рука. До ушей Ягера начали доноситься выстрелы. Каким образом могло подняться восстание? Все же самые сильные заключённые должны были находиться в разных местах. Как раз для того, чтобы не возникало подобных ситуаций. В голову закрались нехорошие подозрения, но Клаус тут же откинул их, решив, что это попросту глупо.       Кое-как одевшись, он выбежал из штаба, прислушиваясь. Шум со стороны тюрьмы не утихал, но соваться в самое пекло, чтобы и его уложили вместе со всеми? Ягер немного порылся в памяти, припомнив недовольство многих заключённых, которые орали вслед Ивушкину и тем троим, что они предатели, и Бог покарает их. Возможно, пленные как-то пронюхали, что охраны снаружи совсем мало и решили воспользоваться этим.       Выстрелы понемногу стихали, но это было больше не к добру. Клаус попятился, размашистым шагом направляясь в мастерскую. Надо на всякий случай предупредить Колю, чтобы не высовывался. Вдруг заключённые прорвутся и решат по-быстрому избавиться от предателей. На тех троих танкистов Ягеру было плевать, но не на Николая.       Удивительно, но русские всё ещё спали, ни о чём не подозревая. Дверь с грохотом распахнулась, а Клаус громко крикнул на немецком.       — Подъём! Хватит спать!       Солдаты подскочили, уставившись на Ягера. В их глазах страх смешался с каким-то удивлением. То ли от такого неожиданного пробуждения, то ли от того, что их решил разбудить немецкий штандартенфюрер. Коля сонно потёр глаза и подошёл к Клаусу, тихо спросив.       — Ягер, что случилось?       — Бунт, — коротко ответил он, — Западный крыло. Опасно. Они убить вас можно. Ферштейн?       — Со сна ничего разобрать не могу, — пробурчал Ивушкин, но согласно закивал, — Да понял, я понял. Ты хочешь сказать, что мы должны сидеть тут?       — Да. Никуда не выходить. Безопасность.       Танкисты позади с интересом наблюдали за перешептыванием этих двоих, но ничего не могли разобрать. После ещё пары невнятных фраз Ягер удалился, отправившись проверить, как там дела у Карла.       Герц как раз вышел из кабинета Клауса, когда тот подходил. Ему показалось, будто тот сначала испугался его, но он не успел понять, потому что Карл снова нацепил свою хитрую физиономию. Он с детства был иногда той ещё змеёй подколодной, но в последние годы сильно изменился, ни разу не сделав никакой подлянки. Никому из своих, по крайней мере.       Да, были у них с Клаусом в жизни неприятные моменты. Ягер не мог назвать Карла добрым, но и открыто тот никогда не действовал. Герц предпочитал всё делать втихаря, подставляя других. Почему-то Клаус думал, что именно из-за этого тот никак не мог получить повышение. Вряд ли он обманывал начальство, но всякое бывает. Хоть за последнее время Карл и стал другим, Ягер не был уверен в этом на все сто процентов. Он бы мог даже предположить, что к бунту заключённых тот каким-то образом причастен, но это глупо. Зачем Карлу делать это, если он и сам может пострадать в случае побега пленников?       Проще говоря, мотивов у Герца как таковых не было, а потому и Клаус не волновался хотя бы из-за него. Немец сощурился, сказав.       — Наши уже в пути. Надо ещё немного продержаться. Сможем?       — Да, думаю, что всё нормально, — Ягер выглянул в окно, но бешеные заключённые ещё не носились по двору, — Пойдем, нужно проконтролировать ситуацию. Я уже приказал перекрыть все выходы. Если понадобится, то мы убьём всех.       Уже вместе с Карлом он отправился к тюрьме. Вернее, они почти бежали. Возле входа была куча немцев, пытавшихся отстреливать пленников. Один из них повернулся к штандартенфюреру, докладывая.       — Всё плохо. Решётки не выдержат. Нам нужно больше людей, чтобы зашли с другой стороны.       — Без паники, — холодно сказал Клаус, как всегда сохраняя спокойствие в подобной ситуации, — Подкрепление уже в пути. Если нам повезёт, то через пару минут они будут здесь.       Под напором русских решетка вся тряслась, рискуя вот-вот упасть. Кроме того, на неё давила куча трупов уже убитых пленных, за которыми прятались живые. Ягер почувствовал лёгкую панику внутри. Они не могут потерять этот концентрационный лагерь. Он находится под его ответственностью, и сразу понятно, кто будет отвечать за этот бунт. Немцы, всё ещё сохранявшие позицию, тоже были порядком напуганы такой решимостью и напором всегда слабых пленных.       — Штандартенфюрер, что нам делать? — спросил немец, в котором Клаус неожиданно узнал того самого Альберта, который ещё недавно не мог вспомнить его звание.       — Убить всех, — жёстко бросил Ягер, отдав безжалостный приказ, — Чтобы среди них живых не осталось. Стреляйте на поражение.       — Мы доберёмся до тебя, фриц! Тебе конец, мразь немецкая! Ты сдохнешь, тварь!       Клаус ухмыльнулся, с превосходством и льдом в глазах смотря на русских. Немецкие солдаты тоже заметили его взгляд и точно поняли, что ничего хорошего это не значит. Некоторые из них видели настоящего Ягера. Того самого человека, который убивал мгновенно, не моргая. Репутация Клауса была построена на крови и смерти. Что он мог? Он умел только убивать. Его готовили к этому. Не знать жалости или сострадания. Штандартенфюрера боялись, но, в то же время, очень уважали. Кто-то даже видел в нём будущее Германии, но никто не спрашивал самого Ягера, чего он хочет на самом деле.       Развернувшись и засмеявшись, Клаус пошёл прочь. Карл как-то довольно посмотрел на друга, пойдя было за ним, но Ягер повернулся к нему раненой щекой, одарив недобрым взглядом.       — Не смей идти за мной. Следи за обстановкой здесь, пока не прибудет подкрепление. Ты меня слышишь, Герц?       — Приказ ясен, — отозвался Карл, не посмев ослушаться.       Ягер и раньше не шутил, когда говорил, что любит слушать крики боли, ярости и реже просьб пощадить. Он не хотел показывать истинного себя Коле, но страшно боялся, что однажды тот сам увидит его. Заметит злое наслаждение в глазах омеги и станет бояться его по-настоящему. Клаус всегда старался быть приветливым с ним, но не каждый раз это получалось идеально. На его руках столько крови, что ему уже никогда не отмыться от всех этих грехов. Впрочем, он и не хотел этого делать. Мысли обо всех убитых им хотя бы изредка напоминали Ягеру, какое он чудовище на самом деле.       Сначала Клаус думал, что они с Колей похожи, но ничего подобного в действительности. Они совершенно разные. От этих рассуждений становилось всё хуже, но немец не мог переключиться на что-то другое. Ивушкин начал верить ему, спокойно слушать. Сейчас он сидит в мастерской, не подозревая, что где-то в тюрьме убивают его соотечественников по приказу Клауса, сохранившего жизнь ему.       Из горла в очередной раз вырвался смешок. Он поражался сам себе. Что Коля сделал с ним? Куда русский дел того жестокого штандартенфюрера, что был раньше? Ягер начал замечать, что отдаёт приказы без прежнего удовольствия и радости. Да, только что не было и намека на дружелюбие, но всё-таки…       Клаус поднял голову и понял, что незаметно для самого себя пришёл в ту же мастерскую и сейчас стоит посередине помещения, а на него в шоке смотрят четыре пары глаз. Он вбежал сюда что ли? Ионов и Волчок что-то зашептали друг другу, Василенок с подозрением глядел на знакомого немца, а Ивушкин подкрался сзади, до смерти напугав Клауса, который отскочил от него, врезавшись в кучу мусора и, благополучно подскользнувшись на какой-то бумажке, шлёпнулся на пол.       Танкисты зажали рот руками, чтобы прямо в этот момент не начать ржать, а Коля неловко протянул Ягеру руку, помогая встать. Клаус благодарно кивнул, хватая его за кисть и поднимаясь. Он отряхнул одежду, чувствуя смущение от произошедшего. Надо же было так опозориться перед своими же пленниками. Они, разумеется, промолчали, но ведь точно припомнят когда-нибудь.       — Порядок? — спросил Ивушкин.       — Да. Хорошо.       Повисла тишина. Слова опять куда-то пропали, а Коля и Клаус просто пялились друг на друга, пока русский смущённо не отвёл голубые глаза. Может, он всё-таки чувствует запах омеги? Нет, вряд ли. Подавители должны работать как обычно, но почему Николай так удивлённо на него поглядывает? Хотя… Нет ничего странного, раз Ягер только что так красиво упал. Он испугался Колю, а тот вряд ли вообще собирался пугать его. Скорее, тот сам пришёл в ужас, увидев, как штандартенфюрер полетел на землю. Вероятно, боялся, что за такое его сразу же на эшафот отправят. Ивушкин просто не знал, что как раз ему ничего здесь не угрожает. Один властный немец никогда не позволит причинить ему вреда.       — Я не хотел, правда, — попытался завязать диалог Коля, — Не думал, что ты… Ну это…       — Я понимать, — усмехнулся Ягер, — Сам виноват. Ты нет вина… Ты не вина…       Клаус немного не знал, как лучше сказать это, и танкист улыбнулся, почему-то с готовностью поправив его корявую речь.       — Ты хотел сказать: это не моя вина?       Ягер радостно кивнул, за что и получил добрую и светлую улыбку Коли. Забавно, что он внезапно решил вести себя добрее, изображая лапочку. Или это не притворство? Может, он действительно начал лучше относиться к немцу? А как же Аня? Нет… Ну не мог Коля так быстро поменять мнение о нём и сразу стать другом. Похоже, он просто пытается втереться в доверие к Ягеру, видя, что тот очень хорошо расположен к нему. Клаус расстроился, подумав об этом, а Коля поинтересовался.       — Всё хорошо? Ты что-то хотел?       — Нет, — выдавил Клаус, — Я случайно. Пора… Дела есть. До встречи.       Он засуетился, словно не мог найти выход, но уже через минуту испарился, вновь оставив русских в недоумении.       Ему было очень интересно узнать, что эти танкисты думают о нём, но спрашивать как-то неприлично. Да он и не хотел приставать к Коле с такими вопросами. Возле въезда на территорию лагеря раздался шум. Металлические ворота протяжно заскрипели, и во двор въехало несколько машин и грузовиков. Ягер принял серьезный и строгий вид, направившись к ним.       — Вы вызвали нас, господин штандартенфюрер. Что случилось?       — Бунт в западном крыле, — сообщил Клаус, — Там нужна помощь. Убивайте всех. Лучше иметь при себе пустые камеры, чем полные, но с этими Иванами. Чего стоите? Быстро выполнять!       Немцы сразу же забегали, испугавшись, что иначе и их пристрелят вместе с русскими, а Ягер потёр виски. Голова просто раскалывалась, и появилась какая-то слабость. Наверное, он слишком устал за последнее время. Однако и речи не может быть об отдыхе. Идёт война, но скоро она закончится победой Германии, и тогда он сможет оставить нынешнего себя в прошлом.

***

      Незаметно подступил вечер. Алый закат окрасил небо в цвет крови, а с севера подул холодный ветер. Бунт подавили, и все, кто решился на это безумие, теперь были мертвы. Клаус усилил охрану тюрьмы, чтобы подобных ситуаций больше не повторялось и решил сегодня же обговорить с Колей тактику боя с Пантерами. Он расскажет всё, что те должны будут сделать, а пока Ярцева ходит за ним, Ягер успеет проверить постовых.       Охраны стало намного больше, а большая часть камер в этом крыле пустовала. Они потеряли много заключённых, но нельзя считать это прямо-таки огромной проблемой. Война ещё не закончена. Могут появиться новые, и места для них теперь предостаточно. Надо лишь следить за их поведением строже обычного. Как они только умудрились выбраться? Странно и непонятно. Похоже, новый тюремщик хорошо постарался, когда спихал их всех в одно место. Ягер всегда старался не разделять сильных и слабых, чтобы у слишком свободолюбивых не было возможности переговариваться. В этот раз недоглядел.       Постовые отнеслись к своей работе ответственно, и поводов для волнения не намечалось, поэтому Клаус решил вернуться обратно к себе. Можно будет хоть немного расслабиться и побыть в одиночестве. Неожиданно он почувствовал резь в низу живота, а потом и неприятные, но знакомые ощущения.       — Чёрт! — выругался он, поспешив в кабинет.       Как он мог забыть выпить эти долбанные таблетки?! Карл отвлек его с утра своей паникой, и вот он результат. Клаус не выпил подавители. И именно сегодня началась течка. Если он не успеет добежать до комнаты, то с лёгкостью может привлечь внимание запахом и попасться. Прямо как тогда. В тот раз его заметил Штейн.       Подавители были очень хорошим средством, но один крошечный минус всё-таки присутствовал. Один раз не выпил и всё. Течка начнётся почти мгновенно, так как таблетки ещё и её немного смягчают обычно. Сейчас Ягер мог злиться на кого угодно. И на себя, и на заключённых, и на Карла, но это ничего не даст. Надо просто дойти.       Клаус нырнул в свою комнату, плотно запирая дверь. Так хотя бы не зайдёт никто. Он бросил ключ на тумбочку, потом подбежал к столу и начал рыться в ящиках. Ну не могли они закончиться. Где-то точно оставалась парочка. Сзади раздался сдавленный возглас, а Ягер, затаив дыхание, обернулся. Возле стены стоял Коля.       — Ты… Ты… Омега? И…Мой…       Сердце и душа ушли в пятки, когда Клаус увидел загоревшийся алчный блеск в глазах танкиста. Дверь заперта. Он сам загнал себя в ловушку.