Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Январь 1942 года.

      Морозы этой зимой были ещё те. Обычно здесь не было таких холодов, но в этот год природа словно взбесилась, заметая Германию снегом. Штурмбанфюрер прошёл в здание штаба, отряхивая пальто и стягивая с рук промокшие насквозь перчатки. Мерзкая погодка, что сказать. А он ещё жаловался на холода в России в ноябре.       Клаус Ягер уцелел после битвы под Нефёдовкой, но только недавно окончательно поправился. Порезы на щеке заживали очень долго и они явно останутся на всю жизнь, но немцу было всё равно. Шрамы украшают мужчин, как говорится. Пусть эти следы остаются напоминаем о том русском, которого он пристрелил несколько месяцев назад.       Клаус прошёл к тренировочным залам, наблюдая за занятиями курсантов. Понабрали всяких. Ягер принюхался, но не почувствовал ни одного омеги, что его, разумеется, малость разочаровало. Был бы повод заставить тренироваться усерднее. Ему пока что не доверили официально заниматься подготовкой будущих солдат немецкой армии, но он уже вовсю это делал, применяя свои определенные методы.       — Вижу, ты вернулся.       Ягер обернулся, увидев сзади улыбающегося Карла Герца. Лучший друг детства. Вместе учились в школе, вместе пошли в армию. Вот только… Звания у них колоссально различаются. Клаус уже успел стать штурмбанфюрером, а Карл пока только унтерштурмфюрер.       — Ну? Как всё прошло? — сразу поинтересовался немец.       — Лучше, чем ожидалось, — вдохнул Ягер, идя вместе с ним по коридору, — Они окончательно решили, что наказания не будет. К тому же, я недавно получил повышение в звании. Было предсказуемо, что они ничего мне уже не сделают.       — Да ты счастливчик, Ягер, — фыркнул Карл, с чёрной завистью смотря на него, — Угробил две роты за два дня, но вместо хорошей трёпки получил очередное повышение. Как тебе это удаётся?       — Я нужен Германии, — с превосходством усмехнулся Клаус, — Всё знают, что я профессионал своего дела. Даже не смотря на этот неприятный инцидент с русским танком под Нефёдово. Нельзя отрицать, что тот танкист был просто великолепен. В одиночку разгромил десять наших танков. Честно, это поразительно. Но мы всё равно показали себя не хуже. Жаль, что Вольф тогда погиб и не увидел, как я убил того русского. Он был бы рад.       — Возможно, — пожал плечами Герц, — Хорошо, что ты живым остался. Знаешь же, что все думали… Врачи говорили, что ты буквально выбрался из лап смерти. Внешние и внутренние повреждения были очень серьёзными, и тебе несказанно повезло выжить.       — Да, ты прав, но давай больше не будем об этом. Не забудь, что ты сегодня должен сменить Штейна на посту.       — Помню, — горестно вздохнул Карл, а потом решился на долгожданный разговор, — Слушай… Я могу у тебя кое о чём попросить?       — Ну допустим, — нахмурился Клаус.       — Ты не мог бы как-нибудь попросить у начальства повышения для меня?       — Нет, — отрезал Ягер, — Если тебе его не дают, значит, на это есть причины. Я не стану за тебя ходить и ныть.       — Но чёрт! — Герц остановился возле комнаты Клауса, глядя на него с полным возмущением. — Почему ты не хочешь мне помочь?!       — Потому что это не мои проблемы, а твои, — спокойно пояснил штурмбанфюрер, — Меня это не касается. Разбирайся со своими делами сам.       — Но мы же друзья, Клаус… — Карл с грустью смотрел в его бледно-серые глаза, пытаясь понять его, — Мне надоело быть где-то внизу. Я заслуживаю чего-то большего.       — Хватит, — жёстко оборвал Ягер, — Нет и всё. С этим ты разбираешься сам.       — Это подло! — выкрикнул Герц. — Ты погубил целую роту из-за одного танка, но за это получил новое звание. А меня за поражение чуть не понизили ещё сильнее. Чем ты отличаешься? Я намного лучше тебя! Я всегда был сильнее.       — Иногда сила должна стоять на последнем месте, — заметил Клаус, — Меня не касаются твои проблемы. Я не стану просить.       — Хорошо, — сжал зубы Карл, — Завтра я уезжаю.       — Куда же? — усмехнулся Ягер, а Герц грустно усмехнулся, поворачиваясь спиной.       — В соседнем городе нужна помощь. Я не вернусь. Прости, но я так больше не могу. Мне надоело быть твоей тенью. Я хочу добиться чего-то своего, но ты мешаешь сделать это. Прощай, Клаус. Я думал, мы друзья.       — На войне не существует друзей, — холодно сказал штурмбанфюрер, — Но да. Ты мой друг, Карл. Останься, ты нужен здесь.       — Поздно, Ягер, — Герц наклонил голову, а потом пошёл прочь, — Я попросил тебя по-человечески, но ты не хочешь слушать меня. Оставайся тогда один. Я не нуждаюсь в тебе и твоей помощи.       Клаус с болью смотрел вслед другу и хотел догнать его, остановить. Жаль, что это больше невозможно. Они теперь разные люди. Времена изменились, и у каждого из них свой собственный путь. Ягер стремится к совершенствованию Германии, а Герц заботится только о себе. Кажется, их долгая дружба подошла к концу. Причём, уже давно.       Клаус закрыл дверь за собой, проходя внутрь. В комнате было прохладно, и он передёрнулся. Ну что за морозы? Даже здесь нельзя нормально раздеться. Штурмбанфюрер кинул пальто на стул, заметно расслабляясь. Он был готов к тому, что то поражение не пройдет ему даром, и какого было удивление Клауса, когда он получил повышение. Это просто чудо какое-то, не иначе. Да, пусть это повлияло на отношения с Карлом, но кто он ему, в самом деле? Единственный друг… Вот кто… Надо просто забыть о нём...       Ягер включил свет, а потом проверил все окна, чтобы они были плотно заперты. Может, хоть после прибытия живой души здесь потеплеет. При таком холоде и заболеть легко, а у Клауса не было в планах пункта с названием «валяться в больнице с лихорадкой». У него дел завались, а он и так почти месяц лежал в госпитале, оправляясь после своего поражения.       Дверь позади него тихо скрипнула, а через несколько секунд закрылась. Клаус сглотнул, а потом почувствовал тёплое человеческое дыхание на своей шее, а чужие руки обхватили за талию, прижимая к себе.       — Я соскучился, — тихо прошептали в ухо, но Ягер оттолкнул Йенса, отходя в сторону.       — Не сегодня, Штейн, — процедил Клаус.       Этот альфа не даёт ему покоя уже несколько недель. Штурмбанфюрер совершенно случайно столкнулся с ним однажды в коридоре, когда позабыл про подавители. Йенс же не упустил такой возможности, как бесплатный омега почти каждую ночь. Штейн оскалился, грубо хватая его за запястье и подтягивая ближе. Отказ ему совсем не понравился.       — Ну же, не вырывайся, — сладким голосом проговорил Йенс, запуская руку под одежду, — Птичка снова в клетке. Ты же знаешь, что я не люблю, когда мне отказывают. Тебе же самому хочется.       — Пусти, пожалуйста, — почти умоляюще попросил Ягер, когда пальцы уже нагло начали исследовать и проверять всё тело, — Давай не сегодня. Я устал за эти дни.       — Тише, тебе понравится, — Штейн ухмыльнулся, сбрасывая с него мундир, — Как и всегда, впрочем.       Клаус закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть Йенса. Пускай тот делает, что хочет. Ему не сбежать от него, как бы не хотелось.       Штейн видит, что жертва больше не пытается сопротивляться и уже не растягивает удовольствие. Ягер привык к этому, но боль от понимания происходящего не становится меньше, а только увеличивается. За что ему такие мучения? Это не тот человек, который должен быть рядом с ним. У него противный запах, злые глаза, резкий голос…

***

      Чуть позже Клаус стоит возле окна, смотря на тёмное небо, где одна за другой зажигаются звёзды. По щеке сама собой бежит одинокая слеза, которую он сразу вытирает. Где-то там тот самый альфа… Истинный. Однажды он найдёт Ягера и спасёт от Йенса. Тогда они наконец-то будут вместе, а Клаус сможет вновь вдохнуть нежный хвойный запах. Это же произойдет скоро, правда?       — Поторопись… — шепчет немец, — Я больше не могу… Где же ты? Сколько ещё мне ждать тебя? С каждым днём всё тяжелее. Я убью Штейна. Однажды это произойдет, но мне не станет легче. Пожалуйста, где бы ты ни был… Услышь меня…

***

      Русский, сидящий в одиночной камере какого-то концентрационного лагеря, поднимает голову. Странное чувство. Может, о нём кто-то думает? Или откуда эта дрожь в руках? Скоро он сбежит от сюда. Рано умирать, рано… Он ещё не встретил своего омегу, которому хотел поклясться в вечной любви. Надо сбежать снова, нельзя сдаваться. Совсем скоро они встретятся.

***

      Клаус не мог знать, что через два года эта встреча наконец произойдет, но после не останется ничего, кроме пустоты. Сердце расколется на тысячи кусочков, а душа упадёт в бездну одиночества.