Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

В ожидании перемены, которая вернёт их к жизни, Которая вернёт к жизни меня, До сих пор вспоминаю день, разбивший мне сердце. Я нашёл записки, в них было достаточно слов, чтобы понять. Могло ли всё быть хорошо, если бы ты только понимал, как много значишь для меня?

4 недели спустя.

      Сегодня тот самый долгожданный день. Т-34 выйдет на полигон, а курсанты покажут, чему смогли научиться за всё время своих тренировок. Этот месяц выдался довольно трудным. Оказалось, что для полной починки танка не хватает очень важных деталей, а взять их было попросту негде. Ягер приказал сделать всё возможное, чтобы недостающие части появились у танкистов как можно быстрее, но по щелчку пальца это, разумеется, никто не мог выполнить.       Сам Клаус почти не видел Колю за всё это время. На него свалилась куча проблем и дел, не требующих отлагательств. Ему пришлось на некоторое время уехать из лагеря. Сначала он отправился на встречу с Гиммлером, который поклялся, что разберётся с ним, если курсанты не выйдут на полигон в ближайшие недели, а затем срочно пришлось ехать в Берлин, но, к счастью, не по серьёзным причинам.       Трудные выдались деньки. Каждые новые сутки были похожи, почти ничем не отличаясь. Клаус только несколько дней назад вернулся в лагерь SIII, убедившись, что за время его отсутствия русские почти закончили с ремонтом.       Ягер очень скучал по Ивушкину. Он хотел навестить его, поговорить с ним, а потом обнять и признаться, что не может без него. Однако страх перед альфой был сильнее. Даже Штейна Клаус так не боялся. Причины ему и самому были не слишком-то и понятны, но факт остаётся фактом. После единственной ночи вместе, он уже не может заставить себя сделать первый шаг. Возможно, всё дело ещё и в той записке, что оставил Коля перед уходом. Ягер не сомневался, что танкист всё это время как-нибудь да общался с Аней. От этого ему хотелось злиться ещё больше, но он помнил, что Николай просил не трогать её. Зачем портить всё ещё больше, чем оно есть сейчас?       Нервы были на пределе. Клаус никак не мог успокоиться. Кто знает, что сегодня случится? Почему он не может просто взять и подойти к Коле? Он так долго ждал его ради того, чтобы держаться в стороне и делать вид, будто ничего не произошло? Как же всё становится сложно.       Штандартенфюрер уже давно был готов, но Гиммлер ещё не прибыл. Он внезапно изъявил желание лично посмотреть на первую тренировку. Вероятно, надеялся на провал и возможность наконец-то избавиться от Ягера, который неимоверно начал его раздражать. Клаус понимал это, но был уверен не только в курсантах, но и в Коле. Русский танкист не станет сдаваться без боя. Это Ягер мог гарантировать, но волнение всё равно никуда не исчезало.       С самого утра к нему успел прийти Герц, передавший, что русские абсолютно готовы. Танк был полностью исправен, и немцы уже провели его смотр, воспользовавшись разрешением Ягера. Он позволил всё протестировать без него, но обязательно составить доклад, с чем успешно справился Тилике. Ивушкин и экипаж были полностью готовы к первому заходу, а немецкие солдаты во всю в последний раз проверяли зону полигона и пушки, установленные по всему периметру по приказу Клауса. Он всё капитально обезопасил, чтобы русские не смогли просто взять и сбежать от них. Да, снарядов у них нет, но сам танк тоже неплохое оружие. Ягер не мог отпустить Колю. Он много лет ждал альфу, а сейчас нашёл его, но почему они враги? Как же несправедливо всё получилось. Будь Николай немцем, всё было бы гораздо проще. Но в этом случае он был бы совсем другим человеком. Холодным, безжалостным, чётко выполняющим и отдающим приказы. Нет, такой Коля точно не понравился бы Клаусу, но и этот не подарок, если честно.       Если подумать, то можно с уверенностью сказать, что Ивушкин изнасиловал его, так как это было далеко против его воли. Однако, в то же время, Ягер не мог ни на что жаловаться. Он его омега, а значит, что и Коля имел на него все права. Когда хотел и где хотел.       От таких рассуждений закружилась голова, а потом к горлу поступила тошнота, и Клаус рванул в туалет. Уже третий раз за сегодня и пятый за два дня. Видимо, та позавчерашняя курица была всё-таки несвежей, и он отравился. Не мешало бы сходить к врачу и попросить таблетку, но сейчас вообще не до этого.       В подавленном настроении, Ягер направился к смотровой башне, откуда командиры и их помощники будут наблюдать за «салочками» русских и немцев. Некоторые считают, что это будет увлекательным зрелищем, а курсанты смогут показать себя во всей красе. Против экипажа Ивушкина будет пять Пантер, и Клаус надеялся, что это не так уж и много, раз в прошлый раз тот разгромил десятерых, включая танк Клауса и погибшего Вольфа.       Живот ужасно крутило, но Ягер пытался убедить себя, что у него ничего не болит. Как вовремя он подхватил какую-то заразу. А Карл предупреждал его не есть ту подозрительную курицу. Результат прямо на лицо. Оказывается, Герц тоже может давать верные и полезные советы, но кто будет его слушать? Он всего-то гауптман. Да, Карл успел добиться результата за то время, что они с Клаусом не виделись. Возможно, та давняя ссора даже пошла на пользу каждому из них. Уж Герцу точно.       Штандартенфюрер прошёл на полигон, где курсанты уже построились перед танками, ожидая указаний своего командира. Каждый из них был в предвкушении скорого адреналина и победы над русскими. Тилике довольно оглядывал все сформированные экипажи, радуясь проделанной работе. Все давно ждали этого дня, чтобы убедиться, что план Клауса действительно хорош не только в теории, но и на практике. Некоторые до сих пор сомневались, но, видя энтузиазм своих коллег, тоже заряжались уверенностью в успехе. Только одного Карла напрягало участие во всём этом деле Николая Ивушкина. Ему абсолютно не нравился этот танкист, когда-то давно разбивший роту Ягера, но спорить с Клаусом он не имел права. Вернее, больше не мог и не хотел. Он догадывался, что привязавшийся к русскому Клаус не станет его выслушивать. Но это не так уж и принципиально. Если Ивушкин погибнет сегодня, то от этого всем будет куда проще.       — Курсанты! — Ягер, как занимавший самое высокое звание среди всех, начал свою речь, потому что Гиммлер ещё не приехал. — Это тот самый момент, которого вы долго ждали, как и все мы. Сегодня вам предоставлен прекрасный шанс, чтобы…       Его опять начало тошнить, и он поднёс руку ко рту, сглатывая. Ну что за напасть? Немцы сзади зашептались, а курсанты удивлённо смотрели на Клауса. Тот быстро сориентировался, продолжив.       — Прошу прощения. И так… Сегодня вам предоставлен прекрасный шанс, чтобы показать, чему вы смогли научиться. Против вас будет единственный русский Т-34. У него нет снарядов, но это не значит, что вы должны расслабляться. Командир…       Он затормозил по той же причине, что и раньше, тихо злясь на себя, на Карла, на курицу, на курсантов и на всё остальное. Такой ответственный момент, а Ягер постоянно прерывает свою речь, приводя в недоумение всех вокруг.       — Командир этого танка настоящий ас, поэтому поверьте… Вам придётся очень постараться, чтобы хотя бы задеть его. Покажите все свои навыки и командную работу, чтобы в ближайшем будущем начать настоящую службу на благо Германии. Вам дадут знать, когда тренировка начнётся, а пока можете занимать танки и готовиться. Не подведите нас.       — Приказ ясен, штандартенфюрер Ягер.       Клаус облегчённо выдохнул, незаметно стирая пот со лба. Всё, можно немножечко передохнуть. Он заметил, с каким интересом на него смотрит в стороне Карл и пошёл к немцу.       — Что-то не так? — сощурился он, а Герц покачал головой.       — Нет, со мной всё нормально. А с тобой что? Ведёшь себя не как обычно. Ты сильно нервничаешь, и это видно. Боишься за русских или за курсантов?       — Конечно же за курсантов, — спешно соврал Ягер, хотя они его ни капли не волновали, — Ивушкин знает своё дело, но сейчас он вполне безобиден. Не думаю, что он полезет под пули и снаряды. Мы с ним уже давно обговорили весь план действий. Он знает, где должен стоять в засаде, как отвлекать внимание и уворачиваться. Уверен, нам будет, на что посмотреть.       — Такое впечатление, будто ты больше на стороне Ивана, чем на нашей, — пробурчал Карл, и они медленно пошли к наблюдательной вышке, — Меня это всё больше удивляет в тебе. Кстати, ты сегодня какой-то бледный.       — Курица, — вздохнул Клаус, а Герц непонимающе заморгал, не совсем поняв, при чём здесь это, и Ягер пояснил, — Ну та самая. Два дня назад. Ты говорил, что она не свежая. Молодец, оказался прав, а я неплохо ей отравился. Впрочем, мне уже лучше, поэтому можно закрыть данную тему. О, кажется, Гиммлер приехал.       — Ты боишься? — поинтересовался Карл.       — Есть немного. Он рейхсфюрер, а это не просто кто-то. Он может убрать любого из нас по щелчку пальца. Дай только повод. Никогда мне не нравился, если честно. Мерзкий человек.       — Ты бы говорил об этом потише, — Герц напрягся, оглядываясь, — Не дай бог тебя кто-нибудь услышит. Сразу к стенке поставят. Совсем страх теряешь, Ягер.       — Ну да, — хмыкнул Клаус, — Ты-то у нас настоящий трус. Знаю я твои вредные привычки хамить начальству. Не доведут они тебя до добра.       Карл отмахнулся от него, а Ягер догадался, что во многом виноваты комплексы. У Герца отсутствовал нюх, а это определенно задевало его сильнее, чем кажется. Он ведь даже омегу почувствовать не сможет, если захочет. Было, конечно, специальное лечение, но стоило оно безумно дорого, и обычный военный не мог оплатить его при всём желании. Карл как-то говорил насчёт этого и своих накоплений, но потом началась война, и стало уже не до этого. В любом случае, он альфа, и ему не надо волноваться о подавителях и течке в любой неподходящий момент. В этом ему хотя бы повезло.       — Ну что за несправедливость? — неожиданно простонал Клаус. — Как всё надоело! Хочу спать. Давай не пойдем, а? Пожалуйста! Лучше пойти пообедать чем-нибудь вроде курицы с селёдкой…       -…Ягер, всё нормально? — Карл насторожился, не понимая, насколько штандартенфюрер адекватный.       — Что? Да, конечно… Чёрт! Что я несу?       Он покашлял, отводя всё на другую тему. С каждым бывает, наверное… Он просто слишком вымотался. Да, всё именно так.       Немцы поднялись на башню, и Клаус занял своё место впереди, встав рядом с Гиммлером. Рейхсфюрер скосил на него взгляд, но ничего не сказал, ожидая начала тренировки. Ягер вздохнул, очень надеясь, что с Колей ничего не случится, иначе будет ужасно. Его экипаж Клауса не волновал — он в любой момент может набрать новый, но самого Ивушкина будет уже не вернуть. Этот альфа был единственным таким, и второго похожего никто не найдёт. А второго истинного для Ягера и подавно.       Прозвучал сигнал, означающий начало шоу. Вдалеке поднялось облачко дыма, а Клаус нахмурился, не припоминая, чтобы Коля что-то говорил об этом.       — Хороший ход, — одобрил Гиммлер, а штандартенфюрер кивнул, делая вид, что так и должно быть.       Ну ладно, пусть будет так. Этот отвлекающий манёвр может неплохо сбить с толку курсантов. В прошлый раз Ивушкин тоже умно спрятался под кучей травы так, что немцы его не заметили. Возможно, только поэтому Клаус отбросил тревогу, продолжая наблюдать, но уже пользуясь биноклем. Внезапно живот скрутило с такой силой, что он почти согнулся пополам, а голова закружилась. Ягер почувствовал, что ноги едва держат и чуть не упал, но Карл подхватил его сзади под руки.       Все засуетились, не понимая, что с ним происходит, а Клаус повис на руке Герца, приходя в себя. Живот начало понемногу отпускать, но головокружение ещё осталось.       — Пошли, надо отвести тебя в медпункт, — Карл уважительно кивнул Гиммлеру, которому было почти всё равно, и тот отпустил их.       — Но тренировка…       — Какая тренировка, мать твою?! — немец злобно что-то процедил, но Клаус не разобрал. — Ты бы себя сейчас видел. На тебе же лица нет. Какое-то больно сильное отравление у тебя.       — Ну Карл, — проныл Ягер, вводя Герца в полный ступор, — Не хочу к врачу… Хочу к себе… Нет, хочу есть… Нет, лучше к врачу. Ну Карл! Меня опять тошнит.       — Что за психическое расстройство? — гауптман ещё с большим волнением посмотрел на друга, спешно ведя его дальше, пока не стало ещё хуже. — Наверное, ты просто устал за этот месяц. Такое бывает, и нам не о чем волноваться. Давай, не падай. Я тебя иначе не дотащу.       Ягер не понимал, что с ним происходит. Вдруг захотелось просто взять и начать жаловаться Карлу на жизнь, а потом за что-нибудь на него наорать. Герц довёл Клауса до кабинета того самого доктора Кёлера, который как-то раз пытался приставать к Ягеру, но безуспешно. Карл почти пихнул его внутрь, а доктор поднял голову.       — Что-то случилось, штандартенфюрер?       — С ним хрень какая-то творится, — пробурчал Герц, отвечая за Клауса, — С самого утра ноет, несёт какой-то бред, ведёт себя странно. А теперь ещё и на тошноту жалуется. Говорит, что два дня назад съел несвежую курицу, и вот результат.       — Выйдите на пару минут, — попросил врач, выставляя Карла за дверь, — Мне нужно осмотреть его, и вы здесь не нужны. Подождите снаружи.       Кёлер подошёл к Клаусу. Немец сидел на стуле, потирая глаза. У него был очень уставший и измученный вид, но доктора волновало не это.       — Мне надо вас осмотреть, а потом задать пару вопросов…       — Ладно, как скажете, — согласился Ягер, принимая помощь.       Пришлось снять одежду с верхней части тела. Кёлер осторожно надавил на живот в какой-то определенной точке, вызвав сдавленный вскрик. Клаус отодвинулся от него, морщась от внезапной сильной боли. Доктор что-то записал себе в бумаги, а потом сел напротив него.       — Как вы себя чувствуете, штандартенфюрер? Голова кружится? Как сильно и давно тошнит?       — Не знаю, — пробормотал Ягер, всё ещё чувствуя боль в районе живота, — Где-то два дня, но я не уверен. Кажется, ещё и до этого было. А с головой всё плохо. Мир просто плывёт…       — Ладно, — спустя минуту ответил доктор, — А…Была связь с альфой недели три или четыре назад?       — А какое это имеет значение? — Клаус с подозрением посмотрел на него, но Кёлер примирительно поднял руки.       — Просто необходимо знать для справки. И ещё… Желательно знать, была ли в это время течка.       — Да, — вздохнул Ягер, — Но его имя я не скажу. И вообще… Зачем это? Вы можете просто дать какую-нибудь таблетку?       — К сожалению, нет… — Кёлер закусил губу, — Видимо, я должен вас поздравить…       — С чем? — нахмурился Ягер, а врач с грустью сказал.       — Все симптомы говорят только об одном. Время и всё остальное тоже совпадает. Чувствительность уже появилась… Похоже, вы беременны.       Клаус подскочил, но перед глазами сразу всё потемнело, мир быстро закружился, а потом он упал в обморок, чувствуя начинающуюся панику.