Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Ты, оставивший в мире злодейства печать, Просишь, чтоб на тебя снизошла благодать. Не надейся: вовеки не будет прощенья, Ибо сеявший зло — зло и должен пожать.

      Немецкие танки въезжали в город уже почти на рассвете. Люди, так рано бродившие по улице, испуганно бросались в стороны, не понимая, что происходит, и зачем потревожили их мирную жизнь. Ягер чуть не уснул по дороге, но никто из экипажа этого не успел заметить. Ни к чему им сомневаться в стойкости своего командира. Клаус потёр виски, чувствуя ужасную усталость. Не было никаких сил продолжать бороться. Может, Карл был прав, и ему стоило остаться в штабе?       В любом случае, уже поздно задумываться над этим. Дороги уже должны были перекрыть, и русским ничего не останется, кроме как идти сюда.       — Быстро разбирайтесь с жителями, — уставшим голосом попросил Ягер, — Сделайте это побыстрее, пока Ивушкин не прибыл. Нам нужно найти подходящее место, чтобы можно было их окружить, как только войдут в город.       Штандартенфюрер отдал этот же приказ другим танкам, а сам остался ждать внутри своего. С ним остался только мехвод, но он не пытался завязать разговор, а Клаусу тем более не горел желанием. Он просто сидел и думал о своём, пытаясь предугадать будущее. Хотя бы ближайшее, что уж говорить о далёком. Тут бы выжить сегодня не мешало. Это уже будет небольшой победой. «Твой отец та ещё заноза, — мысленно усмехнулся Ягер, обращаясь к той маленькой жизни, что появилась внутри него, — Не волнуйся, мой маленький… Я не дам тебя в обиду, чего бы мне это не стоило. Мы попытаемся вернуть Колю, и надеюсь, что у нас это получится, а у тебя будет живой и любящий отец».       Почему-то казалось, что в скором времени он начнёт чаще общаться с ребёнком, но до этого момента надо ещё как-то доползти. У Ягера не было никакого желания сражаться с Ивушкиным, но какой был предоставлен выбор? Можно просто отпустить его, а потом попытаться забыть альфу, но разве это возможно? А если ребёнок будет похож на Колю? Клаусу придётся всю жизнь смотреть на него, а видеть русского танкиста. А как будет чувствовать себя сам Ивушкин после всего случившегося?       Пока у Клауса вертелась лишь одна цель. Всё рассказать Николаю, а дальше как получится. Если нет, то нет. Придётся карабкаться дальше одному, заручаясь поддержкой знакомых. Даже Карла Герца, если будет возможен такой вариант. Не лучший кандидат в помощники, но он хотя бы друг детства, который и правда всегда защищал его раньше…

Осень 1918 года

      Маленький мальчик бежит по дороге, чтобы быстрее добраться до дома. Сегодня был второй день в школе, но ему не понравилось. Он ещё не успел найти себе друзей, а от этого было грустно, потому что с ним никогда никто не дружил.       Через несколько минут ребёнок уже был возле дома, открывая дверь и заходя внутрь. С порога он услышал чью-то ругань, а потом из ближайшей комнаты выглянула бледная и растрёпанная женщина.       — Клаус, милый, ты уже вернулся?       — Да, мама, — кивнул мальчик, а она взяла его за руку, отводя на кухню и быстро разогревая обед.       — Кушай, солнышко, никуда не уходи. Мы с отцом поговорим, а потом я приду, хорошо?       Она спешно ушла, прикрывая за собой дверь. Маленький Ягер остался в одиночестве и с тарелкой какого-то супа. Пах он так себе, но семья у них была не богатая. Они не могли позволить себе чего-то более дорогого и вкусного. Отец всегда кричал на маму, когда ему не нравилась её стряпня. Клаус услышал, как в соседней комнате что-то с грохотом упало и разбилось. Затем послышались причитания, а далее злые крики и плач.       Такое было почти каждый день в их доме. Почему-то родители совсем не любили друг друга и часто ссорились. В этот день отец кричал сильнее обычного, и Клаус очень быстро не выдержал. Он бросил ложку, выбегая из комнаты, а затем и из дома, краем глаза замечая, как мама закрывает лицо руками, на которое то и дело сыпались удары.       По щекам ребенка побежали слёзы, и он не смотрел, куда бежит. Его самого отец никогда не трогал и как будто презирал. Почему-то казалось, что он считает Клауса чужим сыном, а не своим. Эльза много раз говорила мужу, что это их чадо, но он был слишком упрямым, а после каждого такого разговора только сильнее злился, и его эмоции выходили из-под контроля.       Наверное, Клаус так бы и бежал дальше по улице, если бы не столкнулся с мальчиком своего возраста, который недовольно отступил в сторону, хватая его за руку.       — Эй, ты куда несёшься?       Черты лица показались знакомыми, и Клаус вспомнил, что это его одноклассник, которого он сегодня и вчера видел в школе. Тот с интересом посмотрел на заплаканное лицо, с участием спросив.       — Что случилось, мелкий? Я, кстати, тебя знаю. Мы в один класс попали. Меня зовут Карл Герц. А тебя?       — Клаус… Ягер, — прошептал мальчик, улыбнувшись, — Ничего не случилось. Просто проблемы дома…       Новый знакомый понимающе кивнул, а потом они вместе пошли по улице, пиная камни. Карл был выше почти на голову, и от него пахло альфой, но Клауса это совсем не волновало. Да, мама просила его общаться только с омегами, но этот мальчишка кажется очень славным и дружелюбным.       — Как тебе школа на первый взгляд? — поинтересовался он, а Ягер пожал плечами.       — Скучно. Пока, как мне кажется. Думаю, дальше будет интереснее. А давай, кто быстрее? Вон до того дерева.       Дети, уже весело смеясь, побежали наперегонки, пытаясь обогнать друг друга. Это был первый человек, с которым Клаус так спокойно общался. Не считая вечно спорящих родителей, конечно.       — Хорошо бегаешь, — выдохнул Карл, толкая его в бок. Он оказался довольно сильным, и Клаус едва не упал. — Правда… Ты какой-то хилый, если честно. Ты кто?       — В смысле?       — Альфа или омега. Я не могу чувствовать и различать запахи. Врачи говорят, что у меня полностью отсутствует нюх.       — Я… — Клаус помедлил, а потом неожиданно для себя соврал, — Я альфа. Как и ты.       Карл кивнул, и они побежали дальше. Это был самый первый и единственный друг будущего штандартенфюрера СС. Тогда два ребёнка ещё не могли знать, что ждёт их во взрослой жизни, и как сильно пошатнётся их крепкая дружба.

***

      Клаус улыбнулся этим простым воспоминаниям. В его жизни было много приятных моментов, во множестве которых присутствовал Карл. Возможно, не будь он в его глазах альфой, то всё сложилось бы иначе, а отношения перешли бы на другой уровень. Крайне редко встречались случаи, когда альфа и омега были друзьями, прекрасно зная друг о друге. Обычно такие знакомства и такая дружба заканчивались горизонтально.       Взять то же детство Клауса. Он заканчивал школу, когда к ним пришёл новый парень. Молодой красавец. Высокий, статный, гордый. Все местные парни и девушки омеги просто сходили с ума по нему. Пожалуй, Клаус был одним из немногих, кого этот человек вообще не интересовал.       Прошло где-то три месяца с присутствия этого парня в школе, когда выяснилось, что одна девушка забеременела. Потом вторая, третья. Четвёртым был парень. Родители любвеобильного сына вскоре переехали из города вместе с ним, но Ягер запомнил этот случай на всю жизнь. Он открыто показывал, насколько безмозглыми и безответственными могут быть альфы. Ещё и поэтому Клауса так волновала его встреча с истинным. Не просто так он беспокоился, как оказалось.       — Штандартенфюрер, мы всё приготовили. Людей отправили в соседние населенные пункты. Что прикажете делать дальше?       Ягер вздохнул, доставая карту. Он надеялся, что никто из окружающих не видел, что ему плохо. Клаус и так в последнее время слишком часто становится каким-то слишком болезненным. Он взял в руку карандаш и обвёл центр города.       — Видите это кольцо? Отсюда отходит четыре разветвления в разные стороны. С одной подъедут они, а с трёх других мы. Мне передали, что у русских есть снаряды, но сколько — неизвестно. Это может сыграть с нами злую шутку, поэтому не выходим в открытый бой сами. Ждём действий с их стороны.       — А почему вы так уверены, что они вообще поедут сюда? — не понял немец. — Какая им выгода соваться туда, где совершенно точно будет засада? Если опираться на ваши слова, то выходит, что Ивушкин очень сообразительный и неглупый человек. Где гарантия, что он не пойдет пешком через лес?       — Да, вы правы… — задумался Клаус, — Этот момент я не продумал. Однако я всё равно склоняюсь к тому, что они прибудут сюда. Сомневаюсь, что Ивушкин возьмёт и бросит этот танк. Нет, он не захочет оставлять его нам, если только не критические обстоятельства вроде неожиданной поломки вынудят его. Я полностью уверен, что он пойдёт через этот город. Будет знать о засаде, но пойдёт. Всё, занимаем позиции!       Ягер был превосходным стратегом, но в его плане всё-таки был изъян. Он не знал, что будет делать, если они всё же смогут схватить их. Коле больше ни за что на свете не доверят танк. В принципе, саму идею с такими тренировками тоже отменят.       Вот теперь Клаус по-настоящему испугался за судьбу Коли. Счастье будет на стороне танкиста, если его отправят обратно за решётку в лагерь. Но зная Гиммлера, Ягер мог быть полностью уверен, что тому грозит расстрел. Или чего похуже, но как он мог это предотвратить? У него нет такой огромной власти, как у рейхсфюрера. Раньше он всегда мог рассчитывать на помощь Гейдриха, но тот был убит два года назад. Умер в госпитале от полученных ран в результате покушения. А Ягер когда-то был у него на хорошем счету.       Начало медленно светать. Русские должны были услышать шум от танков в ночной тишине. Вряд ли они продолжили бы сидеть на одном месте. Скорее всего, они выдвинулись сразу, как только поняли, что им грозит опасность. Но вдруг они всё-таки пошли пешком? Тогда это будет просто необыкновенный провал Клауса, а мирная жизнь махнёт ему ручкой на прощание.       Мало вероятно, что Ягеру снова сойдёт всё с рук. Гиммлер ещё и нашепчет, что штандартенфюрер лично помог пленным сбежать. От этого человека можно всего ожидать. У Клауса времени до пяти утра. Осталось примерно полтора часа. О дальнейшем даже не хотелось думать.       Где-то вдалеке раздался шум, и все немцы насторожились, прислушиваясь. Токсикоз опять дал о себе знать, и Ягер позволил себе на минуту вылезти из танка и глотнуть свежего воздуха. Маленько полегчало, но всё равно было плохо. Звук мотора всё нарастал, и Клаус слегка улыбнулся. Не прогадал. Коля явился сюда, и пора начинать действовать. Штандартенфюрер надел наушники, связываясь с командиром танка, стоящего в соседней улице.       — Будьте готовы. Стреляйте сразу же, как только он покажется на пути. Желательно хотя бы немного подбить их.       Спустя пару секунд послышался грохот от выстрела, а за ним последовал второй. Либо свой, либо ответный от русских. Так просто не разобрать. Клаус внимательно следил за обстановкой из танка, но на улице всё стихло. Ягер немного подождал, но везде царила полная тишина.       — Танк два, что у вас? Вы задели Т-34? Танк два, ответьте. Вы меня слышите?       — Чёрт, — процедил мехвод, — Похоже, подбили их. Но что с Иванами?       — Замолчи, — прошипел Клаус, уже едва держащийся на ногах от усталости и головной боли, — Танк три, доложите обстановку.       — Вражеского танка не видно с нашей позиции, но… — прогремел выстрел, а потом командир закричал, — Какого?! Я тебя…       Штандартенфюреру стало ещё хуже, как только он услышал в наушниках булькающие звуки. Что у них там произошло? Русские решили убрать их вручную?       — Что делать? — поинтересовался мехвод.       — Мне это надоело, — разозлился Клаус, быстро меняя настроение и собственное решение, — Идём в открытую, пока они не перебили нас как крыс.

***

      Все мертвы. Он остался совсем один. По лбу течёт кровь, капая на глаза, но Ягер смахивает её рукой. Два танка стоят на разных концах моста. Своеобразная дуэль, предложенная Клаусом. Выбора не было. В тот момент он не мог поговорить с Колей из-за живого члена экипажа и озлобленных русских, но теперь он вообще один. Все танки немцев уничтожены, а Т-34 так никто и не смог сломать. Остался последний шанс.       — Я не убью тебя, — прошептал Клаус, — Но я заберу твою башню… Твои гусеницы…       Снаряд русских прилетел точно в цель, и Ягера откинуло в сторону, хорошо приложив головой о железный корпус. Только новых шрамов на лице ему не хватало. Он закашлялся от появившегося в танке дыма и выполз наружу, падая возле люка. Перед глазами мелькнула расплывчатая тень, а когда зрение более-менее сфокусировалось, Клаус узнал Колю. Танк поехал вниз, где была река, но Ивушкин наступил на край ногой, не давая упасть, а на Ягера направил ружьё.       Штандартенфюрер молча смотрел в холодные глаза Николая, а потом собрался с силами. Надо сказать, пока он окончательно не истёк кровью.       — Коля… Я…Ты… Ребёнок…       — Что? — Ивушкин опустил оружие. — К-какой ребёнок?       — Твой, — выдохнул Клаус, а танкист сделал роковой шаг назад.       Танк больше ни что не держало, и он снова начал съезжать вниз. Ягер так и лежал на нём, не делая попыток за что-нибудь зацепиться. Он увидел, каким ужасом наполнились глаза Коли, когда Пантера окончательно начала падать. Клаус ожидал, что сейчас упадёт в ледяную воду, а затем его придавит танком, но сильные руки схватили его в последний момент, вытягивая обратно на мост. Ягер тяжело задышал, а Ивушкин слегка потряс его.       — Эй, ты живой?! Скажи, что не умер, мать твою!       — Командир, что происходит? — Василенок удивлённо смотрел на Колю, который у него на глазах спас немца, но Николаю было пока что не до него.       Клаус зашевелился, понемногу пытаясь прийти в нормальное состояние. Ягер приподнялся на локте, но живот свело ужасной судорогой, и он с громким криком упал обратно.       — Хорош орать! — испуганно рявкнул Коля, но одного взгляда на исказившееся болью лицо хватило, чтобы понять, что что-то не в порядке.       Боль появилась внезапно и продолжала пульсировать, отдаваясь в каждой части тела. Из Т-34 выглянули все остальные, непонимающе смотря в сторону Ивушкина.       — Коля, что-то… Не так… — отрывистым голосом заговорил Клаус, лишь слегка нечётко выговаривая русские слова. — Что-то…       — Тише, успокойся, — зашептал Коля, наклоняясь, — Твои скоро будут здесь. Потерпи немного. Уверен, ничего серьёзного. Просто нервы. Слышишь меня? Чёрт! Не отключайся!       Но эту просьбу Ягер уже не мог выполнить. Перед глазами всё стало снова расплываться, а потом опять наступила темнота.