Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Ты ушёл, померк весь свет… сердце бьётся уже чуть слышно… Я не верю, что тебя нет. Почему же так всё вышло? Ты ушёл, всё забрав с собой… Застыли слёзы на глазах… А в сердце лишь немая боль… Мы будем вечно помнить ТЕБЯ…

      Пока Клаус и Коля ждали возвращения Карла, Ягер успел найти свою одежду в шкафу. Он взял в руки военную форму СС, сразу заметив на себе злой взгляд альфы, но ничего другого не было. Не в больничном же халате идти, в самом деле.       Оделся он за пару минут и снова стал похож на обыкновенного штандартенфюрера, кем и был ранее. Однако сейчас даже в этой одежде он видел перед собой другого человека. Николай фыркнул в сторонке, отвернувшись. Его раздражала и даже бесила эта форма, но он и сам понимал, что тот должен надеть хоть что-нибудь. В любом случае, скоро все эти шмотки будут ему малы.       Ягер подошёл к Коле, а тот смерил немца оценивающим взглядом, а потом кивнул.       — А ты изменился с того дня… В камере.       — Возможно.       Эти немногословные разговоры каждый раз создавали очень неловкую атмосферу. Возле двери раздались шаги, и они ожидали увидеть Карла, но вместо него внутрь зашёл Кёлер. Клаус подскочил, отходя от него подальше.       — Вижу, вам лучше, — заметил доктор, — Советую слишком не напрягаться. Не пойдет на пользу. Надеюсь, вы готовы? Рейхсфюрер уже заждался.       — Пускай ещё подождёт. Не перетрудится.       Герц снова появился неожиданно, схватив врача сзади и зажав ему рот. Ягер незаметно улыбнулся, поражаясь ему. Всегда приходит в самый подходящий момент. Карл нажал на какую-то точку на шее, и Кёлер отключился. Немец затащил его в палату, бросив на кровать. На улице начали раздаваться крики, а после выстрелы.       — Что это? — нахмурился Клаус, а Карл поднял руки.       — Это всё ради благой цели. Я приказал выпустить заключённых. Вернее, сделал это почти сам. Это на какое-то время отвлечёт большую часть охраны, но ненадолго. Надо торопиться. Давай, шевелились. Идти хоть можешь?       — Да, на твоё счастье, — хмыкнул Ягер, а Ивушкин толкнул вперёд переводчика, которого пришлось тоже взять с собой.       В коридоре было тихо и пусто. Они прислушались, но слышно ничего не было, поэтому они рискнули выйти и практически побежать к выходу. Один неверный шаг, и всё закончится, не начавшись. Пока небольшая группа двигалась к своей цели, Карл протянул Ягеру несколько таблеток.       — Зачем? — не понял Клаус. — Сомневаюсь, что мне уже нужны подавители.       — Это не они, — покачал головой Герц, — Насколько я знаю, это как-то затормаживает токсикоз. Тебе не повредит, а положение немного облегчит. Не спрашивай, откуда я знаю и где их взял.       — Правда? — протянул Клаус, проглатывая таблетку, — Только не говори, что готовишься стать отцом.       — Бред не неси, — прошипел Карл, — Ты тут не один такой. К сожалению или к счастью. Я ещё успею обзавестись детьми, а пока хотя бы тебе помочь хочу. Господи, что я вообще творю?! Сдался ты мне, Ягер. Почему я всегда стремлюсь спасти твою шкуру?       — Потому что мы друзья, — усмехнулся Клаус. — Удивлён, что для тебя это что-то значит. Никогда бы не подумал, что ты будешь рисковать собой, чтобы выручить меня.       — Куда же я денусь? — вздохнул Карл. — Я же сказал, что не прощу себя, если позволю Гиммлеру забрать тебя в Берлин. Но ты, конечно, вовремя залетел.       — Ты это вон тому скажи, — кивок в сторону Коли, — Его рук дело.       Ивушкин внимательно прислушивался к их болтовне и следил за переводчиком, чтобы парень не сделал ноги. Хотя вряд ли он хотел сбежать, уже поняв, что эти безумцы его путь к спасению из концлагеря.       Беглецы выбрались из здания, и Карл повёл их на задний двор. Нервы у всех были на пределе, и они постоянно озирались, опасаясь слежки. Крики со стороны тюрьмы до сих громко раздавались в ночи, а с неба начали падать холодные капли дождя. Погода резко испортилась, и началась гроза. Клаус поежился, когда ему внезапно стало холодно. Раньше он не замечал за собой такого, но теперь всё изменилось.       Герц зашёл в будку охранника, которая пустовала, но свет в ней горел. Наверное, немец ушёл помогать с бунтом, оставив дверь открытой. А Карл всё продумал, когда шёл на такой риск. Он достал из-за пояса отвёртку и начал откручивать какие-то гайки, что были едва заметны на грязном полу. Ягер прислонился к столу, поняв, что быстро устал, хотя бежали они совсем мало и больше шли.       — Тебе плохо? — спросил Коля, пристально смотря на него.       — Нет, — отмахнулся Клаус, — Устать. Холодно очень.       На дворе стоял промозглый сентябрь, и ночи уже стали гораздо холоднее, чем месяц назад. Ягер уже откровенно дрожал, сидя на краю стола, а это не укрылось от взгляда русского.       — За что мне всё это? — процедил Николай, накидывая на плечи Клауса свою куртку, которую немцы с него даже не сняли на мосту. Сам он принялся рыться в ящиках, словно что-то искал.       Карл всё ещё копался с люком, и у него никак не получалось открутить последний болт, а в лагере тем временем завопила сигнализация.       — Чёрт, — выругался штандартенфюрер, — Засекли гады. Герц, ты можешь как-то поактивнее?       — Я почти. Помогите поднять.       Ивушкин помог откинуть крышку, и вчетвером они спустились вниз, направляясь по подземному коридору наружу, на волю. Надо спешить, потому что пропажу уже обнаружили, а Гиммлер это так не оставит.       Дождик уже превратился в настоящий ливень, но деваться было некуда. Группа сбежавших выбралась из хода в лесу, быстро удаляясь прочь от лагеря, слыша неподалёку крики немцев, которые уже начали их поиски. Впереди шли Клаус и Карл, а за ними Коля и переводчик Витя. Его всё ещё тащили за собой, хотя толку от парня было мало, поскольку он постоянно запинался обо что-нибудь и просил идти потише, не понимая, что так они далеко точно не уйдут.       Коля отдал куртку Ягеру и сейчас уже продрог до костей. Он не понимал, на кой чёрт это сделал, но не отбирать же теперь. Ивушкин всё ещё до конца не знал, как относится к омеге, который мало того, что истинный, так ещё и его ребёнка вынашивает.       Танкист не шутил и не врал, когда говорил Клаусу, что всегда мечтал о семье, о паре, о малыше или малышке. Да, это было всегда так. Кажется, только ему исполнилось шестнадцать, как он уже начал думать об этом, представляя счастливое будущее. Коля никогда не отличался какими-то особыми предпочтениями. Ему было всё равно, какого пола окажется истинный, но он и подумать не мог, что это будет немец. Пожалуй, к такому русский не был готов, поэтому сейчас метался от одного решения к другому.       Выбор оказался слишком сложным. Даже сложнее, нежели он представлял себе. Вроде бы Клаус его истинный и всё такое, но почему он не чувствует внутри того, что должно быть? Даже тот поцелуй не изменил положение, хотя Николай рассчитывал на обратное. Он думал, что это как-то пробудит в нём чувства к Ягеру, заставит каким-то образом задуматься, но нет. У него по-прежнему крутилась в голове одна мысль: «Он фриц. Он мой враг. Моя обязанность убивать немцев, а не шашни с ними крутить». Однако нельзя отрицать, что Ягер не простой солдат и омега. Вообще, Коле было бы гораздо проще смириться, если бы тот не был СС’овцем…       Продвигаться по ночному лесу во время дождя было тем ещё испытанием. Особенно для Клауса. Ему опять стало плохо, и Карл чуть ли не тащил его на себе, бросая злые взгляды на Ивушкина. Он не понимал, почему танкист так поступает. Ребёнок от него, но помогает Ягеру исключительно Герц, без которого они бы даже не выбрались. Николай видел, как Карл смотрит на него, и его глаза становились всё темнее.       Крики немецких солдат начали нарастать, и все мгновенно поняли, что на их след уже вышли. Они ускорили шаг, но буквально через несколько минут в них начали стрелять. Дождь портил видимость, и немцы промахивались, а это была неплохая возможность запутать их. Вдруг выстрел раздался в считанных метрах, а Карл остановился, и из его груди вырвался какой-то сдавленный стон. Герц упал, а Клаус сразу же очутился рядом с ним, прощупывая.       — Чёрт… Что произошло? Где стрелок?! Ты меня слышишь? Карл!       Сзади подошёл Коля, встав над ними. Ягер взглянул на него, но в темноте не мог понять, какие эмоции играют на лице танкиста. Переводчик трясся рядом, на дрожащих ногах отходя от Ивушкина, но в тот момент Клаус махнул на него рукой, а потом поднёс пальцы поближе к лицу, поняв, что на них кровь.       — Карл, пожалуйста, держись. Забыл, что обещал? Вместе выберемся. Вместе.       — Хватит… — прохрипел Герц, слегка отталкивая его, — Стрелок где-то здесь. Уходите… Пока… В вас не попали…       — Нет, я не брошу тебя. Даже не проси. Я…       Ягер хотел сказать ещё что-нибудь, но Коля схватил его под локоть и быстрым шагом направился вглубь леса. Клаус попытался вырваться, не понимая, что русский делает, но Ивушкин не давал ему возможности убежать. Витя, всё ещё стоявший возле Карла, поколебался и побежал вслед за ними.       — Я не понимаю… — бормотал Ягер, когда они отошли на достаточное расстояние, — Где был стрелявший? Не знал, что у нас были такие снайперы… Вблизи же никого не было. И... как мы могли его бросить…       Николай молча брёл рядом с Клаусом, но уже не держал его. Он полностью погрузился в свои мысли. Возможно, думал о смерти Герца, а возможно, о чём-то своём. Ягер был уверен, что Карл умер либо от попавшей в него пули, либо умрёт от рук немцев, которые должны найти его. Штандартенфюрер просто не мог поверить в случившееся и он не понимал, почему Ивушкин так поступил. Он просто схватил его и повёл прочь, даже не попытавшись спасти Герца.       Ягер бросил робкий взгляд на Колю, но тот всё ещё шёл в своих мыслях. Тогда он взглянул на переводчика, с удивлением обнаружив, что парень старается идти как можно дальше от танкиста. Это было странно, ведь до этого он наоборот держался поближе к соотечественнику, веря в его поддержку. Что же успело произойти за такой короткий срок? Они же ещё в лесу шли вдвоём и, кажется, даже переговаривались.       Клаус нахмурился. Да, они действительно шли вместе, но ровно до того момента, пока неизвестный не подстрелил Карла. Неужели… Переводчик что-то видел? Надо будет позже спросить у него, потому что не просто же так он сторонится Николая. Ягер остановился, сев на ствол дерева. Танкист заметил это и вздохнул, остановившись.       — Надо торопиться. Догонят иначе. Я примерно знаю, куда пошёл мой экипаж. До туда уже недалеко, вроде. Твои отстали от нас. Наверное, занялись Герцем. Давай, идём. Нельзя терять время.       Ягер с трудом поднялся, и они пошли дальше. Дождь медленно шёл на убыль, а в некоторых местах уже просвечивало тёмное небо сквозь тучи. Клаус не мог точно сказать, сколько ещё они тащились по лесу, но впереди раздались голоса, а затем чей-то удивленный возглас. Он поднял голову, увидев, что на земле возле небольшого подобия пещерки сидят русские танкисты. Аня, которая тоже была вместе с ними, радостно улыбнулась и повисла на шее у Коли, нежно целуя его первой. Ягер застыл, молча смотря на эту картину, но не понимая, отвечает ей взаимностью Ивушкин или нет. Обзор ему очень скоро закрыл Василенок, направив на него дуло того самого ружья, которое было в руках Коли на мосту.       — А это шо ещё за гость? — сощурился он. — Пленный? Крупная это птица.       — Ягер не пленник, — пробурчал Николай, отодвигая ружьё в сторону, — Он… Мой истинный. А ещё… Он ждёт моего ребёнка.       Русские в шоке переводили взгляд с Коли на Клауса, а Анна упала в обморок от услышанного. Похоже, им предстоит долгий разговор. Бывший штандартенфюрер снова подумал о Карле, а в голове появились нехорошие подозрения. Его друга кто-то убил, и переводчик явно что-то или кого-то видел. И, кажется, Клаус начал догадываться, но всей душой желал, чтобы это не было правдой.