Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Если друг мой дружит с моим врагом, то мне не следует водиться с другом. Остерегайся сахара, который смешан с ядом, берегись мухи, которая сидела на дохлой змее.

      Наступил рассвет, и солнце лениво выползало из-за горизонта, отправляя свои последние тёплые лучи на Землю, чтобы её обитатели ещё немного погрелись перед скорыми холодами. После ночного ливня в лесу было очень сыро, и почва под ногами вся размякла, а из-под ботинок выдавливалась вода. Возможно, это была последняя гроза в этом году, а через пару месяцев уже пойдёт снег. Январь сорок второго был на удивление холодным, а настолько сильных морозов в Германии обычно не бывало. Сорок третий тоже порадовал немцев большими сугробами и ледяными ветрами, а многие старики ворчали, что такой погоды никогда у них не было, а во всём виновата война, не понятно как повлиявшая на это.       Клаус поежился, сильнее заворачиваясь в куртку Коли, но спать на земле всё равно было противно. Он начал кашлять, понимая, что, скорее всего, заболел. Это не пойдет на пользу ребёнку, но Ягер ничего не может с этим поделать. Клаус был немного осведомлен в делах, касающихся детей и ещё в подростковом возрасте читал, что первый триместр самый опасный. Именно в его время чаще всего случаются выкидыши, если омега себя не бережёт. Клаус боялся, что в таких условиях может спокойно потерять своего малыша, но вернуться домой он уже не в силах. Он лишился его, как и своего места штандартенфюрера, к которому так долго и упорно шёл.       Коля, спавший рядом, услышал его кашель и повернулся на другой бок, сонно посмотрев на него.       — Только этого не хватало. Не вздумай болеть. Я тебя на руках не потащу, даже не мечтай.       Ягер удержался, чтобы не сказать какую-нибудь колкость, и поднялся на ноги. В голову сразу ударила боль, но это было уже привычным явлением. Кажется, он скоро привыкнет к постоянному головокружению, тошноте и так далее. Таблетки, отданные Карлом вчера, Клаус решил приберечь на потом. Сейчас он может и перетерпеть токсикоз, но мало приятного, когда тебя выворачивает наизнанку каждые полчаса.       Земля под ногами совсем раскисла, и Ягер подскользнулся, чуть не свалившись на Ионова, который посапывал в том месте, где он пробирался. Коля вчера долго рассказывал о произошедшем танкистам, которые молча слушали его. Никто из них не симпатизировал Ягеру, но они не стали просить командира выпнуть его. Понимали, что так нельзя, раз уж истинный и всё такое. Только Василенок, стоящий сейчас в карауле, попытался возразить Ивушкину, за что получил что-то неприятное в свой адрес.       Клаус присел на небольшой пенёк, стоящий немного поодаль самодельного лагеря русских. Степан Савельевич пристально следил за каждым его движением, но не подходил. Явно не доверял фрицу, о чём открыто и заявил ночью. Он, кстати, вынес предположение, что ребёнок какого-то местного немца, а вовсе не Николая, но тот быстро поставил его на место, заявив, что после рождения будет точно видно. Однако учитывая сон на  холодной земле, насквозь пропитавшейся водой, а также постоянные нервы, Клаус вообще был не уверен, что родит без осложнений и угрозы для жизни самого себя и малыша.       — Это правда? — робкий вопрос позади заставил Ягера вздрогнуть и посмотреть на Ярцеву.       — Что именно? — спросил он, прикрыв глаза. — Вы с Колей. — Не знаю, — честно ответил Клаус, — Он не любит меня, ты же видишь, Анна. Коля просто ответственный человек, который чувствует свою вину. Он понимает, что я тут из-за него.       — Но из-за тебя я не с ним, — прошипела девушка, а Ягер пожал плечами.       — Повезёт в другой раз.       — Ты гад, каких свет не видел, — всё ещё злилась Аня, а Клаус резко развернулся и схватил её за запястье. Она хотела вскрикнуть, но не решилась, зная, что в лесу их могут искать немцы.       — Вспомни, с кем говоришь, — холодно предупредил Ягер, — Я тебе не друг, а ты мне не подруга. Коля хорошо к тебе относится, и поэтому я не имею права убить тебя. Ты всего-то остарбайтер-переводчица. Не более.       — Но Коля же не будет счастлив с тобой, — простонала Аня, — Ему нужна я, а не ты.       — Он мой истинный, Анна, — усмехнулся Клаус, отпустив её, — Мой, а не твой. И ребёнок у него будет не от тебя. Думаешь, я не знаю, о чём ты думаешь? Хочешь убить меня, но не можешь.       — Смогу, если…       — Там кто-то идёт! — крикнул Василенок, и группа сразу же проснулась.       Штандартенфюрер отвернулся от Ярцевой, смотря в лес, но пока ещё было слишком темно, чтобы чётко всё разглядеть. Он напряг зрение, различив среди деревьев пошатывающийся силуэт. Клаус дождался, пока неизвестный выйдет в слабый луч света, пробивающийся сквозь деревья, а потом прикрыл рот рукой, не в силах поверить, но увидел, как Степан нацелил ружьё на нежданного гостя.       Ягер рванул вперёд, надеясь, что это заставит Василенка притормозить. Клаус не верил, что это он, но убедился, когда подбежал к нему. По щекам побежали слёзы, и он почти бросился на шею немца, обнимая его.       — Боже… Боже… Ты живой… Живой, — Ягер посмотрел на уставшее и измученное лицо Карла, готовый расцеловать его, — Нет, не верю… Чёрт…       Герц слабо улыбнулся, едва держась на ногах. Это правда был он. Пуля попала в живот, но не задела жизненно важных органов, и он выжил. Клаус мёртвой хваткой вцепился в него, словно боясь, что Карл испарится, но тот и так почти падал. Он долго шёл по лесу и потерял много крови, хоть и не умер.       Ягер помог ему дойти до небольшого лагеря, осторожно уложив на землю. Краем глаза Клаус заметил не просто удивленный, а ещё и полный злости взгляд Коли. С чего бы это? Впрочем, с этим можно и потом разобраться. Сейчас надо чем-нибудь перевязать Карлу живот, пока он окончательно не истёк кровью. Герц слабо улыбнулся, кивнув.       — Вместе, Клаус. Вместе…       — Даже не думай умирать, — грустно прошептал Ягер, — Прошу тебя. Я же поверил, что ты погиб. Как ты выжил? Ладно, потом всё это. Отдохни пока. Я найду, чем тебя подлатать.       Карл что-то пробормотал, закрывая глаза. Дыхание стало слабее, а Клаус испугался, что тот использовал последние силы, чтобы дойти до сюда. Он огляделся, увидев мрачную Аню возле Николая. Одного взгляда на танкиста хватило, чтобы понять, как он бесится.       — Анна, помоги, пожалуйста, — попросил Ягер, — Он мой друг. Спас нам жизнь. Без него Коля не стоял бы здесь.       Девушка поколебалась, но потом порылась в своей небольшой сумке, достав оттуда своё старое платье, которое носила в лагере. Она попросила Ивушкина разорвать его на несколько удобных для перевязки частей, и русский не стал спорить. Пока они разбирались с платьем, Ягер стянул с друга мундир и рубашку, оглядев рану. Пуля прошла на вылет, а это очень хорошо. Есть надежда, что обойдётся без тяжёлого заражения.       — Я не понял… — Василенок сложил руки на груди, подходя к Клаусу, закрывшему собой Карла, — Мы ещё одного фрица приютить решили? Понимаю этого… Твоего… Но на шо нам второй сдался? Убьём его и всё.       — Не трогать Герца, — приказал Коля, — Не надо. Пусть остаётся, раз уж такой живучий.       Спустя полчаса рана была наспех обработана, а Ионов сбегал на небольшую разведку и удивил группу, когда сообщил, что немцев нигде не видел и не слышал. Словно они испарились, хотя в утренней тишине хорошо слышны любые шорохи. Ягер сидел возле Карла, дыхание которого стало гораздо ровнее, и он спокойно спал у него на коленях. У самого Клауса болело горло, но штандартенфюрер забил на это, следя за самочувствием друга.       Коля собрал своих возле небольшого костра, и они обсуждали план дальнейших действий, а Клаус поманил рукой переводчика. Витя, всё это время старающийся не отсвечивать, испуганно посмотрел на него, но поборол страх, подходя к немцу.       — В-вы что-то хотели, господин Ягер?       — Хотел узнать, что вчера случилось, — тихо сказал Клаус, наблюдая за русскими, чтобы не подслушивали, — Я знаю, ты видел того стрелка, но прикрываешь его. Но ему я ничего не сделаю, даже, если захочу. Кто он?       — Да, это… — Витя неуверенно потоптался на месте, прошептав имя, — Николай.       Ягер опустил голову, сдерживая новый поток слёз, которые стали слишком часто появляться. Он догадывался, поскольку никого не было сзади, кроме него. Наверное, он нашёл пистолет в будке охранника, когда копался в ящиках. Клаус разрешил переводчику идти, а сам посмотрел на Карла. Недавно он не представлял, что будет так беспокоиться за этого человека и горевать из-за его смерти, которой, к счастью, не было.       Герц верно говорил, что Ягер частенько бесит его, но они оба были не подарками. Каждый был готов заступиться за своего друга в любой ситуации. Поразительно, что даже война не смогла полностью стереть хорошие отношения. Вот, что называется настоящей дружбой. Страшно представить, сколько Карл шёл по лесу, пока не нашёл их. Но это уже не имеет значения, ведь главное, что он живой, и есть шанс поправиться.       Возвращение Герца это, разумеется, большая радость, но Клаусу до сих пор не верилось, что это Коля выстрелил в него. Наверное, надеялся, что немец умрёт в одиночестве в лесу, но выстрел оказался не смертельным. Ягер с самого начала видел, что Ивушкин терпеть его не может, но он не подозревал, что альфа способен на такое хладнокровное убийство своего спасителя. Да, в лагере Клаус уже начал догадываться обо всём, но хотел надеяться, что это просто глупость. Как жаль, что нет.       Мнение Ягера о Коле не сильно изменилось после этого, но чувства дали трещину. Он внезапно начал бояться за своего малыша, которого хотел защитить всем сердцем. Даже от его отца, если данная мера будет необходима. Клаус всё равно любил танкиста, но какое у них будущее? Аня права. Они не будут счастливы вместе.       — Ты всё ещё здесь? — Карл наконец-то очнулся, но глаза не открыл.       — Конечно, — кивнул Ягер, — Ты не бросил меня, а я не брошу тебя. Прости, что так вышло в лесу… Так получилось…       — Я знаю, — вздохнул Герц, поудобнее устраиваясь у него на коленях, — Это же был твой Ивушкин, да?       — Да, прости, — зажмурился Клаус, — Я не представляю, что делать. Как после такого доверять ему? Я…Я не знаю, что со мной происходит. Мне просто страшно. Такого никогда не случалось раньше.       — Успокойся, — строго сказал Карл, — Ты самый сильный идиот, которого я только знаю. Забыл, что ты штандартенфюрер СС? С самим Гейдрихом был знаком. И с Гиммлером тоже.       — Да, но звание уже в прошлом, — грустно усмехнулся Ягер, — Мы оба предатели. Кстати, как ты не столкнулся с нашими?       — Почему же не столкнулся… Ещё как столкнулся. Я смог убедить этих олухов, что преследовал беглецов, но один из вас подстрелил меня. Они поверили, что вы побежали в другую сторону, и направились туда же, как я и приказал им.       — Они тебя бросили одного с такой раной? — недоверчиво сощурился Клаус.       — Нет, конечно, — фыркнул Карл, — Со мной оставили двоих. Ты не представляешь, какого труда мне стоило… Убить их. Иначе не ушёл бы, а моё предательство всё равно бы раскрылось рано или поздно. Оставаться я не мог, если жить хотел. Пошёл за вами, надеясь, что успею догнать. Быстро идти не мог, едва пробирался в темноте, а перед глазами всё плыло. Думал, умру прямо там. Твой альфа оказался не слишком метким. Даже убить нормально не смог.       — Так радуйся, — тихо засмеялся Клаус, — Я правда испугался. Особенно потом, когда понял, что ты погиб, и мы больше не увидимся. Ты много значишь для меня, Карл. Не в любовном смысле, само собой.       — Разумеется, — улыбнулся Герц, — Год назад я такой исход даже не представлял. А что сейчас? Валяюсь у тебя на ногах и рассуждаю о жизни. Слушай, а мы хорошо вместе смотримся, не находишь? Может… Ну это? Что скажешь?       Ягер посмотрел на хитрую улыбку Карла, легонько пихнув его. Лучше стало, раз шутит уже.       — Погоди с восемь месяцев, — разочаровал его Клаус, — Мы друзья, а не любовники. К тому же, у меня свой есть.       — Ой, да брось, — отмахнулся Герц, — Ну какой он истинный? Из него даже отец никудышный будет. По нему же видно. Ты просто знай, что всегда можешь положиться на мою помощь. Будь это просто какая-то просьба, или забота о ребёнке.       — Ты наглеешь, — Клаус закатил глаза, показывая недовольство, — Не рано ли флиртовать начал?       — Да какой же это флирт? — он притворно поднял руки, говоря о своей невинности. — Я в жизни к тебе не приставал.       — Ну да. Потому что считал меня альфой. Кто знает… Возможно, если бы знал, то и ребёнок был бы твой.       — Даже не знаю, плохо это или нет, — протянул Карл, — Я бы не отказался, если честно. Что в этом плохого? Подумаешь, не истинный. Есть и такие семьи. Я думаю, у нас с тобой всё бы могло получиться.       — Ага, только мы постоянно ссорились бы и не удивлюсь, если бы чуть ли не дрались. Нет, спасибо. Я тебя очень люблю, но не настолько.       — А ты всё равно подумай, — намекнул Герц, — А я пока ещё посплю.       Ягера ничуть не напрягли такие откровенные намёки Карла. Скорее, он задумался над его словами. На отношения с ним он готов не был, но кто знает, как всё повернётся дальше и в какую сторону. Возможно, кроме него у Клауса скоро никого не останется. Он всё ещё держался за слабую надежду, что Коля возьмёт себя в руки, но она таяла с каждым днём. Вчера танкист попытался убить Карла, а что будет дальше? Он и его попытается застрелить? Ягер посмотрел на Николая, но русский не замечал его. Почему-то уверенность в доброте Коли понемногу начала уходить, но так нельзя. Надо продолжать верить. Всё у них будет хорошо, чтобы не происходило сейчас.