Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Нравственное значение брака состоит в том, что женщина перестает быть орудием естественных влечений, а признается как существо абсолютно ценное, само по себе, как необходимое восполнение индивидуального человека до его истинной целостности.

      Прошло ещё три дня. Небольшая группа из русских и немцев так и находилась на прежнем месте, а их как будто никто и не искал, просто забив. Впрочем, это было только на руку им, так как они ждали, пока Волчок более-менее будет держаться на ногах, чтобы продолжить идти к границе с Чехией, где появится возможность расслабиться.       Клаус наблюдал, как за ним и Карлом постоянно кто-то следит. Танкисты были полны уверенности, что они здесь специально, чтобы однажды подставить всех. Если Ягера они ещё готовы были терпеть, раз тот оказался истинным их командира, то вот присутствие Герца вообще не устраивало никого. Эти три дня они только и делали, что спорили, пытаясь убедить Колю, что один фриц плохо, а два того хуже, и, судя по всему, Ивушкин задумался над этими словами. Из-за этого Клаус боялся оставлять друга одного, рискуя вернуться и найти только его тело, либо пустое место.       — Блин, только не говори, что началось заражение, — Ягер как раз осматривал рану Карла, и ему показалось, что она стала выглядеть хуже.       — Ай! Да нормально всё! — Герц что-то недовольно бурчал, пока Клаус менял повязку, но не сопротивлялся.       — А мне кажется, что нет, — оборвал его штандартенфюрер, — Тебе к врачу надо, но где мы его здесь возьмём?       — Если кому и нужен врач, то только тебе, — вздохнул Карл, опуская рубашку, — Какой срок? Месяц?       — Где-то так. Плюс неделя примерно. Ещё рано беспокоиться. Впереди как минимум семь или шесть месяцев…       — В смысле? — Герц вывернулся и посмотрел ему в глаза, наклоняя голову. — Ты что несёшь? С арифметикой проблемы?       — Нет, Карл, — погрустнел Клаус, — Ты думаешь, у меня есть шанс вынашивать ребёнка ровно восемь месяцев? Посмотри на эти условия! Я сплю в холоде на земле, уже успел заболеть. Мне хочется, чтобы он хотя бы здоровым родился.       — Справимся, — поддержал его Карл, — Со всеми проблемами. И с тобой тоже. Будет всё нормально с мелким.       — Это не твой ребёнок, — напомнил Ягер, — Прости, но нет.       — И что? — не понял Герц. — Это мешает мне как-то тебе помогать? И вообще… Поговори наконец с Ивушкиным. Вам пора выяснить отношения. Это же он отец.       Клаус согласно кивнул, понимая, что давно пора. Он оставил Карла на месте, надеясь, что его за это время никто не прибьёт. Он позвал переводчика, чтобы нормально поговорить с Колей. Николай удивлённо посмотрел на омегу, но отошёл вместе с ним подальше от остальных.       — О чём ты хотел поговорить? — спросил он.

Worüber wolltest du reden?

      — О нас, — закусил губу Ягер, — Что мы будем делать? Где нам жить? Не в лесу же. Пока я ещё могу этим обходиться, но вскоре надо будет что-нибудь получше.       — Об этом не волнуйся, — поморщился Коля, — Я что-нибудь придумаю. И я хочу, чтобы ты держался подальше от Герца.

Mach dir keine Sorgen. Ich werde an etwas denken. Und ich möchte, dass Sie sich von Hertz fernhalten.

      — Это ещё почему? — рассердился Клаус. — Я знаю, что это ты хотел убить его. Хочешь снова попытаться? Даже не надейся.       Ивушкин резко прижал немца к дереву, наклоняясь к уху.       — Ты мой, Ягер. Я могу делать, что хочу. И приказывать тебе, что делать. Ферштейн, мой дорогой?       Клаус оттолкнул русского, с болью смотря на него и отходя назад. По сути, Коля был прав насчёт собственности, но где справедливость? Он не игрушка, а живой человек. Альфа не собирался так просто отпускать его, снова хватая и нагло целуя. Ягер не знал, как реагировать на это, поскольку не понимал, что конкретно хочет показать Ивушкин. Это одновременно и похоже на любовь и нет. Впрочем, глупо убегать от Коли, а потом пытаться наладить отношения, поэтому он ответил на поцелуй, позволив танкисту самому решать, что делать дальше.       Николай почувствовал наконец-то данное разрешение, залезая рукой под рубашку. Клаус не возражал, сделав ответное действие. Лучше уж так, чем вообще жить со скалой. Ивушкин уронил его на землю, целуя шею и стягивая ненужную одежду. Переводчик уже давно убежал в лагерь, чтобы не получить от Коли за излишнюю любознательность, но его побега никто не заметил.       — Они услышать… — прошептал Ягер, кидая на землю куртку Коли, которую тот взял у Ионова. Он лучше остальных переносил холод, поэтому пожертвовал этот предмет одежды командиру.       — Пофиг, — прорычал Ивушкин, уже гораздо более заинтересованный в омеге.       Пока парочка изучала друг друга, Карла сильно напрягало их долгое отсутствие. Он сомневался, что танкист причинит вред его другу, но всё равно не мог успокоиться. Витя только что вернулся весь красный и сел в сторонке, отмахнувшись от вопроса Волчка, что случилось. Герц видел его, но говорить с переводчиком не хотел, а потому решил лично пойти поискать их.       Он с трудом встал, держась за перевязанный живот, но умирать пока не собирался. Карл направился туда, где недавно и скрылись Коля с Клаусом. Василенок увидел, что немец куда-то пошёл и сразу остановил его.       — Куда намылился, фриц? — сощурился Степан, а Герц развёл руками, показывая, что русской речи не понимает ни на грамм.       Он так-то и не попытался выучить русский, но сейчас это не было бы лишним. Ягер немного знал отдельные слова, поэтому с трудом мог что-то понимать, в отличие от Карла. Он думал, как выкрутиться из ситуации, но Василенка отвлекло какое-то движение в лесу, поэтому Герц благополучно смылся, оставив Степана разбираться с оленем, который заинтересовался такой необычной группой на своей территории.       Карл пробирался сквозь заросли, не понимая, зачем надо было уходить так далеко. Вернее, он начал сомневаться, что идти искать их было правильным решением. Герц собирался повернуть назад, когда услышал неподалёку тихий шёпот на разных языках, а потом приглушенные стоны и шуршание. Он остановился, догадавшись, что дальше идти не стоит. Карл не был дураком, быстро поняв, что Клаус нашёл общий язык со своим альфой. Расстроился ли он от этого? Нет, не слишком. Возможно, только потому, что до конца не успел откопать свои чувства к Ягеру. Может, оно даже к лучшему. Герц развернулся, оставив их одних.       Немец неслышно удалился, чтобы не выдать себя, но в данный момент всем было начихать на него. Коле на мгновение показалось, будто он заметил движение в стороне, но было всё равно. Секс на куртках в лесу это не самое лучшее времяпровождение, но это волновало только Клауса, которому не хотелось лишнего переохлаждаться, но от Коли исходил такой жар, что холод сразу оказывался на втором плане.       Через несколько минут они уже лежали рядом, восстанавливая дыхание. Ивушкин задумчиво разглядывал ствол какой-то сосны и сначала молчал, но потом всё-таки поинтересовался.       — Я у тебя первый? Понимаешь меня?       — Нет. Не первый.       — Ясно.       Буквально после этого короткого диалога он встал, оделся и ушёл. Клаус в шоке смотрел ему вслед, не понимая, что это было. Опять как тогда? Сам он ещё немного полежал, обдумывая всё произошедшее. Коля вёл себя странно, а ещё Ягера напрягали его слова относительно собственности. Да, это хоть и было так, но где личные права? Похоже, скоро придётся отказывать, если Николай захочет снова, раз для него это лишь в качестве развлечения на разок. Такие отношения Клауса совсем не устраивали, но начало положено. Возможно, им обоим нужно больше времени.       Ягер понял, что начинает замерзать, поэтому сразу же оделся, отправляясь в лагерь. Там всё было спокойно, но Коли нигде не было видно. Наверное, ушёл за дровами или на разведку. Карл заинтересованно взглянул на друга, и Клаус подошёл к нему, падая рядом.       — Ну как? — сощурился он. — Договорились?       — Ну… Можно так сказать.       — Просто поговорили? — продолжал наседать Герц. — И всё?       — Ты всё видел, не так ли? — догадался Ягер, а Карл усмехнулся.       — Нет. Только услышал. Тебе понравилось, если я не ошибаюсь.       — Да иди ты, — отвернулся Клаус, а потом пробормотал, — Если честно, я совсем ничего не понимаю. Я не знаю, что Коле надо от меня. Такое впечатление, будто я для него какая-то игрушка, которую поматросил и бросил. Мне это не нравится, но что я могу поделать? Он же альфа…       — Ну, тут я тебе не помощник, — виновато сказал Карл, — Просто жди. Ваши отношения хотя бы немного сдвинулись с нуля, а это уже что-то. Вон, скоро и ребёнок будет. Тогда вообще всё шикарно пойдет.       — Хочу на это надеяться. Чёрт, холодно то как…       — Тебе лучше не мёрзнуть, — забеспокоился Герц, а потом притянул к себе, обнимая. Голова легла на плечо, но Ягер недовольно начал вырываться.       — Пусти. Я тебе не баба, чтобы тискать меня. И руки не распускай.       — А что не так? — состроил удивление Карл.       — Живо убрал руку с моего паха, — процедил Клаус, и Герц выполнил просьбу, но его не отпустил, — Что с тобой творится? Нормальный же мужик был. Кажется, я уже не так рад твоему спасению.       — Убей, если хочешь, — игриво прошептал Карл, коснувшись носом шеи, — Я не против.       — Довольно.       Ягер скинул его руки, а потом спешно ушёл в лес на поиски Коли. Он понимал, что у Герца если и был или была когда-нибудь омега, то очень давно. Не в последние месяцы это точно, а гормоны не хотят ждать. Клаус почувствовал, что снова вернулась тошнота, и лицо опять приобрело зеленоватый оттенок. Отвратительное состояние. Самое обидное, что с этим ничего не сделать, и надо просто ждать, пока организм окончательно не примет перемены в себе.       Клаус вышел на небольшой пригорок и увидел перед собой большое озеро, окружённое деревьями со всех сторон. Красиво. Ему казалось, что он давным-давно разучился ценить природу и всё прекрасное, но ничто не сможет полностью забрать любовь к лесу и его видам…

Лето 1919 года

      Маленький Клаус Ягер гулял по лесу, собирая ягоды, шишки, и всё, что только попадалось на пути. Он очень любил бродить среди тени деревьев и дышать свежим воздухом, пока родители в который раз выясняют отношения. К сожалению, Карл заболел и поэтому не смог пойти с ним, но Клаусу и так было неплохо.       Мальчик вышел на красивую полянку, свалившись на траву. Над головой простиралось голубое небо, медленно плыли облака. Ребёнок начал рассматривать их, пытаясь увидеть какое-нибудь животное или предмет. Где-то ему казалось, что собака гонится за кошкой, где-то цветочная клумба, а где-то даже целая облачная семья. Интересно, кто-нибудь живёт там, наверху?       Родители Клауса в Бога не верили, но мальчик уже в своём возрасте был убежден, кто-то должен быть над ними. Кто-то, кто управляет их жизнями, собственными руками собирает по кусочкам их день. Не может же человек самостоятельно решать, когда и что ему делать. Уверенность эта всё крепла, а Клаус всё больше верил, что вся его жизнь расписана по дням, часам, минутам и секундам. Возможно, это неправильно, что ребёнок так думает, но в его семье никогда не поднимали данную тему.       Возле себя Клаус услышал какие-то звуки и шуршание листьев. Мальчик повернул голову и увидел рядом маленького зайчонка. Серенький зверёк испуганно и настороженно смотрел на человека, а Клаус порылся в корзинке, отыскав там несколько листочков капусты и протянув их малышу. Тот неуверенно прыгнул в сторону от руки, но интерес был настолько велик, что зайчонок не выдержал и взял сочный листочек, жадно съедая его.       Мальчик ещё немного посидел рядом с новым знакомым, а потом пошёл домой, последний раз оглянувшись на полянку. Вот бы навсегда запечатлеть в памяти прекрасные местные виды.

***

      От воспоминаний стало невыносимо грустно, а к горлу поступил ком. Сколько раз он уходил в лес, возвращаясь только под вечер? Бесчисленное множество. Родители даже не всегда замечали, когда сын приходил домой, но он всё равно их любил. Мать его умерла за несколько лет до войны от какой-то хвори, а отец пропал в начале сорок первого, но вот по нему Клаус уж точно не скучал, а его судьба ни капли не волновала.       Ягер спустился поближе к воде, но заметил недалеко одинокую фигуру. Коля гулял по берегу, но желания подходить к нему не было. Клаус мог бы сказать, что побаивался его, но так ли это на самом деле? Он всё ещё любил Ивушкина. Так же сильно, как и в самом начале, когда их история только началась после встречи в камере концлагеря, где Ягер и предложил ему сделку. Сколько же всего произошло с тех пор. Они оба изменились всего за несколько месяцев, но если изменения в себе Клаус принимал нормально, то Николай всё больше пугал его.       На голову свалилась масса проблем. Непонятное поведение русского танкиста, неожиданная беременность, изменившийся характер Карла, новая глава в жизни… Как ему разгребать всё это, и на кого можно положиться? Похоже, скоро придётся делать определенный выбор.