Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Право в интересе свободы дозволяет людям быть злыми, не вмешивается в их свободный выбор между добром и злом; оно только в интересе общего блага припятствует злому человеку стать злодеем.

      Клаус довольно долго стоял возле озера, думая о своём. Коля давно заметил его, но почему-то не торопился подойти, чтобы составить компанию. Ягер наблюдал за передвижениями Ивушкина по берегу, но вдруг ему стало очень плохо. Скорее всего, последствия от ран, полученных во время битвы на мосту.       Пришлось поскорее вернуться в лагерь, где ему смогут помочь, если что. Никто не обращал внимания на него, словно ничего не происходило. Клаус громко чихнул, но опять никакой реакции со стороны. Он лёг на землю, закрывая глаза. Какая уже разница, что будет дальше? Зря он связался с Николаем, зря забыл про подавители, зря не решился на аборт. Ну какая речь может быть о ребёнке сейчас?       Вскоре вернулся Коля. Он осмотрел всех в лагере, а потом его взгляд наткнулся на немца, лежащего на земле. Его это несколько насторожило, поэтому он присел рядом и сразу увидел, что с ним что-то не в порядке. Ягер вопросительно посмотрел, но промолчал, а Коля потрогал его лоб.       — Чёрт, да у тебя жар, — испугался русский, — Срочно нужно что-то делать.       — Зачем? — спросил Клаус, а Ивушкин замялся.       — Затем. Давай, тебе надо поближе к костру. Там теплее.       Голова стала болеть ещё сильнее, чем раньше, а кашель стал гораздо чаще. Коля неожиданно засуетился вокруг него, не зная, что делать в такой ситуации. Очень плохое время, чтобы болеть, но ничего удивительного. Организм был сильно ослаблен последними событиями, поэтому легко подвержен разной заразе.       Его волнение было замечено всеми, включая Анну. Девушка обиженно надулась, всё ещё не смирившись с появлением соперника. Ей до сих пор хотелось, чтобы Коля был с ней, а Ягер мешался. Карл добрался до них, обеспокоенно глядя на друга.       — Вот же фигня, — вздохнул Герц, — Что прикажешь делать? У нас нет лекарств, а тебе нельзя болеть. Я могу отправиться в ближайший город, поискать что-нибудь там.       — Нет, — Клаус сел, заходясь новым приступом кашля, — Нельзя. Нас будут искать по населённым пунктам. Тебя поймают. Не рискуй из-за меня. Это того не стоит. Пожалуйста, Карл, не надо. Помнишь тот старый рецепт, который использовали наши родители, когда мы болели?       — Тот гадостный отвар? — сморщился Герц. — Такое забудешь. Думаю, это может помочь. Но… Я не думаю, что тебе стоит пить эту бурду. Кто знает, как это может повлиять. Там же свои противопоказания были.       — Ты хочешь, чтобы я умер от простуды? — прохрипел Ягер, совсем не чувствуя в себе сил. Их просто не было. — Лекарств… Ты нигде… Не добудешь. Поищи те травы, из которых моя матушка делала отвар. А потом… Будь, что будет…       — Ладно, но скажи об этом своему Ивушкину. Предупреди, что… Последствия непредсказуемы.       Карл пошёл на поиски, совсем забыв про собственную рану, которая легко могла открыться. Николай сидел рядом с Клаусом, без шуток волнуясь за него. Ягер потряс его за плечо, а потом крикнул переводчика.       — Коля… Герц ушёл за травой, которую раньше заваривали наши родители, когда мы болели. Штука сильная и действенная, но… Я не помню, кому нельзя её принимать.       — Я понимаю, о чём ты, — отвернулся Ивушкин, — И мне это совсем не по душе. Особенно, если из-за этой дряни ты… Мы можем потерять ребёнка. Я не хочу этого. Но вариантов не много. Болезнь так же опасна, как и лекарство. К тому же, простуда легко может превратиться во что-то более серьёзное и опасное. Когда ты только успел?! Не так давно нормально всё было.

Ich verstehe was du meinst. Und ich mag es überhaupt nicht. Vor allem, wenn Sie wegen dieses Mülls…Wir können ein Kind verlieren. Ich will das nicht. Aber nicht viele Möglichkeiten. Die Krankheit ist so gefährlich wie das Medikament. Außerdem kann eine Erkältung leicht schwerwiegender und gefährlicher werden. Wann hast du es gerade getan? Vor nicht allzu langer Zeit war alles in Ordnung.

      — А вот не будешь в следующий раз пытаться в землю меня вдавить, — слабо усмехнулся Клаус, — Сначала перегрелся, потом переохладился. Ты слишком напористый. Я, кстати, не давал согласия, как и в наш первый раз.       — Возможно, — сощурился танкист, — Однако явно был не против. Это я по твоим стонам и просьбам сужу. «Коля, пожалуйста, я больше не могу». «Ты такой горячий». «Прошу, не останавливайся».

Ist möglich. War aber eindeutig nicht dagegen. Dies ist mir nach Ihrem Stöhnen und Anfragen zu urteilen. «Kohl, bitte, ich kann nicht mehr.»… «Du bist so heiß.»…"Bitte hör nicht auf.»…

      — Я вас умоляю, можно мне уйти?       Витя не выдержал, а его щёки уже стали насколько алыми, что не было сомнений, насколько он смущён. Впрочем, оно не удивительно, поскольку это был весьма личный разговор. Коля беззлобно засмеялся, отпустив бедного парня обтекать в стороне, а потом перевёл взгляд на Ягера. Его вид стал ещё более болезненным, и стало ясно, что нельзя пытаться обойтись без лекарства.       Карл справился со своей миссией очень быстро, достав необходимую траву, которую надо было только заварить. Он подскочил к Клаусу, проверяя, живой ли тот ещё, а потом тихо сказал.       — Появились проблемы. Кажется, нас всё-таки ищут по лесу. Найдут, если останемся тут дольше. Я слышал нескольких наших. Видимо, группа разведки. Их от силы человек пять, но и этого достаточно. У нас двое с ранами, а ты слишком паршиво выглядишь. Не выстоим, если нападут.       — Готовь эту гадость, — прошипел Ягер, — Поторопись… Мне было холодно, а сейчас невыносимо жарко.       Герц занялся приготовлением отвара под надзором Степана, которому было плевать на обоих немцев. Пожалуй, Клаус бесил его даже больше Карла, потому что ему казалось, что все их беды только из-за него. Василенок всё ещё стоял на посту, но вдалеке пока никого не было видно, а значит, враги ещё не отыскали их след, но они не заставят себя ждать.       Пока Карл возился с самодельным лекарством, подступил вечер. Лес накрыло темнотой, и костёр пришлось потушить, раз Герц рассказал о немцах, ищущих их. Отвару нужно было время, чтобы настояться, поэтому все уже легли спать, оставив на посту охранником Ивушкина. Карл же устроился рядом с Клаусом, пытаясь прижать его к себе, но Ягер не давал этого сделать.       — Ну перестань. Заразишься ещё от меня.       — Тебе нужно тепло, — необычно ласково произнёс Герц, — Клаус, мне… Кажется, я уже не могу без тебя. Не понимаю, что происходит, ведь ты уже нашёл своего истинного, но…       — Давай не сейчас, — штандартенфюрер отвернулся, но спустя минуту всё же прижался к тёплому боку друга.       Он не хотел обсуждать с Карлом эту тему, поскольку у него и правда уже был Коля. Не устраивать же гарем, в самом деле. Герц умел добиваться своего, но Клаус сомневался, что он будет драться за него с Николаем, потому что тот безусловно понимал превосходство русского. Они оба альфы, вот только… Один истинный, а второй вообще не понятно, кто. Даже нюха нет. Кашель никак не пропадал, а дышать стало труднее. Оставалось надеяться, что он не задохнётся ночью, иначе это будет самая глупая смерть, которая только может быть.       Вдалеке зажглись первые звёзды, и в воздухе повисла тишина. Коля сидел на своём наблюдательном пункте, совершенно не следя за товарищами. Возможно, только эта невнимательность повлияла на решение одного из товарищей. Хрупкая тень скользнула по лицу Ягера, и от этого он открыл глаза, пытаясь разглядеть человека, стоящего над ним. Это была Ярцева, хмуро глядящая на двух немцев, спящих рядом. Точнее, теперь спал только Карл, а Клаус не мог и пошевелиться.       — Что ты задумала? — сглотнул он, а в её руке сверкнула сталь.       — Сделаю то, что должна, — Ягер заметил, как дрожат её пальцы.       Похоже, Ане никогда не приходилось убивать. В любом случае, сейчас Клаус ничего не мог ей сделать. Болезнь совсем сломила его за какие-то несколько часов, а девушка поняла это. Ягер незаметно толкнул локтем Карла, а тот вскрикнул, когда толчок пришёлся ровно на то место, куда попала пуля.       — Ты чего? — простонал он, а потом заметил растерянную Анну. — Эй, красавица, топай отсюда. Этот уже занят.       Герц оставил Клауса, только отдав ему уже готовый отвар, а потом подхватил девушку под локоть, отводя к соседнему дереву, где их не мог услышать Ягер, но он и не пытался. Глаза Карла потемнели, а Ярцева испугалась, когда пред ней предстал тот самый немец, что был в концлагере. Тот самый СС’овец, что шёл по трупам других там, а от его нынешней появившейся добродушности не осталось и следа. Карл выхватил небольшой ножик у неё из руки, откинув в сторону, а саму Аню придавил к стволу сосны, рукой сжав горло.       — Ты слишком уверена в своих силах. А зря. Ты знаешь, сколько крови на моих руках. От убийства ещё одной русской мне не будет ни жарко, ни холодно. Ты противна мне, поэтому я не буду чувствовать себя виноватым, если убью тебя.       — Пожалуйста, не надо. Я закричу, — всхлипнула Анна, в миг став слабой женщиной, а от прежней уверенности ничего не осталось.       — Даже не думай, — холодно предупредил Герц, — Живи, пока можешь. Молись, чтобы я больше не увидел подобного покушения на беспомощного человека. Кем бы он ни был.       — Но вы же сами убивали таких же слабых и беззащитных! — Аня злилась всё сильнее, но Карла этим точно было не напугать.       — Я служил на благо Третьего Рейха. Это был мой долг, и ты это знаешь. Будь хорошей девочкой, не лезь в чужие дела. Я не люблю непослушных.       — Я вижу, как вы относитесь к Ягеру, — осторожно сказала Ярцева, — Я люблю Колю, но этот...Немец встал у меня на пути. Было бы здорово, если бы вы… Увели его.       — Я не стану делать этого, — сощурился Карл, — Сама добивайся Ивушкина, а нас в это не впутывай. Слушай, а зачем он вообще тебе нужен? Он не твой альфа, а вот Клаус ждёт ребёнка от него. Смекаешь? У него будет своя семья, а ты вообще ни к месту в ней.       Аня растянула губы в улыбке, едва сдерживая смех. Герц нахмурился, а потом оттолкнул её от себя, бросившись к Ягеру. Он выхватил стакан из его рук, а потом вцепился руками ему в плечи.       — Ты пил?       — Что? — ошарашенно спросил Клаус.       — Отвар, твою мать! Ты пил или нет?!       — Не успел, а в чём проблема?       Коля услышал их громкие голоса и повернулся, прислушиваясь. Карл понюхал лекарство, пытаясь различить ароматы, но ничего необычного не чувствовал. Однако этот смех Ани напрягал его. Что-то здесь было не так, но он пока не понял, что именно. Карл услышал кашель рядом, понимая, что Ягеру нужно это выпить, пока не стало совсем безнадежно, но могла ли Ярцева что-нибудь подсыпать туда?       Карл подлетел к ней, заставляя открыть рот. Она начала сопротивляться, тогда в дело вмешался Коля, отталкивая Герца от девушки, которая доверчиво прильнула к любимому. Ивушкин приобнял её одной рукой, в гневе смотря на Карла. Тот жестами попытался всё объяснить ему, но Николай поступил умнее, доверив перевод Ане.       — Слушай, ей нельзя доверять. Она хотела зарезать Клауса, а у меня подозрения, что эта тварь что-то добавила в лекарство.       — Она меня достала. Делает, что хочет. Не проще ли избавиться от неё? Только проблемы создаёт. (Специально неверный перевод Ани)       — Как ты посмел?! — взвился Коля. — Я позволил тебе остаться здесь, доверился, а ты хотел убить Аню?! Я уничтожу тебя, фриц, мокрого места не оставлю. Но не сейчас, лучше отдай отвар Клаусу, пока я не застрелил тебя. В этот раз не промахнусь, будь уверен.

Wie kannst du es wagen?! Ich habe dich hier bleiben lassen, ich habe dir vertraut und du wolltest Anya töten?! Ich werde dich vernichten, Fritz, ich werde keinen nassen Ort verlassen. Aber nicht jetzt, gib lieber Klaus die Brühe, bis ich dich erschossen habe. Dieses Mal werde ich nicht vermissen, sei dir sicher.

      Кулаки чесались хорошо врезать танкисту, но Карл сдержался, а потом достал откуда-то запасную кружку той же гадости, с радостью заметив, как удивилась Анна. Сто процентов тот отвар был отравлен. Наверное, мышьяк. Тут не только ребёнка потеряешь, но и с собственной жизнью распрощаешься. Что за гадюшник? Герц видел, что здесь каждый из русских по-своему мерзавец, готовый пойти на любые методы, чтобы избавиться от неприятеля. Не важно, что враг с трудом рукой может пошевелить и не способен защищать себя.       Ягер выпил жалкое подобие чая, и от него его чуть не вывернуло. Токсикоз плюс эта гадость — адская смесь. Карл сочувствующе похлопал его по спине, снова укладываясь рядом.       — Ничего странного не чувствуешь?       — Пока нет. И надеюсь, что не почувствую. Что ты сказал переводчице?       — Просто пригрозил, — ухмыльнулся Герц.       Он устроился поудобнее, одним резким движением касаясь чужих сухих губ и сразу переворачиваясь на другой бок. Клаус усмехнулся, снова засыпая. Его не слабо волновало отсутствие какой-либо реакции Коли на эти проявления любви Карла. Ему всё равно, что ли? Русский определённо видел всё это, но почему-то оставался безучастным, хоть за его здоровье и волновался. Как-то странно всё оборачивается, а с каждым днём появляется всё больше вопросов.