Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

И с другом, и с врагом ты должен быть хорош! Кто по натуре добр, в том злобы не найдешь. Обидишь друга — наживешь врага ты, Врага обнимешь — друга обретешь.

      Утром Клаусу стало немного лучше, и он решил пройтись. Всё-таки отвар сотворил чудо. Кашель практически полностью прошёл, а температура хоть и не спала полностью, но он уже не горел. Вчера было совсем ужасно, поэтому хорошо, что он согласился на лекарство. С ребёнком тоже всё было в порядке, если опираться на первые ощущения. Вернее, Ягер не чувствовал ничего, но ещё слишком рано, хотя присутствие кого-то постороннего внутри себя он едва заметно замечает.       Клаус тихо встал, чтобы не разбудить Карла, который недовольно заворочался, когда на него дунул холодный ветер. Они оба спали под его курткой, а когда Ягер вылез, то случайно открыл и его, подставляя утреннему морозцу. Немец вздохнул, снова укрывая его и улыбаясь. С трудом верилось, что Карл так изменился, а сейчас не отлипает от него, уже спокойно ложась спать рядом. Так, словно они пара, но Клаус бы оттолкнул его, если бы был против такого повышенного внимания.       Сам он пока не знал, как ему относиться к Герцу. Вроде, намерения Карла были чисты, но Ягер помнил, каким мерзавцем тот может быть, когда захочет. Он по себе знал, что этого человека лучше не злить просто так, и лишнего не спорить с ним. Карл не был невинной овечкой и как бы он не подавал себя после побега, Клаус понимал, что это лишь часть правды, а на его лице маска. Но, в тоже время, он не хотел отрицать, что Герц нравился ему, но не как друг, а как мужчина и альфа.       Ягер заморгал, наткнувшись на такие необычные мысли в своей голове. Вначале он даже испугался их, поскольку никогда не замечал такого ранее, но что в этом плохого? Он не собирается открыто давать Карлу надежду на что-то в будущем, но, возможно, стоит подумать об этом? Герц может сойти за запасной вариант на случай полного расставания с Колей. Впрочем, рано о таком думать, и сейчас надо беспокоиться только о себе, а эти двое подождут, пока он созреет выбрать того самого. Так-то им должен быть Ивушкин, раз он истинный, но нет законов, запрещающих выбирать кого-то другого, ведь так?       А откуда вообще взялось такое понятие, как «истинный»? Данный представитель сильного пола особенно не отличается от других альф, но в нём есть что-то такое, что привлекает омегу гораздо сильнее. Как правило, это свой неповторимый запах, который сводит с ума партнёра, и он сразу понимает, что нашёл того, с кем хочет провести всю жизнь. Однако у этого всего столько размытых моментов. Взять хотя бы Клауса в пример. В первые разы хвойный запах, исходящий от Коли, просто сводил с ума, да так сильно, что он едва мог стоять на ногах. А что сейчас? Он его чувствует, но уже не так сильно, чего нельзя сказать о Карле. Этот будто специально старался быть как можно ближе и чаще, что наводило на некоторые подозрения. От Герца исходил тоже какой-то природный аромат, но Ягер никогда не разбирался, какой конкретно. Благо, это был не металлический запах крови.       В общем, нельзя дать какой-то определенный ответ относительно истинных. Возможно, это просто представители с более сильными генами, или что-то в этом роде? Звучит бредово, но смысл точно проскальзывает. По крайней мере, пока никто умный не догадался выпустить свод правил, запрещающих общение не с истинными партнёрами. Но Клаус не удивился бы, если рано или поздно такая фигня всё-таки произошла бы.       Штандартенфюрер опять вернулся к озеру. Место было относительно открытое, и дул свежий ветерок, избавляя от духоты. Температура полностью не спала, и он всё ещё не чувствовал себя полным сил. На нём, к слову сказать, всё ещё была надета форма СС, которую он нацепил ещё будучи в лагере. Сейчас она выглядела весьма мято и была немного грязная, но кого это волновало? Уж точно не его. Хотя, ему бы не помешала тёплая одежда, а то это сплошные тряпки, которые совсем не греют.       Ночи становились всё холоднее, а скоро повалит снег. Надо срочно отправляться в другое место, пока их не засыпало тут. Если пока заболел только Ягер, то скоро могут подхватить болезнь и остальные. Сегодня он спал спокойно, но исключительно потому, что рядом лежал тёплый Карл, напоминающий печку. Немец сам отказался вчера оставлять его одного, и поэтому они всю ночь проспали рядом. Ягер усмехнулся, понимая, насколько двусмысленно это выглядело со стороны. Он носит под сердцем ребёнка Ивушкина, но спит возле Герца, не пытаясь положить на его место Николая. Тот же Василенок уже несколько раз пытался достучаться до Коли и убедить его, что малыш не от него, но мехвода никто не слушал. Оно и правильно — нечего слухи разносить. Смешно, что Клаус сам создаёт ситуации, в которых всё выглядит так, будто он и правда с Карлом.       Ягер немного полюбовался лесом, а потом собрался идти назад, как сзади его схватили, зажав рот рукой. Он хотел пнуть напавшего, но Коля развернул его к себе, прикладывая палец ко рту.       — Немцы, — прошипел он, — Близко к лагерю. Нам надо бежать, иначе найдут.       — А…Другие?       — Да не волнуйся ты за своего ненаглядного Герца, — выплюнул Николай, вводя Клауса в ступор, — Они уже встали. Пойдем небольшими группами, иначе не скрыться. Чего ты смотришь на меня? Язык проглотил?       — Да… Хорошо…       Он не успел полностью вникнуть в ситуацию, но недалеко раздался первый выстрел. У Ягера оружия при себе не было, а Коля захватил только пистолет. Видимо, тот самый, из которого он и стрелял в Карла, но это не так важно в данный момент. Он проверил патроны и, если судить по его недовольному лицу, их оказалось очень мало.       Их ещё никто не успел обнаружить, и они поспешили убежать подальше. Через какое-то время Клаус остановился, тяжело дыша. Такие пробежки в его состоянии становятся настоящим испытанием. Ивушкин увидел, что нужно передохнуть, и протянул ему кусок мяса из сумки. Степан всё-таки поймал того любопытного оленя, обеспечив товарищей и просто новых знакомых свежей едой.       Клаус с утра не завтракал, поэтому с радостью принялся за принятие пищи, пока Коля стоял на большом пне, следя за окрестностями. Пока они бежали, то слышали ещё около пяти выстрелов, и можно только гадать, попали в кого-нибудь или нет. Кто знает, встретятся они когда-нибудь ещё или же не судьба. Николай тоже по-быстрому перекусил, и они направились дальше, но уже не бегом, а быстрым шагом.       Ивушкин постоянно ускорялся, и Ягеру приходилось останавливать его, чтобы не заниматься пробежками. Поблизости пока никого не было, и необходимость бежать сломя голову отпала.       — Надо идти к границе, — сказал Коля, поравнявшись с немцем, — Попадём в Чехию, и всё будет замечательно. Там уже можно будет и о будущем подумать.       — Оно есть? — удивился Клаус, а танкист привычно замялся, не зная, что надо ответить.       — Думаю, что есть… — неуверенно сказал он, — Мы же с тобой вместе, судя по всему. Как же глупо это звучит. Просто забудь на время. Вот найдём полностью безопасное место, встретимся с нашими, а потом всё обсудим. Сейчас не подходящий момент, сам понимаешь.       — Да.       Ягер обрадовался, услышав хоть что-то положительное от своего альфы. Наверное, он был прав, когда думал, что они просто слишком мало знакомы. Практически ничего друг о друге не знают, но готовятся стать родителями. Это можно назвать иронией? Возможно.

***

      Понемногу солнце ползло по небу вверх, пока не оказалось в зените. Стало чуточку теплее, но Клауса уже била крупная дрожь. Осенняя курточка уже не спасала даже днём, а Коля ничем не мог помочь. Он и сам был в таком же положении, и так отдав Ягеру наиболее тёплые вещи. Вполне вероятно, что ночью будет первый сильный заморозок, а им придётся вновь пытаться уснуть на ледяной земле. Сентябрь этого года почему-то не хотел радовать жителей Германии нормальной погодой, предпочитая морозы. Ничего удивительного, если в октябре пойдёт первый снег. Тогда они точно превратятся в ледышки.       — Я воду вскипятил, пей.       Коля протянул горячую кружку, поскорее забрасывая костёр листьями и землёй. Ветер подул в ту сторону, откуда они пришли, а немцы могут всё ещё быть где-то там и почувствовать дым. Надо скрываться до последнего, раз такая возможность пока ещё имеется.       Вода быстро остывала, и Клаус поторопился выпить её, оставив немного Коле. Внутри разлилось приятное тепло, но это явно не продлится долго. Станет ещё холоднее, но хоть на некоторое время хватит. Ивушкин проверил ещё раз отсутствие погони, кивая.       — Пошли, нельзя надолго останавливаться на одном месте. Уверен, эти гады не остановятся, пока не найдут нас. Возможно, они в курсе, куда мы пошли и уже идут по следу. Эй, посмотри на меня.       Коля внимательно поглядел на него, беря за руку. Его глаза стали совсем другими. Может, он просто ревновал до этого? Либо просто преследует свои цели и интересы.       — Клаус, я знаю, что тебе трудно идти. Я вижу это, но нельзя сдаваться. Скоро всё кончится, а от нас почти ничего не требуется. Просто топать вперёд. У тебя опять температура подскочила? — он прикоснулся ледяной рукой по лбу, хмурясь. — Жар сильный. Ты весь горишь. Чёрт, я же не знаю, как твой Герц ту дрянь травянистую варил. Надо быстрее добраться до границы, найти населенный пункт и разобраться с тобой.       Перед глазами всё начало расплываться и из речи танкиста Ягер почти ничего не понял. Он сделал шаг, чуть не упав, но всё-таки удержавшись на ногах. Ему было плохо, его тошнило, разболелась голова, а горло вновь заболело. Болезнь быстро восстановила свою позицию, намереваясь окончательно добить Ягера. Коля что-то сказал ему, и Клаус потряс головой, пытаясь хоть как-то привести всё в норму.       Он боялся, что загнётся уже к вечеру, учитывая то, насколько плохо ему было. Ивушкин что-то сбивчиво рассказывал, иногда поглядывая на него, чтобы убедиться, что тот ещё в состоянии идти. Да, так он только сильнее утомлял Клауса, но чем дольше они сидят в этом грёбанном лесу, тем опаснее становится положение.

***

      Они успели пройти не очень много за день, но это было хоть что-то. Ивушкин нашёл укромное местечко, где можно обустроиться на ночлег. Небольшой овражек был со всех сторон окружён густыми кустами, а в одной его части возвышалась природная насыпь из земли. Не очень безопасно спать под таким карнизом, но хотя бы немного защищает от буйства природы и дождя, который недавно начался.       Коля снял куртку, положив её на сухой участок, а затем помог сесть Ягеру, иначе без его помощи тот бы просто упал. Штандартенфюрер закрыл глаза, а слабость становилась всё больше. Русский осмотрел весь овраг, но не нашёл ничего подозрительного. Проверка никогда не могла стать лишней. Кто знает, какие твари обитают поблизости, а осторожность не будет лишней.       Обойдя всё на несколько раз, Ивушкин лёг возле Ягера, пытаясь согреть его. Впервые они просто были рядом, словно вражды никогда и не существовало. Коля провёл пальцами по шрамам на щеке, о чём-то думая. Может, о том дне, когда подарил их на память бывшему гауптману. Немца всего колотило от лихорадки, и он понял, что такое с ним происходит впервые. Как и все дети он болел раньше, но никогда так сильно и серьёзно. Это точно он?       Николай подышал на руки, а потом забрался ими под рубашку Клаусу, прижимаясь поближе к нему. Самому Ивушкину было далеко не жарко, но он всегда отличался сильным иммунитетом и надеялся, что болезнь обойдет хотя бы его стороной. Он не пытался приставать или что-то подобное, а просто хотел проявить заботу, и у него это слабо получалось.       Дожить хотя бы утра. Будет небольшая победа, если они не замёрзнут. Лучше уж получить обморожение, чем вообще лишиться жизни в такой глупой ситуации. Ливень не прекращался, и они оба уснули под равномерный стук капель.

***

      Ягер проснулся где-то в середине ночи от жуткой боли. Снова болел живот, но в этот раз гораздо сильнее, чем на мосту. Он пнул ногой Колю, а русский подпрыгнул, озираясь. Увидев, что Клаус держится за больное место, он сразу же запаниковал.       — Давай только не снова, а?! Что на этот раз?       Немец хотел что-нибудь сказать, но новая волна дикой боли не дала ничего сделать. Ивушкин не знал, как ему поступить, но он всё равно бы ничем не помог. Где он в лесу найдет врача? Коля нагнулся, зашептав.       — Всё будет хорошо. Я же обещал. Помнишь? Мы скоро выберемся, скоро… Совсем немного осталось…