Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

Потом я встретил тебя. В сердце стало много пустоты. Её можно было заполнить болью или тобой. Так случилось, что вышло второе. Тогда еще я не знал, что ты тоже превратишься в боль. Я и понятия не имел, что любить — означает терять…

      Откуда-то издалека доносились чьи-то голоса, но невозможно было разобрать ни слова. В голове всё спуталось, и он не сразу вспомнил, кто такой и как его зовут. Клаус лежал на чем-то мягком, похожем на кровать, прислушиваясь к ощущениям. Боль пропала, но надолго ли? Ягер не помнил, что произошло в лесу и, кажется, просто отключился. Сколько же времени прошло, и где это он находится? Все части тела вроде бы слушаются хозяина, а это хороший знак, потому что это означает, что он ничего не отморозил на холоде. Однако Клаус всё ещё не понял, куда и как попал.       Через секунду он почувствовал, как над ним кто-то наклонился, и лицо обдало тёплым дыханием. Ягер не показывал, что уже не спит, просто ожидая дальнейших действий со стороны объекта. Неизвестный затормозил, словно оглядываясь, а потом нежно коснулся губ, искренне целуя. Клаус не стал отстраняться, а вместо этого неожиданно схватил человека за шею, практически роняя на себя.       Наконец-то он открыл глаза, но в комнате, где он проснулся, не было слишком светло из-за закрытых штор, и стоял приятный полумрак, поэтому не пришлось щуриться. Ягер остолбенел, увидев очень смущённого Карла Герца, который уже почти лежал на нём, опираясь только одной рукой на кровать. Он явно не ожидал такого подвоха, как непредвиденное пробуждение друга.       — Чёрт, Карл, — Клаус был малость шокирован такой наглостью немца, но отпускать его не торопился.       — Доброе утро, — улыбнулся Герц, — Я так рад, что ты проснулся. Ну и напугал ты нас. Думали, что всё… Конец.       — А что произошло? — нахмурился Ягер, а Карл замешкался.       — Думаю, тебе лучше поговорить об этом с Ивушкиным. Если он, конечно, пришёл в себя. Ты бы видел его в лесу. Глаза круглые от страха, сказать ничего не может. Сплошные звуки и междометия. Но об этом потом, не сейчас.       Карл облизнулся, снова утягивая его в глубокий поцелуй. Клаус не торопился отвечать ему взаимностью, но Герц и не настаивал. Вскоре он оторвался от него, со смешком посмотрев.       — Я погляжу, тебя всё устраивает, раз не хочешь отпускать меня. Что ж… Я не против.       Разумеется, Клаус не стал гневить Бога, позволяя Карлу встать. Тот с сожалением вздохнул, но опять-таки не стал настаивать на своём, тихо выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. Ягер понимал, чего добивается друг, но не мог ему этого дать. А друг ли он, если уж на то пошло? Карл уже больше смахивает на любовника, но возможны ли вообще такие отношения между альфой и омегой? Как правило, если сильный пол встречался со слабым и чувствовал желание получить удовольствие, то особо не церемонился. Это было обычным делом, поэтому партнёров чаще всего и выбирали на всю жизнь, так как почти никогда не расходились. Нередко встречались пары, в которых альфа был заинтересован исключительно в сексе, а заботу о получающихся при этом детях оставлял на супруга, либо супругу. Или просто омегу, с которым жил.       Дети… Мысль о ребёнке пришла в голову мгновенно, и Клаус резко сел, пытаясь осознать произошедшее в лесу, но в помещение заглянул Николай. Танкист выдохнул, подходя к кровати и садясь рядом. Ягер с надеждой посмотрел в его грустные глаза, но Коля не дал ему возможности ничего спросить, начиная свою речь.       — Не знаю, сколько ты поймёшь из всего, что я скажу, но это очень важно, а разговор личный, поэтому переводчик тут не к месту. Короче… Всё очень плохо, Клаус. Ты же помнишь о тех болях, что ты чувствовал в лесу? Ну так вот… Нас нашли ребята вместе с лесником, который живёт поблизости. Его жена разбирается в медицине, и она сказала, что причины боли могут быть разными. Либо просто от сильного переутомления и ран, которые у тебя были получены ранее, либо от нервов. Но есть кое-что похуже этого. Возможно, что всё дело в неправильном протекании беременности. А если так, то… Надо делать аборт. Выбор небольшой, так как если и правда что-то не так именно с ребёнком, то последствия могут быть фатальными. Может произойти выкидыш, из-за чего ты, скорее всего, умрёшь. Особенно, если это случится месяце на четвёртом. Но проблема в том, что здесь нет врачей, которые умеют делать нужную операцию, а эта женщина не специалист, поэтому я не знаю, что нам делать.       Коля на минуту замолчал, собираясь с мыслями, а Клаус не мог вымолвить ни слова. Как реагировать на такую новость? Ивушкин вздохнул, продолжая.       — Мы всё ещё на территории Германии. В Чехию не получится, потому что нам перекрыли все пути к границе. Там куча фрицев, пройти незамеченными не сможем. Поэтому нам с тобой надо решить, что делать. Надеяться, что всё обойдётся, либо же довериться хозяйке этого дома, которая может хотя бы попытаться спасти тебя.       — Нет, — покачал головой Клаус, — Я не убить ребёнок. Никогда.       — Но ведь это очень опасно, — попытался вразумить его Коля, — Подумай, что будет, если проблема в беременности. Твоё здоровье и так сейчас очень ослаблено, а если ещё и выкидыш, то ты не переживёшь его. Особенно, если это случится на более поздних сроках, как я и сказал. Пожалуйста, подумай. Есть небольшой шанс, что эта женщина сделает операцию успешно.       — Нет, — категорически ответил Ягер, а Ивушкин чертыхнулся, выходя за дверь.       Клаус боялся, что вся проблема не только в ребёнке, но ещё и в Коле. А вдруг это он просто хочет избавиться от такого груза, как беременный омега? Впрочем, это какая-то бессмыслица, раз они оба всё равно погибнут при неудачном исходе. Выбор был, но Ягер твёрдо решил, что ни за что не убьёт своего малыша. Да, возможно, он в скором времени умрёт, но хотя бы вместе с ним.       Как бы там не было, а бесполезно просто лежать и ничего не делать. Надо попробовать встать и пройтись, чтобы хоть ходить не разучиться. Только Ягер хотел подняться, как его снова навестил Карл. Немец недовольно стрельнул на него взглядом голубых глаз, молниеносно оказываясь рядом и опрокидывая его обратно на кровать.       — Эй, ты чего?! — возмутился Клаус, но ему никто не давал пошевелиться.       — Чего это ты придумал? Мне сказали, что тебе пока лучше лежать. Хотя бы парочку дней. Мы никуда не торопимся, а Ивушкин попросил меня посидеть с тобой.       — Тебя? Коля? — штандартенфюрер опешил, обескураженно моргая. — Вы с ним разговариваете? Что я пропустил? Да, сколько времени прошло? И…Что это у тебя за фингал под глазом?       — Куча вопросов, а ответить не даёшь, — он притворно покачал головой, изображая недовольство, — Ты спал чуть больше четырёх дней, поэтому мы волновались. Не все, конечно, но некоторые. Включая твоего Ивана. Нам сказали, что это нормально, учитывая твоё состояние, и оставалось только ждать, пока ты проснешься. А что касается Ивушкина… Прости, но мы с ним подрались. Не хотел говорить, но ты же не отстанешь, если не скажу.       — Из-за чего? — вздохнул Клаус, уже подозревая логичный ответ.       — Из-за тебя, — фыркнул Карл, — Ты не поверишь, но мне показалось, что он готов был забить меня до смерти. Его этот… Как его… Василенок оттащил, вот. Прямо дикий зверь, а не русский танкист, честно говорю. Хочешь узнать, из-за чего весь сыр-бор? Я просто сказал, что ты мне нравишься. Так он с катушек слетел.       — Вот не ври только, — скривился Клаус, — Он не знает немецкого. А ты вряд ли стал бы переводить такую мелочь с помощью переводчика.       — Вот же… Тебя не проведёшь. Ладно, он просто увидел, что я постоянно рядом с тобой. Его чем-то так сильно это разозлило, что он оставил мне этот синяк. Спасибо, что не шрам, как тебе. Вот и вся правда, а больше ничего и не было. Мы кое-как договорились, а потом он сказал, что не против моего присутствия возле тебя. Странный тип. Не понимаю, чем он вообще может привлекать. Заносчивый, наглый, гордый и чрезмерно напыщенный.       — Ну-ну, — засмеялся Ягер, — И это мне говорит точно такой же «заносчивый, наглый, гордый и чрезмерно напыщенный» Карл. Слушай… А ты… Я правда тебе нравлюсь? Ну… Не как друг?       — Да, — с небольшой заминкой ответил Герц, — Сам не заметил, как влюбился. Прямо как Ирма тогда. Помнишь её?       — Помню, но ты отходишь от темы. Мы сейчас говорим не о ней.       Раз уж речь зашла о неизвестной девушке, то не мешало бы сказать пару слов. Ирма Штольц была одноклассницей Клауса и Карла. Милая девушка и, разумеется, омега. Многие считали её скучной и занудной, хотя на самом деле она была весьма общительная и непоседливая, но очень уж скромная. Своеобразная серая мышка, стремящаяся улучшить свою учебу, а не веселиться со своими сверстниками. Впрочем, Ирма почти всем была неинтересна, а Ягер за все годы сказал ей максимум пару слов.       Девушка кардинально изменилась, когда в их класс пришёл новичок, уже упоминавшийся однажды. Как и говорилось ранее, молодой альфа был слишком уж любвеобильным, и несколько омег понесли от него, а среди этих влюбленных жертв была и Ирма. Клаус знал, что по школе долго ходили слухи о ней и том парне. Не было секретом, что она по-настоящему по уши влюбилась в него, а кто-то даже считал, что они были истинными, но это так и не подтвердилось. Ягер никогда больше не слышал об Ирме после школы, и её судьба осталась загадкой.       — Да знаю я, знаю, что не о ней… — Герц придвинулся немного поближе, — Да, Клаус, ты мне нравишься. Впрочем, ты и сам это уже знаешь. Но у тебя есть Ивушкин. Мне кажется, он всё-таки любит тебя. Достаточно вспомнить его панику в лесу, когда мы случайно нашли вас. Он так волновался и тут места себе не находил, пока ты спал.       — Он всего лишь признаёт свою вину. Поверь, меня бы тут не было, если бы не наш общий ребенок. Коля ответственный и умеет отвечать за свои поступки. Он не мог бросить человека, у которого проблемы из-за его повышенных гормонов. Я не говорил, как так получилось, что мы были вместе?       — Хм… Нет, не припоминаю такого, — Карл задумчиво почесал голову, но такого рассказа точно нигде не слышал       — Ну, тогда я могу открыть тебе тайну. Он изнасиловал меня, а потом сбежал. Хотя, я не уверен, что данный термин здесь подходит, но я не был согласен.       — Спасибо за откровенную информацию, но теперь я просто хочу его убить.       Судя по всему, Карл говорил на полном серьёзе, но заметил предупреждающий взгляд Клауса и махнул рукой. Герц ещё немного посидел на стуле, а потом обошёл кровать с другой стороны, чтобы можно было лечь. Ягер повернулся в его сторону, слегка поморщившись, когда движение отдалось болью в висках. Карл долго пытался устроиться, пока не сообразил, что в куртке валяться не очень удобно, поэтому он откинул её в сторону, наконец прекратив шуршание.       Клаус так и не понял, как ему реагировать на Герца. Вроде, тот не хочет ничего плохого, но они же всю жизнь были просто друзьями, а в последние годы только и делали, что ругались. Нельзя не заметить, что они стали часто не сходиться во взглядах на самые элементарные вещи, а романтические отношения — это не минутное развлечение. Чувства к Коле у Ягера ещё стойко сохранялись, но сам Ивушкин никак не хотел открыто показать, как относится к нему. Это было чем-то средним между любовью и простой заботой. А граница у этих понятий очень тонкая.       Карл просто лежал и молча разглядывал его, но заметно испугался, услышав шаги возле двери. Наверное, подумал, что Коля вернулся, но к ним никто не зашёл, и немец выдохнул, присвистнув. А он, похоже, всё-таки опасался русского после их драки. Ему разрешили только быть рядом с другом, но уж точно не более того.       В конце концов, Ягер решился, неуверенно прикасаясь к чужим губам. Он сам не понимал, что вообще творит, и зачем ему это надо. Если Коля случайно увидит, то им обоим конец. Забавно, что они с Николаем ещё даже толком жить не начали вместе, а Клаус уже мутит с другим. А вот не надо было убегать! Ивушкин сам виноват, раз снова быстро слился, рассказав ему «приятную» новость и толком не поговорив. Они могли обсудить всю ситуацию, вместе решить, что делать, но танкист опять предпочёл обдумывать всё в одиночестве. Ладно хоть он волнуется за Ягера и пытается как-то поддержать его.       Карл охотно ответил на это робкое проявление взаимности, быстро перехватывая лидирующую позицию на себя. Дальше он не пошёл, зная, что Клаусу нельзя переутомляться, и они обошлись ещё парой поцелуев.       — Я могу считать это согласием? — сощурился Герц, ожидая положительного ответа, но был весьма огорчён.       — Прости, но пока я ничего не могу сказать. Столько всего навалилось… Ещё и эти проблемы с ребёнком. Я не хочу избавляться от него, но Коля считает, что это хороший вариант, потому что есть надежда, что хотя бы я выживу. А что ты думаешь?       — Это должно быть только твоё решение, — разочаровал немец Ягера, — Я не могу указывать тебе, что делать. Но я уже говорил несколько раз, что буду рядом в любой ситуации. Что бы не случилось, а я тебя не оставлю и плевать на Ивушкина. Хорошо, конечно, если он тебя не бросит, но нельзя не готовиться к такому повороту событий. Я люблю тебя, Клаус. И я не собираюсь скрывать этого, но и заставлять тебя не буду. Это твой выбор, и я его приму, каким бы он ни был. Да, я не твой альфа, я не могу чувствовать запахи, но это не делает из меня не человека. Я знаю, что ты любишь Ивушкина, а оспаривать это не хочу, поскольку не могу выбирать твою судьбу. Но ты в любой момент можешь положиться на меня.       — Спасибо, — только прошептал Клаус, до глубины души растроганный такой речью.       Он не сомневался, что Карл не врал ему насчёт чувств. Герц не различает запахи и не способен почувствовать какой-либо аромат от омеги, а значит, полагается исключительно на своё сердце. Клаусу он был ближе, как друг, но дураку понятно, что уже никогда всё не станет прежним. Они больше не те, кем были ещё пару месяцев назад, а жизнь идёт вперёд.       Ягер положил голову на плечо Карла, вдыхая приятный запах, исходящий от него. Похоже на какую-то смолу или что-то в этом роде, и ему очень даже нравится. Герц счастливо улыбнулся, но эти действия не могли остаться незамеченными. Анна, подглядывающая за ними в щелку, довольно потёрла руки, отправляясь за Колей.