ДрабблХан

– А, знаешь, солёное пиво не такое уж и плохое.       Хриплый голос разрывает устоявшуюся тишину, а на стеклянную поверхность стола с характерным стуком опускается железная банка. Джонхан непроницаемо смотрит куда-то перед собой, глотая постепенно пропадающую горечь. – О чём ты вообще?       С другого угла кухни доносится возмущение. – Как ты можешь его пить. Не понимаю.       Хансоль садится на первый попавшийся стул, ставя перед собой банку кофейного энергетика. Лично ему он кажется намного вкуснее. И нравится больше. Но, правда, не больше, чем Джонхан, рассуждающий тут невесть о чём. Парень откидывается на спинку стула, закрывая глаза, и чувствует на себе тяжёлый немного опьяневший взгляд. Джонхан. Вечно он смотрит и молчит. Бесит. – Кто бы говорил, Хансоль. Твоя кофейная дрянь намного хуже.       Он снова делает глоток собственного напитка. Чуть морщится, но в целом, ему заходит, и продолжает: – Могу сказать, даже не пробуя, – парень бросает это с каплей пренебрежения, словно вызов, – От одного вида кофейных зёрен на банке меня уже начинает тошнить. – Йа, не будь таким занудой, Ха-а-ни.       Хансоль тянет эту форму имени своего соседа, даже не открывая глаз, и продолжая полулежать на стуле растёкшейся амёбой. На языке слегка сладит, но непонятно, отчего именно: от вкуса энергетика или от бархатного имени, созвучного с мёдом. Парень ловит себя на шальной мысли, что он не прочь попробовать на вкус и его губы. Вдруг, даже хмельная соль не перебила их возможной сладости. – О чём задумался? – через некоторое время Джонхан снова выступает нарушителем тишины, – Или ты уснул? Эй, Хансоль!       Парень приближается к невозмутимо-красивому соседу, скользя по нему изучающим взглядом, и в который раз для себя отмечает, что нежные черты лица, присущие метисам, очень привлекательны. Очень. Уголки очерчённых губ чуть приподнимаются в намёке на улыбку. Джонхан это замечает. А в следующее мгновение уже чувствует эти самые губы на своих.       Вкус кофе оказывается не таким уж и противным, каким представлялся, и Джонхан, кажется, даже втягивается. Ему нравится. Хансоль целует глубоко, и немного властно, одними только губами и руками заставляя подчиниться. Он младше, но это ему явно не мешает. Как и соль от излюбленного Джонханом напитка, отголоски которой Хансоль чувствует.       Парень поддаётся своему внезапному порыву и не жалеет, потому что Хани его не отталкивает.       Они целуются на кухне квартиры, снимают которую вместе, и не задумываются, нормально это или нет. Конечно, смешивать кофе и соль совсем ненормально. Звучит-то даже как-то тошнотворно. Но на губах друг друга эти вкусы иные. И парни только что это поняли.       Джонхан отрывается первым, и, утыкаясь лбом Хансолю в плечо, пытается привести дыхание в норму. Только что произошедшее не хочет поддаваться никакому объяснению. А может, оно им и не нужно? Хансолю нравится Джонхан, а целоваться с ним – тем более. Помнится, пару раз поцелуи уже были, но оба такие мимолётные, что будто просто показалось. Они стоят в обнимку, чувствуя дыхание и слыша стук сердец друг друга. Руки у Хансоля тёплые и мягкие, дарящие чувство заботы и спокойствия. На худощавом Джонхане им самое место. От губ постепенно отступает прилившая кровь, но друг от друга парни отходить не спешат. – Что это было?       Вопрос Джонхана тонет у Хансоля на плече, и он поворачивает голову, укладываясь на него щекой. Совсем, как если бы они спали в обнимку в одной постели. Совсем как... любовники? – Не знаю, – Хансоль откровенно врёт. Конечно, он знает правильный ответ на этот вопрос. Он любит. И ему попросту захотелось, – Но мне понравилось, – а это уже тянет на чистосердечное.       Джонхан беззлобно усмехается. Ему тоже. Близость Хансоля начинает действовать не хуже, чем недавно выпитое слабоалкогольное, и парню в голову приходит, кажется, совершенно невозможное. – Может, переспим?       Это точно не тот же Джонхан, что в трезвом состоянии, нет. Это то, какой он на самом деле. Не зря же говорят – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. – Что? Йа-а, Хани, тебя опять унесло после пары банок пива?       Хансоль отрывает парня от себя, заглядывая в глаза, которые уже слегка блестят, и читает в них одно лишь проклёвывающееся желание. Джонхан облизывает губы и припадает к Хансолю с новым поцелуем, держа руки у него за ушами. А через мгновение обхватывает сильный торс ногами, потому что Хансоль подсаживает его на себя, нагло лапая за ягодицы и бёдра. Парень прижимается к горячему телу, и в предвкушении хнычет, ощущая, как чужие губы втягивают кожу на шее, наверняка оставляя щедрый краснеющий след. – Да, Хансоль... Пожалуйста, ещё.       Словно в забытье жалобно просит парень, откидывая голову назад, и почти вскрикивает, когда Хансоль больно кусает его за худую ключицу, и...       ...И тут же просыпается от своего же громкого возгласа.       Некоторое время уходит у Джонхана на осознание происходящего.       Ему приснилось такое с Хансолем.       С его соседом, с которым они вместе снимают квартиру. Он, конечно же, проснулся в своей комнате, и Хансоль не мог видеть его смущённое лицо, цветом похожее на помидор. Да и слава Богу. – Браво, Джонхан. Что тебе будет сниться ещё? Потрахаться с Хансолем – просто верх всех моих мечтаний. Нужно меньше читать яойной манги, – про себя ворчал Джонхан, вставая с постели, когда заметил, что привести в порядок стоит не только выражение и цвет лица, – Блять. Ненавижу...       Потом Джонхану ещё долго снился один и тот же сон, пока однажды он случайно не уснул в гостиной, где они обычно сидели с Хансолем вместе. Только проснулся уже от настоящих губ на своей шее, после того, как Хансоль услышал своё имя сквозь сонные постанывания. To be continued...