Между морем и землей

***

      – Мальчишка захворал один, Капитан, я его сегодня отпустил, – Харрисон доволен, как кот. Давно он не видел у своего капитана этого алмазного блеска в глазах и уверенного тона. – Какой мальчишка? – мне не особо есть дело, если уж быть честным, но допускать эпидемию на корабле было никак нельзя. Не хватало нам ещё этих проблем, тем более темнеющее небо не предвещало ничего хорошего. – Вильям. Ты видел его? Молодой совсем, это сын моей соседки. Очень хотел в море, вот я и взял, – старик глядит со мной в одну сторону, но не замечает ничего примечательного. Харрисон явно теряет хватку. – Ну, и какой же ты первый помощник, если детей тянешь в пучину? – усмехаюсь только, мягко ударяя на правый борт, штурвал бережно скользит по пальцам. Затишье просто так не бывает, – Что Салли? Все выполняет? – Харрисон в ответ глухо посмеивается мне. – Боюсь, он не привык к такой морской прогулке, пока хватает его на мало, – после того, как гаденыш чуть не упустил моего гостя, в наказание был направлен прямо в руки Харрисону и его подчинённым, другой матросне, – пока больше болтовни, чем дела. – Значит, будь к нему строже, Харрисон. Он тебе не барышня на перине, завтра отправь его на верхнюю мачту, – пожимаю плечами, для меня в этом никакой проблемы, начинал выходить в море с пятью такими же отвязанными безумцами, и сами делали абсолютно все. – Так он не заберётся, – хохочет уже Харрисон, качая головой. – А ты подтолкни, – сам усмехаюсь, хмурясь на чертово небо. Вот уж шторма нам только не хватало. Я не планировал заходить в гавань, чтобы добраться скорее, но, если Шакал не выстоит, могут быть проблемы, – что с моим гостем? – Ест, – снова посмеивается мой первый помощник, – указания раздаёт команде, команда шлёт его в ответ в отходное место, – в голос хохочет Харрисон. Сам тоже не могу скрыть улыбки. – Ну, будьте немного вежливее с гостем, – тихо посмеиваюсь, – пригласите там на экскурсию по кораблю. – Понял, – сквозь смех кивает Харрисон, – что-то ещё? – Да. Подготовь команду, ночь будет сложная, – поравнявшись с Харрисоном, замечаю его недоумение, – просто делай, ладно? – тот согласно кивает.

***

      Гроза расходилась все сильнее, чёрное небо было буквально над головой. Вот оно – протяни руку и достанешь, но это обман. Вытянешь пальцы и нарвёшься только на сотню ледяных капель. Они уже пробрались везде: Шакал весь отяжелел, огромные паруса были переполнены водой, когда как к самому капитану липла рубаха, камзол был оставлен в каюте. Штурвал рвался из пальцев. Корабль никак не хотел поворачиваться каймой к волне. Черт. Я паниковал, но старался не подавать виду. Команда ещё надеялась, что волна нас не накроет, но это зря.       Мои слова рассеивались в оглушительном грохоте. Вода наполняла паруса, и те становились только тяжелее, накрывая корабль огромной тенью. Требовалось немедленно что-то делать, но вместо того получается только и дальше налегать на штурвал. Корабль бесконечно кренило на бок, вот-вот перевернется, но этого уж допускать никак нельзя. Я нервничал, пальцы тряслись, мокрые руки хватались изо всех сил. Нужно было немедленно спустить паруса, но нельзя винить команду. Мокрое, взмыленное дерево скалилось на моряков, отгоняя их от себя и становясь неприступной крепостью. Черт возьми, мой голос рассыпался в грохоте грома: – Закупорить все, двери, световые люки перекрыть немедленно, – надрываюсь я изо всех сил, чтобы донести до команды свою мысль, – сбросить якорь, спустить паруса, – понимаю, что команда вряд ли справится, но это было просто необходимо. Мы пойдем все вместе на дно, если их постигнет неудача.

***

      Старый Харрисон не мог никак совладать с собственной командой. Он даже не пытался рваться к штурвалу, отдавая право вести молодому и сумасбродному капитану, который словно не видел черного ужаса, охватившего палубу. Он выкрикивал команды, люди бросались их выполнять, но вот как спустить паруса? Харрисон с малых лет помнил, что корабли становятся неуправляемыми во время шторма и превращаются в диких зверей, но Шакал, однозначно, выделялся среди них. Корабль превращался в самое настоящее чудовище. Матросы при всем старании смогли опустить только часть парусов. Ветер кидал молодых парней со скользких, взмыленных мачт. Канаты парусов обжигали своей тяжестью руки. Харрисон уже сам был готов забраться, но не был уверен в собственных силах. Он начал осматривать палубу, чтобы найти хоть кого-то, у кого хватит силенок удержаться за обмылки мачты. Якорь уже с грохотом упал, но у капитана все равно не выходило выровнять корабль и оставить его дрейфовать. Порывистый, шквалистый ветер раз за разом наполнял ткань, и Шакала дергало из стороны в сторону. Вдруг размышления Харрисона прервала чья-то горячая рука на плече. – Я могу чем-то помочь? – первый помощник капитана всматривается в лицо князя, в его одежду, уже испорченную ливнем, и качает головой. – Ты понимаешь команды капитана? – перекрикивая ветер, уточняет Харрисон, и гость отрицательно качает головой. Черт, лишние руки на корабле в такую погоду не бывают, но какой в нем смысл, если он не понимает, что требует Мэд. У Харрисона не было времени, чтобы объяснять, ему срочно нужно было опустить паруса.       Он вдруг оглядывает крепко сложенного и широкоплечего князя с другой стороны. Выглядит он, конечно, нелепо: весь сырой, растрепанный и взгляд волчий, но крепкий. А, значит, может и справиться. Харрисон молча хватает князя за рукав пиджака и тянет к дальней от штурвала мачте, где требовалась помощь как можно скорее.       Мачта представляет собой длинный деревянный желоб. К нему для удобства прибиты рейки, аки лестница, вот только парочка уже надломилась. Матросы не могли устойчиво поймать положение, а Мэд все забывал починить. Сейчас же поломанное удобство представляло из себя опасность, соскользнуть и грохнуться вниз было проще простого. – Нужно подняться и спустить парус, – Харрисон кивает на отвязавшийся канат, – не высоко, до верха не надо, достаточно только на мой рост подняться, но там поломаны рейки, – первый помощник глядит на гостя внимательно, – справишься? – Могу попробовать, – Клим стаскивает отяжелевший пиджак, оставляя его в руках Харрисона, и хватается пальцами за мокрое и скользкое дерево. На удивление первого помощника у князя выходит довольно ловко, правда, шатает его так, что старик уже сотню раз пожалел. Мэд три шкуры спустит, если вдруг гость расшибется.       Харрисон даже закусил губу от усердий князя. А тот словно был создан для моря, с какой-то поразительной легкостью поймал канат и стал крепить, почти не удерживаясь. Старик даже удивился, чего молчать. Слишком уж князь слажено справлялся со сложной задачей, что не каждому матросу была по плечу. Поразительно. Когда князь спрыгнул, Харрисон с некоторой усмешкой присвистнул. Клим, кажется, на это отреагировал такой же взаимной усмешкой. Надо же, может быть, гость не так и плох. – Ладно, нечего глазки строить друг другу, идем, проверь все люки, чтобы вода туда не попала, – Харрисон схватил гостя за локоть и потянул к трюму. – А если там люди? – удивленно глянул Клим. – Сохраннее будут, давай, приступай, – Харрисон подтолкнул парня как раз в тот момент, когда глянул на капитана.       Старик давно считал, что за мальчишкой ходит целая толпа из удачи, смерти и сотни совпадений. Этот совсем еще юный капитан брал в свои руки все, боясь упустить хоть дюйм, и сама стихия обрушивалась на его плечи, ничуть не щадя ни возраста, ни его прыти. Если князю с удивительной легкостью далось взобраться на мачту, словно он был рожден на корабле, то капитан делал это вопреки. Вот и сейчас, стоило Харрисону обернуться на него, как на того свалилась огромная волна, разбиваясь о палубу, пригвоздив какого-то резко постаревшего капитана к штурвалу. Темные пряди залепили его глаза. Когда как некогда казавшиеся старику слишком хлипкие руки для рулевого ухватились остервенелой хваткой за штурвал, не отпуская тот. Шакал скалился, шипел в угоду грозе и шторму, но поворачивался каймой против волны. Харрисон почти слышал, как скребётся якорь о камни на темном дне.       А спустя каких-то полчаса стихия начала сдаваться перед молодым капитаном. Дождь ослабевал, а мокрая палуба заблестела в лучах первого солнца. Харрисон командовал матросами, которые уже взялись черпать лишнюю воду с палубы, когда как Мэд, наконец, отнял пальцы от штурвала, кажется, оторвавшего куски плоти с его рук. Упрямый мальчишка, мог же приказать другим, но нет, брал и делал сам, словно не было под его подчинением команды. Капитан спускался к первому помощнику, чтобы уточнить, как прошло, когда споткнулся прямо о гостя перед лицом старика. – Это еще что? – устало протянул Мэд, всматриваясь на Харрисона, когда тот потерялся. Капитан явно не одобрит такого решения, но куда отлынивать. Взмыленный и сырой князь стоял прямо между ними. – Гость изволил помочь, он закрепил паруса, – капитан удивленно вскинул бровь, рассматривая Клима, и покачал головой, словно сомневался и оценивал. – Так дайте ему что ли во что одеться, он выглядит так, словно его забросило к нам штормом, как принцессу, – с усмешкой протянул капитан, разглядывая отмокший камзол с драгоценными камнями, – и накорми его, Харрисон, дай рома и хороший кусок мяса, спать сегодня наш гость будет крепче, чем когда-либо, – первый помощник согласно кивнул. Когда как пораженный капитан уже забыл, о чем хотел спросить, и пошел дальше рассматривать своего Шакала. – Почему? – от созерцания капитана Харрисона отвлек надменный и глубокий тон князя. – Что почему? – удивленно переспросил старик. – Почему Вы его слушаете? – князь был поражен тоном, с которым говорил Мэд. – Он капитан, ты разве не знал, что капитана нужно слушаться? – Харрисон и сам не понимал вопроса гостя. – Так ему ж лет двадцать, а Вы явно опытный моряк и всю команду по именам знайте, почему он с Вами так говорит? Почему Вы это позволяете? – князь слишком быстро подметил главный недостаток капитана – горячую, молодую кровь в жилах. – Он мой капитан, – задумчиво протянул Харрисон, – капитан Шакала и всей команды, он заслужил это имя, – гость все равно никак не понимал, тогда старик взял его за локоть и потянул вниз, в трюм, чтобы дать переодеться. Шли молча, старик размышлял, стоит ли объяснять, с другой стороны, князь сильно помог и, может быть, если он немного поймет Мэда, то сделает как тот хочет, и всем станет хорошо. Отыскав кладовую, Харрисон вытянул белую рубашку и темные, но уж очень узкие штаны, протягивая их Климу. Тот не стал противиться, куда лучше сухое, чем мокрое, простая истина. Тут не до гордости. – Я ходил в моря с пятнадцати лет, – задумчиво начал старик в темноте под шуршание одежды, – у меня не было денег, а пиратство тогда было в моде. Побывал на всяких кораблях, где-то был капитаном, где-то простой матросней, но никогда долго. Я полюбил море, видал различные корабли – и огромные, и быстрые, и ловкие. Заработал себе на жизнь и стал поживать со своей женой, купив небольшой домик. Но пират богат только в море, на суше оказалось, что никуда мои навыки не применить. Жена моя скончалась от оспы, осталась только дочка, а я, безродный пират, даже приданного ей дать не мог. Да и на корабль пойти тоже. Простым моряком не хотел, а возглавлять и вести команду не было сил, устал я от этого всего, – Клим уже переоделся, когда как Харрисон вытянул запрятанную бутылку рома, увлекаясь рассказом, на губах его поселилась легкая улыбка, – тогда и пришел ко мне капитан, – он весело усмехнулся, – да какой он был капитан, мальчишка, представляешь? Лет семнадцать, чуть старше моей дочери, а уже капитан. Просил ходить под его командой и собрать лучших, я рассмеялся, предоставил ему ночлег и утром выпроводил. Харрисон присел на ящик и разлил ром. Он вспоминал, как Мэд смотрел в его дверях с усмешкой и обещал вернуться, как сам старик громко и со смехом пересказывал это своей дочери. Протянув Климу чашку с ромом, он продолжил. – А через полгода он вернулся. Представляешь? Нашел каких-то пятерых сумасшедших и смог выкрасть Шакала, – Харрисон покачал головой, отхлебнув, словно до сих пор не верил, – я слыхал тогда про Шакала, – старик ласково погладил корму изнутри, – никто его не любил. Быстроходный, но совершенно неуправляемый в шторма и в рифах неудобный, словно скалился он на всех, а мальчишка взял и притащил его мне. А еще сундук, набитый серебром, сказал, что это для моей дочери, – Харрисон снова заулыбался, – а потом сказал, что отдаст половину сокровища. Мне снова стало смешно, ну, какие сокровища? Все давно найдено и переплавлено вон, – он махнул в сторону Клима, – в ваши дворцы. Но мальчишка говорил о легендах о Валентайне, я слыхал мельком, бравый пират, что награбил столько, сколько не смог потратить. Все искали, никто не нашел, – Харрисон замолчал, вспоминая, с каким упоением рассказывал ему Мэд эту легенду, как дышал этой сказкой. – А дальше? – вкрадчиво напомнил о себе Клим. – Я отказался. И сказал ему серебро забрать. А он мне сделку предложил, сказал пойти с ним на месяц в море, если захочу – он меня вернет, оставит мне корабль и все серебро. Конечно же, я согласился. И вот, остался на этом чудном корабле под капитанством мальчишки, как видишь. – Но почему? – упрямо хмыкнул Клим. – Я ему поверил, – засмеялся Харрисон, – ему невозможно не поверить, когда он рассказывает тебе свои эти мифы, да и увидел, как он ведет Шакала. Ты если не веришь, пойди к штурвалу, там на борту с полсотни отметин найдешь. Это все капитанские. Каждый капитан наказывал Шакала за неподчинение ударом шпаги. Пойди, посмотри. Я посмотрел и поверил, – Харрисон засмеялся снова, допивая ром. – Ну а золото? – с усмешкой напомнил Клим. – Он сдержал свое обещание. Половину всего сокровища отдал моей дочери, сам не взял себе ничего. Глупый мальчишка, – старик улыбался так, словно говорил о своем родном сыне. Потом взглянул на князя и покачал головой, отгоняя навязчивые воспоминания, – что-то мы рассиделись. Переоделся? Молодец, иди наверх. Можешь к себе в каюту, можешь помочь парням – как хочешь. – А капитан? – вскинул бровь князь. И как только это удается этим князьям вот так величественно вскидывать бровь? – Что капитан? – удивился старик. – Что делает капитан? – настаивал гость. – Не знаю, наверное, в картах сидит, понадобится зайти в какой-нибудь порт ему или еще чего, кто ж разберет этого капитана, – усмехнулся Харрисон, выходя из кладовой.