Между морем и землей

***

      Бывает же такое, что весь день не задался с самого начала. Вот так и со мной, правда, у меня это становится уже привычкой. Стоит только справиться с бурей, как вот тебе пожалуйста. Снова какая-то чертовщина. Мне иногда хочется пойти к самому краю горизонта и спросить у моря, в чем я провинился? Где нарушил кодекс, что за мной стелется череда этих чертовых неудач? Но море мне даже ответ не даст, слишком уж оно любит молчать. Поразительно, но Шакал не пострадал при шторме. Правда, пришлось брать рейки и ползти прибивать к мачтам, чтобы Харрисон больше не ныл, что матросы не справляются, и князя наверх не гонял. А эти двое даже нашли общий язык. Теперь изредка, когда я не вижу, ну, они думают, что не вижу, князь таскается за помощником и рассматривает все, что он делает. Надо бы напомнить этим двоим, что шторм не снимал запрета покидать каюту. Гость все еще должен мне кольцо, а не наслаждаться путешествием. Впрочем, и старик начал ныть, что нужно устроить для команды пиршество, в честь, так сказать, ухода из лап смерти. Черт его подери, сам ведь причитал, что запасов у нас прямо-таки впритык. И на тебе, давай, накрывай стол, чтобы команда порадовалась, что я вывел корабль из шторма. Ну, что за безрассудство?       Все-таки я поддался на уговоры Харрисона и сам отправился пить ром, чтобы хоть немного проверить голову от карт. Никак не удавалось разобраться еще с парочкой писем капитана Моргана, что меня уже начинало раздражать. Глупый старик, зашифровал так, что, боюсь, и его лучшие капитаны не могли ни черта понять.       Пьянка на палубе была в разгаре, а я все думал о том, как мне разобрать предписания Моргана. Вот же даже тут мне никакого покоя. А потом Харрисон схватился за мое плечо и потянул вниз. Ну, что еще там произошло? Старик отмалчивался, а потом я оказался в одной из общих комнат, где на кровати лежал тот самый мальчишка с обветренными щеками. – Умер? – сразу ставлю на худшее, что уж. Старик качает головой и мягко будит парня, тот открывает опухшие глаза и пытается сесть, заприметив меня. – Лежи, – сам подталкиваю его обратно за плечо. А пацан-то весь горит, раскаленный, как штурвал в полдень. Аж руки обжигает. – Что с ним? – смотрю на помощника, пока тот заботливо меняет тряпку на лбу, сгоняя жар с парня. – Не знаю, уже неделю его лихорадит и тошнит, капитан, – Харрисон явно переживает за мальчишку, наверняка сотню раз пожалел, что взял на борт. – Как тебя зовут? – рассматриваю парня, тот ужасно плох, а в чем дело – не поймешь. Лекарей я с собой не вожу. – Вильям, – тихо тянет тот, а голос у него как будто помирать собрался. Вот же сука морская. Мне бы не хотелось предавать тело ребенка морю. Гляжу на Харрисона, тот тоже явно не этого хочет. Качаю головой, собравшись уйти. Что я могу сделать? Где я ему тут лекаря найду? Помощник нагоняет меня в коридоре. – Мэд, он умрет, – тихо тянет старик, а я и сам-то не понял! Черт! Глаза сами закрываются, я ненавидел смерти на корабле. Не помнил имен и лиц, не хотел знать своей команды. Звучит ужасно, но так часто приходилось предавать тела друзей пучине, что больше я уже просто не мог. Не знаю, наверное, все капитаны поступают именно так, иначе как они справляются со всей этой ношей? С каждым чертовым именем в памяти, улыбками и взглядами, полными надежды на спасение. Капитаны – не боги. Капитану подвластен лишь его корабль, а не человеческие жизни. – Что ты от меня хочешь? – шепчу, не открывая глаз, слишком уж давит это все. Лучше бы не знать, правда. – Давай зайдем в порт, я сам найду лекаря и заплачу, мы уйдем, а мальчишка будет жить, – тянет Харрисон. А я качаю головой. – Где я тебе этот порт найду? – хватаю старика за ворот, – где? Нарисую, может быть? Ты хоть понимаешь, где мы находимся? Да тут только племена! Черт возьми, ты сам знаешь, даже сойди мы с курса, вокруг либо захваченное, либо племена, ничего торгового. Мне тебе, может быть, и лекаря нарисовать? – я уже почти кричу, а старик молчит. Отпускаю. – Мэд, он погибнет, – сжимаю зубы и отталкиваю Харрисона от себя, сразу же набирая шаг в свою каюту. Сука. Вот и что мне делать? Где я, черт возьми, буду тут порты искать? Ну где? Если их тут нет! А парнишка не дотянет до Шелкового пути!       Мимо пьяных матросов, расталкивая, врываюсь в собственную каюту и тут же запускаю руку в волосы. До торговых портов неделя пути. Это при полном ходе, это отходя от курса. Зачем мне это все? Ну, подумаешь мальчишка, вон их сколько всяких разных ходит. Найдет себе старик другого и пусть возится. Порт, торговый порт мимо военных путей. Где же взять-то его? – Слишком много рома? – голос врывается в мои яростные размышления. Слишком уж глубокий, чтобы я не узнал. Оборачиваюсь. Никто иной как князь на моем любимом кресле. Смотрит на меня как на зверюшку, обложился моими бумагами. – Ты что тут забыл? – срываюсь на почти крик. – Слишком скучно сидеть и слушать про нелепые любовные похождения твоего горя-любовника. Мне подсказали, где найти чтиво на этом корабле, – князь вальяжно раскинулся, рассматривая меня. – Замечательно. Почитал? Пошел вон отсюда, – даже любезно распахиваю ему дверь, чтобы не заблудился по дороге. – У тебя здесь ошибка, – усмехается князь, указывая мне на одну из копий писем Моргана. Хмыкаю в ответ, какой умный. Ладно, сейчас быстро вернем на землю. – Какая еще ошибка, – выдергиваю лист из пальцев, стоя теперь над своим любимым креслом с князем в нем. – Ты отмечаешь выражение «не ходи против ветра» как корабельное, но если почитать смысл и другие письма, вот я нашел, – князь вынимает один из моих набросков карты и пометки об островах, – тут есть остров с названием «Эль Виенто», с испанского это и есть ветер, смотри, – князь придвигает мне карту ближе, – если смотреть на твои подсчеты и наброски, путь как раз идет рядом с этим островом, он у тебя обведен. И другие пять. Может быть, то, что ты ищешь, как раз тут? – князь явно увлечен своей находкой, а я внимательно смотрю. И правда, виенто. Но испанского я никогда не знал, нельзя меня винить за такую оплошность. Да, на этом острове как раз и может быть подсказка Моргана. – Ладно, ты нашел мою ошибку, – согласно киваю, в конце концов, не в моих правилах ошибаться. Но теперь нужно пересмотреть и другие письма, что там говорится о ветре, может быть, есть и другие подсказки. Нужно перепроверить и убедиться. – И что мне за это будет? – Клим вскидывает голову и смотрит прямо в глаза. Нагло. С легкой насмешкой. – Выделю тебе еще одну рубаху, – усмехаюсь, пожимая плечами. Что еще? – Я могу помочь и просмотреть другие, если ты скажешь, что нужно. А то копаться в твоих отметинах очень утомительно и непонятно, – продолжает он упрямо, налегая на свое. – Тебе-то это зачем? – устало тру переносицу. Открытие меня, конечно же, радует, но глупый мальчишка не идет из головы. – Я же сказал, мне скучно сидеть в каюте. А то, что ты не дашь ничего вынести, и так понятно, – князь так легко это говорит, будто уже все продумал. А, может, оно и так. – Ладно, я подумаю над твоим предложением, – соглашаюсь, потому что обдумать стоит на свежую голову. – Нет, я помогу, – наседает Клим, уже почти приказывая. – Я сказал, что я подумаю, – ну, что Вы, князь, я тоже умею приказывать. – Я приду завтра, – он рывком поднимается с кресла и смотрит уже в глаза, стоя прямо напротив меня, – и буду помогать, если ты расскажешь. – Мне некогда травить тебе байки, – хмыкаю, – у капитана и других забот полно, если тебе нужно чем-то себя занять, можешь завтра приступать драить палубу. – Значит, расскажешь за ужином, – буквально нависает надо мной Клим, чем страшно бесит. Нельзя пользоваться вот так своим ростом. Тем более с капитаном! – За каким еще ужином? – На который ты меня приглашаешь. Я думаю, капитан питается куда лучше своего горя-любовника, да и собеседник, надеюсь, из него лучше. Или я не прав? – да он издевается надо мной! Какой дурацкий прищур еще сделал. – Я приглашу тебя на ужин и дам читать свои бумаги, если выполнишь одно мое задание, – усмехаюсь, ну что, князь, не только Вам тут ставить условия. – Какое задание? – мне показалось или в глазах князя промелькнул азарт? Я отступаю и иду к столу навигации. Огромный стол, дубовый, где расчерчена карта, нанесены навигационные обозначения, даже есть все необходимые засечки. Князь следует за мной. – Нам нужен порт, торговый, – улыбаюсь весело, попробуй реши мою задачку, – мы вот тут, – беру один из резных камней, показывая точку, – вот карта портов, те, что отмечены синим – племена, красные – гражданские, зеленые с военными кораблями, белые – торговые, – накладываю поверх полупрозрачную ткань с отметками, – также нельзя пересечь ни один военный путь, – накладываю еще одну ткань всю в зеленых пунктирах, – а ходу должно быть не более двух дней, – поднимаю глаза на князя, – найдешь такой порт, будут тебе бумаги и ужин, а если нет – значит больше не попадаешься мне на глаза, сидишь в каюте и прекращаешь тенью ходить за Харрисоном, по рукам? – Клим смотрит весело и кивает, пока я падаю в любимое кресло и тяну письма. Не знаю, сколько времени он уже что-то меряет. Наблюдаю поверх чтива, князь явно ничего не понимает в навигации, но отчаянно пытается. Хмурится. Прикладывается метры. Всматривается. И молчит. Думает, наверное. Мне весело, потому что портов таких там нет, никак не обойти, я такие мелочи наизусть помню. Князь же не знает ни хода и скорости Шакала, ни мерок навигации, но отчаянно пытается. Я попиваю ром. Через какое-то время меня это начинает утомлять. Наблюдать за ним весело, но я не привык, что кто-то столько находится у моего рабочего места. Однако молчу, сделка есть сделка. Куда ж теперь уйти, так что только и делаю, что жду. И все-таки мне надоедает, встаю и подхожу ближе. Вертит карты и что-то меряет. Сам-то хоть понимает, что? – Сдаешься? – тяну весело, устало. – Я не знаю, сколько и до чего идти, – упрямо вскидывает голову князь, – а ты знаешь. Сколько вот от этой точки, – он выставляет палец на наш корабль, – до сюда? – Три-четыре дня ходу при хорошем попутном ветре, – князь хмурится и склоняется к карте. – А если сюда? – он ведет палец к другой, всматриваясь в карту. – День-два. Но тогда мы пересекаем военный путь, – пожимаю плечами. – Нет, не сюда. – он тыкает в торговый порт на карте, – а вот сюда, – пустая точка. – Там ничего нет, – качаю головой, – еолько зря сделаем такой крюк. – Есть, – с улыбкой победителя смотрит на меня князь. – Я сказал нет, – хмыкаю, – все, ты не справился, иди к себе, – однако князь меня не слушает и возвращается к креслу, чтобы схватить один из моих набросков. Он прикладывает ткань к карте и тычет мне пальцем. Наклоняюсь. Черт.       Как я мог забыть, я ведь сам наносил этот небольшой порт на свои карты. Неприметный торговый город, мы заходили туда, когда шли в очередной раз в Японское море. Сам нашел и забыл. Этого порта нет на основных картах, мы обнаружили его случайно, когда ползли по береговой линии после шторма, вода вымыла часть наших запасов, нам приходилось буквально носом рыть песок, чтобы найти хоть что-то, а также тащить Шакала по мелководью. – Я выиграл, – улыбается насмешливо мне князь. Выиграл. Что уж спорить, выиграл возможность выжить для одного паренька. – Ладно, ты справился. После того, как уйдем из порта с меня ужин и чтиво, – пожимаю плечами, чувствуя, как они стали легче, с них спал груз смерти мальчишки с обгорелыми щеками. За такое можно и допустить собственный проигрыш. – По рукам, – довольно улыбается князь, разворачиваясь к выходу. А я уже думаю, что надо не забыть вернуть караул, пока мы будем в порту, к его каюте.