Между морем и землей

      Ехан пошёл на корабль вслед за братом. У них всю жизнь так было, куда братец сунется, туда и он, словно они одно целое. Брат мечтал о громогласной морской карьере, мечтал взять государственное судно под своё командование, рассекать в расшитом камнями камзоле моря, и чтобы жена с детишками ждали его на суше. Ехан не знал, о чем мечтал, потому шёл за братом по наитию. Сначала служить на корабль, потом драить мачты под командой старого, мерзкого капитана. Ехан его ненавидел. Старик был упрям, вонял и вечно видел везде грязь. Помощников у того не было, сам всегда все делал, как больной на голову. Брат слушал капитана, внимал, драил палубы и вдыхал каждое слово умалишенного. Вот только морская карьера никак не шла. Великих сражений с таким капитаном и быть не могло, ходили они под торговым парусом одним и тем же путём. Раз в год набирали новых, свежих матросов, а старые ничуть не повышались в звании. Ехан уже пятый год ходил на этом корабле, знал каждую остановку судна, в каждом порту обзавёлся красавицей, пока брат все ждал побед и камзола. На шестой, в новый набор команды, попался капитану дерзкий мальчишка. Тому лет пятнадцать не больше, а дерзить начал с трапа. – Чего это у тебя рубаха такая замызганная? Пшел смени, а этой будешь палубу драить, утром проверю, – ткнул в парня палкой капитан. – Так ведь в море идём, море и почистит, другой у меня нет, – как-то слишком дерзко протянул парень, – как выпишите жалование, так обязательно обзаведусь. Капитан рассвирепел, нахмурив свои огромные брови, и снова ткнул парня палкой. – Плети захотел? Я тебе устрою! Снимай, сейчас драить будешь! – прохрипел капитан. – Не, плечи сгорят, потом вообще работать не смогу, тогда точно плети не избежать, – пожал плечами мальчишка. – Ты кому дерзить решил, слизень? Я сказал: снимай! – прогудел капитан, отхаркивая в сторону, но парень даже не дёрнулся. – Не буду. – Ты, – ткнул капитан в Ехана, – неси плеть, сейчас же!       Ехан не стал спорить и тут же направился в трюм. Мальчишка явно дурной, кто ж спорит с капитаном? Те четыре удара он заслужил, капитан бил наотмашь, так что рубаха прорвалась и запачкалась кровью. Позже, когда мальчишка трясущимися руками оттирал эти же алые капли с палубы, капитан жадно посмеивался, раскуривая трубку, приговаривая с верхних ступеней: «Теперь уж тебе точно новая пригодится». Брат часто говорил в тот год, что дурной мальчишка не доживет до главного порта. Капитан каждое утро бил палкой, орал и плевался, а глупый мальчишка отказывался ему подчиняться. Ехан тоже думал, что это бессмысленно. Зачем повторять ошибки, если спина не успевает заживать? А парню хоть бы что, упрямо пялился серыми глазищами и отвечал капитану.       В очередной раз Ехан не выдержал. Поздней ночью бродил караулом по палубе и на носу нашёл того самого парнишку. Тот смотрел вперёд, и было видно, как с трудом ему это даётся, как ноет спина и как трясутся пальцы в качестве опоры. – Кончал бы ты это, – тихо протянул Ехан, – капитан от тебя не отстанет, пока делать как надо не будешь. Ты что, помирать собрался? – А он мне не капитан, – смело выплюнул глупец. – Как же не капитан? Ты что, совсем ума лишился? – засмеялся Ехан. – Глупый, немощный старик, – хмыкнул парень. – Ты вот видел, чтобы он мачты осматривал? Нет, он только камни на камзоле трёт. А штурвал? У него три рулевых, какой же это капитан, если даже корабль свой вести не может. И глупцы те, кто слушают такого капитана. – Почему же? – уже с интересом протянул Ехан, рассматривая грубо очерченный профиль мальчишки. – Так ведь каков капитан, такая и команда, – расплылся с усилием в улыбке парень, – а я не его команда. – А кто ты? – уже смеясь протянул Ехан. – Я здесь только смотрю, – пожал плечами парень, – у меня пока своего корабля нет, а учиться надо. В порту гоняют, а взяли только сюда. Мне смотреть надо, иначе тоже буду глупым капитаном. – Ты? Капитаном? – расхохотался Ехан, – шлюпки что ли? Да такого как ты ни в одном флоте служить дальше матросни не возьмут. А если не веришь, так спроси у брата моего. Мы тут с пятнадцати с ним служим. Как видишь, ещё не капитаны. – А что мешает взять свой корабль? – задумчиво тянет парень. – Да какой свой? Говорю же, во флоте капитанов хватает, кто же нам его даст, – Ехан закуривает папиросу, а мальчишка резко оборачивается и смотрит ему в глаза. – Свой – не значит из флота. Зачем флот? – Это пиратствовать что ли? – снова засмеялся Ехан, – ну точно, капитан из тебя последний ум выбил. – Даже если и пиратствовать, то что? Ну и что? – парнишка наступал на Ехана, смотря в глаза. – Уж лучше свой пиратский корабль, чем слушать такого глупого и бесполезного капитана. И вы с братом под стать ему, раз за пять лет не поняли ни корабля, ни как управлять, ни в навигации не продвинулись. А если б поняли и продвинулись, так уже под своим флагом бы ходили. Ну или хотя бы место своё нашли, дело своё, понимаешь? Или ваше дело драить палубу? – А ты так и сможешь понять и управлять, – захохотал над безумцем Ехан, – это твоё дело? – Моё. Смогу, – пожал обгорелыми плечами парень. – А если поумнеешь и своё найдёшь, и тебя в свою команду возьму.       Ехал почему-то не рассказал об этом разговоре брату, первое, чем он не поделился с ним. Конечно, он не поверил безрассудному мальчишке, но вот запомнил его упрямый, но ещё детский взгляд. Брат его тоже был упрям, но у него не получалось так убедительно говорить и обещать. А этот парнишка будто дал слово, как настоящий капитан. На удивление он дожил до главного порта и, получив жалование, уволился с корабля. Ехан с братом остались, но теперь Ехан смотрел и постоянно видел, что у их капитана, и правда, на все другие люди. Несколько рулевых, отдельный человек по навигации, другой по устройству. А сам капитан только и делал, что расхаживал по кораблю и раздавал плетей. Ехан говорил об этом брату, но тот только отмахивался. А потом и самому Ехану пришлось терпеть тяжелую руку капитана, в тот год он совсем озверел.       Они с братом, как и вся команда, каждый день получали. Ехан стал уговаривать брата бежать со службы, сойти в порту и пойти на другой корабль, найти свое место. Ведь им и двадцати пяти ещё не было. Все было впереди. Но брат за столько лет нахождения тут отказывался, говорил учиться и набираться опыта. Но какого опыта? Бить моряков? Ехан бежал после той ночи, когда собственный брат доложил о его проступках капитану. От чего-то в эту ночь Ехану особенно вспоминался брат. Интересно, жив ли тот ещё? Попытался бежать? Или так же «учится» у того капитана? Ехану хотелось верить, что нет. – Да хватит вертеться, – послышалось снизу, – что ты как уж на палубе, иди пройдись, раз не спится, – Ехан не стал спорить и пошел на палубу. Свежий ветер напомнил ещё сильнее о брате и о том неправильном капитане. Теперь Ехан ходит на самом Шакале, его не бьют плетью уже несколько лет, а лучше него никто не может перетягивать мачтовые веревки на корабле. Он знал каждую, знал где и что протирается, знал где нужно нежнее, а где грубее. Словно Шакал давал чесать ему свою шерсть. Ехан помнил, как нынешний капитан рассмеялся, увидев его на Шакале. Помнил его шершавый и веселый шёпот: – Нашёл своё призвание? – Нашёл, – честно признал Ехан. Ведь и сам старик Харрисон отмечал, что у него это выходит лучше других. – Прямо вот на пиратском корабле нашёл? – все ещё веселился капитан. – Тут и нашёл, – с улыбкой ответил ему Ехан, и отчего-то неприятно тогда заныли старые шрамы на спине, словно отзывались, напоминали, что было бы с ним, будь он не здесь. Ехан добрался до носа палубы, где заприметил человека.

***

      Темные волосы, острый профиль, упрямый взгляд вперёд. Что-то знакомое дернулось внутри, будто потянуло за верный канат. Вот только это был не капитан, уж его-то Ехан знал. Это был гость, как приказал звать его капитан, князь, лорд или как там его. Ехан остановился неподалёку, пока гость оглаживал знаменитые отметины Шакала по борту. Капитанские отметины. Неправильных капитанов, как про себя называл их Ехан. – Не спится? – тихо позвал Ехан, и гость обернулся. Глянул на него как-то вот по-особому, как матросы смотреть не умели. Будто стоит поверх, на самой высокой мачте. – Нет. Изучаю историю вашего корабля, – задумчиво протянул гость. – Изучаешь, – как-то весело повторил Ехан и приблизился, сам касаясь зарубок, – шрамы Шакала. Знаменитая вещь. Каждый капитан, который не мог справиться с ним, оставлял свою зарубку. Наказывал непослушный корабль. – И почему же корабль их «не слушал»? – надменно и сладковато насмешливо протянул гость. – Неправильные капитаны были. Глупые. Это было не их место, – как само собой разумеющееся отчеканил Ехан. Он давно понял, как прав был мальчишка, давно признал его странную мудрость и интуицию по отношению к короблям. – А этот значит правильный? – снова усмешка от гостя, – полсотни капитанов не на своём месте, а вот этот на своём? – На своём, – согласно кивнул Ехан, гладя шрамы Шакала, – у всех есть своё место. Не все сразу его находят и понимают, некоторым нужно очень много лет, чтобы понять, где их место, – он взглянул в чёрный горизонт, от чего-то снова вспоминая о своём брате. – Какие вы здесь все философы, – расхохотался гость. – Разве ты знаешь, где твоё место? – с интересом глянул Ехан на собеседника. – Уж получше вашего капитана знаю, и оно не здесь, – хмыкнул гость, отмахиваясь от матроса. – Нет, не знаешь, – легко ответил Ехан. – Это еще почему это я не знаю? – гость облокотился локтями о шрамы Шакала, рассматривая теперь внимательнее Ехана. – Потому что думаешь, что живешь верно. А вот когда будешь на своём месте, не надо будет больше думать, рваться за званиями и кого-то слушаться сквозь силу, – лицо гостя на секунду исказила гримаса, словно он хорошо знал о подчинении и преломлении воли, – тогда будешь на своём месте, когда не будет всего этого. Ну, через силу. – Да что ты знаешь о том, кто на каком месте, – закатил глаза гость, после оттолкнувшись от борта, чтобы покинуть матроса. – Однажды один мальчишка сказал мне, что его место – быть правильным капитаном, – тихо потянул Ехан, всматриваясь вдаль и думая о брате. – И что? – не оборачиваясь фыркнул гость. – Так вот этот мальчишка не добавил ещё один шрам Шакалу.

***

      Салли смотрит в тяжелый фолиант и разбирает, о чем там написано. Нет-нет, не стоит насмехаться над ним, он был обучен грамоте и письму, но вот это пристрастие капитана собирать древние сказки совсем нельзя было назвать книгами. Салли предпочитал настоящие книги, вроде философских размышлений или мемуаров королей, которые особенно полюбил перечитывать во Франции. А вот Мэд не жаловал таких историй, отвергая их и смеясь над слабостью Салли к царским особам. Сам-то он не был богатого, дворянского рода и грезил о позолоченном балдахине, лучшем вине и самых роскошных костюмах на всем лазурном берегу.       Когда как серые, пустынные как небо перед штормом глаза капитана были полны жажды добраться до самого края света, Салли же мечтал найти на пиратском корабле кучу золота, богатств и вкусных яств. Именно так описывалась жизнь пиратов в прочитанных им книгах. Тогда еще боцман Грегори расхохотался над пожеланием Салли испить лучшего фруктового вина на борту Шакала. Капитан быстро растолковал ему о кодексе и что тут Салли не больше, чем игрушка, красивый трофей, никак иначе его видеть команда не станет, а если он жаждет заполучить их уважение, то должен стать им храбрым товарищем в бою. Он этого добиваться не собирался, его вполне устраивало только расположение капитана, который, впрочем, все реже приглашал к себе. Но Мэд зря на судне никого не держал, Салли быстро нашлось применение: его талант, хорошенькое личико и способность влезать всюду без мыла были по достоинству оценены капитаном. Задания Мэда первое время казались полными загадок и таинства, но вскоре быстро наскучили Салли. Порой ему приходилось месяцами жить в дешевых трактирах, и вовсе не было в этом ничего интересного. Только одно сплошное расстройство. Только в каюте Мэда Салли нравилось, словно тут витал дух победы и возвышенности, хотя и сам он не походил на того бравого, величественного капитана, которым грезил сам француз. Мэд был как чудной зверек, но зверек, успешно играющий отважного капитана пиратов, и Салли льстило, чего таить, его внимание. Он отхлебнул из бокала, снова стараясь вчитаться в книгу, грезя о том, как он становится самым острым оружием в руках умелого и высокого капитана.

***

POV Мэд

      Мне вечно не спится. Это прямо проклятье какое-то, никакого покоя. Просыпаюсь, стоит только Морфею коснуться моих плеч. Качка уже не успокаивает костей и мыслей, те норовят проломить мне череп. Буйный рассудок требовал рома и забытья. Все еще теплились воспоминания о бьющимся в лихорадке мальчишке, о его полном ужасе взгляда. Лекарь, конечно, принял золото и сказал, что обязательно сделает все возможное. А я только и видел пораженные темными пятнами руки Вильяма. Нет, это была не оспа, нечто более жуткое, словно сам Дейви Джонс воскрес из пучин моря и облапал мальчишку, оставляя на нем гниение и запах смерти.       Я даже присел, чтобы успокоить его ужас. Черт знает, чего так мучился парень: боль или то, что его как собаку выкидывают с корабля. Впрочем, это была крайне драгоценная собака, раз для ее высадки Шакал вошел в гавань, а первый помощник даже выделил равную часть награбленного, словно тот уже полноценный пират. Пусть даже и посмертно. Парнишка схватился за мою руку, качая головой: – Я хочу назад, я буду все делать, – запинаясь, шептал он, – буду драить каждый дюйм палубы, не пожалею рук, пожалуйста, капитан, – внутри меня все замолкло и отключилось. Выносить это зрелище было совсем непросто. Я поймал его руку и уложил обратно на постель. – Тише, для начала наберись сил, – улыбка никак не давалась мне, так что я просто склонил голову, отводя взгляд. Парнишка зацепился пальцами за браслет на руке, один из призов Валентайна. Тот самый, что лежал прямо на главном ящике. Безделушка, но крайне приятная моему сердцу. Уже собирался уйти, как взглянул на пацана и покачал головой. Черт возьми, Вильям, и правда, вряд ли протянет и сутки. – Пожалуйста, капитан, – снова протянул он. Я взялся пальцами за его совсем исхудавшие, отцепляя от браслета. Затем потянул тонкую цепочку, хмыкнув, и молча вкладывая браслет в ладонь парня. – Встретимся в море, Вильям, – покачал головой, словно это приказ и никак иначе, – сойдемся на встречных суднах, буду рад видеть на своем борту гостем, – щурюсь немного, рассматривая пацана сверху вниз, – а ежели во вражде, так будет честный бой.       Теперь вот сияющие глаза парнишки не шли из головы. Браслет мне не жалко, капитанский подарок штука важная, накладывает на тебя этакую привилегию, шанс ступить следом. Но жив ли еще парнишка? Смог ли проснуться утром и заснуть этой ночью? Или же уже лежит в безымянной могиле, пока лекарь пиршествует на золото, данное Харрисоном? Черт, срочно нужно прекратить думать.       Приподнимаюсь в кровати, замечая, как лунный свет падает на любимое кресло и на черную рубашку. Хм. Я не видел ее уже с год точно, валялась в сундуке, слишком уж она сухопутная, чтобы пойти в ней в море. Хотя Адриан точно не шутил, преподнося такой подарок и особенно подчёркивая, что она пойдет капитану. Чертов лорд, вечно бросается деньгами на ненужные тряпки. Так как рубашка оказалась на кресле? Тру глаза, отводя слишком длинно отросшие пряди и наконец вижу, что рубашка не сама вылезла на кресло. Сукин сын. – По-моему, я совершенно точно дал указания на счет нахождения в моей каюте, – хрипло тяну, сонно, когда как Салли ведет на это плечом. – Ты пригласил меня сегодня, – пытается парировать в ответ, уже слышно, что он снова пьян. – Но не ночевать тут, – почти бесшумно поднимаюсь, подходя к удачно повёрнутому спиной креслу, и хватаю глупца за шею, рывком оттягивая назад. Тот едва не захлебывается, запрокидывая голову, – Ты еще и мой ром пьешь? – хватаю со стола чашу, не выпуская шеи. Глоток. Какая же мерзость. – Я, кажется, сказал уничтожить все запасы этой кислятины с моего корабля. Салли вместо ответа шипит, плюется и пытается вырываться. Не выпуская, напоминаю, что он так глуп, что может умереть от руки не то, что капитана, но и любого юнги. Отпускаю наконец и подталкиваю с моего кресла. – Кто давал тебе разрешение в моих вещах копаться и что-то брать себе, – смотрю, как Салли вскакивает, пытаясь отдышаться, – снимай, пока я не пустил тебя на корм акулам, – рубашка послушно летит прямо на стол, где книга и чаша, – а теперь исчезни и пойло свое забери, можешь допить, завтра его точно не найдешь. – Тогда для кого же Харрисон сохранил пару бутылок, – кряхтит Салли, – князю? – он буквально пытается обвинить меня, когда наконец-то смог откашляться, – ну, конечно же, для этого твоего гостя, – обиженно тянет парень. – Я слышал, как Харрисон по твоему приказу пополнил запас фруктов для ужина. Меня ты на ужин не приглашал! – С чего бы мне приглашать тебя со мной ужинать? – задумчиво тяну, снимая рубашку со стола и оставляя на спинке кресла. – Ах, ну да, куда мне до князя, мне только и стоит, что развлекать тебя и жить месяцами в ужасных трактирах ради какой-то тряпки, – Салли так говорит, словно я, и правда, должен звать его со мной ужинать, каков глупец. – Ты прав, – мягко тяну я, захлопывая книгу, – с князям вас ставить рядом – глупо, утром скажу Харрисону, что ты переезжаешь в общую комнату, пусть отыщет тебе спальное место. Что-то еще? Салли захлебывается яростью и немедленно бежит с моей каюты, когда я уже достаю бутылку рома. Давно пора спровадить мальчишку с корабля. Даже, может, подыскать для него какой-то хороший портовый городок и отсыпать золота, чтобы пытал счастье где-то еще. Только вот сам же затащил на пиратское судно, а он так и не смог стать частью команды. Хотя и был неплох в чем-то.       Сон приходит за второй или третьей чашкой, прямо в кресле. Почему-то в туманный рассудок лезет мысль, откуда Харрисон узнал про ужин и зачем притащил фруктов, я уж точно не просил. Хотя стоит отдать старику должное, идея мне нравится. Вот только никто не собирался располагать пленника к себе, скорее, наоборот. Ему уже давно пора прийти к правильной мысли и отправиться обратно домой, не мозолить глаза команде.