В объятиях стихии

♂♂♂       Когда я увидел её записку и лицо Кабуто я смеялся так, как не смеялся уже давно. Эта игра определённо начинала мне нравиться. Я так привык легко манипулировать людьми, что даже намек на малейший отпор и попытки выдвигать встречные условия разжигали во мне нешуточный азарт. Я решил не откладывать это в долгий ящик и поскорее разобраться, стоит ли игра свеч. Я выбрал место, которое хорошо знал, и где легко смог бы обнаружить засаду, и назначил встречу.       Накануне той ночи я нашел в своей библиотеке несколько свитков о сенсорных способностях, поскольку был почти уверен, что моя незнакомка окажется именно сенсором. Бегло просмотрев свитки, я пришёл к выводу, что мне не стоит слишком увлекаться и терять бдительность. Я мог противостоять многим техникам контроля разума и чтения мыслей, но этих техник существовало не меньше, чем скелетов в моём шкафу, и я не мог позволить себе неосторожность.       В то же время, чем более неординарными и непредсказуемыми оказались бы её способности, тем сильнее было бы моё желание заполучить этот экспонат в свою лабораторию, и тем сложнее было бы сделать это, не выдав своих намерений. К счастью, всегда оставался запасной план: я мог просто силой захватить и запереть её в одном из убежищ, а когда разберусь с Конохой, спокойно решить, как её можно использовать.

***

♀♀♀       За всю ночь я почти не сомкнула глаз. Для начала я допила саке, пытаясь вспомнить всё, что знала об Орочимару. К сожалению, оказалось не так много, как мне хотелось бы. Я часто слышала его имя от Цунаде, и знала, что он один из трёх легендарных саннинов. Она много рассказывала мне о том времени, когда они ещё только тренировались вместе и начинали работать в команде, но почти ничего о великой войне, и уж тем более о том, куда он делся после тех мрачных событий. Чуть больше подробностей я знала со слов Шизуне, правда она многое рассказывала по большому секрету под страхом смерти от руки Цунаде. Якобы после войны Орочимару пошел против деревни, или против Хокаге, я не помнила, и даже скрывался от властей, судя по всему — по сей день. Я так и не поняла, чем он провинился. Если верить Шизуне, он стремился постичь все техники и все законы природы, словно возомнил себя богом… Что ж, мне показалось, что этот Кабуто был в шаге от того, чтобы начать боготворить своего господина. Других подробностей я не знала, или не помнила, и спросить мне уже было не у кого. Что же ты хотела от меня скрыть, Цунаде?       Почему я помнила тысячи дурацких историй про извращенца Джираю, и совсем ничего об Орочимару? Кстати, Шизуне говорила, что всякий раз, выпивая, Джирая с ностальгией вспоминал свою команду и злился на Орочимару. А ещё называл его сумасшедшим учёным, забывшем о всякой морали, словно цель всегда оправдывает средства. Эти слова мало значили для меня, поскольку я не представляла, что стоит за ними. К тому же, понятие морали самого Джираи вызывало у меня вопросы.       Чем больше я думала о том, во что ввязываюсь, тем сильнее становилось ощущение, что будь Цунаде здесь, она бы просто открутила мне голову или заперла в одном из своих шкафов, лишь бы я не встречалась с ним. И всё же я уже не колебалась.       Около пяти утра я наконец уснула. Мне снились тёмные подземелья с узкими лабиринтами, кишащими змеями, и я проснулась совершенно уставшей. Солнце было уже высоко, до встречи оставалось около двенадцати часов, и я знала, что меня ждёт, пожалуй, самый долгий день в жизни.