В объятиях стихии

      Я уткнулся лицом в её шею и поглубже вдохнул запах настолько знакомый, что я уже воспринимал его как свой собственный. Она поёжилась, и я плотнее сжал змеиные кольца вокруг её тела.       — Думаешь, убегу? — улыбнулась Джун.       — От любого резкого движения тебе может стать больнее.       — Ладно, ладно… Я совсем не против объятий.       — Даже таких?       — Ну, это всё ещё ты.       — Ты уверена, что Цунаде не роняла тебя в детстве?       Она засмеялась, и привычная волна тепла прошла по моему телу. Я коснулся губами её уха, и прошептал так, чтобы никто кроме неё не услышал:       — Ещё никогда эта процедура не казалась мне такой…       — ...интимной? — так же тихо закончила она за меня.       — Точно…       Я бросил взгляд на монитор, где отображались жизненные показатели Джун с датчиков, что мы установили на её теле. От моих слов её пульс слегка участился, и я едва сдерживался, чтобы не подразнить её ещё, но взгляд Суйгецу и напряжённое сопение Карин за спиной не позволяли отвлечься. Нужно было поскорее со всем покончить и отпустить их.       — Если ты не прекратишь эти разговоры, — прошептала Джун, — всё закончится как половина наших тренировок, едва начавшись.       — Я тоже об этом подумал, — мои губы скользнули вдоль основания её шеи в поисках подходящей точки, и, прежде чем она успела что-то ответить, я вонзил зубы в её тонкую кожу.       Всё её тело напряглось с резким вдохом, но она сразу же начала расслабляться. Моя чакра с удивительной лёгкостью вошла в её тело, не встретив сопротивления и, очевидно, не причиняя боли. Я медленно убрал клыки и, убедившись, что она может сидеть на кровати сама, плавно освободил Джун, возвращая себе человеческий облик. Ещё поцелуй, чтобы остановить кровь в месте укуса, и на её бледной коже плавно сформировался знакомый рисунок моей печати.       Карин подошла ближе, и положила руку на плечо Джун, прислушиваясь к поведению её чакры. Мы с Суйгецу следили за тем, как показатели на мониторах постепенно приходят в норму. Всего через несколько минут дыхание Джун выровнялось, Карин легонько кивнула мне и отошла от неё.       — И всё? — Суйгецу первым нарушил напряжённую тишину лаборатории. — Не ожидал, что всё будет так просто.       — Я тоже. Поэтому и настоял на вашем присутствии, — ответил я, чувствуя, как невидимая пружина внутри меня расслабляется. Я даже не осознавал, насколько был напряжен всё это время.       Джун подняла на меня свои большие глаза. Я видел, что она в порядке, но ей нужно было время, чтобы справиться с новыми эмоциями.       — Суйгецу, Карин, спасибо. Вы можете идти, — спокойно сказал я, не сводя с неё глаз.       — Вы уверены? — нахмурилась Карин. — Я могу ещё понаблюдать…       — Не нужно. Дальше я сам.       Карин неуверенно перевела взгляд с меня на Джун, и, словно немного смутившись, схватила Суйгецу за рукав и поволокла к выходу.       — Мы будем рядом, — ответила она в дверях.       — Да, просто позовите, если что, — отозвался Суйгецу. — Ах, да, — он просунул голову в закрывающийся проём, — объявляю вас… ээм… мужем и ж...       Рука Карин заткнула ему рот, дверь захлопнулась, и до нас донеслись приглушенные звуки борьбы из соседней комнаты.       — Что чувствуешь? — я присел на кровать рядом с Джун и убрал прядь волос ей за ухо, чтобы видеть её лицо. На её длинных ресницах блеснули слёзы.       — Чувствую твою силу внутри себя… Тебя внутри себя… — она глубоко выдохнула, вытирая глаза. — Честное слово, мне кажется это лучшее, что со мной происходило.       Моя Джун была эмоциональна, как всегда. Правда сейчас я ощущал её эмоции намного более остро, ведь я теперь действительно был частью её, хотя никогда ранее моя печать не имела такого сильного эффекта. Я прижался губами к её виску, чувствуя, как моя чакра волнами расходится по её телу. Осознание новой степени близости почему-то отдавалось тянущей болью в области сердца. Я решился на этот шаг только ради того, чтобы передать ей хотя бы часть своей силы, ведь после всех войн, что мне довелось пережить, я не знал другого способа защитить того, кто мне дорог.       — Я не понимаю, почему эту печать назвали проклятой, — сказала Джун, заметно успокоившись.       — Просто ты первая, кто принял её не как проклятье.       — А ещё я чувствую невероятный прилив сил, — она вдруг потянулась, как после сна, и забралась с ногами на кровать. — Я могу сейчас горы свернуть.       Джун поднялась надо мной в полный рост, широко расставив руки, и я на всякий случай придержал её, обхватив за ноги.       — Горы подождут, — я поцеловал её чуть выше колена. Эхо её эйфории отзывалось где-то на краю моего сознания. Так вот как это будет теперь...       Она посмотрела на меня сверху вниз каким-то новым, незнакомым мне взглядом, и мне показалось, что в этот момент мы чувствовали одно и то же.       — Что будет дальше? — она опустилась верхом ко мне на колени.       — Ты научишься пользоваться своей новой силой. Нужно будет найти способ в первый раз активировать её.       — Активировать?       — Да, что-то должно послужить катализатором. Я придумаю, что именно. Но это будет позже. Когда ты полностью освоишься с моей чакрой.       Я приспустил халат с её плеча. Мой чёрный атласный халат, который перестал быть моим с того дня, как она появилась здесь. Печать контрастно выделялась на её светлой коже. Суйгецу был в чём-то прав: я словно пометил её, сделал окончательно своей. Я прижался к печати губами, Джун в ответ запустила руки в мои волосы.       — Если бы я не так сильно переживал за исход этой процедуры, я бы сделал всё иначе.       — Расскажи мне.       — Ну… Мы бы точно были одни. И не здесь, не в лаборатории, — я говорил нарочито медленно, растягивая слова. — Возможно, ты сидела бы на мне, вот как сейчас. Только ещё ближе, — я приподнял её за бедра и плотнее прижал к себе. — Я бы легко отвлёк тебя разговорами и прикосновениями. Заставил бы забыть обо всём. В определённый момент, когда ты меньше всего ждала бы этого… — я поцеловал её кожу в том месте, где ещё виднелся след моих клыков. — …и ты бы не почувствовала боли.       Я поднял лицо, чтобы взглянуть ей в глаза, а она встретила меня поцелуем, таким жадным, словно от него зависела её жизнь. Её пламя мгновенно перебросилось на меня, и я уже изо всех сил прижимал её к себе, не в силах оторваться от её губ. Сигнал монитора за её спиной предупредил о резко возросшей частоте пульса. Она сорвала датчик с груди, и я помог ей избавиться от остальных, оставляя поцелуи на месте каждого из них.       — Я кожей чувствую, как они прислушиваются в соседней комнате, — горячо прошептала она.       — Пусть слушают, — улыбнулся я. Моя молодая команда до сих пор не могла до конца поверить, что им довелось увидеть женщину рядом со мной. Я и сам долгие годы был уверен, что эта сторона жизни для меня закрыта навсегда.       Я не заметил, как Джун избавила меня от одежды, ставшей вдруг такой тесной, как я оказался внутри неё и полностью в её власти. Мы двигались в одном ритме, дышали одним воздухом, и чувствовали каждую мимолётную эмоцию за двоих. Никогда ещё я не был так близок к тому, чтобы потерять рассудок. Хотя, возможно, уже начал, потому что мне вдруг показалось, что её лицо едва заметно изменило привычные черты.       — Джун… — прошептал я, надеясь, что звук моего голоса поможет вернуться в реальность.       Она приоткрыла глаза, но из под её светлых ресниц на меня смотрела пустота чернее ночи. Я уже видел такие глаза… Несколько мгновений потребовалось мне, чтобы осознать, что она начала трансформацию, сама не подозревая об этом. Так рано и неожиданно быстро, что я даже не успел объяснить ей, как это будет происходить. Наверное, мне стоило остановиться сейчас и рассказать ей, чтобы она не испугалась, когда заметит сама. Но я не мог. Я не знал, как остановить волну, накрывшую нас с такой силой.       — ...что такое? — её чёрные бездонные глаза открылись шире. — Со мной что-то не так? — она тяжело дышала и начала сбавлять темп.       Я помотал головой.       — Ты прекрасна. Не останавливайся.       Халат всё ещё держался на её плечах, и я заметил лёгкое свечение под тонкой тканью. Я притянул Джун ближе, аккуратно обнажая место печати. Сама печать сейчас излучала зеленовато-голубое свечение, а во все стороны от неё расходились витиеватые узоры, напоминающие рисунок мороза на льду. Несомненно, трансформация шла полным ходом. Я видел, как другие запускали процесс чувством страха, ненависти и жаждой крови; Джун как всегда сделала всё по-своему.       Языком я очерчивал узоры на её плече, шее, груди, и с каждым моим касанием они становились ярче и расходились всё дальше по её телу. Даже тени её переживаний, неизбежно передавшихся мне, хватило, чтобы переполнить мою чашу. Мой экстаз мгновенно отозвался в ней, её движения стали более резкими, а печать распространилась уже на всё тело. Она закрыла рот рукой, чтобы приглушить стон, и я почувствовал сильный выброс чакры.       Мы постепенно приходили в себя, и я внимательно следил за тем, как узоры на её коже плавно отступают в такт её глубокому дыханию. Джун поднесла руку к лицу, чтобы убрать прилипшие волосы, и наконец заметила, что с ней произошло. Её глаза расширились и тут же приобрели прежний цвет, узоры на теле стали уходить быстрее.       — Что за… — она зажмурилась от боли, и прижала руку к печати.       — Тише, тссс, — я взял её за руку. — Это и есть трансформация. Сейчас ты испугалась, и печать тебя обожгла. Тебе нужно расслабиться и не сопротивляться ей.       — Ты сказал, что печать ещё нужно активировать, — Джун принялась рассматривать узоры на теле, теперь уже с интересом.       — Ты только что это сделала, — я не смог сдержать улыбку. — Дальше будет совсем легко.